Загадочные стрикусы Слова о полку Игореве

Ю. Иванов
Загадочные «стрикусы» «Слова о полку Игореве» и предания русинов Молдавии

В свое время академик В.В. Виноградов сказал: «Понимание и толкование текста, - основа филологии и вместе с тем основа исследований духовной, а отчасти и материальной культуры» (1). В отношении так называемых «темных мест» «Слова о полку Игореве», эта задача является актуальной и сейчас. В истории изучения древнего текста было немало случаев, когда комментарии таких мест становились предметом бурных дискуссий. Далеко не все ясно и теперь.

Вот одно из самых загадочных мест «Слова», связанное с жизнью и деятельностью былинного князя-волхва, князя-кудесника, Всеслава Брячиславича Полоцкого (1044-1101): «Скочи [Всеслав] отъ нихъ [киевлян] лютымъ зв;ремъ въ плъночи изъ Б;лаграда, об;сися син; мыгл;; утрь же вознзи стрикусы, отвори врата Новуграду, разшибе славу Ярославу» (2). Непонятным здесь является словосочетание «вонзи стрикусы». Это место, по-единодушному мнению всех поколений исследователей «Слова», всегда считалось испорченным и темным (3).

Писцом екатерининской копии оно не было понятно, поэтому он написал невразумительное сочетание: «утръже вазнистри кусы» (4). Редакторы первого издания, разобравшись в нем, соответственно напечатали: «утръ же возни стрикусы» и перевели «поутру же вонзив стрикусы» (5). Н. Козловский предложил писать «възнзи», как аорист от «взъньзити», хотя правильно было бы, как указал болгарский специалист по исследованию «Слова» Н.М. Дылевский, писать «възньзе» (6). Это понимание и было принято учеными.

Однако, надо сказать, что перевод для первых читателей «Слова» был не более понятен, чем оригинал, ибо слова «стрикус» никто не мог отыскать ни в одном из русских словарей. Поэтому, издатели сопроводили загадочное место и его перевод особым толкованием: «по смыслу речи стрикусъ не иное что, как стенобитное орудие, или род тарана, при осаде городских ворот употребляемого» (7). На таком понимании настаивал известный русский филолог М. Максимович. Основанием для Максимовича было наличие слова «стрикус» в некоторых украинских диалектах, где оно означало «таран» для толчения семян конопли (8). Такое объяснение долгое время принималось многими исследователями «Слова». Однако, видный русский языковед А.А. Потебня (1878) отметил маловероятность того, что «при быстром набеге Всеслав мог воспользоваться стенобитными орудиями» (9), и в свою очередь, связал «стрикусы» с новонемецким «streitaxt», восходящим к древневерхнемецкому «str;t-akis, str;t-arhus» - «боевой топор» (10). Его прочтение спорного места таково: «И боевыми топорами отворил он врата Новгорода» (11). По сути дела, Потебня поддержал в несколько измененном виде идею И.М. Снегирева (1838), этимологически связанного слово «стрикус» с глаголом «стр;кать» - колоть, бодать и далее - с немецким «streitarte» - «бердыши, древнее любимое оружие германцев и франков» (12). Один из корифеев русской филологии Вс. Миллер полагал, что слово «стрикусы» означает «шпоры», и оно, как он считал вслед за Д. Дубенским, происходит от глагола «стр;кати» - «колоть» (13).

Спустя полтора века после первого выхода в свет «Слова» появилась принципиально новая интерпретация этого места. Ее предложил в 1948 г. Американский ученый Р.О. Якобсон, назвавший традиционный перевод курьезным уже потому, что слово «стрикус» не зафиксировано ни в одном памятнике русской письменности и является, по-видимому, искажением какого-то иного слова или словосочетания. Он предположил, что текст имел здесь вид «утръже вазни с три кусы», где «вазнь» - «удача»; успех с помощью колдовства, нечистой силы – древнее славянское слово, впервые зафиксированное уже в «Изборнике Святослава» (1073 г.), а «кус» - «кусок, часть, ломоть», которое также широко представлено в древнерусском языке (14). Смысл фразы по Якобсону, следовательно, такой – «урвал удачи с три клока».
Такое прочтение поддержал и, уже упоминавшийся, Н.М. Дылевский, попытавшийся при этом конкретизировать, какие именно три удачи «урвал» вещий Всеслав. Эти «вазни» следующие: он занял Новгород, «расшиб славу Ярославу» и стал править стольным градом Киевом (15).

Казалось бы, что толкованием Р.О. Якобсона проблема загадочных стрикусов была решена. Однако, и это толкование было подвергнуто справедливой критике. Известный советский этимолог О.Н. Трубачев, признавая слабым сближение слова «стркусъ» с германскими названиями боевого топора, убедительно отвергает и гипотезу Р.О. Якобсона: «Вторая версия имеет очень правдоподобную лексическую базу, но сомнительна фразеологически, так как постулирует большую древность явно позднего, по-видимому, нерусского фразеологизма. Манера считать удачные события «на куски», «штуки» отдает современным жаргоном и обращает на себя внимание широтой и переносностью употребления, напоминая прежде всего чеш. kus «кусок», а также «штука», «вещь», которое и могло навести автора второй версии – Р.О. Якобсона на подобную реконструкцию; семантическое расширение и метафоризация в чешском – результат вторичного влияния немецкого «st;ck» (16).

