Как покорялась даль - эпизод 19

Узел на гортани

Возможно, если бы ему ввели в вену сыворотку правды, он вспомнил бы, где видел эту девушку, хотя и не уверен. Но воплотить это в жизнь не было никакой возможности, поэтому он стоял и растерянно моргал, подбирая нужные слова.
Девушка появилась так неожиданно, что слова, если они и хранились в подкорке до этого момента, разлетелись подобно камелькам ртути по паркету из разбившегося термометра. Хотя — разлетелись не все, одна капелька осталась. Глеб даже представил, как произносит... это слово.
Он примчался к Увицким, как только смог. Дверь открыла Ванесса Карловна. На вопрос о самочувствии замахала руками:
- Все в порядке, Глеб Николаевич, голова не кружится, сознание ясное, как в молодости, короче, проходите, - хозяйка принялась хлопотать, суетиться, из чего гость сделал вывод, что бабушка действительно более-менее оклемалась от стресса.
- Ничего не нужно, Ванесса Карловна, спасибо, - Корнилов скинул в прихожей куртку, переобулся в предусмотрительно предложенные шлепанцы. — Я, собственно, хотел побеседовать с вами о Якове Ароновиче.
- Так побеседуем, только за чаем, - Ванесса Карловна провела его в гостиную, - а пока я его завариваю, вас пусть развлечет...
Окинув взглядом пустую комнату, хозяйка немного растерялась:
- Не поняла… Сончик, ты где?
- Меня совсем не нужно развлекать, Ванесса Карловна, - попытался заполнить повисшую паузу доктор, внимательно наблюдая за хозяйкой. То, как она побледнела, не обнаружив дочери в гостиной, не укрылось от него. — Я сам себя развлеку.
Едва за Увицкой-старшей закрылась дверь, как одна из штор резко поехала в сторону, и перед взором Корнилова предстало «мимолетное виденье» в образе миловидной брюнетки лет двадцати пяти.
В голове : «Неужто ровесница века?!»
Больше всего его сбили с толку тугие косы, которые девушка как бы завязала узлом крест-накрест у себя на горле и растянула концы в стороны. В сознании доктора из хаоса и неразберихи  само собой выткалось:  «Узел на гортани, надо будет УЗИ назначить.»
Будучи довольна произведенным эффектом, незнакомка улыбнулась. Ее большие, чуть раскосые карие глаза при этом заблестели.
- Что ж вы так вашу маму пугаете? — посетовал Глеб, едва оправившись сам от потрясения. — На ней лица нет. Нехорошо!
- Ой, я не подумала об этом, хотела разыграть и ее, и вас, - невинно опустила глаза девушка. — Она, наверное, решила, что я так же, как и отец, начну исчезать на день-два, а то и на целую неделю. Но она ошиблась, я такой технологией не владею.
- Идите на кухню и извинитесь сейчас же, - почти приказал Корнилов. - Кстати, меня Глеб зовут, а вас?
- Софья, Сончик, Софка, как хотите, - сообщила она, проскользнув мимо. Желание бросить взгляд вслед и оценить фигурку девушки было велико, но доктор почему-то уставился на колыхающуюся штору, за которой только что пряталась Софья.
«Так же, как и отец, - утонченно-мелодично, словно невидимый  кто-то пробежался палочками по ксилофону, прозвучало в докторском мозгу. — Мать испугалась, что дочь пойдет по стопам отца. Ванессу Карловну  можно понять, доча спряталась настолько натурально, что обнаружить ее можно было лишь при тщательном обыске… Гм, за шторой - совсем как Иван Васильевич в одноименном фильме. Интересно, интересно».
Он еще какое-то время глазел на штору, за которой только что пряталась девушка, потом вдруг ее отодвинул и, повинуясь неясному порыву, встал на место Софьи. Зачем это ему потребовалось — он не смог бы объяснить в тот момент.
Когда пили чай с домашним печеньем, сидя за столом, Глеб не мог отделаться от ощущения какого-то сюрреализма, сквозившего в общении матери с дочерью. Он помнил состояние гнетущей фатальности, что давило внутри, когда умер несколько лет назад его отец. Здесь же ничего подобного не ощущалось. Не было похоронного настроения, ни у той, ни у другой. Как будто все происходило не наяву, а разыгрывался спектакль. Если точнее — шла его генеральная репетиция. Не сожалели обе о случившемся, он мог поклясться в этом.
