Юношеский роман Глава пятая

Юношеский роман,

или Десять встреч длиною в жизнь


Глава пятая


В ноябре на четвёртом курсе Сашка Кожаев пригласил на свою свадьбу всех одногруппников.
«Холостяки», как называли себя парни, все вместе собрались в роте и, известив старшину роты Витю Щитаева о том, что они отбывают на важное мероприятие, посвящённое вступлению в семейную жизнь одного из самых лучших курсантов их группы, на городском транспорте направились на место назначенного рандеву.

Столовая, где происходила свадьба, находилась на первом этаже одного из пятиэтажных зданий, расположенных за кинотеатром «Искра».
Парни прибыли как раз вовремя. В зале уже накрыли столы, и все гости ждали только молодых со свидетелями, которые вот-вот должны вернуться после традиционных поездок по городу.
Парни скинули шинели в раздевалке, где толпились гости, встречающие молодых.

***

Вообще-то Сашку в роте называли Молодой, и дал ему её Гена Шолохов из-за того, что Сашка родился в ноябре и по возрасту среди одногодков являлся самым молодым. Но когда выяснилось, что Генка рождён в декабре, то менять что-то уже было поздно, и за Сашкой так и осталось это прозвище. Да он на него и не обижался.

***
«Холостяков» собралось двенадцать человек, а остальные одногруппники пришли с жёнами или своими девушками. Лёнька пришёл на свадьбу один и с интересом разглядывал девчонок, подружек невесты, сбившихся в кучку напротив них.
Встречающие образовали коридор, по которому молодые муж и жена под общие восторженные крики прошли к своим местам за столом.
Когда в зале утихли восторженные возгласы, то всегдашний конферансье ансамбля «Каравелла» Боря Третьяк, взяв на себя роль ведущего на свадьбе, обратился с торжественной речью к присутствующим.
Лёнька уже побывал не на одном десятке свадеб своих друзей и однокашников, поэтому стандартные фразы, выдаваемые Борей, он уже не воспринимал как шутки. Для него это являлось предисловием перед сытным ужином, выпивкой и танцами.
Он уже присмотрел одну из девчонок и собирался после первых же тостов пригласить её на танец.
Но всё пошло немного не так, как бы он хотел. Генка Шолохов опередил его и первым подошёл к намеченной цели, поэтому Лёньке с досады только и осталось, что вместе с Лёвой Кимом и Славой Кирпичниковым разлить по стаканам очередную бутылку вина, в изобилии выставленным на столы.
Но скука, несмотря на зажигательные танцы, начавшиеся после первого танца жениха и невесты, не проходила, и тут Лёньку посетила неожиданная мысль: «Так Светка тут живёт недалеко. Может быть, сгонять и пригласить её?»
Воодушевлённый такой неожиданной идеей, он подошёл к жениху.
— Слышь, Саш, у меня здесь знакомая недалеко живёт. Ты не будешь против, если я её приведу сюда? Смотри, — он кивнул на конец накрытого, но пустующего из-за отсутствия гостей стола, — сколько там пустых мест.
Сашке в этот момент мало волновало сколько гостей, кто пришёл и где все эти гости. Он занимался своей молодой женой, периодически выполняя команды «горько» и выводя её на середину зала для очередного танца.
— Конечно, Лёнь, — прокричал он в ответ на Лёнькину просьбу, стараясь преодолеть звуки гитар и ударника, наполнявших небольшой зал. — Зови. Мест, — он махнул рукой в край стола, — ещё вон сколько!
— Спасибо, Сань, — крикнул в ответ Лёнька и направился к выходу из столовой, которую держал запертой солидный дядечка, сидевший около неё на стуле.
Пока Лёнька, нагнувшись над Сашкой, беседовал с ним, на него кидали подозрительные взгляды две объёмные тётечки, и как только он отошёл от него, одна из них сразу же кинулась к Сашке.
Обернувшись, Лёнька только краем глаза увидел, что она что-то настойчиво выспрашивает у Сашки, недовольно отмахивающегося от неё.
Лёнька знал, что это Сашкина мать и она очень ревностно относится к воспитанию сына.

***
Лёнька даже один раз высказал Сане своё удивление, как это его, такого домашнего мальчика, мама отпустила в училище. Но Сашка не обиделся на такой вопрос, а честно рассказал о своей мечте о море и о его войне с мамой из-за этого. Отец Сашки работал каким-то очень ответственным лицом в горисполкоме, и мог его устроить куда угодно, но Сашка пошёл против воли родителей, чем и заслужил уважение среди одногруппников.

