Небольшой роман

 …Не понимаю, как можно с одной столько лет протянуть, - Сергей откинулся на шезлонге, закурил сигарету, - это какая-то выучка, что ли?»
 
Раннее утро, мы с Сергеем встречаем рассвет, сидим у самой кромки моря. Мелкие волны ударяют о камни и лениво откатывают назад. Солнечные блики от игры воды бьют по глазам, заставляя нас жмуриться.
 
Мне удобно лежать, подремывая на шезлонге, под неумолчный шум моря, крики ненасытных чаек, ворчание Сергея ни о чем не думать и только из вежливости отвечаю Сергею: «Какая выучка? Кто б преподал?»

 Таких вопросов о нашей долгой жизни с женой, я наслушался предостаточно. Да, тридцать лет, - это почти марафон и, наверно, есть кому позавидовать нашей выносливости. А сейчас мне не хотелось спорить, доказывать и в продолжение ответа я отделался банальностью: «Ты будто не знаешь, что на свете существует такая штука, как любовь?»

«Ну, если только так,» - Сергей развел руки.

Сергей мой сосед по номеру в доме отдыха. Голубоглазый увалень, двадцатипяти годков, блондин с пшеничными усами, являл собой тип сказочного, русского молодцы и не только внешне. В общении с ним, в разговоре, шла от него неуловимая душевность, когда его хочется слушать и улыбаться. Это отмечал не только я, но и все, кто к нему был близок. Мне никак не удавалось разгадать, откуда это в нем, покуда, однажды, Сергей не обмолвился, что он музыкант, гармонист, и, когда все встало на свои места. Быть приятным гармонисту «прописано» профессией, а Сергею, верно, удавалось донести мелодию в словах.

Такой он всегда, но сегодня, я заметил, Сергей чем-то озабочен и даже то, что он заговорил о моей личной жизни, ему было не свойственно.

А в доме отдыха, узнав, что Сергей музыкант, уговорили его поиграть на танцах («живую» музыку ничем не перебьешь), вручив ему аккордеон. Он согласился и наигрывал на танцах мелодии известных песен, хиты, иногда напевая сам.

Своими «выступлениями» Сергей в доме отдыха приобрел популярность, особенно у девушек. Вот Сергей встал, пришлепал босиком вдоль берега по воде, а возвратившись, обратился ко мне:
 
«Михалыч! Ты человек опытный, писатель, знаешь жизнь… Хочу просить у тебя совета, - Сергей замолчал, - сейчас… ты видел, девушки меня любят.., но есть здесь одна… Я только собираюсь говорить о ней, как у меня перехватывает дыханье… Приходит на танцы, не танцует, всегда в черном, весь вечер сидит за столиком грустная, с бокалом вина, красоты необыкновенной.
 
Вдова генерала, - сведения от заведующей клубом, - зовут Марта, здесь поправляет здоровье после депрессии. Сказать, что нравится – это ничего не сказать, а как сойтись с ней, - вопрос. Казалось, чего проще и не в первой, найти повод, познакомиться, так боюсь спугнуть, причинить ей неудовольствие…
 
Я еще не знаком с ней, а уже боюсь ее потерять…

Подскажи, как мне быть, что делать? Дай совет!» - Сергей выглядел растерянным.

Я раскрыл глаза: «Серёжа! Какой совет! Прости, всё ж индивидуально! – но чтоб как-то его успокоить, предложил, - давай, если ты не возражаешь, вечером посмотрю на неё, может тогда, что-то скажу.»
 
«Конечно, Михалыч! – Сергей оживился, - как заходишь на танцпол, она всегда слева, за столиком, - ты её узнаешь, - ей равных нет.»
 
«Ладно, пойдём окунёмся, Ромео» - позвал я Сергея, чтоб отвлечь его от тягостных мыслей.

 …Вечером я был на танцполе, уселся в сторонке, но так, чтоб не терять из вида Марту.

 Она сидела за маленьким столиком, - всё как сказывал Сергей, - наблюдая танцующих. Я пригляделся…

 Первое что меня поразила, её белое лицо, - не бледное, а именно, белое, - видно Марта тщательно оберегала его от солнечных лучей. Черты лица тонкие, правильные, волосы чёрные, гладкие, до плеч, глаза… глаза большие, широко расставленные придавали лицу диковатый вид. Вся в чёрном…

 «Чёрная вдова», - сложилось у меня в голове, - намается с ней Сергей,» - заключил я.

 На танцполе появился Сергей, вошел в круг танцующих, расхаживая между парами, растягивая меха аккордеона. Он исполнял шлягер, его встречали улыбками и Сергей отвечал им тем же.

 Играл он очень хорошо, а одна девица, видимо не сдержалась, оставив на секунду партнёра, чмокнула его в щёку.

 К Марте иногда подходили мужчины, приглашая на танец, но она всем отказывала.

 Я еще какое-то время побыл на танцах, а затем отправился к морю.

