Загляденье

               

– Не поднимается! Не поднимается! Не поднимается!

Охваченная болезненной ажитацией, яростно вопя по кухне бегала хлебопёк Марина Кумушкина. На округло-полном, розовом от печного жара лице с острым подбородком выделялись ассиметрично расположенные блекло-синие глаза под навесом из жиденьких выщипанных рыжевато-синих бровей и нос старой картошкой. Плоские губы, когда она умолкала, кривила досада.

– Не поднимается! – Марина выбежала из кухни на дефиле широкого коридора. – Не поднимается! Что делать ума не приложу! – хлебопек разговаривала сама с собой и одновременно искала поддержку явившихся со своих рабочих мест посудницы Гали и овощницы Наты. Причину столь вызывающего поведения Марины женщины не знали. Марина всему персоналу маленького островка общепита известна как склочница и сплетница, чем оправдывала свою фамилию. Поэтому Галя и Ната с любопытством следили за развитием событий. – Не поднимается! – вперила Марина свои выпученные глаза в Галю, – что делать? – не ожидая ответа, развернулась к Нате, схватила ту за руку и привлекла к себе: – Не поднимается!

Наигранное театральное безумство, Марина в школьные годы принимала участие в школьном театре, читалось в каждом выверенном жесте, повороте головы и каждом сказанном слове. Плюс к этому – излишняя экспрессивность.

Суетливо помотавшись между кухней и зрителями, заламывая руки и запрокидывая голову, Марина остановилась на невидимой демаркационной черте между спокойствием и возбуждением. Пригладила взбешенные редкие рыжие волосы. Как-то преобразилась и успокоилась.

– Не поднимается, вот же чёрт!

Ответного сочувствия от Гали и Наты Марина не добилась. Переключилась на новые жертвы. Из обеденного зала на визг забиваемых поросят пришли повар-бригадир ночной смены Анатолий, мужчина за сорок лет, и его помощник, чуть моложе годами Руслан.

– Не по… - Марине не дал раскрыть рта Бригадир.

– Не резонируй, Марина, без толку, – спокойно обратился к ней бригадир. – Что случилось?

– А то ты не слышал?!

– Трудно согласиться. Не вник в суть.

– Не поднимается!

Анатолий давно понял причину взбалмашного поведения Марины и продолжал разыгрывать неосведомлённость.

– Ты же опытная в этом деле, Марина. Подними. – Руслан, Галя и Ната сразу почувствовали скрытый намёк в словах Анатолия. Марина только выпятила ещё сильнее глаза. – Руки тебе просто так даны? – Марина посмотрела оторопело на свои красные руки. – Ты ручками, ручками, помни и, поверь на слово, поднимется.
– Марина с недоверием посмотрела на бригадира, что-то в голове у неё затрещало и защёлкало.

– Марина, сделай, как сказал Толик, – сдерживая смех, сказал Руслан.
Секунду на размышление понадобилось Марине.

– Думаешь, не пробовала, да? И ва-аще, Рустик, не лезь не в своё дело! Куры яйца не учат!

– Яйца, Марина.

– Какие яйца?

– Яйца кур не учат, – рассмеялся маленький ночной смены.

Марина каким-то неземным грозным взором смерила Руслана, будто хотела аннигилировать его в межзвёздное пространство.

– Я не о яйцах, умник. Подниматься не хочет.

Заговорил Анатолий.
– Так тебе же посоветовали: помни и поднимется. С первого раза не получится, со второго точно так поднимется. Наши руки не для скуки, правильно, Марина. Иди и мни.

Марина промолчала. Она что-то думала.
– Поверь на слово, справишься. Не так страшен квадрат Малевича, как он нарисован.

Марина нерешительно стояла на месте, будто пыталась вспомнить нечто важное. Лоб собрался глубокомысленными складками, процесс движения мысли. Она полу-прикрыла глаза. Затем рассмеялась. Сжала в нервном порыве ладонями голову. Запрокинула её и сотряслась то ли в пароксизме смеха, то ли в остром приступе нервной болезни.
– Ну-ну, успокойся, Марина. Ещё не всё потеряно. – Анатолий дружески похлопал Марину по плечу. – Выкрутишься как-нибудь. Главное помни: за удачи нас редко хвалят, за неудачи – часто бьют.

Марина враз затихла. В коридоре повисла тишина, в неё вмешивался мерный рокот двигателей холодильников и морозильных ларей и тихая заунывная песня вытяжной вентиляции. Влажные глаза Марины мигом высохли. Вспыхнули. Засияли. По лицу растёкся болезненно-розовый румянец заядлого курильщика.

– Конечно… – голос хлебопека зазвучал уверенно, – конечно… Как я могла забыть, вот дура бестолковая. Я-то ни в чём не виновата. Да-а… утром устроят разбор полётов. То-очно… Мне перепадёт немного. Переживу, не впервой. Но виноват будешь ты, Толик.

– Вот как? а почему?

–По кочану, Толик. Ты бригадир. Значит, за всё в ответе. Ты, Толяша, попал, как кур в ощип.

