Меч Победы

(байка, подслушанная в душевной беседе ветеранов)

Будучи мальчишкой, я во время летних каникул всегда отпрашивался у своих родителей на дачу к деду, что находилась под Ельней. Мне нравилось отдыхать в тех местах – солнце, воздух, вода, хорошая компания, с которой никогда не было скучно. Но кроме этого всего была ещё одна причина, по которой я стремился поехать в гости к деду.
Жизнь у него сложилась так, что он был фронтовиком, причём принадлежал к тем редким счастливчикам, кто прошёл всю войну от начала и до конца и вернулся с неё живым. Сам, конечно, он никогда мне не рассказывал о войне и о том, как он бил фашистов. Однако когда у него собирались друзья-однополчане, а это происходило почти каждое лето, тогда не было вечера, в который они бы не предавались воспоминаниям и историям о войне. Последние были как радостные, так и грустные. Дед загонял меня обычно заниматься каким-нибудь делом, чтобы не слушал взрослые разговоры, но я все равно умудрялся подслушивать их, впитывая в себя каждую рассказанную ими историю. И вот однажды я услышал очень интересный рассказ.   

…-Егорыч, а ты когда-нибудь задумывался о том, откуда появились скульптуры, связанные с Мечом Победы?
Валентин Алексеевич Куницын был ближайшим другом дедушки. Воевал до сорок третьего, пока под Курском ногу не потерял. Голос у него всегда был с легкой хрипотцой.
-Так то известно, – голос деда звучал уверенно, – Вучетич сначала Солдата с мечом в Берлине поставил, а потом и на Волгограде Родину-мать.
-Нет, я не про это. Кто Вучетича надоумил сделать так? Не знаешь?
Вот тут в разговоре повисла тишина. Судя по всему, ответа не было ни у кого.
-Видать, Валентин, опять нас хочет поразить, – сказал Нодар Кунарбаев, танкист, – Ну давай, рассказывай.
Послышался кашель. Ну да, на таких сборах некоторые любили посмолить.
-В общем так, – начал Валентин Алексеевич, –  Дело было в сентябре сорок первого. Наш взвод тогда стоял на Западном фронте под Смоленском. Мы тогда попытались атаковать…Неудачно, конечно…фрицы потом в ответ наседать стали. Как сейчас помню, их пулеметы наподобие кос работали. Ну мы назад поползли, причём высунуться невозможно было….
Снова пауза. И снова кашель.
-…Ну и тут вижу, из окопа Петька встает, Каменев. В полный рост встал. А в руках что-то в тряпицы завернуто. Ну, думаю, сейчас же его немец скосит.
Тут он сунул правую руку в тряпицу и резко выдёргивает…что бы вы думали? Меч! Причем, довольно широкий такой, по-русски сделанный. Кругом клубы дыма, огонь, лезвие меча вроде тёмное, а как звезда сияет сквозь гарь и пелену дыма. Мы все замерли от удивления, а Петька меч над головой высоко поднял и вдруг как громко крикнет:
-ЗА РОДИНУ! ВПЕРЁД! УРРРРА!
Так раздирающе крикнул, что аж грохот боя перекрыл, а потом ринулся вперёд на немецкие позиции. И тут не знаю, что на нас нашло, мы как одержимые бросились за ним следом в атаку. Немцы поначалу оторопели, а потом спохватились, открыли по нам огонь, да толку-то! В общем дрогнули и побежали прочь, оставляя позиции. Короче, в тот день поле боя осталось за нами.
История зачаровывала так, что я даже лишний раз дыхнуть боялся, чтобы не пропустить ни одно слово. А Валентин Алексеевич тем временем продолжал.
-Ну а вечером к нам командир наш пришёл, лейтенант Семёнов. Доложили ему про меч, про атаку. Подошёл он к Каменеву, попросил оружие, значит, показать. Ну тот его вытащил, развернул из тряпиц. Мы тоже все подобрались взглянуть.
-Откуда ж у тебя такой?
-Деда моего работа, – глухо ответил Петька, – Кузнецом он был, в деревне нашей. Как война началась, он сразу его выковал. На вокзале потом дал его мне и говорит: «Возьми, Петька. Это не просто железо. Это – Меч Победы. С ним дойдёшь до конца и победишь». Ну вот я и взял... Думал, суеверие. Ан нет...