 Море. Днём такое дружелюбное и ласковое, в черноте, из-за большой волны и ударов о волноломы превратилось во враждебное и угрюмое.

 Я оставил берег и вернулся в номер.

 Серей пришёл поздно и было заметно что он устал. Я решил не беспокоить его своими выводами и заговорил о погоде, курортных новостях, но Сергей сам начал:

 «Видел?»

 «Видел,» - ответил я.

 «Ну как?» 0 мне показалось, что Сергей боится моего ответа.

 «Необычная красота», - я не собирался делиться с ним своими соображениями.

 «Вот-вот,» - Сергей будто выдохнул, - а теперь скажи, может она ответить на мои чувства, а я смогу её осчастливить?»

 «Серёжа! Ты бы сначала определился, зачем она тебе? Курортный роман? Но как ты её представил, и как я её понял, не думаю что у неё есть интерес к такого рода вещам. Серьёзные отношения? Думаю, похоронив недавно мужа, врядли она к ним готова. Что ты от Марты хочешь? Чего ждёшь?» - я пытался быть объективным.

 Почему-то мне хотелось остановить Сергея.

 Сергей задумался… «Не люблю, когда девушка грустит. А с её красотой, это вообще смотрится ненормально».

 «Хороший ты парень. Серёжа». – я был искренен. В том, как тебе осчастливить Марту, я не советчик, а вот как развеять её тоску, может мой опыт подойдёт. Слушай! Когда я похоронил жену, то от всяких «глупостей», что сопровождают горе от утраты близкого человека, меня спасла, - удивишься, музыка. Да-да, музыка. С утра до вечера крутил я диски известных и не известных авторов и, знаешь, полегчало. Вот, думаю, может Марта также приходит на танцы слушать музыку. Не уверен, врачи ей присоветовали или у самой, как у меня, возникла потребность в том, но, как говорится, тебе и карты, точнее аккордеон в руки!»

 «Спасибо, Михалыч!» - Сергей с чувством пожал мне руку, - такой совет дорогого стоит.

 …Следующим вечером, с танцев Сергей вернулся возбуждённым: «Есть! Есть!» Я, конечно, догадывался что речь пойдёт о Марте.

 «Смотри, - Сергей даже не присел, - я как обычно начал свои «проходки» с аккордеоном среди танцующих. Остановился невдалеке от Марты и стал напевать: «А у нас во дворе, есть девчонку одна…» - ну ты помнишь.»

 «Как же: «Неприметна она…» - подхватил я.

 «Да! А глазами «держу» Марту и, о, чудо! Она улыбнулась. Улыбка слабая, как у больной, но… она ответила!» - Сергей забегал по номеру.

 «Ну что, поздравляю,» - я честно был рад за Серёжку.

 «Слушай, я всё равно не усну, пойдём в бар, я угощаю», - Сергей теребил меня.

 «Не знаю, поздно уже», - мне хотелось спать.

 «Михалыч, поддержи меня, а потом, это с твоей подачи Марта обратила на меня внимание, пойдём!» - Сергей упорствовал.

 «Ладно, Ромео, побуду с тобой».

 Мы вышли на улицу. Южная ночь приняла нас. Тёплый, влажный воздух, словно одеялом охватил Сергея и меня. Звёздное небо, светляки, всё настраивало на лирический лад.

 …В баре мы присели у стойки, заказали по коктейлю. Только я приложился к соломинке, как Сергей наклонился ко мне: «Она здесь!» Я скосил глаза… Марта, всё также в чёрном, сидела в углу зала с каким-то мужчиной.

 Я Сергею шёпотом: «Она не одна». Сергей также шёпотом: «Это её брат».

 Тут к нам подошёл парень, видимо из отдыхающих, и пригласил Сергея к своему столику. Сергей начал отказываться, когда сидевшие за тем столиком девушки начали
скандировать:

 «Се-рё-жа! Се-рё-жа!» Сергей засмеялся, махнул рукой: «Извини, Михалыч! Надо идти, всё равно не отвяжутся» - и направился к девушкам.

 Побыл там не долго и вернулся к недопитому коктейлю. Не успели мы перебросится парой слов, как к Сергею обратился мужчина, что сидел с Мартой: «Серёжа! Не окажите ли любезность пройти к нам, моя сестра хочет поговорить с Вами», - Сергей обернулся ко мне, лицо его вытянулось.

 «Иди-иди, сегодня ты нарасхват,» - подбодрил я его, допил коктейль и вернулся в номер.
 
…Ночью я не слышал, как вернулся Сергей, а утром, проснувшись, его не обнаружил. Появился он только к обеду, а на мои расспросы, где был, что делал, отмахнулся: «Потом, Михалыч, потом», - было заметно, что он ещё под впечатлениями дня и не желает с ними расставаться.

 Поговорить удалось только вечером…

 Сергей рассказывал, припоминая, проверяя каждое своё слово, будто боялся пропустить что-то важное.

