Валерий

Когда хрупкая барышня всего боится, взвизгивает не по делу, сто раз смотрит по сторонам на переходе, это не многих раздражает. Женщине вроде положено...

Однако опасливый мужичок — совсем другое дело. Мы ведь привыкли мыслить стереотипами. Дескать, представитель сильного пола и должен быть сильным. Как заявлено в термине.

Да мало ли кто и что должен? Скажем, иные из нас слышали, как эти самые нежные девушки, о которых выше шла речь, орут на мужей, детей и вообще, если точно знают, что им ничего за это не будет. Согласны, ведь есть такие? Хоть сразу и не заподозришь...

Но мы, собственно, о Валере. Он был настолько труслив, что любая женщина рядом с ним могла бы показаться героиней. Даже самая трепетная. Однако он так тщательно скрывал свое малодушие, что никто из окружающих о том не догадывался.

Вы, наверное, удивились? Как можно такое спрятать? Ведь неуверенность в глазах, тремор в руках, нерешительность в действиях. Каждый поймёт...

Как бы не так. Валера орал. Все время. Дома на жену и детей. На работе на подчинённых и даже на конкурирующих партнёров. И больше никаких признаков ненормальности не имел. А вспыльчивость и грубость отродясь мужику репутацию не портили.

Почему все эти люди терпели такое неадекватное поведение? Ну, во-первых, Валерий умел вроде и орать, но без личных оскорблений. Вроде и давить, но без болезненного напора, вроде...

То есть, важно другое. Окружающие воспринимали его децибелы именно как силу, а не как процесс утаивания слабости. И начинали больше ценить и уважать...

Но это только на работе. Дома все было значительно хуже. Нет, жена не собиралась уходить к другому мужику. Доброму, ласковому и сдержанному.

Она Валеру любила. Но плакала почти каждый день и очень себя жалела. Что мешало ей быть счастливой хотя бы теми временами, когда муж бывал в командировке.

Ей, конечно, нравилось, что по телефону, а звонил командированный каждый вечер, не больно-то поорешь. Но она уже тогда начинала дрожать, что по приезду будет взят реванш.

В этом вопросе бедняга, конечно, преувеличивала. Валера нарочно себя никогда не распалял. Само получалось...

Глянет, бывало, на супругу, вдруг испугается, что она его, такого грубияна, разлюбит, и давай орать про то, какая она неуклюжая. Или неумелая. Или про то, что все на нем. Да мало ли что придумает?

И с детьми примерно также обращался. Долго.

Но, наконец, они, подросшие, вдруг перестали быть грушами для битья. Сын как-то тоже на отца заорал. Только ещё грубее. Потому что он не страх свой криком прикрывал, как отец, а неуправляемые эмоции выплескивал. А у плохо воспитанного недоросля таких много...

Да и зачем ими управлять, если можно, как папа, от них избавляться?

А дочь вообще вечерами стала где-то пропадать. Утром грубить на расспросы родителей норовила. И пообещала на ночь не возвращаться, если от неё не отстанут.

И только тогда жена поняла, что своим дурацким терпением сделала несчастными детей. И ушла вместе с ними к бабушке с дедушкой. Благо что её родительский дом располагал к гостеванию...

И Валера в одночасье орать перестал. А на кого? Дома ни души. А на работе неохота стало. Зачем?

Но, главное, он перестал ощущать себя трусом. Ни к чему стало робеть да страшиться. У него больше ничего не осталось. Чтобы бояться потерять...