Рейд

— Заходим-заходим-заходим, фланговые отряды, заходим, начинаем! — проревел басовый усиленный голос динамика, раздавая приказы пехоте на арабском языке, затем повторил то же самое на французском, ибо военная компания «Avant Poste» была многоязычной и пёстрой по личному составу.

Африка. Древняя прародина человечества. И, одновременно, молодой восходящий в зенит славы континент. Возвращаясь обратно в свои права, как оборачивается солнце, сделав круг истории.

Молодой континент — в прямом смысле, половина населения имеет возраст в районе 20 лет. Прекрасный возраст, чтобы сражаться и умирать. А значит, солдаты у повстанческих группировок почти бесконечны. Человеческая жизнь не стоит и гроша.

Потенциал у Африки колоссальный, она непременно проявит себя в текущем веке. Кто будет здесь править — тот будет править миром. Важно не потерять на этой земле своих позиций. Укрепиться. Окопаться. Повязать на себя местные правительства. Не отпускать Африку слишком далеко в свободное плавание — её перехватят деловитые китайцы и богатые европейцы.

Здесь уже видны контуры будущего: бескрайние железные дороги в Кении, громадные плотины в Эфиопии, могучие порты в Джибути, размашистые автомагистрали в Нигерии, продвинутые хабы в Руанде. Скоро африканские страны окончательно окрепнут, станут полнокровными державами. Устойчивыми влиятельными государствами. Но чуть позже. Через пару поколений.

Пока же придётся повоевать посреди анархии. Ведь в определённых регионах Африки клокочет настоящий вулкан: Coup Belt — Пояс Переворотов, стык геополитических интересов.

После смерти стародавнего президента Ямбе, диктатора с полувековым стажем — здесь прокатилось настоящее цунами хаоса. Десятки фракций мятежников вылезли из каждого угла карты. Племенные вожди, джихадисты, региональные марионетки чужих стран.

Заключив контракт с новым президентом Ямбе-младшим, сыном убиенного, вынужденного играть в «сильную руку», военная компания «Avant Poste» приступила к делу. Не пытаясь победить все мятежные группировки сразу, а лишь отгоняя их, словно рой кровожадных слепней — от главных городов, урановых, бокситовых и золотых рудников. На особо наглые группировки устраивались засады и рейды. Как сегодня. Сегодня они ловили Брахима Идриссу, полевого командира из FDT.

— Двигаемся аккуратно. Птички запущены. Смотрим в дома. Ищем. Не спешим, — передал по связи Александр.

— Принято. Двигаемся. Смотрим. Не спешим, — Ивар мог язвить по жизни сколько угодно, но на поле боя он был неизменно собран, лаконичен.

День ещё только начинается. А температура снаружи доспеха неумолимо ползла к 40 градусам. Любая влага мгновенно испаряется. Жар идёт и от палящего светила сверху, и снизу от нагревающейся земли, как от фена. Мокрая тряпка высохнет за полчаса. Даже тени не спасают — они лишь чуть менее горячи. Уже в апреле пекло и сушь, до самого конца июля, когда прольются обильные спасительные дожди. Но внутри экзоскелетной брони — комфортный микроклимат, воздух свеж и откондиционирован. Жара — лишь цифра на экране.

Это бойцам из лёгкой пехоты тяжко, наверное. Но ничего, они крепкие. Заметная часть их набрана из местных племён. Канембу, тубу, масалит, билала, сара. У некоторых ритуальная скарификация — шрамированы лица с понятными только им узорами и знаками. Многие — кастовые воины в несчётных поколениях отцов и дедов, ещё со средневековых сахарских империй и эпохи исламских орденов. Варвары, несомненно. Когда надо — жестокие, убьют без малейших сомнений. Когда надо — спокойные до отрешённости солдаты. Они как отдельная бойцовская человеческая порода, специально выведенная, и нужные инстинкты закреплены отбором. Ходят совершенно без брони, даже бронежилеты и шлемы не хотят носить. От пуль их защищает магия, вера и отчасти химия — «Avant Poste» среди них специально на халяву распространял ябу и нейроиновые рапиды, чтобы отходили к богам без сомнений, побыстрее соображали и зависели от хозяев.