 …Познакомились, - Сергей помолчал, - Марта спросила, буду ли я что-нибудь пить. Я отказался… Завели разговор о музыке, известных исполнителях.

 Михалыч! Ты поймешь меня, рядом сидела та, о которой я мечтал. Я смущался, как мальчишка. Разговор вёлся непринуждённо, спокойно, уважительно. Я млел от того, что вижу Марту, говорю с ней…

 Михалыч! Она была такой, как мне хотелось, чтоб она была такой. Мечта в яви!»

 Тут я поддакнул Сергею: «Сказка».

 «Прав, Михалыч! Сказка! Но как это мне пережить, вдруг,» - Сергей закурил.

 «Прости, Серёжа», но ты как-то заметил, что девушки тебя любят…» - мне хотелось поддержать его.

 «Ну да, любят… Но тут я сам поражён… в самое сердце» - Сергей заходил по номеру.

 «Ты слушай дальше… Марта спросила почему я не исполняю «Играет орган» Ободзинского. Я ответил что мало знаком с песней, а потом она не для танцев. Тогда Марта улыбнулась своей странной улыбкой:

 «А что если я вас попрошу исполнить эту мелодию для меня, мне лично?»

 Я не был готов к такой просьбе, но как я мог отказать той, о которой мечтал.

 Я ответил, что можно сыграть, только для этого мне потребуются ноты. Марта заверила, что если здесь нот не найдется, то брат поможет их достать.

 «Вслед, неожиданно, Марта осведомилась приходилось ли мне ездить на лошадях? Я ответил, что бывало и добавил, ведь я деревенский. Конечно, я бы мог внести в свою биографию что-то лестное, и было что, но передо мной была молодая, красивая, благополучная во всём женщина и мне не хотелось, если у неё есть какой-то интерес ко мне, чтоб она обманывалась в отношении меня. Марта опять улыбнулась своей улыбкой и предложила мне завтра покататься на лошадях, в качестве аванса за наигрыш произведения.

 Я был удивлен, как это можно устроить, но она просила не беспокоиться и берёт все на себя.

 Понятное дело, - я согласился. Условились о времени встречи и разошлись.

 «Михалыч! Ты понимаешь, что-нибудь? Я простой преподаватель в «музыкалке» и такая щедрость,» - Сергей закурил.

 «Да тут есть о чем подумать,» -я был удивлён не меньше Сергея.

 «Это еще не всё,» - Сергей умолк

 В шесть утра к подъезду подошла машина, за рулём сидела Марта, а рядом брат Юрий.

 Выехали.

 По дороге Юрий рассказал, что едем в конноспортивный клуб, где у Марты абонемент.

 Марта вела машину ровно и быстро. Когда доехали, Марта извинилась, что у нее урок выездки и предложила на выбор: посмотреть тренировку или посетить буфет. Но как я мог оставить Марту, еще не наглядевшись на неё, и прошел на трибуны. Марта переоделась: в лосинах, сапожках, фраке, каскетке опять смотрелась великолепно.

 Лошадь ходила под ней: то каким-то наученным шагом, то двигалась боком или преодолевая препятствия…

 Ко мне подошел Юрий, сказав, что ему надо поговорить со мной. Я не сомневался, что речь пойдет о Марте.

 «Сергей, - начал он, - попрошу Вас не спешить выполнять просьбу сестры исполнять для неё «Играет орган» Ободзинского. Дело в том, что она ещё не совсем здорова, а это произведение, полагаю, музыка серьёзная и может у Марты вызвать обострение болезни. Потяните время, будто ещё ищете ноты».

 Я спросил его прямо: «Мне врать? А не лучше ли мне, в таком случае, отказать Марте в её просьбе».

 Юрий взволновался: «Нет, Марта Вам доверилась и вы, замечаю, также неравнодушны к ней. Поймите, ей нужен покой. Пожалейте её,» - я дал слово…

 Когда Марта закончила урок, мне подвели уже осёдланного коня. Я лихо запрыгнул в седло, Марта взглянула на меня одобрительно.

 «Тут есть аллея, прогуляемся. Юра, - обратилась она к брату, - мы заедем к Анзору,» - и тронула коня.

 Аллея была тенистой, узкой, мы ехали рядом едва не соприкасаясь коленями.

 Михалыч! Я не могу передать свои чувства. Мы на лошадях, бок о бок, Марта что-то спрашивает, я отвечаю невпопад, но всё это мне ужасно нравится. Иногда Марта убыстряла ход, оглядывалась на меня с своей улыбкой. Словно дразня: «Догонишь?» Я старался не отставать от неё, - было забавно.

 Вскоре подъехали к корчме…

 Навстречу выскочил Анзор, тараторя что-то по-своему.

 Я помог Марте сойти с лошади. Анзор принял лошадей.

 В корчме заказали: Марта, что-то диетическое, я шашлык и выпили по бокалу вина.