***

Музыка «Каравеллы» ещё больше подстегнула Лёньку в решении сходить за Светкой. Он надеялся, что она до сих пор живёт у Татьяны с Виктором.
Проходя мимо увлечённо молотящего по барабанам Олега Гоменюка, он только хлопнул его по плечу и показал рукой, что ребята здорово играют. Олег, не сбиваясь с ритма, только кивнул в ответ головой и продолжил усердно работать над своей установкой.
Зато дядечка у дверей, увидев направляющегося к нему Лёньку, недовольно преградил ему путь.
— Куда это ты намылился? Выпускать никого не велено, был приказ, — важно заявил он. — Курить можешь там, — указал он на туалет.
— Я не курить, я за знакомой только схожу, она чего-то задержалась, — соврал Лёнька и в подтверждение для пущей уверенности добавил: — С женихом и его родителями всё согласовано.
— Ладно, — неохотно пробубнил дядька и открыл дверь, в ручки которой для надёжности он всунул швабру. — Только куда это ты собрался такой раздетый? Не май месяц чай, — кивнул он на Лёньку, стоявшего перед ним без шапки.
— Так я же говорю вам, что она в соседних домах живёт, — для пущей уверенности Лёнька махнул рукой в сторону ближайших домов. — Не успею замёрзнуть.
Дядьку это, видимо, убедило, и он, не спеша вытащив швабру из ручек двери, распахнул её перед Лёнькой.
Выскочив на улицу, Лёнька тут же почувствовал, что там и в самом деле не май месяц. Морозный воздух ударил в лицо, а небольшой ветерок, вырывающийся из-за угла ближайшего дома, чуть не побудил его вернуться обратно в тёплое и уютное помещение столовой.
Но, упрямо пригнув голову, он побежал по улицам к знакомому дому, находившегося метрах в двухстах от столовой.

Вбежав в подъезд гостинки, он перевёл дух и уже спокойно поднялся на третий этаж. Остановившись перед знакомой дверью и, секунду поколебавшись, решив для себя: «За спрос денег не берут», - и решительно постучал в дверь.
Дверь открыл Виктор. Он с удивлением уставился на Лёньку.
— Ты? — Виктор в изумлении стоял в раскрытой двери и, придерживая её одной рукой, а другой упёршись в косяк, недружелюбно спросил: — Чего надо?
— Привет, — как можно радостнее улыбнулся ему Лёнька. — Свету позови…
— Кто там пришёл? — раздался Татьянин голос из глубины квартиры.
— Не поверишь, — скептично улыбнувшись и повернув голову на Татьянин голос, ответил Виктор, — но это пропавший Лёнька.
— Какой Лёнька? — уже с удивлением выкрикнула Татьяна и выбежала в коридор, где, действительно увидев Лёньку, остановилась. — Как? — Она чуть ли не с ужасом смотрела на улыбающегося Лёньку. — Это опять ты? — и уже с пол-оборота возмущённо взвилась: — Ты откуда здесь взялся? — и, осмотрев раздетого Лёньку, в таком же недоброжелательном тоне продолжила: — Что тебе тут надо? Что ты тут забыл?
— Свету хочу увидеть. Позовите её, пожалуйста, — увидев, что ему абсолютно здесь не рады, попросил он, перестав улыбаться.
— Нету её! Всё! — истерично выкрикнула Татьяна, расставив обе руки, ехидно заявив: — Вся твоя Света закончилась, и для тебя её никогда больше не будет. Понял? — И рукой попыталась отодвинуть Виктора, закрывая дверь.
Выглядела она, конечно, комично. Тощая, растрёпанная, с крючковатым носом, как у своего отца, она Лёньке в данный момент напомнила Бабу Ягу в исполнении Милляра.
Услышав такую новость, которую он меньше всего ожидал услышать, Лёнька уже собрался повернуться и уйти. Хоть в коридоре и было тепло, но уличный морозный ветер совсем выдул из него последние остатки тепла, и он, то ли от мороза, то ли от волнения, начал немного дрожать.
Но тут из-за спины Татьяны неожиданно появилась Светка и, посмотрев на Лёньку такими знакомыми и широко открытыми бездонными глазами, тихо и как всегда проникновенно, с придыханием вымолвила:
— Лёнечка, — а потом, строго глянув на сестру, приказала той: — А ты не кричи. Опять все соседи сейчас выбегут, — и, переведя взгляд на Лёньку, уже мягко продолжила: — Подожди меня. Я сейчас, — она отвернулась и скрылась из прихожей.
В дверях в недоумении остались стоять обалдевшие от такой сцены Виктор с Татьяной. Но Татьяна первой вышла из ступора и, захлопнув перед Лёнькиным носом дверь, ринулась вглубь квартиры.
Несмотря на закрытую дверь, до Лёньки доносились крики и вопли бушующей Татьяны.
Лёнька в недоумении от произошедших событий прислушался к крикам и решил: «Если орёт, значит, можно подождать. Значит, Светка выйдет. Вот если перестанет орать, то можно возвращаться на свадьбу», — и, пройдя к ближайшей батарее, приник к ней, пытаясь согреться.

