Расправа в беседке. детективный рассказ

В городе объявился маньяк. Были убиты две девушки-студентки, одну нашли на берегу реки, другую на окраине, между двумя старыми трёхэтажками. Обе не местные, друг с другом никогда не общались, но, что самое удивительное, ни одна не была изнасилована.

-   Возможно, сам не может по какой-то причине, теперь из зависти к другим убивает девушек. – выдвинул свою версию Сергей Иванович Симонов, молодой опер, всего четыре года, как после института.

-   Возможно, возможно… - нехотя согласился старший оперуполномоченный, Матвеев Андрей Фёдорович, он трудился в розыске уже третий десяток. - Будет ясно только после задержания, а это всегда долго и нудно. Знаешь, какие чистюли иногда попадаются, мол, побрезговал. «Тогда чего убивал»? Говорит, мол, ради убийства. Сам подумай, нормальные люди на уничтожение себе подобного идут в крайних случаях, ну, война там и что-то в этом же роде. Когда Родина зовёт. А если это маньяк, то у них, у всех с мозгами очень туго.

Одно объединяло убиенных девушек, это одинаковая с ними расправа, обеим перерезали горло.

-   Спецал трудился? – спросил Матвеев у экспертов.

-   Так сразу не скажешь… - замялся Боря Моткин, уже несколько десятков лет верно служащий своему любимому делу. Все удивлялись, как, мол, такая профессия может быть любимой?

-   Как и все. – коротко отвечал Боря.

-   Скажи, как ты думаешь. – настаивал Матвеев. Он считался с мнением этого эксперта.

-   Вроде и не профессионал, но знает где чикнуть и как.

-   Понятно, что ничего не понятно. – проворчал старший опер. – Вечно ты со своими ребусами.

-   Это не врач, совершенно точно. Такое впечатление, что у кого-то учился владеть ножом, но как людей резать, будто скот, этому не научили. Раны не ровные, но, главное, смертельные. Помнишь, у нас маньяк Коротков по книжкам изучал анатомию, чтобы наверняка?

-   Ну да, как такого забудешь?!

Не успели сыщики найти свидетелей, далеко не все граждане были опрошены, когда произошло ещё одно убийство, вернее, четыре, но там девушка выжила, на этот раз маньяк расправлялся со своими жертвами в беседке.
Выжившую Людмилу Воронкину спасло то, что у неё как раз была ангина и она поставила себе компресс на шею, много раз обернувшись широким бинтом, а после ещё и толстый свитер натащила на горло. Раны были, две, но не опасные, важные сосуды не задеты, но всё равно кровило. Девушка сама выбралась на проезжую часть и стала посреди дороги, водитель автобуса сигналил ей, мол, убирайся, думал, что она пьяная, а когда увидел её окровавленные руки, то сразу все кинулись ей помогать. Вызвали неотложку, которая и забрала пострадавшую.

Матвеев с Симоновым прибыли в больницу ни свет, ни заря, но прежде посетили место преступления.

-   Один почерк? – спросил старший опер у Бори Моткина.

-   Так тоочно… - растягивая слова, ответил криминалист.

Потом нашли врача, он и разрешил немного пообщаться с Людмилой Воронкиной.
Последняя испуганно смотрела на вошедших, глазищи у неё сделались, точно блюдца.

-   Ну, чего ты трясёшься, всё позади. – успокоил её Матвеев. Мы из полиции. Говорить можете?

Девушка кивнула.

-   А чего киваешь, а не говоришь? – вдруг перешёл он на «ты»?

-   Мне страшно. А если он придёт добивать?

-   Никто не придёт. С минуты на минуту сюда прибудет охрана, мы же всё понимаем. Да и не знает он ничего, что ты жива, в газетах, на первой полосе, уже сегодня будет объявлено, что в беседке дворник нашёл четыре трупа, но не три, а это успокоит маньяка. Ну, золотко, рассказывай.

Люда вздохнула, ей не хотелось ворошить плохие жизненные моменты, но взрослая девушка не могла не понимать, что есть слово «надо».

-   Всё началось с того, что Лизка возненавидела Таньку.

Матвеев нахмурился. В тот момент, когда они появились на месте преступления, то инициалы убитых ещё не были определены. Если речь идёт о потерпевших, то там лежала лишь одна девушка, а Люда говорит о двоих. Или вторая из другой оперы?