 Возвращались в клуб повеселевшие… Марта рассказала, что живёт в Москве, по образованию филолог, по годам, чуть старше меня.

 От клуба машину вёл Юрий, а мы с Мартой разместились на заднем сиденье.

 Верх у машины был открыт, волосы у Марты развевались и выглядела она лучше прежнего. Я, волнуясь положил свою руку на её руку. Марта глянула на меня своими роскошными глазами, улыбнулась, но руку не отняла.

 Михалыч! Ты как-то спрашивал, что я хочу от Марты. Что жду? Так вот, я хочу избавить её от этой слабой болезненной улыбки, хочу чтоб её улыбка была улыбкой радости, чтоб глаза сияли…»

 Я перебил Серёжу: «Может это не болезненная улыбка, а улыбка вежливости.?»

 Сергей горячо: «К чёрту такую вежливость, когда в глазах тоска… Кстати, назавтра я приглашён на игру в крокет. Ты играл когда-нибудь в крокет?» - обратился ко мне Сергей.

 «Приходилось… в детстве. Хорошая игра, даже поссориться невозможно», - припомнил я.

 …Следующим днём Сергей рассказал, как всё прошло.

 «Там дресс-код. Все должны быть в белом. Марта была в юбчонке и футболке, я тоже в белой форме. Да, - Сергей вздохнул, - но не шары я смотрел, а на Марту: Как она двигается по площадке, как бьёт молотком и переживает, если шар идёт мимо. Улыбается мне…

 Мне трудно понять её. Марта, тут, рядом, говорит со мной, опять же, улыбается, а всё равно недосягаема. Марта словно завораживает меня.

 Ты говорил, что она необычайной красоты, - нет, Михалыч, она невыносимой красоты и я боюсь за себя, что когда-нибудь не выдержу и кинусь на неё.» - Сергей говорил серьёзно.

 Я рассмеялся «Сережа! Без резких движений! А почему ты не допускаешь, что тоже нравишься ей? Но в силу обстоятельств, условностей, наконец, Марта пока не может ответить на твои чувства. Надо подождать…»

 «Михалыч! Умеешь ты утешить, а то я с ней, веришь, голову теряю», - Сергей пожал мне руку и задержал её.

 Я спросил Сергея: «Что-нибудь ещё?»

 «Да… Тут такое дело… Заведующая клубом положила на меня глаз и, Михалыч, между нами, у нас были близкие отношения, и я опасаюсь, с её стороны, ревности к Марте,» - Сергей закурил.

 «Что она из себя представляет?» - я посочувствовал Сергею.

 Сергей, раздумывая: «Женщина… Бальзаковского возраста, экзальтированная, в прошлом артистка, а в целом, положительная: красивая, незамужняя, звать Ева».

 Я стал прикидывать, чем помочь Сергею: «Ты говоришь экзальтированная? А знаешь что, - я начал перебирать свои бумаги, - покажи ты ей вот эти две вещи: «Невесёлая пастораль» и, пожалуй, вот эту «Четвертый муж», всё в распечатке. Расскажи про меня и что я прошу её оценить мои рассказы. Думаю, она заинтересуется».

 «Хорошо, попробую», - Сергей забрал материалы.

 …Следующим вечером Сергей вернулся весёлый: «Всё, Михалыч, доигрался ты с пером. Вас желают видеть», - Сергей расшаркался.

 «Ну чтож, всё идёт по плану», - мне не было стыдно за свою уловку.

 …Я не стал откладывать встречу и утром, после завтрака, зашел к Еве. Ева оказалась небольшого росточка, а в остальном, всё, как описывал Сергей.

 Против ожидания, узреть в её лице ретивого администратора, что так «напрягла» Сергея, Ева оказалась милой, уважительной ко мне, как автору, собеседницей. Призналась что мои рассказы и темы, поднятые там ей понравились.

 Я поблагодарил её…

 «Давайте пройдём на балкон и там поговорим. У меня есть идея».

 …Мы вышли на воздух. С балкона, - Ева жила на верхнем этаже, - открывался живописный вид: на парк с его дорожками, клумбами, декоративными растениями, и море, во всей его красе. Расселись по креслам… Ева продолжила разбирать моё творчество, и находила что мои рассказы схожи с женскими романами, где также присутствует любовь и страдания.

 Я соглашался…

 Коснувшись рассказа «Невесёлая пастораль», заметила, что главный герой у меня вышел уж очень идеальным, ну прямо «хрустальный» в своих помыслах и поступках. В этом месте я поспорил: «Неужели, вы думаете – я писал от первого лица – что случись такое несчастье в жизни, когда кому-то потребовалась помощь, я бы поступил иначе?»

 «Нет-нет, что вы, мы же говорим о персонаже» - и перешла к рассказу «Четвёртый муж».

 «Давайте, по этому рассказу проведём диспут, творческое обсуждение, - в этом моя идея…

 Здесь, в доме отдыха много женщин, семейных и одиноких и, я думаю, всем им будет любопытно послушать Вас и задать свои вопросы!»