Усомнился в толковании Р.О. Якобсона и академик Д.С. Лихачев. Соглашаясь с новой разбивкой загадочного отрывка на слова, предложенной американским русистом, он логично возражает против самой правомерности литературного образа «трижды урвать по куску удачи», так как во всей древнерусской литературе не найти схожего или однотипного по образности выражения. Поэтому, академик предложил изменить знаки препинания и читать данную фразу так: «Утръже вазни, съ три кусы отъвори врата Нову-граду» с переводом – «Урвал счастье, в три попытки [или «с трех попыток»] отворил врата Новгорода [т.е. занял город]». Слово «кус» здесь уже трактуется иначе – как «попытка». Однако, сам Д.С. Лихачев подчеркивает отсутствие его фиксации в письменных памятниках. Отсюда следует его осторожный вывод: «Если бы в древнерусских текстах удалось найти слово кус в значении «попытка», «покушение», «искус», то чтение этого места «Слова» можно было бы считать окончательно определенным» (17).

Вторит академику и известный языковед В.М. Мокиенко: «Таким образом, загадочные стрикусы оказываюся сочетанием древнерусских слов – с три кусы, т.е. «с трех попыток»». Слово же вазни, также, как мы видели, вызвавшее разночтения, - здесь род. пад. от древнерусского вазнь – «удача, успех». Учитывая такое понимание этих темных слов, можно перевести наше загадочное место так: «Из Белгорода в полночь [Всеслав] поскакал от них [киевлян], как лютый зверь, завесившись синей мглой. Утром же ему сопутствовала удача: он с трех попыток отворил ворота Новгорода, расшиб славу Ярославу и поскакал волком от Дудок до Немиги» (18).

Казалось бы, что проблему таинственных «стрикусов» можно считать окончательно решенной. Однако, по прошествии нескольких десятилетий становится очевидным, что ни одна из высказанных ранее гипотез не получила достаточной суммы убедительных доказательств. Вероятно, некоторые слои древнерусской лексики к началу научного изучения «Слова» оказались уже давно утраченными.

В связи со всем сказанным, новые перспективы открывает, по мнению автора, начавшееся в Молдавии изучение материальной культуры и духовного наследия ее древнейшего славянского населения – русинов. Особый интерес вызывает открытие такой уникальной традиции как толковины. О толковинах, как о масштабном явлении в жизни русинов Молдавии, автор публикации уже говорил в докладе «Этническое самосознание русинов Севера Молдавии» на состоявшейся 19-21 декабря 2007 года в Кишиневе, Тараклии, Бельцах международной научно-практической конференции «Земля согласия» (19), а также в докладе «Яков Дмитриевич Ротарь – русинский просветитель Севера Бессарабии», прозвучавшем 20 мая 2008 года в городе Кишеневе на научно-практической конференции «Молдавия – Россия – славянский мир: выдающиеся деятели» (20).

В работе «Этническое самосознание русинов Севера Молдавии» приведен отрывок из сокровенного толковинского сказания «Старэна за Палацку Зэмлю и Палацкиу Цариу», где древний сказитель обращается к языческому богу Трояну, занимавшему в то время центральное место в мифологическом пантеоне толковинов:

Нэбо, зэмли, та ходы вид Йамы, -
Царства твойи, - голоув трьох Винэц!
Ночи твойи – це Власти над дниамы,
Ты йим – Начало и Добри Кинэц!
Божэ! Стрыма ти Крэпки Стрыкусы:
Нэбо, уси зэмли, та Татиу Йара!
Най Перуни золотиат уси вусы,
Вин лышь вит Бози Старого пара! (21)

Из текста следует, что Стрыкусы – это могучие три головы древнерусского бога Трояна, в которых он удерживал небесный, земной и подземный миры.
Более наглядно представить головы – стрикусы Трояна позволяет приведённый в приложении рисунок – копия, сделанный мной с древней толковинской рукописи, принадлежавшей моему прапрадеду Я. Д. Ротарю (1851-1930). Текст был составлен, предположительно, в первой половине XII века выдающимся государственным и религиозным реформатором, поэтом, сказителем и духовным предводителем Древней Молдавии – Великим Толковином Краснэ Слово.
 
Троян изображён в виде Мирового древа, кроной которого как раз и являются головы – стрикусы, три змеиные пасти которых удерживают три мира, сущность которых определена краткими словами – символами, заключёнными в изрыгаемых языках пламени. Левая чёрная драконова голова символизирует подземный мир – пространство тьмы, уставшего ночного солнца, соков и сил Матери Земли, а также – местопребывание умерших предков. Средняя синяя голова символизирует небесный мир, имеющий в представлениях древних толковинов сложное строение. Правая зелёная голова удерживает мир земной поверхности, состоящий из твёрдых и водных составляющих. В левом нижнем углу рисунка мы видим небольшие поясняющие изображения описанных миров, причём, земной мир отделён от подземного толстой перегородкой – «Вэлэким Крытём» («Великим Покрытием»).