Ждать пришлось недолго. Дверь резко распахнулась, и из неё чуть ли не выбежала Светка в полунакинутом пальто, а за ней выглянула Татьяна.
— Но только недолго, и чтобы скоро вернулась, — уже без крика, но грозно произнесла она и с треском захлопнула дверь.
Светка осталась стоять в коридоре и в недоумении озиралась, глазами разыскивая Лёньку.
Вид, конечно, она имела потешный. Сапоги не застёгнуты, пальто распахнуто, на шее болтался шарф, а на голове криво водружена шапка.
Увидев у батареи Лёньку, она, расставив руки, кинулась к нему.
— Лёнечка, — только и услышал он её негромкий голосок, и она всем телом приникла к нему, а потом, приподняв голову, посмотрела ему в глаза. — Я так долго тебя ждала. Ты где был? — и вновь уткнулась в распахнутый ворот фланки, глубоко вдыхая запах, идущий от тельняшки.
«Слава богу, что я надел новую», — только и промелькнула от неожиданности мысль у Лёньки, и он, приподняв обеими руками маленькую головку Светки, ласково ответил:
— А где мне быть? В училище был, в море ходили. Только вот недавно с практики вернулись, — и принялся целовать глаза и губы замершей Светки.
А та, как и прежде, неподвижно стояла перед ним, запрокинув голову и замерев, подставляла губы для поцелуев.
Оторвавшись от Светкиных губ, Лёнька погладил её ладонью по щекам.
— Ты знаешь, зачем я пришёл? — спросил он, ещё несколько раз поцеловав её.
— Не-а, — бессильно прошептала Светка, только ухватившись за его ладонь и приникнув к неё щекой. — А она у тебя жёсткая стала, а не как тогда, — Светка приоткрыла глаза и нежно посмотрела на Лёньку.
— Когда тогда? — не понял её Лёнька.
— Тогда, — Светка махнула рукой куда-то вдаль, — когда-то давным-давно, — нежно проговорила она, но, взглянув на свою руку, рассмеялась: — А я тебе Витькину шапку прихватила, — и показала другую руку, — и шарф.
Лёнька и в самом деле разглядел в её руках шапку и шарф и в недоумении спросил.
— Это когда ты успела?
— А я и сама не знаю, — уже весело и быстро заговорила она, — взяла и убежала, а то Татьяна бы не отпустила. — От этих слов она весело рассмеялась, а Лёнька, глядя на неё, тоже непроизвольно улыбнулся.
Он опять видел Светку. Всё ту же непосредственную Светку, как и много лет назад. Только тогда она всё время молчала и пряталась, а сейчас смеётся и не стесняется это показать ему.
— Так ты сама не одета, — он показал ей на расстёгнутое пальто. — Давай одевайся и пойдём.
— Куда? — уже серьёзно поинтересовалась готовая ко всему Светка.
— Куда, куда? — Лёнька удивился, что Светка не понимает, зачем он пришёл, но, вспомнив, что толком ничего не рассказал, начал объяснять: — На свадьбу пойдём.
— Какую свадьбу? — всё не могла взять в толк Светка.
— К другу моему. Здесь рядом. Через пару домов.
— Так я на свадьбу не одета, — вдруг забеспокоилась Светка, — мне надо переодеться.
Но Лёнька, вспомнив, что там, где Светке надо переодеваться, находится злющая Татьяна, тут же воспротивился:
— Никаких переодеваний. — Он распахнул не застёгнутое на Светке пальто и решил: — Ты и так отлично смотришься. Давай застёгивайся и пошли.
Светка счастливыми глазами смотрела на Лёньку, кивая в знак согласия на все его слова:
— Пошли, Лёнечка, пошли, — и тут же со смехом напялила ему на голову шапку, оказавшуюся как раз по размеру, и обмотала шею шарфом.
Всё это Светка сделала как бы и в шутку, а вместе с тем и ласково, за что Лёнька вновь обнял её и покрыл лицо поцелуями.
Затем помог ей застегнуть сапоги и пальто. От его помощи Светка не отказывалась, а только послушно подставляла то одну ногу, то другую и задирала шею, чтобы Лёнька застегнул верхнюю пуговицу на пальто, влюблёнными глазами глядя на него.
Завершив одевание, он ещё раз наградил её поцелуем и, подхватив под руку, скомандовал:
— Погнали! А то там такие танцы идут, а мы всё пропустим, — и они быстро пошли по морозным и ветреным улицам в сторону столовой.

