А может оно так и надо?

А МОЖЕТ, ОНО ТАК И НАДО?

Туманным сентябрьским утром, в то время года, которое в народе кличут бархатным сезоном, Аделаида Натановна, все еще крепкая и деятельная старушка за шестьдесят, прохаживалась вдоль песчаной косы на побережье Азовского моря. Она заехала в эту небольшую частную приморскую базу только вчера поздним вечером, и как ей ни хотелось поскорее выбраться на пляж и поглядеть на необычно ярко разрекламированное в буклетике место ее будущего – аж десять дней – отдыха, из-за внезапно вспыхнувшей мигрени ей пришлось остаться в своем номере – домик на две половинки с отдельными выходами в разные стороны – и отложить осмотр местных достопримечательностей на завтра. И хотя ее хоть и привычная, но докучливая бессонница не давала покоя и здесь, в этом сказочном, безмятежном уголке, к утру все же периодические колики в желудке стихли, мигрень прошла, и она, не дожидаясь окончательного рассвета, вышла из своего номера и по уложенному кирпичной брусчаткой тротуару направилась в сторону пляжа.
Из-за частых простуживаний, Натановна всегда брала с собой зонтик и только с ним в дождливый или солнечный день совершала свои неторопливые променды. Так случилось и сейчас. Она шла, наслаждаясь свежим соленым воздухом и утренней, ничем еще не нарушаемой тишиной, пока не забрела в какое-то не сильно ухоженное место с раскиданными там и сям корягами на берегу, не ухоженными зарослями вдоль прибрежной косы, частым ракушечником вместо чистого песка. Явно здесь на чистом песке сэкономили, пришло на ум.
Внезапно взгляд ее приковал странный предмет, распластавшийся на влажном песке. Сняв очки, она попыталась разглядеть его, но туман, серость, до рассвета не рукой подать, лишь присмотревшись, Натановна поняла, что перед ней обыкновенные пляжные тапочки, как два огромных черных жука, плотно прижавшиеся друг к другу. Их, верно, позабыл какой-то нерадивый купальщик, подумала она и осмотрелась. Но, нет: шагах в десяти блистали еще какие-то предметы, и к ним от сланцев вели крупные следы босых ног с широко расставленными пальцами.
Натановна подошла поближе и увидела, что блестевшие предметы оказались серебряными женскими босоножками, чьих отпечатков поблизости не было. Вокруг них босые ноги особенно интенсивно вдавливали влажный песок, будто хотели раздавить своей огромной массой их хрупкую незащищенность.
«Боже! – мелькнуло у старушки. – Именно незащищенность, как я сразу не догадалась?»
И ее мысленному взору тут же представилась нелицеприятная картина захвата маньяком девушки. Этот противный маньяк сдавался ей не иначе шекспировским Отелло, а девушка – не взрослой Дездемоной, но маленькой, невинной Джульеттой, пришедшей накануне полюбоваться очаровательным морским закатом. Вне всяких сомнений, он вероломно схватил ее, уволок в эти дикие заросли, обесчестил, а труп выбросил в море. Какой ужас! Такую жуткую картину не могло вынести чувствительное сердце Натановны. Но она пососала пилюлю валидола, который всегда носила с собой, отдышалась и немного пришла в себя.
Неподалеку темнело еще какое-то пятно. Натановна приблизилась, поддернула его носком зонтика и приподняла выше. Пятном оказалась мужская рубашка. Чуть в стороне от нее – шорты, затем снова отпечатки кривых пальцев ног.
Да, да, он нес ее, крепко стиснув в объятьях. И она, потеряв сознание, уже не могла сопротивляться этому грубому и ужасному животному, этому насилию. Но вот показались следы маленькой и аккуратной стопы. Здесь ее ножка коснулась холодных песчинок. Но, что это? Кажется трусики. Да, да, самые настоящие ажурные женские трусики и рядом такой же матовый бюстгальтер. О, несчастная! Не нашлось поблизости смелого человека, который освободил бы тебя! Никто не слышал твоих отчаянных криков! А может, они были сразу оборваны, едва слетели с уст? Все кончено. Он сделал свое гнусное дело, насильник. Мерзкий, проклятый насильник!
Натановна, нисколько не испугавшись (в жизни многое повидала), до боли сжала рукоять своего зонтика (частенько он становился для нее орудием самозащиты, особенно от бродячих собак) и ощутила, как хрустнули в суставах пальцы. Дрянь! Негодяй! Убийца! Натановне так и хотелось впиться в его торчащий кадык своими хрупкими узловатыми пальцами и сдавливать, сдавливать до бесконечности, до последней минуты его гадкого существования.