-   Стоп. – вежливо перебил он её. – Кто такие Лизка и Танька?

-   Лизка, это та, что в беседке…

-   Полная такая?

-   Да.

-   Скажи полностью инициалы.

-   Крайнова Елизавета Игоревна.

-   А два хлопца?

-   Это Денис и Максим, они приезжие. Откуда, не знаю, это только Лизка в курсе. Была.

-   Хорошо. Так, за что Лизка возненавидела Таньку?

-   Мы втроём работали на заготовительной базе, Лизка там верховодила, её боялись все, я тоже. А Танька нет. Она смеялась над Лизкой, вот Лизка и решила ей отомстить. Под предлогом, что надо помириться, она пригласила её к себе домой в частный сектор, это по улице Кошевого. Танька не хотела с ней связываться, было видно, что она Лизку терпеть не может, но всё-таки пришла. Потом явились эти пацаны, я даже сама не ожидала, Лизка мне ничего не говорила, я сразу поняла, что это подстава для Таньки. А Танька не глупая, видно, сразу скумекала, что к чему и, пока пацаны вышли курить в коридор, она, под видом в туалет, выпрыгнула из открытого окна в спальне и была такова. Чуть позже, мы кинулись в погоню, но куда там, её и след простыл, тогда с горя решили выпить. Денис с Максимом пошли в круглосуточный магазин и купили там две бутылки водки с рыбными консервами на закуску, а пока они ходили, Лизка мне и призналась, что хотела Таньку опозорить. Она спланировала, будто пацаны изнасилуют Таньку и свалят отсюда, а она сделает вид, что не виновата, мол, пока в погреб спустились с Людкой за огурцами, а Таньку уже оприходовали.

-   А вы не боялись, если бы Татьяна потом в полицию заявила? Или её хотели убить?

-   Нет, об убийстве речи не шло, но Лизка хитрая, мол, я позвала её с добрыми намерениями, остальное – всё решилось без меня. Кстати, Таньку подпоить хотели. А ещё Лизка надеялась, что Танька промолчит, никуда заявлять не будет. Она была замужем, у неё двое детей, так зачем самой позориться и позорить своих подрастающих сыновей?

-   Ладно, а что дальше? – Матвеев сразу решил, что эту Татьяну искать не будут, она ничем не поможет следствию, итак всё ясно.

-   Мы облюбовали беседку, ту, что с той стороны парка, где стадион.

-   Понятно, в это время там не многолюдно. Это сколько было часов?

-   Не знаю, но уже серело, в общем, вечер, но пока не поздний. Мы выпили, повеселело, потом Денис кого-то заметил в кустах и позвал его, мол, чего прячешься, иди к нам. Парень сразу выбрался из укрытия, такой высокий, в длинном плаще чёрного цвета и волосы длинные, по плечи, в очках, и направился в беседку. Когда он вошёл, то мне стало не по себе, он такой страшный, от него веяло чем-то плохим, я сразу это почувствовала. Но я была спокойна, с нами ведь два крутых пацана. Познакомились, он назвался Алексеем, а ещё через несколько минут, к нам прибился какой-то алкаш, просил выпить, а то жена на бутылку не даёт, а у него трубы горят. Пацаны послали его, мол, каждому тут наливать, так никаких денег не хватит. А этот Алексей вдруг спросил, мол, что это за мужик и где он живёт? Максим насторожился, говорит:

-   Зачем тебе?

И Денис поддержал друга:

-   И правда, чего вдруг заинтересовался каким-то алкашом?

-   Завязалась перебранка, потом… - Люда замолчала, ей было трудно продолжать разговор.

-   Люда, надо. – сказал Матвеев и кивнул. – Ты сейчас должна перебороть свой страх и тогда станет легче.

-   Этот Алексей вдруг подскочил, а он сидел между Денисом и Максимом, он всего два раза махнул рукой, и пацаны замертво завалились, хватаясь за горло и хрипя. Я видела, как между их пальцев ручьями текла кровь. Мы с Лизкой и заорать не успели от страха, как он перепрыгнул стол и первую зарезал Лизку. Она нагнулась, но он схватил её за волосы и закинул голову назад. Лизка упала ему под ноги, он через неё потянулся ко мне, я закрыла глаза и почувствовала боль. Потом тоже упала, но не вырубилась, потому что слышала, как он убегал. Я боялась истечь кровью, потому постаралась встать на ноги, а остальное вы знаете. Извините, мне стало плохо, а ещё горло заболело.

