Не спускаясь с небес Ч1 Наследница империй г. 10

Огромный сад перед дворцом правителей Эхнатепа, Давида и его дочери Азалии, был величественен издалека и восхитителен внутри. К главному фасаду дворца примыкал каскад цветников и часть парка.

Лучшие сорта диковинных цветов и самых простых, сохраненных еще с проматушки  Земли азалий, роз, лилий, тюльпанов, пионов, дельфиниумов, гиацинтов – прихотливо перемешивались и превращались в причудливые картины из истории Эхнатепа.

Деревья были подстрижены и ухожены, мелкие зверьки  дремали и щебетали птицы в рассеянной тени их высоких крон.

 Ограда дворца, а это был воссозданный по старым образцам дворцовый комплекс, состояла из  витых узоров, соединенных колоннами.  Каждую колонну венчал бутон диковинного цветка, из которого, словно из чаши, фонтаном струилась вода.

Подозрительно, что его оставили здесь одного. Может быть, это какая-то уловка или проверка? Он задумался, как ему сейчас реагировать. Он не должен показывать свои способности, он ведь всего лишь ваксар.

Трой решил, что не сдвинется с места, ведь он готов был увидеть кого угодно: разъяренного дикого зверя, воина в доспехах, трита, анха, архана, даже космичекого пирата или утилирата, но эта милая, виноватая улыбка сразила его и заставила поспешно встать. Девушка с корзинкой цветов в одной руке и секатором в другой от неожиданности вскрикнула.

 - Простите, что напугал Вас, - вытянулся в струнку, как и положено ваксару, Трой.

- Я ищу тут Петунью, такую маленькую зеленую ящерицу, - несмело ответила она и вдруг вгляделась в его лицо с таким упорством, словно встретила призрака.

- Разве такое может быть?  - шепотом произнесла она и вдруг вся обмякла, пошатнулась, и рухнула на землю.
 
Трой склонился над ней. Джакосу, слышащему дыхание Вселенной не составило труда понять, что с ней все в порядке, но для видимости он прощупал на шее пульс. Назойливая ящерка и тут крутилась и мешалась, бегала туда и обратно возле ее лица.

Трой отстегнул плащ, свернул, подложил ей под голову. Ваксар Шторм, придется тебе воспользоваться небольшой способностью из своего арсенала. Легким движением руки он опустил на ее лицо облако легкого тумана, плотного и тягучего.

 Нырнув лицом в то же плотное облако, он наблюдал, как капли конденсируются на нежном безмятежном лице, стекают тонкими струйками, дыхание становится спокойным и глубоким. Через время глаза ее широко открылись:
- Почему сейчас? -  как-то неопределенно спросила она.

- Я не понимаю, - честно признался Трой.

Она все смотрела на него во все глаза со странным выражением и даже не пыталась встать. Запах травы и цветов окружал их; капли влажного воздуха играли радугой в созданной им туманной сфере; ящерка навязчиво бегала по нему может, злясь, может, прячась.

 - Милая цветочница, вечно собираетесь тут валяться? – протянул он ей свою руку, чтобы помочь встать.

Трой невольно замер, удивившись, что она никуда не стала спешить, а так и продолжала стоять перед ним в легкой, непринужденной, но довольно растерянной позе.

 Ее темные, блестящие волосы, забранные в тонкую кружевную косынку, растрепались и рассыпались, по плечам. На смуглом лице, чистом и юном, выразительно блестели темные глаза, с оттенком изумленного вопроса. Легкое платье едва прикрывало худые колени ее тонких ног. Такой же, как и косынка, кружевной передник с большими карманами, навел его на мысль, что это униформа садовых работниц.

Он поднял с земли корзинку, передал ей в руки, в то время, как она оставалась на месте, как вкопанная. Ничего не произнося, она лишь смахнула с лица капли воды. Озадаченный, он снял со своего плеча пригревшуюся ящерицу и усадил в корзинку с цветами со словами:

- Ваш непослушный питомец нашелся. Следите за ним повнимательней.

Внезапно вокруг них поднялся гвалт и шум, замелькали воины. Крики, возгласы, разговоры почти оглушили их. Все пространство на дорожках и газонах заполнилось так плотно, словно произошло что-то из ряда вон выходящее, и все жители планеты собрались здесь сейчас.

 Сам Давид, которого Трою не составило труда узнать, грозно и целенаправленно ринулся к ним навстречу.  Как-то слишком близко и фривольно тот встал напротив девушки, которая едва переводила дыхание от непонятного потрясения.

- Почему ты не в подобающем виде? Где ты должна сейчас быть? – обратился Давид к ней резко и недовольно. Добавь он хоть что-то к сказанному или закричи – девушка помчалась бы прочь, заплакав и обессилев от страха. Но Трой заметил, как широко раскрылись ее глаза, и даже обидно стало за нее.

