5. Возвращение

Вера надела новое платье, повязала платок на голову, выпустив пару локонов у лица, сделав на современный лад. Собрала в корзину ягод, груш нарвала, свежего хлеба положила, который с утра испекла, и со всем скромным богатством направилась к дому Тихомировых.

Около бани подсыхали постиранные вещи. Среди них, впитывали солнечные лучи, те, которые принадлежали Мише.

Вернулся.

Испытывая легкий мандраж, Вера сняла сандалии, и зашла в дом, в самый момент, когда Демид с женой сели обедать.

— Здравствуйте, я пришла к вам в гости, — улыбнулась Вера.

Демид обернулся на гостью, затем глянул на жену, кивнув, чтобы та накрыла и для девчонки.

— Здравствуй, проходи раз пришла. Чего там принесла?

— Крыжовника, смородины и груши нашей, самой вкусной. Варенье из нее получается медовое, — Вера поставила корзину на стол. – И хлеб испекла, по новому рецепту.

Демид взял булку хлеба, завернутый в белый полотенчик.

— По новому рецепту, — вдохнул аромат хрустящей корочки. – Сейчас попробуем.

— Присаживайся, Верочка, за стол, — проговорила Акулина Дмитриевна. – А мы проснулись недавно, Мишенька ночью вернулся, мы от радости никак заснуть не могли, все разговаривали и разговаривали. Замаяли его.

— И как у него дела? – ради приличия поинтересовалась Вера, присаживаясь за стол.

— Хороши у меня дела, — Миша вышел из комнаты, закинув полотенец на плечо. Светлый волос у лица был слегка влажный, а лицо свежее после студеной воды.

Вера проследила за Мишей, и смутилась, растеряв все слова.

— Сынок, ты выспался уже. Ну садись кушать. К нам как раз Верочка пришла в гости.

— Вижу, что пришла, — Миша сел за стол у окна, с интересом изучая гостью.

За шесть лет они изменились: как Вера для Миши, так и Миша для Веры. Стал он огромным, даже вены пульсировали от напряжения под кожей, словно мышцы выталкивали их из могучего тела. Как еще ткань майки по швам не разошлась, подумала Вера про себя.

Мишка улыбнулся, когда перевел взгляд с гостьи на открытую дверь дома, ту самую, об которую Вера чуть лоб не расшибла.

— Чего ты? – почти прошептала, догадавшись над чем он смеется.

— Вспомнил смешинку, — и снова улыбнулся, оголив ровный ряд белых зубов.

— Поделись со всеми… — запнулась Вера, — смешинкой.

— Я уже забыл, — улыбнулись его глаза, взглядом которых скользнул от линии ключиц до девичьих веснушек на щеках.

Вера выпрямила спину, неосознанно прикрыв ключицу ладонью, пытаясь смахнуть невидимый след, будто от реального прикосновения. И тут же сразу одумалась, стараясь выглядеть уверенно. А кровь бурлила, разрумянивая щеки и мочки ушей ярче. Осознание, почему в который раз она реагирует на Мишу неудержимым трепетом, пугало не меньше.

Акулина Дмитриевна поставила на стол нарезанный хлеб. Налила щей, сюда же горячих голубцов добавила. Золотом разливалось сливочное масло по пшенной каше.

— Кушайте, сейчас пирога принесу.

— Присядь, ба, пообедай спокойно с нами, — Миша подхватил руку бабушки, приглашая к столу. – Поговорим еще, я на вас всех посмотреть хочу.

Вера смутилась сильнее. Как попала ведь точно с приездом. Надо было попозже прийти, а тут, как лишняя вроде бы. Они, наверное, без нее хотели посидеть, о своем говорить. Но разговор потянулся обо всем, все, что происходило с ними всеми. Сомнения с переживаниями стерлись, заглушаемые приятным смехом и рассказами о родном, близком.

Обед выдался насыщенным, очень светлым. 

— Спасибо вам большое за гостеприимство, только мне пора идти.

— Тебе спасибо, дочка, что уважила, — признался Демид.

— Приходи еще, — улыбнулась Акулина Дмитриевна.

— Я провожу тебя, — вышел из-за стола Миша, подхватил рубашку без рукавов, застегивая пуговицы на ходу, следуя за Верой. – Для безопасности, — проговорил уже ей, когда вышли в сенце.

— Ох, Миша, дошутишься… — Вера покачала головой, а сама ступала осторожно, только чтобы не пошатнуться на ровном месте.

— Ладно, не сердись, просто ты маленькая смешная была.

— А сейчас? – нахмурив бровки, обернулась на него.

— А сейчас, пока еще не разобрал, — он заглянул в выразительные серо-голубые глаза, полные вызова и какой-то грусти.

Вера отвела взгляд, надела сандалии. Яркое солнце приятно согревало, как будто, то совсем рядом, и будто обнимает ласково.

— Сильно скучал по дому? – она слышала его шаги позади.

— Сильно.

— А я представить не могу, чтобы меня вынудило взять и уехать в чужие дали… На время бы съездила, посмотрела бы на мир, но не корни пустить. От одной такой мысли в дрожь бросает.

Миша поравнялся с Верой, они уже вышли за ворота.

— Вер.

— М? – сердце Веры волнительно забилось.

— Что у тебя с Петькой? – всех за обедом затронули, но вот о Богданове ни слова никто не сказал.

— Ничего у меня нет с Петькой.

— Это хорошо.

Вера остановилась, вглядываясь в Мишу, который был почти на две головы выше нее.

— А у тебя? – и снова она серьезная.

— С Петькой? – улыбнулись по-мальчишечьи глаза Миши. – Он не в моем вкусе.

— С Ульяной, — Вера переживала, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. И зачем она вообще задала этот вопрос! Имела ли какое право?

— У меня ничего не было с ней, — глаза лазурного оттенка не врали. Казалось, будто на вранье они и не были способны.

— Это хорошо… — Вера зашагала по улице, прикусив нижнюю губу, пытаясь спрятать счастливую улыбку. – Не странные у нас разговоры?

— Нет.

Снова они шли какое-то время молча.

— А чего ты меня боялась? Тогда.

— Взрослым ты мне казался сильно.

— А сейчас?

— А сейчас… пока еще не разобрала. Вот мы и дошли, — Вера встала у калитки. – Будем прощаться…

— Не прощаюсь, до встречи.

— До встречи, — Вера старательно пыталась не выдать своего волнения, зашла на двор, но, когда поднялась по крыльцу, не удержалась, обернулась, в тот самый момент, когда обернулся Миша, из-за чего оба синхронно улыбнулись.