Подойдя к двери столовой, Лёнька требовательно постучал в дверь. Появившийся в окне толстый дядечка, недовольно ворча, открыл дверь.
— Где тебя только черти носят и как они тебя только не заморозили, — впустил он его со Светкой вовнутрь.
Лёнька помог Светке раздеться и повесил её пальто на свою шинель, чтобы потом долго не искать его.
Потирая замёрзшие руки и щёки, они вошли в зал. В это время музыканты отдыхали и сидели за столами, подкрепляя силы.
Лёньку встретили громкими восторженными возгласами.
— Где это тебя носило? Смотри, все закуски уже остыли! Иди садись, да красавицу свою бери, — приветливо махал руками Гена Ситдыков.
— Ты смотри, какую девчонку он отхватил! — громко восторгался Гена Шолохов.
— А я-то думаю, куда он исчез, а он вон за какой красотой бегал! — не сдерживали эмоций Дорофей со Злодеем.
Застеснявшаяся от такой встречи Светка зарделась и застыла у входных дверей.
Она и в самом деле выглядела привлекательно. Красными яблоками с мороза алели на её небольшом личике щёки, ещё больше при этом выделяя большущие глаза. Волосы у неё отросли, и вместо прежних косичек они локонами спадали на плечи, делая её фигурку ещё стройнее.
Не заметив, что Светка отстала, Лёнька прошёл несколько шагов вперёд, но, услышав возгласы парней, обернулся. От такого её вида у него даже что-то невольно кольнуло в груди, так беззащитно и одиноко смотрелась Светка в дверном проёме. Он тут же вернулся к ней и, обняв за талию, провёл к местам, где повскакивали ребята, освобождая новой гостье свободный стул.
Устроившись за столом, Лёнька принялся ухаживать за Светкой. Но и ребята не обделяли её вниманием. Каждый старался сделать для неё хоть что-то приятное, отчего она ещё больше застеснялась и уткнулась в наполненную какими-то закусками тарелку.
Увидев её смущение, Лёнька наклонился к ней и ободрил:
— Это они, — он показал на своих смеющихся и горланящих друзей, — всегда так радуются. Ты не обижайся на них. Они — хорошие ребята.
Тут кто-то вновь предложил тост за молодожёнов, и подошедший сзади к Светке Гена Шолохов налил ей в стакан шампанского.
Под общие одобрительные крики Светку заставили выпить шампанское, от которого она ещё больше зарделась.
Музыканты закончили свой небольшой перерыв и вновь взялись за инструменты.
Боря Третьяк тут же объявил:
— А теперь мы вновь продолжаем нашу программу, посвящённую самому счастливому дню для Саши и Гали, — зазвучали первые аккорды, и Боря, перекрикивая их, предложил: — Приглашаем всех желающих присоединиться к этим поздравлениям и станцевать вместе с молодожёнами замечательный танец, который исполнит в их честь наш знаменитый ансамбль «Каравелла»!!!!
Саня в чёрном элегантном костюме вывел молодую жену, одетую в нарядное белое платье, на середину зала, а восторженная молодёжь тут же присоединилась к ним.
Лёнька тоже, взяв Светку за руку, предложил ей:
— Потанцуем? — на что та только согласно кивнула, и они присоединились к танцующим парам.
За одним танцем тут же начинался другой, медленный, а потом отдохнувшие музыканты «Каравеллы» играли и играли. Свет в зале притушили и под мигание разноцветных фонариков, развешенных вокруг символической эстрады, парни веселились на славу.
После нескольких танцев Светка несчастно посмотрела на Лёньку.
— Лёнечка, — жалостливо попросила она, — а давай немного отдохнём, а то я что-то устала.
— Конечно! — согласился с ней Лёнька. — Пошли сядем, — и они прошли к своим местам за столом.
Но отдохнуть не удалось. Тут же появились желающие выпить, и Светка вновь оказалась в кругу веселящихся и балагурящих парней. Они все что-то предлагали ей, но от спиртного она постоянно отказывалась, а только немного отпивала шампанское из постоянно пополняемого бокала.
Генка подошёл к Лёньке и, перекрикивая музыку, спросил у него:
— Лёня, а ничего, если я приглашу твою знакомую потанцевать?
— Попробуй, — пожал плечами Лёнька. — Чё ты у меня об этом спрашиваешь? Ты у неё спроси, — и кивнул на Светку.
Поняв, что Лёнька не против, Генка нагнулся к Светке и что-то долго ей объяснял. Та вначале скромно отворачивалась и отнекивалась, а потом вопросительно посмотрела на Лёньку и что-то спросила. Не расслышав её вопроса, Лёнька только пожал плечами — мол, как хочешь. Приняв его жест как согласие, Светка встала и пошла танцевать с Генкой, а Лёнька вместе с Тихоней, Лёвой и Злодеем продолжили уменьшать количество спиртного на столах.
После танца с Генкой Светка вернулась, и они опять вместе с ней выплясывали под очередную рок-н-рольную музыку.
Все веселились на славу. Парни танцевали и с подругами невесты, но периодически кто-то из них приглашал и Светку.
Вечер приближался к концу. Кто-то из родственников уже уехал домой, музыканты устали и вместе со всеми ребятами сидели за столами, обсуждая прошедшую свадьбу. В зале уже играл только магнитофон и появилась возможность поговорить, не напрягая голоса.
Тут только Лёнька обратил внимание на погрустневшую Светку. Она что-то больше не смеялась и никому не улыбалась, а только молча, понурясь сидела за столом, теребя в руках салфетку.
— Ты чего это такая? — Лёнька присел рядом с ней и попытался заглянуть в лицо.
Но Светка отвернулась, ещё больше опустив голову, и безвольно махнула рукой.
— Так, — невесело выдавила она из себя улыбку. — Не обращай внимания. Всё хорошо.
— Чего хорошего? — никак не мог понять Лёнька такой однозначный ответ. — Чё случилось-то? Ты говори. Чего молчишь?
— Да ничего, Лёнечка, не случилось, — Светка виновато посмотрела на него, — просто уже поздно и мне надо домой, а то Татьяна опять будет ругаться.
— А-а, — протянул Лёнька. — Если Татьяна, то, конечно, надо идти.
Хотя уходить от друзей ему совсем не хотелось. Ему вновь и вновь хотелось с ними шутить, обсуждая случаи из их курсантской жизни и уже порядком задолбавшей учёбы.
Лёнька приобнял загрустившую Светку за плечи, и они прошли в раздевалку, где он помог ей одеться.

