Исповедь немого демиурга

К чертям перо! К чертям сухие знаки!
Я рву бумагу — этот бледный труп.
Мои слова — как бешеные собаки,
Что не сорвутся с онемевших губ.

Внутри — реактор, тонны вечных солнц,
Пульсация аорты, хруст предсердий.
А я — лишь мелкий книжный мародер,
Скулящий над огрызком бледной смерти.

Смотри, как буквы лезут из-под кож —
Корявые, уродливые твари.
Я ненавижу эту рифму-нож,
Что режет в кровь, но правды не подарит.

Я б вырвал сердце — прямо на тетрадь,
Чтоб ты прочла не буквы, а удары!
Но я рожден лишь фразы подбирать,
Глотая желчь писательской кары.

Я буквы ем! Я рву их из десен,
Кровавой слюной малюю твой лик.
Мой разум в огне — он пуст и разнесен,
В нем вместо метафор — сорванный крик.

Я сам — переплет из содранной кожи,
Я сгусток безумия в грязном углу,
На зеркало смерти до дрожи
похожий,
Вбивающий в память тупую иглу.

Смейся же, глядя в этот провал!
Я вырезал «Имя» на собственных ребрах.
Тот, кто когда-то стихи диктовал,
Сдох в этих строчках, кривых и недобрых.

Нет больше слов. Только пепел и слизь,
Только биение в стенку затылком...
В бездну мою, не читая, всмотрись —
Я стал твоим самым черным обрывком.