Смола на челе

Каждый человек приходит в мир как неповторимая личность. Все разные. И это не случайность, не ошибка, а закон, заложенный в само устройство человеческого естества. Разнообразие само по себе не только не враждебно единству, но делает людей бесконечно интересными друг для друга. Один дополняет другого. Если бы все были одинаковыми, не было бы ни развития, ни интереса, ни смысла. Но одинаковых людей не существует, и это факт.

Однако проблема невозможности мира между людьми — это не их индивидуальность, которая, напротив, притягивает, а их мировоззрение. То есть представления о морали, о законах общения. Отношение между людьми — тот камень преткновения, который невозможно убрать никому, кроме Господа Бога. Гордыня, или эгоизм, рождается вместе с душой человека как часть его собственной личности, но имеет отпечаток порока. Всё в человеке — образ и подобие Божие, но всё это, словно смолой на челе, испачкано первородным грехом. Что только не придумывает человек, чтобы представить свой порок достоинством, как только не оправдывает свои грехи, но ни один не может самостоятельно избавиться от последствий этого греха и преодолеть конфликты, вражду, зависть, злобу, страх, болезни и смерть.

Сколько ни мечтали люди построить рай на земле — становится лишь хуже, а когда отказываются от рая, становится ещё хуже. Так и балансируют меж двух зол, без возможности нащупать добро и мир. И так будет до скончания времён. Это данность и плата за падение, за желание решать всё по своему личному усмотрению. И только Христос решает эту проблему Своей искупительной жертвой. Только Он может смыть эту чёрную липкую смолу навсегда. Но для этого нужно прийти к Нему добровольно и принести все свои беды.

После грехопадения человек уже невольно стал видеть себя единственным центром стабильности со своей правдой. Каждый теперь смотрит на мир из себя, через жирные пятна смолы, и оценивает всё по мерке своего удобства, своей боли, своих интересов. А поскольку все изначально разные и мироощущение у всех разное, то и договориться становится практически невозможно — ни без иллюзий, ни без ложных убеждений, ни без внешнего принуждения. И теперь только сила и выгода чаще всего решают, чьи правила будут действовать сегодня и кто останется в этой системе координат на ближайшее время, пока не встанет другая сила аргументов.

Каждый стал для себя и автоматически для других высшим судьёй. Человек не просто имеет своё мнение, а ставит своё мнение на место истины. «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?» (Иер 17:9). Лукавство сердца не в том, что человек намеренно лжёт, а в том, что он не может выйти за пределы самого себя и сам отмыть смолу. Его суд всегда сопряжён с его собственными страстями, страхами и желаниями. Но при этом он искренне считает этот суд объективным. Этот искажённый взгляд неустраним без добровольного желания исправиться, чтобы перестать быть таковым. Речь не об отмене индивидуальности — она всегда сохраняется, — а именно о видении не своей только, но и единой морали, которая и есть истина.

Когда люди встречаются для общения, они неизбежно вступают в противоречие, если не имеют единой системы ценностей. Чем больше точек соприкосновения, тем ближе и доверительнее отношения. Но у большинства людей не существует целиком единой морали. Совершенная единая система — не изобретение людей, а мораль Христа. Человеческие идеологические «-измы» всегда будут с примесью лжи, иллюзий, гордыни и идолопоклонства. И это не говоря о том, что помимо общей идеологии, каждый имеет свою правду и всегда будет внутренне ждать и подспудно требовать, чтобы другой признал его правду, его меру. Это требование действует как закон природы. Люди могут искренне желать согласия, могут даже соглашаться в большинстве моментов, но если есть хоть малейшее разногласие в морали, то конфликт неизбежен. Даже йота несогласия в нравственных вопросах — мина замедленного действия. Можно подписывать договоры, клясться в верности, пытаться разыгрывать из себя «толерантность» и даже верить, что мораль не важна, но конфликт будет неизбежен. И это не норма, это трагедия, и каждый внутри осознаёт, что так не должно быть.

Возникает круговая порука: каждый видит свою правду, и каждый видит, что другой тоже видит свою правду, но выйти из этого круга своими силами невозможно. Глубинное желание утвердить свои взгляды всегда влечёт обиды, распри и вражду. Отсюда страхи и неустроенность во всём. Даже там, где кажется стабильность, если присмотреться, её нет и в помине. Мечты о преобразовании вселенной, в которой человек — прах, изначально несбыточны из-за биологической зависимости и смерти. Люди не могут договориться без силы и выгоды, но при этом верят в научно-технический прогресс, хотя не уживаются даже родители с детьми, мужья с жёнами, брат с братом. Прогресс для людей, не способных к мирному сосуществованию, — это всегда борьба за право обладать смертоносным орудием для уничтожения неугодных и порабощения большинства. Но остановить прогресс невозможно, как и жажду власти.