 Слишком простая одежда и то, что она вывалялась в грязи, еще не повод ставить ей это в упрек и уж тем более, ставить ее на место. Трой знал, с кем говорит, но ведь он вновь прибывший и не должен этого знать, и беспардонно встал между ней и Давидом.

- Ничего страшного. Цветочница просто собирала здесь цветы. Это ведь ее работа. Оставьте ее в покое. Девушка и без того очень впечатлительная.

Давид грозно сдвинул брови. Свободная шелковая рубаха, заправленная в темные брюки и высокие сапоги придавали ему вид охотника; но белый воротничок; бармы, пояс, унизанный золотом блях, выдавал в нем правящую особу, да еще седые кудри кольцами выпадали из-под имперского обруча. Его лицо со смелым и властным взглядом, имело забавное выражение, из-за бурно разросшейся седой бороды и пышных, свирепых усов.

 «Да уж, поистрепала тебя жизнь, Давид», - смотрел на него Трой изображая вполне естественную несведущую улыбку.

- Чего скалишься, юнец? Ты кто такой?
Давид весь затрясся от несусветной наглости.
 
 «Умудренным стариком ты не стал, к счастью», - продолжил свой мысленный диалог Трой.

- Ваксар Шторм, - представился, с кивком головы, он. Впрочем, что перед ним персона высшего ранга, он должен был понять по одежде и для приличия спросил, - обозначьте взаимно и себя.

- Перед тобой цесит Давид!  - грозно встал перед ним тот, медленно пропуская бороду в большой жилистой ладони.

«Да неужели», - про себя усмехнулся Трой, а вслух произнес, - рад встрече, хоть и представлял ее себе иначе.

- Мне, собственно, не нужно было твое имя, - грубо продолжал речь Давид, не сводя глаз, в глубине которых поблескивала злость дурного расположения духа,- чтобы понять, кто ты, достаточно того, что ты нарушил все мыслимые приличия, - и, бросив выразительный взгляд на девушку, произнес, -  окажись мы наедине, у меня с тобой был бы другой разговор.

Как же Трой не догадался, ведь неспроста Давид смотрит на нее необычно въедливо и умильно. Ах ты ж старый развратник, еще западаешь на юных прелестниц. Трой обернулся и уставился  на нее изучающим взглядом, ожидая, что она ответит.

 Девушка стояла позади, слушала, потупив провинившиеся глаза, не озираясь, и не двигаясь. Не дождавшись ни ответа, ни какой-либо другой реакции, то разжимая, то сжимая свою бороду, Давид приказно произнес:
- Ваксар Шторм, следуйте немедленно за мной.

  Не проявляя ни оживления, ни заинтересованности, как если бы отдавал ему такие приказы каждый день, он грузно повернулся и последовал в направлении  дворца. Трой при этом не спускал глаз с девушки, поразительное ее молчание лишило его сговорчивости и желания соглашаться.

 Он упрямо остался на месте, естественно, из непреодолимого желания догадаться, в чем дело. Впрочем, он мог себе эту маленькую шалость позволить, ведь не был невольником своего положения и общества; ваксары не подчинялись цесситам, только джакосу. Грусть вдруг сошла с ее лица и появилась улыбка восхищения, вызванная его вызывающим поступком.

- Как вас зовут, милая цветочница? – поинтересовался Трой, но решение это запоздало. В этот момент Давид обернулся  и, внезапно утратив половину своей воинственности, произнес:

- Азалия, к тебе это тоже относится.
 
- Цесса?! – Трой резко отошел на два шага и низко поклонился.

Теперь пришло время ему впасть в ступор. Азалия, которой хватило смелости спорить с Джакосом, плюхнулась в обморок и лишилась дара речи от встречи с ваксаром? Что-то тут не так.

Она же поспешила вслед за отцом, по-прежнему не произнося ни слова,  лишь проводив его растроганным взглядом.

Двигаясь неторопливо в толпе Трой чувствовал на себе удивленные и осуждающие взгляды. Хорошее начало, ничего не скажешь.

С одной стороны, он действовал в силу необходимости, и совершил безусловно милосердный поступок, но с другой – он сделал это совершенно не подозревая, что перед ним цесса, на встречу с которой вап знакомства могут ожидать годами. Нескромно разглядывал ее лицо, беспардонно протянул ей руку, которую попросить могла только она сама. Не подчинился цесситу.

Он не узнал ее, и это выводило Троя из себя. И дело тут было не во внешности,понятно, что он не видел ее настоящего лица, но куда делась то высокомерное достоинство, та незримая надменная стена, что заставила его действовать безрассудно и импульсивно. Простота и открытость, которую он увидел сейчас была естественной и врожденной, как дыхание. Совершенно другая Азалия, в судьбу которой он так грубо вмешался.