Были туареги с запада. Суданские бандиты-джанджавиды с востока. Умелые армейские служаки стран Магриба с севера. Чёрные народы с юга, они были наиболее шарахнутыми. Арабы всё, что южнее песчаного океана Сахары, называют «Земля Чёрных» — «Биляд ас-Судан». На слух звучит как ругательство, и в том есть доля правды.

Мусульмане и христиане, кадириты и евангелисты. В «Avant Poste» конфессия не играла роли. В крайнем случае можно было перевестись в другое подразделение к своим по вере. Но переводились редко. Профессионалы. Головорезы. Какая разница во имя какого суеверия убивать, если хорошо платят?

Раздались автоматные очереди с фланга. Разведывательные дроны засекли позицию стрелка под навесом одноэтажной хибары. И пометили его на интерактивной карте.

— Видишь его?

— Да. Сейчас потанцуем с ним.

Несколько выстрелов из гранатомёта. Огневая точка подавлена, стрелок разлетелся на куски. Хлипкий домик сложился от взрывов в облаке пыли.

Они с Иваром, каждый со своим лучшим взводом быстрого реагирования, высадились с ави на разных сторонах деревни. Племенная пехота подъехала с холмов на пикапах и полностью окружила селение. Больше разворачивать подкреплений времени не было. Они пытались действовать оперативно, на инициативе, чтобы застать Идриссу врасплох.

Александр и Ивар, каждый в тяжёлых доспехах, вошли с двух направлений в деревню. Примерно как они в юности пенетрировали с двух направлений какую-нибудь La belle mademoiselle. Исследуя тогда свою сексуальность. Познавая через буферное тело. Иногда через тонкую перегородку плоти чувствуя могучие копулятивные органы друг друга.

Но шаловливая юность пролетела, подобно сну. Юность друзей-одногодок, однокашников сначала по учёбе в Интернусе, в своеобразном отечественном аналоге западных закрытых колледжей для элиты. Потом была ещё академия Службы внешней разведки.

Настало время взрослых дел. И они продолжали двигаться по судьбе тандемом, теперь уже как командиры «Avant Poste». С сексуальностью разобрались. И выяснили, что у них нечто вроде платонической любви, но не в стереотипном глупом понимании, а в истинном смысле Платона: который превозносил любовь двух мужчин, как высшую форму духовной связи, отделяя её от животного секса и продолжения рода.

У них были однопол… чанские отношения. Ивар и Александр никогда бы не позволили их лиричной форме союза стать пошлой Un amour masculin — для потакания прозаическим страстям у каждого из них были любовники любых гендеров и оттенков кожи. Но эротическая искорка, точно электрическая дуга, никогда не угасала меж ними, освещая судьбу голубоватым сиянием любви небесной, неземной, поэтической. То был небольшой романтический порок их сердец, не отвлекающий от судьбоносно важного.

Сейчас важно разобраться с одним из самых надоедливых полевых командиров мятежников из фракции FDT. Найти и уничтожить. И они ступали по пыльной охровой земле титанокерамическими башмаками. Вершили государственные дела на другом континенте.

Но пока не встречали значительного огневого отпора. Ивар и Александр позволили себе разговориться на закрытом радиоканале тет-а-тет.

— Очень слабое сопротивление. Мы упустили их атамана? Или ловушка?

— Не похоже. Здесь попросту не развернёшься для засады.

— Если это твоё последнее сафари в Африке, то хотелось бы большего. Ведь всё уж решено?

— Да. Отец настаивает. Кстати, о сафари — он вновь наметил охоту в Сибири, на клонированного шерстистого носорога. Это его старинный ритуал, а к ритуалам он относится с уважением. И стресс согнать. А судя по разговору с ним, стресса накопилось. Отец заметно не в себе, крайне беспокойный, рассказывает про заговоры и какое-то проклятие. Опять сменил духовника. Да и вообще там много дел. Мать же, как всегда, мечтает оженить меня.

— За тебя взялись всерьёз. Не отвертишься! Начальство вызывает на ковёр!