Положение кажется безвыходным. Дружба оказывается либо сделкой, либо лицемерием. Любовь — ожиданием жертвы от другого или жертвоприношением, стирающим интересы другого. Союзы — временным перемирием с камнем за пазухой. Даже лучшие человеческие союзы держатся только на равновесии компромиссов, и это равновесие всегда хрупко, как дом на песке. Никакой договор сам по себе не гарантирует мир. Никакое человеческое усилие не способно изменить внутреннюю эгоцентричную природу. Изменить человека может только Бог, и делает это только по просьбе самого человека через покаяние. А покаяние — это признание своей нужды без Бога и полный добровольный отказ от своей правды в пользу правды Христа.

Ответом всегда является благодать, дар от Бога, приходящий совершенно бесплатно, не за дела и не за грехи, а в ответ на честный взгляд на свою немощь и существование, лишённое высшего смысла без Бога. Тогда и только тогда Бог начинает очищать человека от прилипшей смолы и открывает реальное видение своих ошибок, своих необоснованных требований и обид, нанесённых другим. Тогда приходит подлинная самокритика и справедливость к себе, которая поглощает все претензии к другим.

Человек обретает иное мировоззрение — мировоззрение Христа. Это не просто согласие с учением, не просто признание исторической личности, не религиозность, сводящаяся к соблюдению ритуалов и постов, а полное переключение системы координат из поиска своего к поиску Единого. Покаяние — это метанойя, перемена ума, а не бесконечное чувство вины и замаливание грехов. Это радость пребывания с Христом даже в тяжёлые минуты жизни, а не вид  набожного прихожанина. Отказ от эгоизма не уничтожает личность, а напротив — открывает её во всей полноте, какой она и должна быть без примеси лжи и порока.

Апостол Павел говорит: «Мы имеем ум Христов» (1 Кор 2:16). Это означает единую мораль и систему ценностей, чтобы смотреть на всё глазами Христа, оценивать действительность мерой Христа. И эта мера имеет совершенно конкретное содержание.

Христос, когда Его спросили о главной заповеди, ответил: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф 22:37–39). И тут же добавил: «На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф 22:40). Он дал и новую заповедь: «Да любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин 13:34). И золотое правило: «Итак во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф 7:12). Вот суть мировоззрения Христа: любовь к Богу как источнику всего, любовь к ближнему как к самому себе, любовь по образу Христовой жертвенной любви.

Человек может знать все  заповеди, может даже пытаться их исполнять, но его сердце и ум остаются повреждёнными грехом, если он не поймёт, что исправление даруется не по заслугам, а по милости. Попытки что-то выторговать у Бога за соблюдение таинств или религиозных предписаний всегда являются отрицанием милости, что свидетельствует о неприятии Христа. И без принятия милости все попытки соблюсти заповеди оборачиваются либо лицемерием, либо новым поводом для обид, а вера превращается в чреду обрядов. Пока нет признания авторитета Бога как даром дающего благодать, заповедь остаётся внешним законом, который человек неизбежно нарушает, а потом либо осуждает себя, либо осуждает других.

Только когда Бог изменяет сердце, заповедь становится не давлением извне, не обязанностью, а внутренним естеством. Тогда человек перестаёт требовать от другого того, что хочет получить сам, и начинает отдавать первым, без ожидания платы. Он не теряет способности обличать грех и различать ложь, но перестаёт судить другого, потому что помнит свои грехи и не делит их на особые, меньшие и большие. Как и Тот, Кто сказал: «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чём-нибудь, тот становится виновным во всём» (Иак 2:10).

Когда человек обретает благодать, он получает возможность видеть другого не через призму только своей правды, а через призму правды Христовой. Природная индивидуальность не уничтожается, но углубляется, преобразуется и раскрывается в своём первоначальном естестве — уже не как источник раздора, а как проявление единого замысла внутри общего мировоззрения. Споры перестают быть враждой, превращаясь в рассуждение, о котором сказано: «Железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего» (Притч 27:17). Нет смысла требовать соблюдения заповедей от того, кто не признаёт авторитета и милости Христа: он не будет ничего соблюдать и не может. А тот, кто принял истину, соблюдает без напоминаний и давления. Из этого следует, что призывы к соблюдению заповедей тех, кто их не соблюдает, в лучшем случае бесполезны, а в худшем провоцируют жёсткую обратную реакцию.

Единое мировоззрение не формируется лозунгами, а является глубоким личным переживанием, которое делает личность зрелой, ответственной и чуткой, сохраняя индивидуальность. Человек становится неотъемлемой частью единой истины — как часть единого тела, Тела Христова. Это и есть подлинная Церковь: не здание и не институт, но собрание людей, объединённых одним мировоззрением — Христовым, одной милостью, одной мерой, одним Судьёй, одной заповедью любви, которая не ищет своего (1 Кор 13:5). Тогда смола навсегда растворяется в милости и любви.