СЕРЖ. Часть 3

«…кто тут хозяйничает – красные или казаки». Алексей Петрович положил ручку и потянулся. «Ну, отправил дураков на гражданскую войну. Посмотрим, как они теперь выпутываться будут». Он удовлетворенно вздохнул. Просидел почти целый день, но каков результат! Повесть существенно продвинулась и, что называется, «задышала».

Алексей Петрович окинул любовным взглядом стопку исписанных листков и внезапно помрачнел. Ведь он знал, знал, что пишет только для себя! В этой стране такую прозу никто печатать не будет. Здесь нужен другой, совсем другой текст.

Он посмотрел на окно, за которым сиял роскошный июльский вечер. В открытые створки вливалась свежесть недальнего залива. Доносилось позвякивание чашек и ложек  - жена вместе с домработницей собирали стол к вечернему чаю.

Кабинет был на втором этаже и в разрывах кустов, окаймлявших участок, виднелся песок и взблескивали волны. Алексей Петрович прикрыл мечтательно глаза: «Эх, сейчас бы окунуться…». Он с удовольствием представил себе, как хорошо вбежать в теплую воду и плюхнуться (да, да, именно плюхнуться) в нее. Сразу, не думая, чтоб всем телом ощутить прохладу и чистоту…

И тут его охватила тоска. Знакомая тоска. Она приходила к нему вчера и позавчера. Но только сейчас он понял ее причину. Повесть! Чертова повесть!

Алексей Петрович взглянул на тощую пачку листков, лежащую на столе. На верхнем значилось «Повесть о красном военлете». Более на листках ничего не было.

Он застрял в самом начале. Застрял прочно и, кажется, навсегда. Ни одной свежей идеи. В голову лезла только какая-то высокопарная банальщина, от которой становилось муторно. Тогда он бросил рассказ и засел на свое, любимое, надеясь, что описание похождений господина Калошина вдохновит его. Тщетно.

Глядя на чистые листки, Алексей Петрович внезапно вспомнил недавнее собрание в Доме писателей…

- Товарищи! Партия поставила перед нами задачу достойно встретить двадцатилетие Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного флота! Народ ждет от вас, товарищи писатели, яркого и идейно осмысленного  отображения героической борьбы трудовых масс с белобандитами. Нашим подарком к славной годовщине станет сборник ваших повестей и рассказов. Сроки у нас ограниченные – мы должны успеть до дня Великой Революции. Но нам ли бояться трудностей?! Не впервой! Мы готовы к ним! Я уверен, что каждый из вас с честью выполнит это важное задание! В бой, товарищи писатели! Создадим высокохудожественное полотно о нашем героическом прошлом!

«Полотно, полотно…» - злобно пробормотал Алексей Петрович. – Ты думаешь, что у меня машина есть? Вот так, нажал на рычаг и готово? А нету у меня машины, братец! Н-е-е-т!»

Честно говоря, Алексей Петрович порой очень хотел, чтобы у него была такая машина. Как было бы тогда хорошо! Р-р-раз и все! Получай идейно выдержанный, готовый к печатанию текст. Не надо придумывать, нервничать, злиться. Можно холодно и отстраненно наблюдать за развитием сюжета. Но, черт возьми, где же взять такую машину?!

Некоторое время Алексей Петрович тупо смотрел на стопку листков, надеясь, что его осенит. Увы, не осенило.

А вечер манил. Солнце, песок, ветерок… И ласковая волна…
Искушение было слишком велико. Алексей Петрович встал и решительно отодвинул стул.

- Маняша! – позвал он, спускаясь по лестнице.

На следующее утро Алексей Петрович снова сидел за столом. В ярости и тоске он разглядывал стены кабинета. Дача была старая, дореволюционная. Когда-то на ней проживал известный писатель, издавший множество романов в стиле Жюль Верна. Алексей Петрович не хотел себе в этом признаваться, но выбирая эту дачу, он втайне надеялся, что «стены помогут». Увы.

После революции писатель пропал. То ли уехал в эмиграцию, то ли его под горячую руку «в расход пустили». От него остался только старый письменный стол, за которым сейчас сидел Алексей Петрович, этажерка, да еще почему-то старый авиационный кожаный шлем, хотя, писатель, как говорили, был очень земным человеком.

Сейчас шлем вместе с другими бесполезными старыми вещами лежал на этажерке. Алексей Петрович посмотрел на него. «Вот в этом они летали….». Он зажмурился, стараясь представить себя в кресле аэроплана, под пулями белых, с ненадежным мотором, который вот-вот остановится… Но в голове по-прежнему было пусто.
Алексей Петрович встал, подошел к этажерке, надел шлем и снова сел. «А если так…». Пустота была прежней.

Алексей Петрович застегнул ремень под подбородком…

И тогда он услышал голос. Твердый, уверенный голос. Голос, который внушал надежду, который звал, за которым хотелось идти…Вдруг зазвучал марш, мелькнуло видение людей в колонне. Их взгляды были устремлены вперед, словно они видели что-то очень далекое….

- Здравствуй, товарищ. Я Сергей. Я тот, кто поможет тебе. Мы справимся с любыми трудностями. Мы бригада! Ударная бригада! Все планы будут выполнены в срок! Итак, что нужно сделать?

- Повесть, - растерянно произнес Алексей Петрович, - Повесть о красном военлете.

Повисло молчание. Алексей Петрович ждал, не понимая, чего он собственно ждет.

Потом голос ожил снова.

- Итак, повесть о красном военлете. Начнем.

И тут в голове каким-то образом начали складываться фразы, словно кто-то их, не торопясь, надиктовывал. Алексей Петрович схватил ручку и начал записывать.