«О, боже, что же ты терпишь это всё! Зачем позволяешь такой погани ходить по земле?» – чуть не завопила она и потрясла руками в безудержном порыве. Но мрачное небо еще было затянуто тяжелыми облаками, и даже первые проблески солнца еще не прорезали небосвод. И тогда Натановна закричала, возмущенная увиденным. И словно услышав ее крик, море взбеленилось, заклокотало и оттуда, из бурных пенистых волн, до нее донесся такой же громкий и отчаянный стон. Натановна онемела и не смогла произнести больше ни слова; застыла на месте, испуганно прислушавшись к раздавшимся звукам. А они все приближались, и вот она уже смогла различить силуэты двух бегущих ей навстречу существ. Это были мужчина и женщина. Она догадалась по их голосам, по смеху, летящему к ней с порывами ветра, и потом, ближе, по их характерным движениям.
«Но как же так? – спросила она себя. – Он не убил ее? Он... Он держит ее за руку, и они вместе бегут сюда? И что это? ЧТО ЭТО? Восходит солнце, но лучше бы мои глаза не видели этого безобразия. Позор! Какой позор! Они... Они совершенно в чем мать родила! Да если бы мои родители, или еще хуже того – мой муж увидел когда меня в таком виде, я не прожила бы на свете и десяти минут, умерла бы от стыда. А тут – такое!»
Меж тем мужчина и женщина, радостно усмехаясь, пронеслись мимо, даже не обратив на старушку внимания. Они восторгались своими свободными движениями, своим раскрепощением, своей жизнью. Они подхватывали на ходу свою одежду, но не спешили одеваться, шли дальше вдоль берега, где пенистые волны, нахлестывая, смывали песчаные налеты с их обнаженных ног.
Натановна не без удивления проводила их взглядом и вздохнула:
– А может, оно так и надо?
Она уныло побрела обратно, перебирая в голове эпизоды своей жизни, усиленно пытаясь вспомнить, присутствовала ли в ней когда подобная непосредственность, непринужденность, естественность. Ведь все в ее образе существования, надо признать, было под чьим-нибудь контролем: родителей, воспитателей, учителей, законов общества. И воспринималось все как должное, мысли даже не возникало, что может быть что-нибудь другое. Так, наверное, удобно было жить и чувствовать. Но, признаться честно, ей некогда было задумываться о своем житье-бытье, когда вокруг одни заботы: как вырастить детей, потом поднять внуков. И должна ли она сожалеть об этом? Жалела ли себя когда-нибудь? Ответить честно: никогда. И теперь, когда жизнь, можно сказать, на исходе, чувства уже не те, сожалению места и вовсе не должно быть. Ей сейчас комфортно, – и слава Богу.
Натановна добрела до края неухоженного пляжа и только сейчас заметила, что дальше начинается чистый песок, павильончики для тени, раскрашенные грибки и шезлонги возле них, а дальше приземистые разноцветные домики ее базы. Но все это за железной оградой с небольшим проходом в ней, даже, если присмотреться, специально сломанными прутьями. Как же она гуляла и не заметила, как прошла в эту импровизированную калитку, задумалась, наверное, да и не рассвело еще толком.
И все же за завтраком, Натановна спросила у администратора, что за пляж располагается по соседству с их территорией.
Девушка-администратор немного сдвинула аккуратно подстриженные бровки и озабоченно бросила:
– Ой, опять кто-то выломал проход к соседям? Спасибо, что подсказали, я скажу нашему рабочему, он все заделает.
– Но там…
– Прошу нас простить, что не предупредили заранее. Скверное соседство. Но, будьте спокойны, когда рабочий заделает проход, никто больше с того пляжа к нам не проникнет, у них есть свой отдельный вход, все это знают.
– Конечно, там такой неухоженный пляж, не сравнишь с нашим. Куда их администрация смотрит?
– Ну, администрации как таковой там нет, за этот участок отвечают местные власти, они и устанавливают порядки, – снова мило улыбнулась девушка-администратор.
– Понятно, – довольствовалась объяснением Натановна, но после завтрака все же решилась прогуляться по окрестностям, а прогуливаясь, неосознанно набрела на вход в ту самую «соседскую» территорию, вход, выполненный в виде металлической арки с выцветшими на солнце небольшими железными буквами: «Нудистский пляж».
«Вот так соседи!» – бросило Натановну в холодный пот, но потом прежняя мысль тихим облачком легла на сердце: «А может оно так и надо?», и она успокоилась – жизнь текла своим чередом и диктовала свои законы, надо ли по этому поводу сильно расстраиваться? Особенно в ее возрасте. «Наверное, не стоит», – решила Натановна и побрела дальше в поисках новых впечатлений.