Взмах руки с той стороны. Глава 1

 Глава 1. Остров в океане

Где-то посреди океана, в тропиках, располагается остров, практически весь покрытый лесом. Густые дебри островных джунглей, кажется, даже не пропускают солнечный свет. Но внутри бродят едва заметные тени зверей и охотников. Время на этом острове остановилось несколько тысячелетий назад. Жители острова до сих пор находятся в состоянии первобытной дикости.
Океан вокруг острова не принадлежал людям. Он принадлежал течениям, рифам и тишине. Издалека остров казался неподвижным зелёным взрывом на фоне ослепительной лазури морской глади. Многим этот остров мог бы показаться райским уголком для отдыха на тихом, белоснежном песчаном пляже вдали от привычной нам городской суеты...
Но у этих вод была слишком дурная слава. Племя, живущее на острове, крайне враждебно относилось к чужакам. Попытки антропологов, миссионеров, гуманитарных служб наладить контакт с островитянами всегда приводили к одному итогу: «гостей» встречали шквалом стрел и копий.
Ловец Тени был ещё достаточно юн, но стал уже одним из самых продуктивных охотников племени. Его отец, Змеелов, учил его охотничьему мастерству почти с самого рождения мальчика. За прыть, умение бесшумно передвигаться и улавливать проскользающую тень добычи, его и прозвали Ловец Тени. Поскольку его хижина находилась практически на окраине леса, Ловец Тени часто на закате выходил на берег, смотрел на заходящее солнце с пляжа и его отражение на остове старого корабля. Этот корабль сел на мель несколько десятилетий назад и теперь постепенно ржавел и разрушался под воздействием времени, стихии и отсутствия ремонта.
В один из дней на полосе белого, как растолчённая кость, песка, абсолютно неподвижно замерев, стоял Ловец Тени. Его кожа, цвета тёмной меди, лоснилась от кокосового масла и пота. В руках он сжимал длинный лук из чёрного дерева. Ловец Тени виртуозно чувствовал ритм леса. Он помнил слова отца: «Если ты слышишь, как падает лист, то ты слышишь шаг духа». Змеелов сидел чуть поодаль, в тени огромной мангровой коряги. Его тело покрывала сеть мелких шрамов — свидетельства встреч с джунглями. Он точил наконечник стрелы о камень. Взрослый Змеелов редко смотрел на море, лишь иногда ходил за рыбой или чтобы отколупать от торчащего из воды ржавого остова судна, которого в племени называли «Железным китом», куски железа для того, чтобы потом изготовить из них снасти и утварь. В целом, для Змеелова море ассоциировалось со смертью или чем-то, приносящим на берег странные и бесполезные вещи. Но сын его был другим: море завораживало, возбуждало любопытство.
— Мать говорит, что в чреве того жили люди-рыбы, — тихо произнёс юноша, не оборачиваясь.
Змеелов хмыкнул, не прерывая работы, заявил:
— Твоя мать, Плетущая Сон, слишком много времени проводит, слушая шёпот волокон, когда плетёт сети. Те, кто приходят на железе, — не люди. У них нет корней, поэтому они вечно ищут чужую землю.
В это время в лесной хижине Плетущая Сон заканчивала новую сеть. Рядом с ней крутилась маленькая дочь, Искринка, которая перебирала сушеные семена. Женщина рассказывала девочке сказку о «людях из тумана», которые приходят, когда море гневается.
— У них нет имён, лишь голоса, похожие на скрип ржавого железа, — нараспев говорила она. — Если увидишь таких на берегу, не подходи. Они крадут твой облик, чтоб вернуться в мир живых.
Остров дышал. В кронах кричали птицы, в прибрежных камнях шуршали крабы. Никто из них — ни мудрый Змеелов, ни любопытный Ловец Тени — не знал, что через несколько лун привычный мир рухнет или, по крайней мере, сильно трансформируется. Что море выплюнет на их берег человека, который не захочет украсть их облик, но захочет дать им право на собственный голос.