— Что ж… семья прежде всего. Родные — единственные, кто тебе поможет, не выдвигая встречных требований, запомни это, бро. Семья — ячейка общества, но в смысле как банковская ячейка, где хранится самое ценное. Надо значит надо. Вернусь в Россию-матушку. Останешься тут за главного, братиш, смотрящим по Африке.

Они продолжали с давних пор шутливо обращаться друг к другу «братиш», «братан», «бро», подражая простонародному сленгу.

Глиняные дома. Лишь отдельные кирпичные, да и те похожи на грубые примитивные коробки. А часто и крытые соломой хижины. На окраине пасётся домашняя скотина: флегматичные ослы и похожие на ослов крохотные лошадки, тощие коровы да овцы с длинными вислыми ушами.

Женщины, недавно готовившие пищу в пристройках снаружи, в своих цветастых жёлтых, зелёных, розовых одеждах, в длинных ниспадающих платках, вроде шейлы — теперь скрылись в хижинах, настороженно наблюдали с порогов жилищ. Но без лишних криков и суеты, без паники. Как обычно. Как тут было уже много-много раз. Привыкли к опасности, как к климату. Некоторые носили своих детей привязанными к спине, будто живые рюкзачки.

Отряду Ивара перегородил дорогу безумный старик в грязно-белой хламиде до пят. Ссохшийся, как и посох в его худых руках. Длиннобородый старик махал палкой и угрожающе кричал. В его виде мерещилось что-то древнее, дикое и непокорное. Ивар включил транслейтор.

— Уходите! Уходите! Прочь! Будьте вы прокляты! Уходите! — отчаянно визгливо возмущался беззубый рот в густой белой бороде.

Можно размазать старикашку по стенке, сжечь огнём, искромсать пулемётом на кровавые лоскуты — нагнать ужаса на местных. Ну да ладно. Жестокость — злая дочь страха, а у них страха нет, лишь азарт. Не будем портить день. Лихую романтичную поэму не должно заляпать нелепое убийство безоружного. Живи, старик, до ста лет!

Ивар дал команду не трогать безумца. Взвод прошёл мимо продолжающего верещать деда.

— Через сорок метров за углом. Трое. Пулемёт 7.62 и гранатомётчик с заряжающим.

— Принял. Самонаводящийся усиленный заряд… Выстрел… Страйк!

— Подтверждаю. Все трое минус.

По идее, они должны были застать Идриссу врасплох. Но эффекта неожиданности не получилось. Как обычно в этих краях, кто-то слил информацию незадолго до рейда. Слабость вооружения тут компенсировалась звериной хитростью и чутьём. Судя по всему, командир мятежников сбежал ночью. Оставив в деревне гарнизон из горстки фанатиков, чтобы выиграть ещё время.

Суммарно отряды зачистки настреляли шестерых боевиков различного возраста, самому младшему было на вид лет 13. С тем жалким стрелковым оружием, что у них имелось — шансов дать серьёзный бой не существовало. Они бы даже и экзоскелет не поцарапали, разве что из лёгкой пехоты подстрелили бы кого случайно.

Одноразовые солдаты. Шмальнуть и сгинуть. Такое здесь практиковалось постоянно. Впрочем, дикари и рады были умереть. Кто ж им запретит? В Африке ещё водился тот интересный сорт людей, обожающих смерть, коего давно уж нет в, так называемых, «цивилизованных странах».

Два ударных взвода, ведомые своими командирами, сошлись на центральном закутке, импровизированной рыночной площади, сейчас мертвенно пустой — торгаши попрятались по амбарам.

Оба доспеха лидеров были сделаны на заказ лучшими мировыми инженерами. И определённо являлись продолжением их идентичностей.

У Ивара был панцирь неприглядного серо-стального цвета из цельнолитых узлов. Шлем, похожий на башню ДОТа — с камерами и сенсорами, плавно переходил в массивную нагрудную плиту, напоминая краба или многоглазую голову паука. Наслаивающиеся толстые пластины активной брони на гигантских плечах атланта. На правой роботизированной руке крепился скорострельный авиапулемёт, с лентой уходящей в короб за спиной. Декоративных элементов не было — скупая технологичная мощь танка. Металлическое олицетворение тела тяжелоатлета и удалого, но аскетичного воинского характера Ивара.

