Наши старики

               Наши старики. Именно так мы их называем. Со многими знакомы огромное количество времени, иногда – десятки лет. Они – покупатели нашей продукции, которую мы выращиваем в своем подворье. И тут не только взаимный интерес покупателя и продавца. Многие из наших любимых бабушек и дедушек стали нам почти родственниками. За столько-то лет!

              Мы и не заметили, как реализация нашей продукции постепенно переместилась с территории рынка на городские улицы и стала носить адресный характер. Можно сказать, приобрела социальный оттенок. Ведь почти все наши покупатели – это люди очень почтенного возраста, которые не спускаются (или почти не спускаются) со своих этажей – этих «золотых» благоустроенных клеток, в которых они коротают старость, доживают жизнь.

             Вы видели, как плачут старики?
             Беззвучно, без надрыва и истерик...
             Слеза сползает в борозде щеки,
             А в выцветших глазах – желанье ВЕРИТЬ.
                (Ольга Морева)

             Каждый день раздаются телефонные звонки. Люди оставляют заявки, которые я вношу в список, потом формирую заказы, а муж их доставляет по адресам, часто прямо к порогу квартиры. И так боюсь, что кто-то не позвонит... Как это было уже не раз. Постепенно сформировался уже целый помяник наших покупателей, ушедших в мир иной.

             Бабушка Женя жила в крохотной комнатке общежития. Дом ее ушел под снос, по программе ветхого жилья. Мэрия обещала квартиру, комнату в общежитии выделили, как временную меру. Но про обещание с годами все забыли. «Мне и здесь хорошо», – улыбалась при встрече баба Женя. В пространстве из нескольких квадратных метров было удивительно чисто, аккуратно и по-домашнему уютно. А еще там всегда пахло выпечкой, которой баба Женя часто угощала и нас. Однажды баба Женя не позвонила... Соседи по общежитию кратко рассказали об очень скромных бабы Жениных похоронах.

            Тетя Валя всю жизнь проработала в местной больнице медсестрой (или санитаркой – могу ошибаться). Многие горожане знают ее в лицо. Во время разговора о вере всегда отмалчивалась. Но когда тяжело заболела, попросила у моего мужа телефон священника. В последние недели уже не могла спускаться со второго этажа. И мы ориентировались по приоткрытой двери на балконе. Если дверь была приоткрыта, значит хозяйка ждет свое молочко. Ушла тетя Валя в мир иной после исповеди, соборования и Причастия.

          Также с миром отошел ко Господу дядя Толя – раб Божий Анатолий – отец наших хороших друзей, которые являются нашими постоянными покупателями аж с 1995 года. Дядя Толя – простой работяга, тихий, молчаливый, с прищуром добрых глаз цвета неба.

         Людмиле Лукиничне было за девяносто. Лукинична очень гордилась своими сыновьями, один из которых стал большим человеком в Санкт-Петербурге. У него она и доживала свой век. Но хоронить завещала на родине – в Черемхово. И «отпевание непременно в Никольском храме» – том, где много-много лет назад они с мужем венчались.

           Капитолина Ивановна – этакий живчик, не сморя на возраст «хорошо за восемьдесят». Казалось, внутри у этой женщины работает вечный двигатель. Натура, увлеченная выращиванием георгинов и вышивкой гладью. Мы бывали у нее в гостях по приглашению. Видели то и другое: десятки сортов шикарных георгинов и дом, стены которого были увешены большими и малыми полотнами с вышивкой. Очень красиво! Несметное множество георгинов Капитолина Ивановна называла поименно, знала каждый сорт – феноменальная память! Не хотелось уходить из этого райского места. 

          В 2026 году отошла ко Господу Анна Елизаровна. У этой женщины удивительная судьба. При первом знакомстве не сразу понимаешь, что симпатичная женщина с миловидным лицом и взглядом умных глаз цвета черемухи – инвалид. У Анны Елизаровны одна рука. Отсутствие руки она умело научилась маскировать. И поначалу я не понимала, почему Анна Елизаровна настойчиво приглашает меня пройти в кухню: «Только не разувайтесь!» (но я все-равно разувалась), а потом просит разлить молоко по баночкам: литровую (только не полную!), еще литровую и еще, а остатки – в стакан. Муж позже разъяснил мне такую, как мне тогда казалось по незнанию, «причуду» нашей девяностолетней покупательницы – очень непросто было Анне Елизаровне с одной рукой управляться с домашней работой.

