Воспоминание о жизни

      Я мыслю, следовательно я существую.
                Рене Декарт

Сегодня мы снова вышли на нашу привычную утреннюю прогулку. Ноги уже не те, что раньше, и дорожка, которая когда-то казалась короткой перебежкой, теперь растягивается во времени, давая возможность рассмотреть каждую трещинку в асфальте и каждую травинку у обочины.

Мы идем медленно. Мы — это два человека, которые помнят времена, когда слово «дикарь» не было обидным прозвищем, а было целым состоянием души. Тогда мы не бронировали номера, не планировали маршруты по приложениям. Мы просто садились в электричку или на попутку, ставили палатку там, где понравилось, и жили. Без удобств, без расписаний, без вечного анализа — правильно или неправильно.

И вот сейчас, шагая по этой тихой улочке мимо кустов сирени, я вдруг поймал себя на странном ощущении.

Из густых кустов доносится звонкое, торопливое «чив-чив» воробьев. Они там возятся, ссорятся из-за чего-то, купаются в пыли или просто обсуждают свои воробьиные новости. А чуть дальше, за невысоким забором, заливается детский сад. Тот самый счастливый щебет ребятишек, который не спутаешь ни с чем: звонкий, беззаботный, наполненный каким-то невероятным правом на радость просто потому, что наступило утро.

Я остановился и прислушался.

Воробьи щебечут. Дети щебечут. Этот шум сливается в одну светлую, шумную симфонию.

И тут меня накрыло то самое чувство, которое я искал словами, наверное, всю свою вторую половину жизни. Мы с женой переглянулись, и я понял, что она думает о том же.

Они просто живут.

Они не рефлексируют. Воробей не думает о том, как быстро течет время и хватит ли у него сил на перелет. Ребенок не анализирует, правильно ли он смеется, не обидится ли на него воспитатель, и не крадет ли он эти минуты счастья у будущего.

А мы… Мы стоим и слушаем их. Мы существуем. Потому что мы мыслим.

Мысли — это великий дар и наше проклятие. Мы идем по этой дорожке, а в голове уже прокручиваем: «А не пора ли присесть? А не поднялось ли давление? А как там дети, позвонили ли? А что мы будем делать завтра? А помнишь, как сорок лет назад мы точно так же слушали птиц в лесу, когда уехали «дикарями» на озеро?..»

Мы не просто слышим щебет — мы сравниваем его с тем, что было. Мы не просто видим детей — мы вспоминаем своих, когда они были такими же крохами, и сердце сжимается от щемящей тоски по тому времени.

В этом и есть главная разница между «жизнью» и «существованием» в моем сегодняшнем понимании. Жизнь — это когда ты находишься внутри момента, растворяешься в нем без остатка. Существование — это когда ты находишься над моментом, оцениваешь его, взвешиваешь, встраиваешь в цепочку воспоминаний и планов.

Мы стали заложниками своей памяти и своего опыта. Мы научились ценить каждую минуту, но разучились просто быть в ней, не думая о ее цене.

Раньше, в те самые времена «дикарей», мы тоже жили. Мы просыпались в палатке от того, что солнце светило в лицо, а не от будильника. Мы лезли в холодную реку не потому, что это полезно для сосудов, а потому что жарко. Мы не искали смысл — он сам находил нас в каждом прожитом дне.

А теперь мы идем по асфальтированной дорожке, держась за руки больше для устойчивости, чем для романтики, и слушаем этот удивительный дуэт: природу и детство.

И знаете, в этом «существовании» есть своя грустная мудрость. Мы не завидуем воробьям и детям. Мы просто понимаем: они — течение реки, а мы — её отражение в зеркале прожитых лет. Мы видим их жизнь, пропуская её через призму своей.

Может быть, это и есть наша главная сейчас задача — не мешать им просто жить, радуясь тому, что мы ещё способны это видеть, слышать и чувствовать. И пусть мы существуем через мысли, но мысли эти — о любви, о быстротечности мгновения и о том счастливом «дикаре», который навсегда остался в нашей молодости.

Остановитесь сегодня на своей дорожке. Прислушайтесь к воробьям и детям. И, может быть, на секунду вам тоже удастся вынырнуть из мыслей и просто побыть рядом с этой вечной жизнью.