 Я заметил, что, возможно не все женщины читали моё сочинение, на что Ева успокоила, - «Я всё обдумала: сначала я зачитаю для всех рассказ, а уж потом его обсудим. Вам придётся отвечать на вопросы, не волнуйтесь, если что, я Вас поддержу». На том остановились…

 …В назначенный день зал в клубе был полон. Преобладали женщины всех возрастов, но были и мужчины.

 Ева была права, когда говорила, что женщины заинтересуются. Видно, уже одно название «Четвертый муж» создавало интригу.

 Открывая диспут, Ева представила меня, как автора и объявила, что сначала она прочтёт рассказ, а уж потом проведём обсуждение.

 В читке рассказа, Ева показала себя во всём блеске.

 Это было по-настоящему художественное прочтение: с выражением, то подымая, то приглушая голос, с паузами и придыханием. И радостно мне было слышать, как после эпилога женщины устроили Еве овацию.

 Когда аплодисменты стихли, Ева открыла диспут: «Кто хочет выступить?»-зал молчал. Такая реакция на рассказ меня насторожила: «Не интересно?...»

 Но вот из глубины зала раздался женский голос: «Душевная история…» и, сразу затем, поднялись вверх несколько рук. Ева выбрала одну: «Скажите, женщина что исповедуется, это выдуманный образ или есть прототип?»

 Я ответил, что это реальный человек и три её мужа не выдуманны.

 Другой голос: «Как зовут прототип?»

 «Её зовут Маша, она жива и живёт в Воронеже», - мне показалось что вопросы легкие, но я ошибался.

 Мужской голос:» «Вы с таким чувством описываете жизнь Маши, - Вы до сих пор любите её?»

 Я обратился к Еве, «Можно мне не отвечать на этот вопрос?»

 Голоса из зала: «Ответьте, ответьте!»

 Ева: «Просят ответить!»

 «Хорошо, - заявил я, - отвечу через один случай…

 Довелось мне недавно путешествовать в поезде. В вагоне, среди пассажиров купе была беременная девушка. Разговорились, - где не поговорить, как в дороге, - перезнакомились. Я спросил девушку, на каком она месяце? Девушка смутилась и выговорила мне, что такие вопросы «нам» не задают. Тут уж смутился я,- дожить до седых волос и не знать, что к девушкам в «интересном положении» есть вопросы из незадаваемых. Но позже, поразмыслив, мне кажется, я понял ту девушку…

 Считают ведь предметное, а у неё под сердцем, пока ещё что-то нарождающееся, непонятное, но уже требующее к себе трепетного обращения. И потому, даже вопрос о сроках, девушкой воспринимается, как ненужное вмешательство в их отношения, - её и чада. И, уж извините, мне также не хочется излишнего внимания к моим ещё не ушедшим чувствам к Маше».

 Ева: «Это ответ писателя… Не будем  настаивать. Будут ещё вопросы?»

 Женский голос: «Вы женаты?» - её зашикали.

 «Был – отвечал я, - скоро год, как похоронил жену».

 Тот же голос: «Простите».

 Другой голос: «А зачем вы написали этот рассказ?»

 На вопрос я ответил вопросом: « А зачем Лев Толстой написал «Анну Каренину»? Мне легче ответить «о ком»… О женщине, что не опустила рук после первого неудачного замужества, а продолжила искать своё счастье».

 Ещё одна рука: «Вы находите, что счастье может быть только вдвоём?»

 Я отвечал, что не только так считаю, но и убеждён, что женское счастье – это семья.

 Одиночество – это беда, а если это девушка, то, скажу больше, - грех.

 Что тут началось…

 Раздались голоса перебивая друг-друга: «Какой грех? Почему грех? В чём грех?»

 Ева с трудом утихомирила зал: «Поясните, в чём грех?»

 «Я вижу грех в том, когда одинокие девушки не борются за счастье быть вдвоём и тем самым опосредованно отказываются от деторождения.

 Впрочем, я может слишком категоричен».

 Голоса из зала: «Очень даже… Конечно… Ошибаетесь…»

 Ева призвала зал к порядку и спросила: «Будут ещё вопросы?»

 Вопросов оказалось много и если бы Ева не объявила что наше время истекло, диспут продолжался бы до ночи.

 После диспута, Ева пригласила меня на чай.

 Я посетовал, что, по-моему, не очень получилось, на что Ева возразила, что вышло хорошо: «Даже когда я читала у женщин блестели глаза, а в конце некоторые достали платочки. А вопросы какие были… Нет, всё получилось!»

 Мы еще поговорили о диспуте, Ева хвалила меня, и я открыл ей, что у меня есть ещё пьеса для театра. Ева загорелась и просила меня обязательно принести пьесу, заметив, что вся её жизнь отдана театру. Просила также заходить к ней почаще…

 Вечером с танцев вернулся Сергей и с порога: «Михалыч! Ты своим диспутом вех женщин перетащил к себе… А скажи, как называть участниц диспута? Диспутанки?»