           При более близком знакомстве Анна Елизаровна кое-что рассказала о своей жизни. Она родилась обычным ребенком. Но в годовалом возрасте ей на ручку наступил отец (кажется, он был не трезв). Рука долго болела, а в старших классах стала сохнуть, и врачи не смогли помочь девушке. Трудно представить, каково было ей, первой красавице школы, остаться инвалидом в столь юном возрасте.

           Но тут-то и проявился характер Анны – характер настоящего бойца. Решила поступать в институт, хотя отговаривали практически все. К тому же, семья жила не богато. Поступила. Окончила. Вернулась в родной город специалистом с высшим образованием. Всю жизнь работала педагогом в самой престижной школе города, ставшей позже лицеем. Потом работала в Горном техникуме, куда ее переманили более высокой зарплатой. А со старого места работы никак не хотели отпускать. Так и работала какое-то время, неся непосильную двойную нагрузку. Вспоминая свою жизнь, Анна Елизаровна очень скромно упомянула о своих званиях и регалиях: «Все, какие были на тот момент – все мои», – смеется. За ее жизнелюбие и умение не отчаиваться, не впадать в уныние ни при каких обстоятельствах, Господь наградил рабу Божию Анну хорошим мужем и детьми.

             Можно было бы продолжать вспоминать наших старичков, ушедших в мир иной. Вечная им всем память! Но несколько слов скажу о тех, о ком душа болит сейчас.

             Галина Иннокентьевна. После ухудшения здоровья по дому передвигается только с ходунками. О прогулках и говорить нечего. Все ее пространство ограничено стенами квартиры. Живет с дочерью, тут можно было бы порадоваться. Но глядя на то, как дочь даже не поворачивает головы, когда я появляюсь на пороге их квартиры (при этом громко здороваюсь), понимаю, что далеко не все гладко в отношениях этих родных друг другу женщин. И жалко Галину Иннокентьевну, которая одними глазами извиняется передо мной за дочь, при этом старается сунуть мне в руку пакетик с очередным пирогом или булочками, как это делала когда-то баба Женя.

            Дед Ваня. Ему за восемьдесят, несколько лет назад схоронил жену, а сейчас почти постоянно лечится от онкологии. Голос в телефоне слабый, срывающийся. Живет с внучкой и правнуком. Когда встречаемся лично, плачет и старается поцеловать мои руки. Сил тебе, дорогой дед Иван! Чтобы достойно донести свой крест до конца.

            Дина Матвеевна берет молоко не только для себя, но и для своей дочери, у которой непростая жизненная ситуация. Молодая женщина, которой еще нет и тридцати, перенесла операцию в онкологическом центре. После этого муж ее оставил, а на руках остались совсем маленькие дети. Болит сердце бабушки Дины за свою дочь, внуков. А вместе с ней и мы сопереживаем ее дочери.

          Любовь Васильевна – давняя прихожанка Никольского храма, следит за подсвечниками. Многие наши старички молятся за нас, мы это чувствуем, чувствуем помощь Божию по молитвам этих добрых людей. Но более всех, пожалуй, и усерднее всех молится за нас Любовь Васильевна. Она знает поименно не только всех наших детей, но и почти всех внуков. Знаю, что сугубо молится за нашего погибшего сына Сережу. Обязательно передает церковные святыни – артос, воду после молебна у иконы Богородицы «Живоносный источник», освященное коливо после сочельников или кутью после Вселенских панихид. Забота этой доброй женщины – безценна для меня. Низкий поклон, дорогая Любовь Васильевна и все-все наши любимые бабушки и дедушки! За ваше участливое сердце, за тот пример жизнелюбия, который вы даете лично мне! За ваши молитвы.