Ракушка

   Яркое осеннее солнце  безжалостно слепило глаза. Будто сама природа перед наступлением  очередного сезона штормов, бурь и тайфунов хотела ещё раз насладится кипящим восторженным многообразием жизни. Эскадрильи белокрылых чаек  провожали очередной уходящей в море паром, умело выхватывая  из кипящей воды кильватерного следа за кормой  маленькие серебряные  рыбёшки. Паром уходил всё дальше и дальше от берега унося с собой на просторы Татарского пролива  вкус, запах и цвет родной земли. Он усилием воли подавил  в сознании это маленькое лирическое отступление. Дела торопят. Вчера, где-то в 20:30, коренастые тележки слипа подняли из воды  океанский буксир -спасатель и снабженец, который  шесть месяцев проработал в дружественном Вьетнаме и теперь корпус судна, будто у пьяного биндюжника многодневной щетиной, сильно оброс  ракушечным слоем. По своему многолетнему опыту он знал, что счищать этот слой необходимо прямо сейчас, по живому пока это ещё влажная субстанция не превратилась в каменистый  панцирь и тогда работа по очистке превратится в мучительный многодневный  марафон. Маляры работали всю ночь и сейчас уже можно было подводить итоги этого самоотверженного труда. Снятая с корпуса буксира ракушка  маленькими холмиками  лежала вокруг . Итоги ночной работы впечатляли. Корпус был практически весь очищен от  ракушечной щетины. Остались только наросты в районе выкружек гребных   валов  и в тоннеле подруливающего устройства. По  наклонным трапам ажурной входной башни он поднялся на палубу буксира. Бросил оценивающий придирчивый взгляд на палубные механизмы, на изогнутый помятый с левого борта фальшборт. Поздоровался со стармехом и старшим строителем заказа, которые в просторной каюте «деда» разбирали и уточняли нюансы дефектовочных ведомостей…
 
 А утро над Татарским проливом отчаянно пыталось быть добрым , светлым и хорошим...