-   Всё-всё, мы уходим. – поднялся Матвеев, а Симонов ждал его у двери, он встречал охранников, которых приставили к палате Люды Воронкиной. – Людмила, вы сможете сегодня к вечеру уделить нам время для составления фоторобота? Мы вас привезём назад и отсюда тоже машиной заберём.

-   Да, конечно. – согласилась девушка.

-   Только не переживайте, для убийцы вы погибли. Если хотите, мы предупредим ваших родных.

-   Некого предупреждать, я с другого города.

-   Люда, ещё раз простите, а вы не обратили внимание, какой у него нож?

-   Нет, к сожалению. Всё так быстро произошло, я видела, как сталь блеснула в его руках, но какой именно нож, я не могу вам сказать.

По дороге в отдел, Матвеев о чём-то усиленно думал, потом поделился с Симоновым своими соображениями:

-   Я, вот что тебе скажу, Серёга. Ни один маньяк не будет постоянно ходить в такой яркой одежде, которая выделяет его из толпы. Длинный плащ, волосы, как у бабы. Это же сразу заметно.

-   Ну, и что это значит?

-   Это значит, что он каждый раз переодевается, на случай, если кто-то его заметил. А тут точно заметили, мужик заходил на огонёк, просил опохмелиться. Не, он больше нигде не появится в этом одеянии, да и волосы укоротит, если это не парик.

-   Кстати, Андрей Фёдорович, раз уж заговорили про этого мужика… Его адрес маньяк спрашивал у пацанов, чтобы убить свидетеля.

-   Совершенно верно. Имя «Алексей», думаю, тоже выдуманное, гляди, прям, будет он признаваться, кто такой и откуда родом.

-   Мы скоро сами всё узнаем, кто он и что.

-   Отличные мысли! И я присоединяюсь к этому умозаключению.

-   Каковы наши действия дальше?

-   Ловить будем, Серёга, этого бешеного пса, ловить. Каждую ночь усилить патруль, во всех уголках города, также привлечь дружину. Всех подозрительных тащить в отдел, а мы будем привозить Людмилу Воронкину, пусть опознаёт.

-   Нам и фоторобота будет достаточно.

-   И это так. Но она его видела вживую, понимаешь?

-   Да.

На следующий день Матвеев, когда проведывал Людмилу в больнице, спросил её:

-   Ты узнаешь его, если он будет в другой одежде и с другой причёской? А также, возможно, без очков?

-   Узнаю. Я запомнила его на всю жизнь.

-   Это хорошо. Вернее, то, что узнаешь, а вот на всю жизнь его запоминать не надо. Не достоин, сволочь.

Две ночи подряд привозили задержанных, но ни одно лицо не имело схожести с составленным фотороботом, и всё равно приглашали Люду. На всякий случай, чтобы потом не жалеть. А вот на третий раз повезло. Матвеев аж вскрикнул, когда один юнец показался ему знакомым, но одет этот парень был, как и все, что и требовалось доказать: тёмная куртка, такие же брюки, а волосы коротко острижены. При нём, правда, не было ножа, но Матвеев счёл это за осторожность, просто выходил проверить обстановку, которая пока была накаленной до предела, везде патруль, дружинники.

По документам он Васильев Егор Константинович, Матвеев улыбнулся:

-   Ишь, законопослушный, чтобы сразу отпустили, даже паспорт с собой прихватил. Но патрульные ещё умнее, у них была бумажка с фотороботом.

Люда смотрела на него через специальное затемнённое стекло.

-   Это он. – лишь взглянув, сказала девушка.

Остальных отпустили, а Васильева снова посадили в «клетку».

-   А где все остальные? – спросил он. Задержали человек десять, а остался он один.

Дежурный, Славка Бойченко, пошутил:

-   Их на расстрел увезли.

-   Куда? – переспросил убийца.

-   На расстрел. Пиф-паф, о-ё-ёй, что, не знаешь?

-   Когда меня отпустят? – уже в спину дежурному спросил Васильев.

-   Да куда ж тебя отпускать, ночь на улице непроглядная. А у нас маньяк орудует, чик ножиком по горлу и в колодец. А мы потом отвечай?