На улице Светка обхватила его за руку и приникла к плечу.
— Ты чего? — посмотрел он на неё сверху вниз.
— Ничего, — ласково проговорила она. — Просто мне сейчас очень хорошо с тобой.
После зажигательного вечера мороз и ветер на улице почти не ощущались, и ребята не торопясь пошли к Светкиному дому.
Неожиданно Светка остановилась и, повернувшись к Лёньке, подняла личико и пристально посмотрела на него.
— Лёнечка, — мягко начала она, — только ты не обижайся, о чём я тебя сейчас спрошу…
— Спрашивай, если хочешь. — Лёньку и самого заинтересовала резкая перемена в Светкином настроении, и он хотел выяснить причину этого.
Светка помолчала и тихо продолжила:
— Так ты не будешь обижаться? — повторила она и, увидев, что он отрицательно покачал головой, продолжила: — А как ты ко мне относишься? — и, выжидая его реакцию на свой вопрос, пристально огромными глазами уставилась на него.
Она крепко прижалась к нему, обнимая обеими руками, а в её глазах, как в небесных зеркалах, отражались огни уличных фонарей, как бы требуя немедленного ответа.
Такая постановка вопроса озадачила Лёньку и он, не зная, с чего начать ответ, принялся рассуждать:
— Как отношусь? — и, сделав паузу и похлопав ресницами, развёл руками. — Да нормально я к тебе отношусь. Видишь, даже на свадьбе с тобой плясали да шампанское пили, — но тут же переспросил: — А зачем это тебе надо?
— Да так, — уклончиво ответила Светка, — хотела для себя кое-что прояснить.
— Ну и как? Прояснила?
— Кое-что… — и уже твёрдо посмотрела на Лёньку.
— И что ты именно прояснила? — настаивал Лёнька. — Кто-то что-то сказал про меня, пока ты там танцевала? — Лёньку уже завёл такой неопределённый ответ, и он захотел выяснить для себя реальное положение вещей.
— Да разное говорят, — неуверенно продолжила Светка.
— Кто говорит? — тут же взвился Лёнька. — Что говорят? — тут же лихорадочно пытаясь вспомнить, с кем Светка общалась и могла о чём-то говорить.
Но всё осталось в каком-то тумане, и он конкретного ничего не смог вспомнить, поэтому уже настойчиво потребовал: 
— Говори, какая падла тебе что наболтала?
— Да никто ничего не говорил, — испугавшись такой реакции Лёньки, принялась оправдываться Светка. — Успокойся, — уже ласково добавила она, погладив его по щеке ладошкой в варежке. — Что ты взвился? Просто я посмотрела на твоих ребят, на то, как у вас весело, и мне стало плохо от этого. Я ведь так не живу и не смогу дать тебе такой жизни, — но, увидев озадаченные, ничего непонимающие Лёнькины глаза, прервала свои откровения. — Пошли в дом, а то тут и в самом деле холодно. Замёрзнуть можно, — и, подхватив Лёньку под руку, повлекла его к двери подъезда.