Мы все, включая лейтенанта, головой покачали.
-Хороший у тебя дед, Каменев, – сказал командир, – Правильно сделал. Нужное оружие тебе в руки, да и всему нашему взводу дал…
-Да перестань! – возразил мой дед – Хорош брехать-то!
-Ну брехня, не брехня, а вот только этот меч с того боя нашим знаменем стал, а потом с ним и наша дивизия в бой шла, – возразил Валентин Алексеевич, – всякий раз, как плохо было, Петька тот меч достанет, поднимет и в бой нас ведёт. Мы как заговорённые в бой шли. Что под Москвой, что подо Ржевом. Нас даже ненадолго с этим мечом под Сталинград перебросили.
-Ай да хорош, ай да джигит! – поддержал его Кунарбаев, – Что ж, этот ваш Петька всю войну так и прошёл?   
-Если бы, – голос Валентина Алексеевича прозвучал мрачно и даже грустно, – На Курской дуге как началась заварушка, так же в атаку пошли. Петька снова с мечом впереди всех. И тут вдруг короткая очередь откуда-то сбоку. Мы даже не поняли, как, а в следующее мгновение видим, что упал Каменев как подкошенный, и меч из руки выпал. Мы уж духом было пали, но рядом был наш сержант, Григорий Волков. Он к Петьке подполз, замер на мгновение, а потом меч его подобрал и как поднимет, как Петька поднимал...
И снова рассказ замер.
-Когда Каменева хоронили, – продолжил Валентин Алексеевич, откашлявшись, – была поначалу мысль меч с ним захоронить, но командир не дал. Сказал, что теперь сержант будет его нести.
-И что же дальше? – спросил мой дед.
-А дальше меч через всю войну прошёл. От однополчан, что дальше пошли, знаю, что Волков в Белоруссии погиб, так меч потом перешёл к санитарке нашей, Нине Ермолаевой.
-Женщина меч подняла? – восхитился Кунарбаев.
-Да, – ответил Валентин Алексеевич, – Сам подивился. Даром, что хрупкая была, а силёнок, видать в руке немерено было. Потом этот меч, говорят, в Варшаве видели, но там уже не Нина была. Там уже наш разведчик, Коля Степной, его поднимал.
И снова он закашлялся.
-Вот Коля-то его до Берлина и донёс. Вроде как, когда с рейхстага одного из орлов со свастикой опрокинули, так он тем мечом свастику порубил, да и голове орла тогда досталось. Куда потом меч делся, про то не знаю, но слухи о нём до Вучетича всё-таки дошли. Ну и он вроде как вдохновился этим. И скульптуру на фоне всей истории с мечом и придумал. Сначала в Берлине солдата поставили, ну а потом и Родину-мать на Мамаевом кургане.
-Красиво звучит, – заметил мой дед, – То ли быль, то ли сказка.
-Знаешь, Егорыч, сам бы подумал, что сказка, если бы только своими глазами рождения этой истории не видел.
-А я верю тебе, – ответил Кунарбаев, – Ведь на то она и война. И не такое случалось. 
Тут они замолчали, видимо каждый задумался о своём. Задумался и я, присев на скамеечку у дома и глядя на заходящее за деревья вечернее солнце. Мне вдруг живо представился тот боец, который с мечом поднял бойцов в атаку, как он встаёт подобно русскому богатырю и, расправляя плечи, идет на врагов земли Русской. И этот образ из рассказа вдруг стал для меня понятнее и ближе всех учебников и парадов.
В тот вечер однополчане деда вспоминали и другие истории, но эта была самой яркой звездой. Позже, уже став взрослым человеком, я посетил и Мамаев курган, и парк в Берлине, и Магнитогорск и даже Нижний Тагил – все те места, где отметился Меч Победы. Всюду, без исключения, когда я глядел на оружие, во мне отзывалась та полулегендарная история о клинке, который был выкован простым кузнецом, прошёл великую войну и привёл народ к славе и к победе. И каждый раз я вспоминал деда и его друзей, сидевших в тот вечер на даче. И думал, что этот меч — не только в бронзе и бетоне. Он выкован из их стойкости, закалён в их крови и передан нам, потомкам. Чтобы помнили.