Васильев понял, его подозревают, но почему? Жертвы все мертвы, при нём не нашли вещественных доказательств, нож в надёжном месте, дома он его не прячет, если вдруг обыск. Разве что, тот алкаш проходит свидетелем. Ну, это не свидетель, трясущийся от пьянки недоделок.

Утром, пятерых мужчин, в том числе и Васильева, поставили рядком для процедуры опознания. Васильев даже улыбнулся, увидев того мужика, которого завёл Матвеев в комнату. Да, Соломахин Пётр Антонович сам пришёл в отдел, его сразу провели к Матвееву.

-   Я новости смотрел по телевизору, там говорили про убитых в беседке. – начал Пётр Антонович, - Скажите, среди них был, такой высокий, с длинными волосами? И плащ у него тоже длинный.

-   Не было. А почему вы спрашиваете именно про него?

-   Так, он и есть убийца.

-   Из каких таких соображений?

-   Да понимаете, я же сразу к ним не пошёл, а стоял в кустах, не решался просить, стыдно. У меня было время всех рассмотреть. Те, двое, отморозки ещё те, но этот похуже. От него холодом веяло, как будто он не от мира сего.

-   Ничего себе! Как вы умеете говорить.

-   Тут не заговоришь, я как зашёл, а он так на меня глянул, вроде из пистолета выстрелил. Глаза у него голубые, но я первый раз вижу, чтобы голубые глаза были такими безжизненными. Меня выгнали оттуда, но хорошо, что не побили.

А теперь Петра Антоновича завели в комнату, чтобы опознать убийцу, его предупредили, что уже нет длинных волос и плаща, очки тоже преступник оставил дома, но свидетель сразу указал на Васильева.

-   Да кто ему поверит, он же конченый алкоголик. Я его вижу впервые. – скривившись, заорал преступник.

-   А я тебя нет. – ответил Пётр Антонович. – Я не алкоголик, иногда, раз в полгода могу напиться, но я работаю, у меня семья, дети, внуки. И людей не режу, в отличие от тебя.

Петра Антоновича поблагодарили за содействие и за ним закрылись двери. И тут же открылась, в помещение вошла Люда. Васильев к этому не был готов, он сразу весь побелел, справиться со своими нервами он не смог. И когда Люда сказала:

-   Это он. Тот, кто зарезал троих человек в беседке по улице Зои Космодемьянской, четвёртого апреля. А меня ранил. - Васильев не произнёс ни слова. Он думал, что родился особенным, всех маньяков ловили, а его не поймают. Просчитался.

Обычно у всех убийц спрашивают: «Зачем? Почему?» Васильев не был исключением, Матвеев задал ему те же вопросы.

-   Весь мир ополчился против меня, вот и я ополчился против всего мира.

-   Да что ты? Прям, весь мир против одного?

-   Вам не понять.

-   Куда уж нам?

-   Девушка не дождалась из армии, друзья все отвернулись. Ну правильно, они же богатые, а я нищета.

-   А кто тебе не давал разбогатеть?

-   В пятом классе? А мать мне однажды сказала, что я лишний в её жизни, живая ошибка, она не хотела рожать. Как только я стал совершеннолетним, то уехал от неё и жил сам, квартиру снимал.

-   Те люди, которых ты зарезал, они в чём виноваты, что у тебя нигде не сложилось?

Васильев промолчал.

Когда его увели, старший опер, вздохнув, сказал Симонову:

-   Если честно, то это страшные вещи, когда мать говорит своему ребёнку, что он ей не нужен.

-   И что теперь, идти и крушить всё вокруг?

-   Верно, делать этого не следует. Я же никого не крушил.

-   ???

-   Ещё года мне не было, когда моя мать сдала меня в приют. Дааа, было дело.

-   Да вы что? Неожиданно. Простите…

-   Ничего, я нормально к этому отношусь.

-   А вы потом видели свою маму?

-   Нет.

-   Никогда не хотелось её найти?

-   Нет. Зачем искать человека, которому ты не нужен? Ладно, Серёга, пошли домой, я обещал сыну прийти пораньше. Он сегодня невесту приведёт, чтобы с нами её познакомить.

-   О, это событие.

-   Ещё какое! Успевай только деньги заготавливать и это только начало. – немного помолчав, Матвеев продолжил:

-   Чтобы я делал без всего этого? Вот это и есть моё настоящее счастье!