Казенный дом

 Середина марта выдалась теплой и безветренной, снег практически везде сошел, и лишь в тени сосен лесопарка оставались островки зимнего серебра. Николай Сергеевич Лагутин любил это весенний период, который буквально за неделю-другую демонстрировал всем, как быстро происходят перемены в природе Он часто совершал прогулки в примыкающем к домам обширном лесопарке, который до сих пор чудом не застроили алчные домостроители.
  В последнее время Николай Сергеевич часто вспоминал различные эпизоды прожитого, как короткометражные кинофильмы его жизни, они мелькали один за другим… Некоторые он вспоминал с горечью, а большинство вызывали хорошие, добрые эмоции.
  В один из дней Лагутин, не спеша прогуливаясь, наслаждался теплом весеннего солнца и неожиданно припомнил интересный и в то же время судьбоносный для него случай, который произошел больше сорока лет назад.
  До окончания пединститута оставалось буквально три месяца. До поступления в вуз он отслужил в армии - и вот интересная, насыщенная, веселая, беззаботная студенческая жизнь заканчивалась. Правда, на четвертом курсе он женился на однокурснице, которая была чуть моложе и жила в городе. Ее родители занимали приличные должности, но его, сельского паренька, приняли, так как сами были выходцами из простого народа.
  После окончания института (в то время были твердые и четкие правила: уезжать молодым специалистам по распределению для обязательной отработки   на три года) молодых учителей, как правило, направляли в различные сельские районы огромной страны. Это мог быть Северный Казахстан или южные регионы Сибири, в которых летом стояла жара, а зима – с крепкими морозами и часто земляными бурями, а школы были убогими и совершенно необеспеченными необходимым оборудованием, различными учебными пособиями и с большим некомплектом учителей – вот и приходилось вести выпускникам и иностранный язык, и физику, и математику! Но куда деваться?! Надо – так надо.
  Было решение и другого свойства: многие вопросы часто решались по блату, вот и за проблемы распределения молодой четы Лагутиных взялась теща. Речь шла о том, чтобы они остались в городе, а кем и где будут работать – это другое дело.
   В один из вечеров теща на семейном совете сообщила, что есть надежный вариант остаться работать в городе Николаю, а это была работа в должности учителя в городской ...тюрьме. Оказывается, были школы в исправительных колониях, где обучались желающие получить хоть какие-то знания осужденные. Теща стала убеждать всех в правильности решения вопроса:
  -Поработаешь немного, Коля, а там найдем хороший вариант, главное – зацепиться, потом проще будет.
   Николай возражать не стал, ведь для него хлопочут.
   Вот в один из мартовских дней, по договоренности с администрацией тюрьмы, Николай появился у главного входа чистилища осужденных. Сотрудники дежурной части тщательно осмотрели его, проверили паспорт. Лагутин прошел три коридора, и за его спиной лязгали замки. Школа была отдельно стоящим небольшим кирпичным двухэтажным зданием, входная дверь – на замке. Щелчок – и на пороге появилась завуч – полная женщина лет шестидесяти. Сопровождающий ушел, и Николай попал под опеку руководителя школы.
  Учительская, как и учебные классы, были на втором этаже, в просторной комнате находилось человек восемь сотрудников школы, учителя все пожилые: мужчины были небрежно одеты, женщины – без причесок и с ярко накрашенными губами.
Николай, хоть не был искушен в педагогике, быстро сообразил, что работа тюремных учителей практически не контролируется и ни о какой подготовке к урокам, написании тематических планов и конспектов речи не идет вообще!
 Завуч коротко объяснила специфику работы и повела его в один из классов, так сказать – познакомить его с организацией учебного процесса вживую. В классе за столами сидели человек восемнадцать заключенных, они были словно неприятная темная стена: нахальные улыбки блуждали на их лицах, у многих руки были в татуировках, а взгляды – чужие и безразличные. Они явно пришли сюда не учиться, а
просто сменить тюремную камеру на другое помещение и пообщаться с учителем на свободные темы, здесь они просто коротали время.
   Выйдя в коридор, Лагутин спросил:
  - А за что здесь отбывают срок?
  - А за все: разбои, грабежи, убийства.
  - А надзиратель присутствует в классе во время урока? - опять поинтересовался Николай.
   - Нет, не присутствует, и, если какой из осужденных начнет изливать свою душу, вы обязаны его слушать.
   Других вопросов у претендента на вакансию учителя в тюремной школе не было.
   Когда Николай Лагутин оказался за многочисленными замками на воле, облегченно вздохнул: он бежал прочь от чужого, непонятного и неприемлемого для него мира и с горькой усмешкой подумал:
  - Мечтал о большой, увлекательной и интересной работе в школе с учениками: светлые, пытливые глаза, приятный легкий шум в классе, поднятые руки готовых отвечать учеников, шумные веселые перемены и традиционные цветы на первое сентября – и вот! Теперь все его мечты и планы, все, чего он хотел, должно быть брошено за порогом невзрачного здания тюремной школы.
   - Нет, лучше в Сибирь, в деревню, чем в большом городе, делить учебный класс с осужденными, за колючей проволокой.
   Теща все же решила вопрос трудоустройства своего зятя: нашлось ему место учителя в одной из городских школ в самый канун учебного года.

  P. S. Семейная жизнь Лагутина не сложилась: его жена встретила другого человека, и они тихо оформили развод. Тем не менее Николай был благодарен своей бывшей теще за экскурсию в тюремную школу, которую он часто вспоминал и ни коим образом не хотел туда возвращаться.
01.04.2026