Троян – Дуб пронизывает, связывает и удерживает все три мира, о чем ещё свидетельствуют его имена – эпитеты, написанные по обе стороны ствола средней головы – «Вэлэки Тройани СтрэМири СтрэКусэ». Эти имена несут двойной, углубленный смысл, ибо их можно расшифровать, как «Великий Троян – Три Мира Три Головы», а можно расшифровать и как «Великий Троян, Удерживающий Три Мира Три Измерения в Трёх Пастях - Головах». Такое непростое толкование дают корни слов, составляющие сакральные имена.
 
В священном языке толковинов корень «Стрэ» («Стры») означает, как и цифру три, так и одновременно является производной от глагольной формы «трыматы» («стрыматы») – «удерживать, сдерживать, связывать» и т.д. Оба значения имеют глубочайшие индоевропейские истоки и являются ключом для понимания имени и сущности другого древнеславянского божества – Стрибога. Корень «Мири» тоже несёт два смысловых значения: миры и пространства, а также – меры и измерения, которыми измеряются и характеризуются первые. Слово «Кусэ» («Кусы», «Кус») обозначает звериную пасть, рот человека, клюв птицы, а в данном случае – змеиную пасть. Остатки этого реликта можно ещё обнаружить в таких словах современного русского языка как «прикус», «укус», «вкус» и т.д.
 
Змеиный облик Трояна (кстати, он не единственный), изображенный на данном рисунке, символизирует силу, мощь и власть великого бога Древней Руси над всей Вселенной, три составные части которой удерживаются в могучих пастях – стрикусах. К сожалению, в данной работе, невозможна вся смысловая расшифровка данной ипостаси Трояна, но уже то, что было сказано очень важно для понимания исследуемого отрывка «Слова».
 
Как мы помним, он начинается с упоминания имени Трояна («На седьмомъ в;ц; Трояни връже Всеславъ жребiй» (22)) перед действиями Всеслава Полоцкого. Если информация толковинских текстов верна, а автор привел в данной работе только незначительную часть собранной информации, и загадочные стрикусы являются не чем иным, как змеиными головами самого бога Трояна, то возникают совершенно новые и далеко ведущие толкования, как и всего отрывка поэмы, так и всей поэмы в целом. Основная работа еще впереди, поэтому данную публикацию надо рассматривать, по мнению автора, как заявку и приглашение на новое и увлекательное проникновение в бесконечно чарующие глубины «Слова о полку Игореве».

Литература и примечания:

1. Виноградов В.В. Состояние и перспективы развития советского славяноведения. – Вопросы языкознания. М., 1959, №6, с.4
2. Стеллецкий В.И. Слово о полку Игореве. Древнерусский текст и переводы. М., 1965, с.56
3. Словарь-справочник «Слово о полку Игореве», вып.3. Л., 1978, с.40
4. Стеллецкий В.И. Указ. соч. с. 189
5. Там же с.189
6. Там же с.189
7. Мокиенко В.М. Образы русской речи: Историко-эптимологические и этнолингвистические очерки фразеологии. Л., 1986. с.69
8. Стеллецкий В.И. Указ. соч. с. 189
9. Там же с.189
10. Мокиенко В.М. Указ. соч. с. 70
11. Там же с.70
12. Там же с.70
13. Стеллецкий В.И. Указ. соч. с. 189
14. Мокиенко В.М. Указ. соч. с. 70
15. Словарь-справочник, вып.3, с.38-42
16. Трубачев О.Н. Этимология и тексты. – В. кн.: Современные проблемы литературоведения и языкознания: Сбк 70-летию со дня рождения акад. М.Б. Храпченко. М., 1974. с.449
17. Лихачев Д.С. «Возни стрикусы» в «Слове о полку Игореве». – Труды отдела древнерусской литературы, т. XVIII. М.; Л., 1962. с.587
18. Мокиенко В.М. Указ. соч. с. 71
19. Ю. Иванов. Этническое самосознание русинов Севера Молдавии.  Международный исторический журнал «Русин». Кишинев. 2008. №4(10). С.89-92
20. К величайшему сожалению, из-за личной позиции главного редактора «Русина» С.Г. Суляка доклад не был опубликован. Однако, с его расширенным вариантом можно ознакомиться на сайте: http://www.bolesmir.ru
21. Ю. Иванов. Указ. соч. с. 84
22. Стеллецкий В.И. Указ. соч. с. 55

P.S. Оригинал статьи опубликован:
Иванов Ю. В. Загадочные "стрикусы" "Слова о полку Игореве" и мифология русинов Молдавии. Славянские чтения. Выпуск 5. Материалы международной научно-теоретической конференции. - Кишинэу, 2009. С.70-73; Иванов Ю. В. Загадочные "стрикусы" "Слова о полку Игореве" и предания русинов Молдавии. Путивльський краезнавчий збiрник. Випуск 5. - Суми, 2009. С.240-248.