Тем временем у Искринки выпал первый молочный зуб. А это в племени означает, что нужно совершить переход во взрослую жизнь, пройти инициацию. Сам ритуал предполагал отправку ребёнка в полнолунье на противоположный берег острова — крутой, скалистый и изрезанный, с множеством небольших бухт, заливов и лагун, где, как утверждали прошедшие инициацию, в изобилии рыба и моллюски. Надо только наловчиться их добывать. На острове границей зоны инициации и жизни племени служит находящаяся в тысяче шагов от противоположного берега скала, возвышающаяся над лесом. Островитяне прозвали её Большой Камень. Ритуал проходит от одной полной Луны до следующей. Этот период ребёнок один на один остаётся с лесом, скалами и морем, чтоб через месяц выйти взрослым из-за Большого Камня. Родители и другие взрослые члены племени готовят ребёнка к походу за Большой Камень чуть ли не с рождения, ведь ритуал предполагает автономное выживание в течение месяца тому, кто ещё, по сути, считается ребёнком. Взрослые рассказывают обо всём необходимом: как соорудить укрытие из веток и листьев, как охотиться, добывать рыбу заострённой палкой, вроде нашего гарпуна или остроги, как сделать морскую воду пригодной для питья путём выпаривания и конденсации и так далее. Во время инициации эти теоретические знания ребёнок переводит в практику, то есть, развивает навыки выживания. Несмотря на такую фундаментальную подготовку, многим юным островитянам прохождение этого ритуала представляется пугающим. Но Искринка была не такой: хоть ей лишь несколько дней назад исполнилось восемьдесят месяцев, она уже хотела почувствовать себя взрослой. Она очень завидовала брату — Ловцу Тени, который к её возрасту уже прошёл инициацию.
Искринка радостно подбежала к матери и показала выпавший молочный зуб. Кровь на десне уже запеклась, став тёмной точкой на детской улыбке. Плетущая Сон отложила сеть, вытерла руки о бедро и взяла зуб в ладонь.
— Видишь, как я плету сеть?! — спросила она, глядя не на зуб, а в глаза дочери. — Эти сети для тебя тяжёлые. Ты их не из моря с рыбой не вытянешь, не на птицу, что сидит на ветке, не закинешь. До похода за Большой Камень тебе лучше научиться сплетать верёвку. С её помощью ты можешь сделать и аркан на птицу, и петлю на зверя.
Искринка кивнула. Она уже пробовала крутить волокна, но пальцы ещё не слушались, путали нити.
— А пока принеси мне воды из моря, — продолжила мать, — да широких листьев того дерева, что у хижины Старейшины растёт. Я покажу тебе, как морскую воду сделать питьевой.
Искринка побежала к берегу. Она зачерпнула воду в большую раковину, чувствуя, как солёные брызги щиплют кожу. Принесла матери. Плетущая Сон развела небольшой огонь в яме, защищённой от ветра камнями. Она поставила другую раковину — глубокую, чёрную от копоти — на камни над огнём и налила туда морскую воду.
— Смотри, — сказала она тихо.
Когда вода закипела, над ней поднялся пар. Плетущая Сон накрыла раковину широкими листьями, которые принесла Искринка. Пар оседал на внутренней стороне листьев, собирался в капли и стекал в подставленную снизу скорлупу кокоса.
— Море забирает соль, — объяснила мать, касаясь пальцем капли. — Огонь забирает дух воды. А листья возвращают её нам чистой. Пей.
Искринка сделала глоток. Вода была тёплой, без вкуса соли. Она улыбнулась. Это было волшебство, доступное тем, кто знает секреты острова.
— Запомни, — сказала Плетущая Сон. — За Большим Камнем нет ручьёв. Только море. Если не сможешь сделать воду питьевой — не вернёшься.
Затем Плетущая Сон дала Искринке острогу — лёгкое копьё с заострённым концом, высушенным на солнце и сказала ей идти на пляж, где были Змеелов и Ловец Тени.
