Сбежать из предрассветной Ялты IV

         Если бы вынужденным путешественникам, покинувшим гостеприимный пансион Трифовых, сказали, что от Ялты до Судака дорога одна из самых живописных в Крыму, удивлению их не было бы предела. Поездка - сущее наказание. Часа три ехали в сплошном тумане. Сильно трясло. Свыкшись с ритмом движения, дремали полусидя, до тех пор пока дребезжащий фургон не подскочит на очередной колдобине, да так, что и мозги вон.
         Останавливались в каких-то грязных станциях, на окраине посёлков. Немного передохнуть и выпить чаю, согреться. Любаша морщилась. Чай не знамо из чего заварен, лепёшки сухие, ни нормального хлеба, ни масла. Всё грязное, обшарпанное, блюдца и чашки с щербинками. Лишь начищенные самовары сияли золотом.
А барин и не требует большего, знай себе чай жидкий из стакана прихлёбывает, да в окно, что на улицу выходит, выглядывает. Довольный.
         Пётр Алексеевич и впрямь был доволен. Ехали они скрытно. Окошки в фургоне маленькие, плотно заделаны. Они ничего не видят, но и их никто не видит. Скорость небольшая. Погода отвратительная, как и не в Крыму путешествуют,...зато сразу стало ясно, что никто за ними не следует и догнать не стремится.
         В Алуште глубокой ночью доктор Бартингов попытался притормозить странную спешную поездку хотя бы на день – два. Почитай тридцать с гаком вёрст трясутся. Отдохнуть надобно не только лошадям. Проветрятся на набережной, поспят нормально в гостинице, а то, глядишь, и дальше не поедут, Алушта очень приличный курорт, а народу, не в пример Ялте, в разы меньше. Тишь, да гладь.
         Иванов только усмехнулся и потребовал сменить лошадей. Долго искали свежих, да перезапрягали, татарин-возчик  ругался, придирчиво осматривая бабки подогнанных кобыл. Покрикивая договаривался об корме и месте для своих лошадей. Пассажиры тем временем прилегли на застеленных коврами лавках, то ли в сакле какой, то ли в мазанке, и не различить в темноте...Лежать жёстко, неудобно и доктор предпринял новую «атаку».
        – Пётр, я не понимаю, почему ты упрямишься? Все устали, никому не на пользу ночная дорога. А если татарин заснёт, да под колеса попадёт? Лошади оступятся? Темень кругом! Может лучше утром автомобиль арендуем?
        – Иван Яковлевич, ты сейчас ни у кого и ничто не арендуешь. Революция – слышал про такое событие? Татарину ты поможешь, врач все-таки. Лошади не оступятся, опытные по таким дорогам...Пока запряжёт, до поедем...рассветёт. Ты отдохни лучше, бери пример с Любаши, дремлет себе, ни к кому не пристаёт.
         Доктор обиделся.
         – Гонится за нами, что ли, кто? – проворчал он совсем не миролюбивым тоном, устраивая разболевшуюся спину на узкой лавке.
         – Надеюсь, что нет, – едва слышно проговорил Иванов.
         Сам он не ложился, лишь посидел какое-то время прислонившись к неровной стене, не расстёгивая пальто. Но вскоре вышел из душной комнаты с низкими потолками, он такие терпеть не мог, очень на сердце давили.
         Мелкая мокрая взвесь тумана, сопровождавшая их весь день до самой ночи, разветрилась. Пётр Алексеевич вдохнул похолодевший резковатый воздух, тряхнул головой, прогоняя вяжущую мысли дремоту. И решил, что у него всё получится.
Всё будет хорошо.
         – Вы не устали? А то и в самом деле на всю ночь останемся? – крикнул он с крыльца суетящемуся возле кибитки татарину.
         – Ёкъ[*]!–резко ответил татарин.
         Возчик в неровном свете керосиновой лампы в который раз проверял упряжь и колёса. Дорога от Алушты горная, непростая. Хорошо дождя не было, скользить не будут.
         – Яхшы[**], – как можно вежливее проговорил Иванов и добавил. – Я увеличу оплату!
– Шубесиз[***], – кивнул возчик, не поворачиваясь.

ПРИМЕЧАНИЯ
* -  «нет», крымтатар.
** -  «хорошо», крымтатар.
*** -  «само собой, несомненно», крымтатар.