- ...И точно, едва мне исполнилось восемнадцать, - звонко делилась воспоминаниями Софья. - Он перестал донимать своей акробатикой. Представьте, как отрезало. А до этого капал на мозги чуть не ежедневно. Я даже поначалу не поняла, что случилось, только потом до меня дошло...
- Кстати, зря ты его не слушала, - укоряла Ванесса Карловна дочь. — Разве тебе не интересно, для чего это ему понадобилось. Я бы на твоем месте расшиблась в лепешку, но постаралась изо всех сил.
Улыбку с лица дочери словно смыло морским приливом:
- Во-первых, ты знаешь, как я отношусь к Лепешкиным, могла бы при мне как-то осторожней со словами… Во-вторых, ты на своем месте, а я на своем, и меняться в ближайшее время я не намерена. Представь себе, ни тогда, ни сейчас ни капли не жалею об этом. Все эти мостики-березки... вот где у меня сидят, - с этими словами Софья легонько схватила себя за горло, а доктор как бы между прочим отметил, что совсем недавно в этом же месте наблюдал ее скрещенные косы.
«Тот самый узел на гортани, - хмыкнул он про себя. — Может, у бедняжки проблемы со щитовидкой? Так или иначе, Увицкая-младшая, с одной стороны, как заведенная пружина, с другой - полна необъяснимого заразительного задора, энергетика так и фонтанирует. И старшая — не сказать, чтобы очень скорбит. А на днях — похороны. Что происходит?»
- Ай-яй-яй, Глеб Николаевич, - заглянув в чашку Корнилова, Ванесса Карловна решила, видимо, снять напряжение и сменить тему. — Вы совсем не пьете чай.
- Вас слушаю, милые дамы, не успеваю, про чай забываю, - начал оправдываться доктор, наверстывая упущенное одним глотком. — Простите, а что с телом Якова Ароновича, когда его…
- Была сегодня в морге, - перебила его хозяйка, ничуть не моргнув глазом. — Его пока нам не выдают, требуется еще какая-то экспертиза.
- Интересно, какая же, - брякнул доктор, не подумав. Увицкая-старшая, наоборот, произнесла с таким оттенком загадочности, словно готовилась к ответу несколько дней. Доктору даже подумалось, что, если бы сейчас снимали блокбастер, второго и третьего дубля бы не потребовалось.
- Ну, это вам лучше знать!
Внутри Глеба екнуло: момент, когда можно задавать ключевые вопросы, настал. Это вытекало из услышанного. Хватит ходить вокруг да около!
- Ванесса Карловна, удовлетворите любопытство!
- С удовольствием! — лучисто улыбнулась Увицкая-старшая. — Я так рада, что вы пришли к нам, и готова ответить на любые вопросы.
- Я понимаю, вам не хочется вспоминать… Это, наверное, тяжело, - будучи слегка сбит с толку подобной открытостью, доктор с трудом подбирал нужные слова. - Тот бандит, что ворвался к вам неделю назад, он что-то требовал от вас?
Ответ последовал незамедлительно, как выученный на «отлично» урок, и это окончательно доктора вогнало в ступор:
- Да, отлично помню, но не от меня, а от Яши… Какой-то красный потрепанный блокнот, все обыскали в квартире, но так и не нашли. Потом и на даче все перевернули вверх дном. Мародеры! Признаться честно, я впервые о нем услышала. Всю жизнь прожили, а я  - ни сном, ни духом.
- А что в этом блокноте, вы не знаете?
От доктора не укрылось, как напряглась при этих словах Софья, как заметались ее глаза. Это продолжалось не больше секунды, девушка мгновенно справилась с собой, но было поздно — плутовка засветилась!
- Я и сам блокнот не помню, - честно призналась Ванесса Карловна.
Доктор подумал, что здесь не потребуется детектора лжи, он почему-то сразу поверил вдове. Вот дочь убитого что-то скрывает, наверное, следует поговорить с ней тет-а-тет. Но это позже, а пока Корнилов допил остатки чая, вытер салфеткой губы и задал вопрос, который мучил его с момента разговора с капитаном Мельниковым.
- Не понимаю, зачем убивать Якова Ароновича, если блокнот не найден? Ведь, простите, с мертвого-то точно не спросить!