— Брат и отец твой дадут тебе мудрость ловли рыбы. — наказала ей мать и вернулась к плетению сети
— Рыба видит тебя, — сказал Ловец Тени, стоя по колено в воде. — Но она не знает, где окажется твоё копьё. Вода ломает свет. То, что ты видишь, не там, где оно есть. Сказав это, Ловец Тени вышел из воды и пошёл в дальнюю часть пляжа. Там шло приготовление к завтрашней великой рыбной охоте.  Жрец нагадал, почуял движение рыбных косяков, заявил:
— Завтра море отдаст нам свой долг.
Все каноэ были спущены на воду, сети — длинные, тяжёлые, пахнущие смолой — были уложены на корму.
Искринка затаила дыхание. Она увидела тень — серебристую быструю тень под камнем. Она замахнулась и ударила. Острога вошла в воду с всплеском, но рыба уже метнулась в сторону, будто исчезла сквозь камень.
— Ты целилась в глаза, — сказал Змеелов. — А надо чуть ниже. Вода обманывает. Терпение важнее силы.
Искринка вытерла лицо. Солнце пекло спину, соль холодила ноги. Она снова замерла. Тень проплыла мимо. Она ждала. Ещё чуть-чуть. Удар.
На этот раз острога дрогнула, но рыба сорвалась, ударив хвостом по древку. Искринка вздохнула.
— Завтра попробуешь снова, — сказал отец. — И послезавтра. Пока не почувствуешь воду кожей.
Искринка кивнула. Она смотрела на свои руки. Они ещё были детскими, гладкими, без шрамов. Но после похода за Большой Камень они должны были стать другими.
Вскоре с пляжа вернулась Искринка с отцом. Змеелов себя плохо чувствовал. Плетущая Сон сказала Искринке:
— Когда Солнце сядет за море и в хижину вернётся Ловец Тени, я пойду за Знахаркой. А ты не волнуйся, после завтрашней Великой Рыбалки будет совет, но тебя за Большой Камень не отправят, пока твой отец хворает.
Хижина Знахарки находилась в глубине леса, за полторы тысячи шагов от хижины Змеелова и Плетущей Сон. Плетущая Сон отправилась за Знахаркой — Шепчущей Корням, когда Солнце уже скрылось за морем и вернулся Ловец Тени. Когда он увидел мать, которая сказала, что идёт к Знахарке, предложил идти самому:
— Мать моя, зачем тебе по тёмному лесу идти к Знахарке полторы тысячи шагов?! Я дойду быстрее, ведь я двигаюсь быстрее теней.
— Ты действительно быстр, сын мой, но не только в скорости тут дело. Шепчущую Корням не следует на обратном пути обгонять, тут важней ей помочь в сборе кореньев и трав для зелья лечебного отцу твоему...
Шепчущая Корням с Плетущей Сон вошли в хижину уже когда Луна была почти в центре неба. Искринка и Ловец Тени их долго ждали и развели огонь для приготовления лечебного зелья. Знахарка растёрла в руках несколько корешков и листьев. Порошок, кинутый в огонь, дал густой едкий дым, которым оказалась окутана вся хижина. Шепчущая Корням сказала, что дышать «исцеляющим духом» тем, кто и так здоров, не стоит.
Плетущая Сон с детьми вышла из хижины, и они пошли на берег. Искринка впервые в жизни не спала в это время, она увидела изумительное зрелище — звёздное небо. Ловец Тени вспомнил, что впервые увидел звёзды во время бессонных ночей, когда был за Большим Камнем. Так они провели на пляже почти всю ночь. Плетущая Сон рассказала детям, что светящиеся точки в небе — это маленькие солнца мира духов.
— Почему же у духов, которые более могучи, чем мы, люди, солнца меньше, чем наше, людское?! — с неподдельным изумлением спросили у неё дети.
Плетущая Сон начала свой рассказ:
— Вот мы, люди, видимы и осязаемы друг для друга, но духи для нас невидимы и неосязаемы. Но это не делает их ничтожными, их величие мы ощущаем на себе постоянно, ведь всё в нашей жизни — по их воле. Потому для нас духи сделали яркое Солнце днём, ведь тусклого нам недостаточно, а себе оставили тусклые светила на ночь. Всякую ночь на небе мы видим их совет, подобный нашему совету племени. Иногда послания духов пытаются прочесть Старейшина и Жрец. В определённые ночи месяца они сидят у ночного костра и толкуют знаки. И эта ночь — одна из таких. Посмотрите, как там клубится дым над лесом — это дым не от нашей хижины, где знахарка лечит отца вашего, а дым от костра, где Старейшина и Жрец заседают.