У Александра латы тёмно-красного матового оттенка — полегче, но гораздо элегантней, выполнены с претензией на милитарное изящество. Сферический шлем, как у скафандра, уже напоминал голову не паука, а человеческую. На чёрном забрале изображён огненный череп, маска смерти. Горло и грудь закрывал горжет с геральдикой: щит разделённый пополам, наполовину логотип «Avant Poste», половина — семейный герб Шамаевых, белый волк с пылающим хвостом. Высокие фигурные наплечники, за которыми выступал из-за спины ряд пусковых трубок мини-ракет, подобно крыльям ангела. На плече — компактная умная турель с автоматическим наведением. Рифлёная узорчатая броня корпуса. Руки экзоскелета выполнены намеренно укрупнёнными, на грани красоты и дисгармонии, создавая ощущение необоримой силы, доблести, мужественности. Так выражались личность и эстетика Александра.

— Там ребятки с периметра ещё двоих подстрелили, направление на три часа, — Александр поднял забрало с черепом.

За забралом оказалась улыбающаяся молодая великолепная скуластая физиономия, с боевой мультимедийной гарнитурой. Лицо, поистине созданное для каких-нибудь колониальных плакатов о бремени белого человека. Неудивительно. Они с Иваром — оба Novi, новой расы с отредактированной генетикой. Улучшенные. А значит — и облик запрограммирован покраше, и кой-какие органы гипертрофировано увеличены, сердце как у спортсмена, гениталии как у жеребца, но не забыт и неокортекс мозга, чтобы работал быстрее. И эти пронзительные светло-серые глаза, будто заглядывающие в ясное будущее. А глаза, как известно — часть мозга.

— Маловато развлечений вышло, всё равно, я чертовски разочарован, — Ивар откинул крышку своей головной башни, он тоже был неплох собой, волевое нордическое лицо с аккуратным носом и мощным подбородком, хотя его семья вложилась в тюнинг ДНК гораздо меньше, будучи не такой богатой, как Шамаевы.

Ивар достал сигарету и прикурил её от горелки огнемёта, невероятно ловко управляясь огромной чудовищной механической рукой, точно родной конечностью. Этот огненный жест был столь же элегантен, сколь и рискован. В его духе.

— И ради кучки пескарей, песчаных дикарей, мы затевали рейд? — Ивар играл в напускное недовольство. — Ты прикинь, сколько мы вложились в операцию, и какой эффект вышел? Сра-мо-та!

— Не мелочись, бро. Эффект достигнут. Госконтракты неисчерпаемы, хватит ещё на три войны. Я, когда вернусь на родину, добьюсь увеличения бюджета через замминистра МИДа. Он настойчивый товарищ, умеет выбивать финансы. И тут мы тоже поднимем ценник за войну. Я тебе оставлю дополнительного человечка по связям с нашим любимым уважаемым президентом Ямбе. Деньги будут, не переживай.

— Единственное, за что я переживаю, что сейчас тебе снайпер залепит прям промеж глаз. Бам! И всё! Закончилась твоя блистательная политическая… или какая там теперь… карьера.

— Если стрельнет, значит мы плохо проделали свою работу, и, стало быть, заслуживаем смерти, — усмехнулся Александр и белозубо заулыбался ещё пуще. — Угости сигареткой, братка.

Никто более не мог выстрелить. Селение было зачищено лёгкой пехотой. После краткого грохота боя стало совсем тихо. Можно было услышать шуршание пыли и трепыхание тряпок на ветру. Надо бы чем-то заполнить гнетущую пустоту.

Александр включил на динамике брони на большую громкость Россини, любимый фрагмент из «Вильгельм Телль». Возвышенная музыка разлилась далеко в раскалённом воздухе, наполняя момент нужной тональностью. Запомнить последние дни в Африке. Унести воспоминания с собой, как трофеи. Пусть скромный, но триумф их оружия.