 «Серёжа, я бы на твоём месте постеснялся обзывать «путанками» участниц обсуждения. Называя их так, ты попутно причисляешь к ним Марту, что тоже была на диспуте.»

 Сергей взвился: «Да ты что?!»

 «Да, была. И задала свои вопросы».

 Сергей: «Какие вопросы?»

 «А вот не скажу», - я решил слегка позлить Серёжу за его насмешки.

 Сергей заныл: «Михалыч! Так нечестно! Я с тобой делюсь своими секретами, слушаю твои советы, а ты?»

 «Ладно-ладно, Ромео, - я не собирался долго мучить Серёжу, - передам всё дословно. Слушай! Марта спросила: «У вас рассказ заканчивается – «Я проплакала всю ночь.» Скажите, она оплакивала свою прежнюю жизнь? И ещё: обретёт ли она счастье с четвёртым мужем?»

 Я ответил так: «О чём плакала Маша, можно только догадываться, а касаемо четвёртого мужа… Ведь четвёртый муж, Денис, существовал лишь в воображении Маши, а счастье, хочется надеяться, случится, когда Маша поверит в чувства Дениса. Ромео обратился к Сергею, - а ведь я подыграл тебе».

 «Спасибо, Михалыч, - Сергей обнял меня, - спасибо. А мы с Мартой, завтра, если позволит погода, прогуляемся по морю на яхте под парусом.»

 «Ну чтож! Желаю вам хорошей погоды и попутного ветра,» - я по-хорошему радовался за Сергея.

 Вечером следующего дня застал я Сергея в номере, лежащим на диване с руками за головой.

 «Как походили? – я имел в виду его прогулку с Мартой по морю.

 Сергей буркнул: «Не передать».

 «Что значит «Не передать?» - я не понял Сергея.

 «А то и значит, – не передать», повторил Сергей.

 Я, привычный, что Сергей всегда делился со мной впечатлениями, был озадачен.

 «Ну если не хочешь говорить, не говори. я уважаю твоё молчание…

 А давай я развлеку тебя своим общением с Евой… Принёс я ей свою пьесу «Артисты». Ева «пробежалась» по ней восхитилась, высказала некоторую критику: много действующих лиц, - режиссёры это не любят, местами действие затянуто, а в каких-то эпизодах рассуждения громоздки. Она берётся доработать пьесу. Так что Серёжа, Еве всю неделю будет чем заняться. Живи спокойно», - заключил я.

 «Спокойно, - повторил за мной Сергей, но было заметно, что мыслями он где-то далеко, - женюсь я, Михалыч!»

 Я, не ожидал такого поворота и только переспросил, - «Марта?»

 «Марта – подтвердил, Сергей, - и я перебираюсь к ней».

 Да… Бывает, и родители «немеют», когда отпрыск объявляет им такое, - женюсь!

 Что говорить про меня?

 Мне откровенно жаль было расставаться с Сергеем: добродушным, весёлым, открытым парнем, с которым я сдружился здесь, в доме отдыха. Но, как видно, не только я привязался к Сергею, но и Марта, своим женским чутьём, выделила его из всех окружавших её мужчин, приблизила к себе, позволила себя полюбить.

 «Михалыч! Ты наверно, удивлён внезапностью нашего решения соединиться в браке? – Сергей будто оправдывался.

 «Да нет… По-всякому бывает», - я был огорчён и не подбирал слов.

 «Прости, Михалыч! Ведь я весь сезон глаз с неё не сводил, спать перестал и потерял счёт времени…

 А на яхте разрешилась всё вполне невинно…

 Вышли в открытое море… Марта, в голубых шортиках «порхала» по палубе, что-то подтягивая, подвязывая, перебрасывая карабины, выставляя парус. От моей помощи она отказалась и мне оставалось только любоваться ей.

 В какую-то минуту набежала большая волна, яхту сильно качнуло, Марта потеряла равновесие и очутилась в моих объятиях. Я поцеловал её чисто машинально, и увидев испуганные глаза Марты принялся целовать, чтоб успокоить её. Марта билась в моих руках, как пойманная птица, а я мягко, как пташку удерживал её. Наконец, Марта уступила мне и ответила на мои поцелуи, а что было потом не помню… Всё перемешалось в моей голове: морская гладь, синее небо, жар солнца, ветер, что делили мы с парусом, Марта.

 Мы целовались и целовались, замирая оба от чувств…

 О «дальше» не говорят, но, как всякий уважающий себя мужчина после «этого» ведёт девушку под венец, так и я предложил Марте сочетаться в браке».

 Вот, пожалуй, и всё, - Сергей начал собирать свои вещи, - разве что добавить, - там на яхте я первый раз назвал Марту – любимая, а в ответ услышал – милый. Больше мне сказать нечего».