Плетущая Сон была искусной сказительницей. В племени говорили, что этот дар ей преподнесли духи, когда ей исполнилось сто месяцев, во время инициации. Многие заслушивались историями, которые она рассказывала. Особенно часто её приглашали в те хижины, где были беспокойные дети. Её голос убаюкивал лучше любой колыбельной. Искринка и Ловец Тени тоже заснули, слушая рассказы матери под шум ночного прибоя. Морской шторм, что на закате Ловец Тени увидел на горизонте, бушевал ещё слишком далеко, до острова он не дошёл, но ветер постепенно усиливался.
Пока дети спали на пляже, а в хижине Змеелова Шепчущая Корням бормотала заклинания над огнём, у священного костра сидели Старейшина и Жрец.
Старейшина, обжигая на огне наконечник гарпуна, обратился к Жрецу:
— Ты днём сказал, что море принесёт много даров, рыбалка будет удачной.
— Да, — отвечал Жрец. — Те знаки, что я прочёл, ясно дали мне понять: море завтра будет щедрым.
— Ты знаешь, — Старейшина вытащил гарпун и окунул наконечник в воду, — я старый охотник, ещё с возраста в девяносто месяцев, и меня беспокоит слишком тревожное поведение птиц на острове. Обычно они не столь суетливы. Да и я слышал, что Знахарка ушла в хижину к Змеелову. Как-то очень не вовремя он захворал. Не считаешь ли ты это дурным знаком?
Жрец отмахнулся:
— У Змеелова, вроде, дочь должна уже уйти за Большой Камень. Видимо, оттого и духи гневаются, что хворь на него послали. Завтра как раз полнолунье, на совете мы дочь его и отправим за Большой Камень, а Змеелову отвесим больше рыбы — и хворь его быстрее пройдёт. Если этого не сделать, хворь может поразить и жену, и сына его.
— Может быть, это и так, — задумчиво произнёс Старейшина. — Я перед рассветом проведаю их хижину, а потом будем все готовиться к Великой рыбной охоте.
Они не знали, что в эту самую минуту, в нескольких морских милях от острова, океан пожирал железную птицу, прилетевшую из-за горизонта. Там, на судне под названием «Альбатрос», человек с цветным браслетом на шее боролся за жизнь, ещё не ведая, что море готовит ему иную судьбу.
А Искринке тем временем снился сон.
Ей снилось, что она уже стоит за Большим Камнем, но лес вокруг не был зелёным — он был прозрачным, словно состоял из застывшей воды. Из этого прозрачного тумана к ней вышел человек. Он не был похож на «людей-рыб» из маминых сказок. На нём была шкура цвета спелого манго, которая светилась сама по себе, а на руке горел круг из ярких камней — таких не бывает на их острове. Во сне человек поставил перед ней гладкий чёрный камень, в глубине которого горели звёзды. Когда Искринка коснулась его, камень заговорил не скрипом железа, а голосом её брата, Ловца Тени.
Но небо обмануло жреца.
Вместо спокойной воды на остров рухнула стена свинцовых туч. Ловец Тени ещё накануне, когда в очередной вечер вышел на берег смотреть на закат, на самом краю горизонта, там, где небо сливалось с водой в серой дымке, заметил странное облако. Оно было не белым и не грозовым. Оно было тяжёлым и зловещим. Яростный шторм разметал заготовленные снасти. Сети, в которые Плетущая Сон вложила столько недель труда, запутались в мангровых корнях или были унесены прибоем. Рыбалка сорвалась. Боги моря были в гневе, и племя чувствовало этот гнев как физическую боль.
В момент, когда шторм потихоньку начал утихать, океан решил подбросить островитянам новую жертву. Волны выбросили на пляж тело — среди гор другого «морского мусора».