– Марина, ты муки перенюхала? У тебя тесто не поднимается, а виноват бригадир.
– Да, Толечка, виноват ты. Представляешь себе перспективу? Вставят тебе ручку половника по самые гланды и не отвертишься. Какое счастье, что я отказалась от бригадирства! А уж как меня Лёня уговаривал. Говорил, Мариночка, только ты справишься с этой ответственной работой. Я чуть было сначала согласилась. Но взяла время на размышление. Что-то подсказывало внутри, Марина, не спеши. Это Лёня сейчас мягко стелет, а потом так повернёт! А тут как наудачу, подвернулась твоя кандидатура, Толик. Не забыл свои обязанности? то-то. Готовь вазелин. Ха-ха-ха!

Марина с облегчением выдохнула, будто перенесла с места на место, не пролив драгоценный нектар. Мысленно она уже решила все проблемы и наполнилась радостью, как утренним светом земля на рассвете.

Бригадир, помощник, Галя и Ната беспомощно молчали. Яркая тирада Марины всех привела в изумление. Раньше она связно и трёх слов не могла произнести без мата, а тут просто прорвало фонтан. Руслан хотел возразить, да махнул рукой, глядя на Анатолия. Тот взглядом показал, нечего с дурой спорить. Галя и Ната так и молчали. Ждали развязки. Придя в себя, Анатолий решил не убирать паруса и направить в них ветер благоразумия. Спокойно, аки пастырь на паству, он посмотрел на Марину. Она застыла в торжественном ожидании, какие контраргументы выдвинут.

– Сначала объясню правила, если кто-то вдруг забыл, чем каждый занимается на своём рабочем месте и какую несёт ответственность согласно нормативной должностной инструкции и прописанным в договоре правилам. Галя моет посуду. Наташа чистит овощи. Мы с Русланом отвечаем за своевременное и качественное приготовление горячих блюд. Марина… – бригадир посмотрел на замершую Марину, – специалист высокого класса по выпечке хлеба и хлебобулочных изделий. Марина, я прав? Если, нет, внеси поправки. Молчишь? Уже хорошо, слух не пропал от радости перекладывания ответственности за свои недоработки на других. Продолжаю. Кто нам всем все уши прожужжал, какой он обалденный спец? Ты, Марина. Ты утверждаешь, можешь без лабораторного анализа на ощупь отличить хорошую муку от плохой. Примем за аксиому. Вдруг у тебя от природы этот волшебный дар. Ты с первого дня кричишь, проявляя акробатическую гибкость, стуча пяткой в грудь, что твой хлеб брал призовые места на разных кулинарных конкурсах в Алтайском крае. Ты больше всех драла глотку, мол, выше тебя только вытяжные трубы. А теперь к делу, Марина. Кто заверил Володю-менеджера, что справишься с поставленной задачей испечь пасхальные куличи и помощь тебе не требуется? Ты, Марина. Ты рвала анус на британский флаг, что раскопала в интернете очень хороший старинный рецепт пасхальных куличей. Ты, Марина, неделю трепала языком, что вот я-то, да как удивлю всех своими пышными куличами. Бахвалилась, что ещё один рецепт подогнали лучшие подруги по большому секрету, в бидон не мочись в полёте, из того же алтайского края. Где рецепт? Покажи! Сейчас мне понятно, либо ты намудрила с секретами, либо лучшие алтайские подруги подложили свинью. Такое с лучшими друзьями бывает. Сейчас требуется от тебя одно: показать рецепт. Не хочешь поделиться или настолько всё секретно? Нет. От меня ты чего теперь ждёшь? Хочешь свалить вину на меня? Или на Руслана? На Галю и Нату? Мы здесь стоим и ждём от тебя ответа, что в этом рецепте секретного, что тесто не поднимается? Валяй, рассказывай. Скоро всё и так выяснится. Торопись, Марина, до завтрака осталось чуть более двух часов. Или я расскажу тебе секретный состав куличей. Мука высшего сорта, сахар, соль, яйца, масло или маргарин, изюм, цукаты. Дрожжи. Дрожжи есть, Марина, в твоём секретном алтайском рецепте?

Марина посерела лицом. Отрицательно замотала головой.

– Нет дрожжей? Марина, серьёзно? – сказал, выдохнув бригадир. – А сода или пищевой разрыхлитель? Тоже нет?

Марина пошла в контратаку.

– Какие дрожжи? Сода? В куличах? Толик, с какого дуба рухнул? Отродясь в куличи ни бабку моя, ни мать дрожжи или соду не добавляли. И куличи получались пышные, на загляденье. И я никогда не…

– Это ты, Марина, на какой кулинарной ветви затормозилась в профессиональном развитии, ты, которая так увлечённо рассказывала о турецком происхождении слова «вареник», чтобы утверждать сказанное? Объясни нам, неучам, за счёт чего кличи получаются пышные? Короче, Марина, иди и пеки из того, что наковыряла в интернете и посоветовали алтайские подруги. А мы посмотрим потом на твоё загляденье.

                ***
Шумная волна рабочих в столовой удивлённо затихала на раздаче подходя к выставленным чуть выпуклым печёным изделиям, покрытым вязкой белой массой.

– Что это? – спрашивал каждый второй и первый.

– Куличи, – невозмутимо отвечали Анатолий и Руслан, – новейший молекулярный продукт по древнейшему алтайскому рецепту. Кстати, вон стоит пекарь Марина, автор изделий. Она ответит на все интересующие вопросы…

                п. Глебовский, 1 апреля 2026 г.