 «Серёжа! Больше и не требуется. Совет да любовь Вам!» - мы обнялись с ним. Сергей ушел…

 Я остался один, вышагивая из угла в угол.

 «Одиночество! Кто славит одиночество? Несчастные люди! Разве достойно человеку оставаться одному? И как надо не любить себя, чтоб не пытаться найти себе в жизни друга, либо подругу? С кем бы, к примеру, Сергей делился своими тревогами относительно Марты? А кто б ободрял его в сомнениях осчастливить её? Кто б подсказал Сергею тронуть сердце Марты музыкой? Да, мы обсуждали Марту,.. Но без желания, даже в мыслях, обидеть её, - мои размышления прервал стук в дверь.

 Открыл дверь, на пороге Ева: «Добрый вечер, Василий Михайлович, - Ева стояла в халатике с полотенцем через плечо, - не составите мне компанию искупаться в вечернем море?»

 «А что есть такое – вечернее море?» - пошутил я.

 Ева засмеялась: «Есть! Случается раз в сутки».

 Я недолго думал и дал согласие поддержать Еву в её тяге поплавать ночью. Не хотелось после ухода Сергея грустить в одиночестве.

 Вскоре мы с Евой плыли… Ева отлично плавала, - вот что значит родиться у моря. Доплыли до буя, повисели на нём, поболтали ногами. На обратном пути, к берегу Ева предложила полежать на спине, посмотреть на звезды.

 Мы так и сделали. Ева протянула мне руку, и я ухватился за неё.

 Полежали… Ева спросила, - «О чём думаю?»

 «Ни о чём, - ответил я, - мне нравится, что море тихое, вода тёплая, что рядом со мной чудесная девушка с евангельским именем Ева».

 «Спасибо», - Ева пожала мою руку. - «А я вот смотрю на небо, звёзды, - большие и яркие и думаю, почему я не одна из них, живущих сами по себе, независимых, не знающих наших правил, которых ничего не сдерживает, и в своей откровенной наготе, что-то нашёптывающих нам…»

 Я отпустил руку Евы, встал на ноги, рассмеялся: «Ева! Вы неосторожны в своих мечтаньях, ведь кто-то может понять их буквально, как приглашение к любви».

 Ева тоже встала на ноги:

 «Эко какой вы горячий», - и плеснула мне водой в лицо.

 «Ах так!» - я повторил её приём, и мы начали плескаться, хохоча и повизгивая, как дети.

 Ева уворачивалась от моих брызг, затем снова атаковала водой меня. В какой-то момент я исхитрился, поймал её, прижал к себе: «Попалась русалка, теперь не вырвешься!»

 «А я и не хочу!» - Ева подпрыгнула и поцеловала меня. Я на мгновение ослабил хватку, Ева выскользнула из мои рук выскочила на берег. Я поспешил за ней, готовый к продолжению игры, когда Ева остановила меня словами: «Не здесь и не сейчас», - нырнув в кабинку для переодевания.

 Я был удивлён быстрой сменой настроения Евы, но… кто поймет этих артисток.

 Из кабинки Ева вышла уже в халатике и обратилась ко мне: «У меня к вам будет серьёзный разговор, вы проводите меня?!»

 По дороге Ева начала почти официально: «Василий Михайлович! Не знаю, как вы передадите Сергею, то что я скажу, но мне кажется, он обязан это знать. Сергей увлечён Мартой и, я догадываюсь, что у них складываются серьёзные отношения, и, потому, он должен быть предупрежден».

 «Ева, вы меня пугаете», - я не шутил.

 Ева не ответила на реплику и продолжила: «Тут такое дело, - муж Марты, генерал, не умер, а был убит Мартой во время приступа болезни».

 «Какие ужасные вещи я слышу!» - я не верил своим ушам, - а сведения достоверные?»

 «Да, - сказала Ева, - из её медицинской карты. Осуждена Марта не была, а направлена на лечение в больницу для душевно-больных. Здесь Марта продолжает лечение… Погубит она Сергея!»

 Я был обескуражен известием и не мог ничего сообразить: «Сережа в опасности! Марта – душевнобольная:» - эти мысли перекрыли все мои чувства к Еве. Я быстро попрощался с ней, не удостоив даже благодарности Еве.

 Да разве за такие вести благодарят? «Марта – убийца?» - такое не укладывалось в моей голове.

 Что же делать? Предупредить Сергея! Вот что надо делать!

 Но стоит ли его предупреждать? Ведь на сегодняшний день, по рассказам Сергея, Марта не выглядит больной, а все её поступки, - поступки влюблённой женщины, которой приглянулся молодой человек и она хочет его любви. Что ж удивительного, что она балует его из желания быть ближе, понравиться ему…

 Это жизненно и понятно, и где здесь болезнь? А если и есть болезнь, то только от сердечной влюблённости, страдания…
Но эта болезнь придает сил и здоровья. Да, но ведь убийство было… А что если Ева наговорила на Марту из ревности? Ну нет, ещё раз нет. Такими словами не бросаются…»

 Так ночью рассуждал я, лежа в постели, - сон не шёл ко мне.