В подъезде отремонтировали входную дверь и в нём чувствовалось тепло от батарей отопления, хотя свет от оставшихся лампочек едва освещал тамбур.
— Темнота — друг молодёжи, — пошутил Лёнька, осмотрев полутёмный тамбур.
Он провёл Светку в самый тёмный угол и, заслонив её спиной от постоянно входящих и выходящих жильцов дома, долго целовал. Их ласки неожиданно прервал громкий и злой голос Татьяны.
Она, стоя на первой площадке и заглядывая в темноту тамбура, грозно спрашивала:
— Света, это ты?
Светку как будто подменили, и она из расслабленной девушки, отдающейся поцелуям, тут же превратилась в каменную мумию и тихо пискнула:
— Да.
— Иди домой, а то я уже вся изнервничалась, — грозно вещала Татьяна. — Поздно уже. Мне завтра рано утром на работу.
Светка послушно, как овца на заклание, попыталась выскользнуть из Лёнькиных рук, чтобы двинуться на этот требовательный голос.
Лёнька даже не шелохнулся от Татьяниного голоса, а только расслабил объятья, пытаясь удержать в руках Светку.
Медленно и неохотно выпуская её руки из своих, он с надеждой попросил:
— Ты приходи в училище. Мне трудно выбраться в увольнение. Но если придёшь, то меня обязательно отпустят.
Светка на секунду задержала свою ладошку в его руке и, подняв понурую голову, кивнула, якобы соглашаясь с его просьбой, а потом молча пошла к лестнице.
На мгновение она остановилась и, обернувшись, тихо произнесла:
— Да, конечно, приду, — и продолжила медленно идти вверх по ступенькам.
По её невесёлому и еле слышному ответу Лёнька понял, что вряд ли она придёт, и ощутил чувство какого-то разочарования оттого, что она уходит, и что они больше никогда не увидятся, и ему не придётся вновь переться в этот чёртов Моргородок и целоваться в этом загаженном подъезде под любопытными взглядами снующих прохожих.
Выйдя из тамбура, он безмолвно смотрел вслед её удаляющейся фигуре и только после того, как стих звук её шагов по ступенькам лестницы, открыл дверь и вышел на улицу.
Там он полной грудью вдохнул морозный воздух и, пересчитав остатки мелочи в карманах, принялся ловить такси, чтобы добраться до училища.

Конец пятой главы

Полностью повесть «Юношеский роман» опубликована в книге «Сокровища»:

https://ridero.ru/books/sokrovisha_1/