 Заснул я только под утро и приснился мне дурной сон. Будто Марта ночью приближается с большим ножом к спящему Сергею, - здесь за окном, что-то загремело, - я проснулся в холодном поту. «Фу… надо ж такому присниться. Но где сейчас Сергей?»

 Сон не оставлял меня, и днем, чтоб предупредить Сергея, я обошел все ближайшие на побережье гостиницы и санатории, где спрашивал о Марте. Но везде был один ответ: «Сведения о проживающих мы не выдаём!»

 …Оставалось только надеяться, что всё обойдется…

 Вечером, четвертого дня после нашего купания с Евой неожиданно возвратился Сергей: «Побуду у тебя. От счастья тоже требуется отдых,» - и завалился на диван.

 «Отдых от счастья?» - изумился я.

 «От счастья – засмеялся Сергей и махнул рукой, - три дня мы не выходили из номера. Веришь, не было и раза, чтоб «столкнувшись» с Мартой, мы не встретились губами. Номер у Марты большой и нам хватало пространства забыть о внешнем мире.

 А как Марта переменилась! Ты бы не узнал её. Ничего не осталось от той Марты, вечно грустной, с тоскливым взглядом, от её болезненной улыбки. Михалыч!

 Ты бы слышал, как она звонко и заразительно смеется. Как она ласкова…

 Я люблю Марту, а Марта любит меня, - вот где счастье!»

 «Серёжа! У меня из головы не выходил разговор с Евой, - а ты когда предложил Марте руку и сердце, она согласилась?»

 «Просила повременить, приглядеться друг к другу. Может это и правильно, - главное, что мы любим, а Загс от нас не уйдет», - Серёжа говорил уверенно.

 «Я что зашёл? Забрать аккордеон. Марта просит, чтоб я поиграл и попел для неё. Уже составила репертуар и там обязательная песня: «А у нас во дворе» и «Играет орган» Ободзинского. Ну если с первой песней всё ясно, - с неё начался наш роман, а со второй не знаю как быть. Марта просит её исполнить чуть не со слезами на глазах, а брат требует не спешить. Потом я плохо знаю эту мелодию».

 «Серёжа, в этом я могу тебе помочь, у меня она есть на диске». «Ой, Михалыч, замечательно, поставь, я возьму на слух».

 Я поставил диск и вышел, чтоб не мешать Серёже вслушаться в песню.

 Через час я вернулся…

 Сергей в раздумье перебирал клавиши: «Не знаю что нашла в ней Марта… Реквием! Да и вообще, вся органная музыка походит на похоронную. Послушай!» - Сергей растянул меха.

 Исполнив последний аккорд, Сергей спросил: «Ну как? Похоже?»

 «Мне кажется, у тебя даже лучше, чем на диске, мощнее»,- я был ошеломлён игрой Сергея.

 «Спасибо, - сказал Сергей, - только, как мне быть с тем, что я дал слово её брату потянуть время, не исполнять эту песню? А музыка действительно серьёзная…»

 «Серёжа, тут я тебе не подсказчик, если только… ты говоришь, Марта выглядит здоровой…

 Может тебе убавить звук, исполнить на пол-тона ниже… Впрочем, решай сам».

 «Подумаю». – Сергей уложил аккордеон в футляр, попрощался и вышел.

 Не знал я, что в последний раз вижу Сергея в его обычном располагающем к себе настроении и вскоре увижу его раздражённым, не готовым управлять собой…

 Через два дня, Сергей прямо ворвался в номер: «Михалыч! Беда!»

 Я опешил: «что-то с Мартой?»

 «С Мартой! Она сбежала! – Сергей не был похож на себя, - оставила лишь письмо. Почитай!»

 «Серёжа! Ты считаешь удобным мне читать чужое письмо?» - я был смущён.

 «Читай, читай и вслух, не могу поверить, что это она пишет», - Сергей настаивал.

 Я развернул листок…

 Письмо было трогательным и не для чужих глаз…


 «Серёжа, милый!

 Пишу к тебе и плачу. Плачу от того, что больше не увижу тебя. Плачу по счастью, что испытала, когда встретила тебя.

 Серёжа! Позволь всё объяснить…

 Я тяжело болела…

 Болезнь моя из разряда нервных и мне почти год пришлось провести в клинике для душевнобольных. С тобой я сошлась, когда болезнь у меня отступила и я поправилась. Врачи, выписывая меня, предупредили, что болезнь может вернуться, а чтобы избежать рецидива, посоветовали отдохнуть на юге, постараться отвлечься от болезни играми, спортом, не исключили даже небольшой роман.

 Конечно, я и помыслить не могла ни о каком романе.

 Но красивая природа, море, да и вся атмосфера праздника юга, когда кажется, что воздух здесь пропитан флюидами любви, мне тоже захотелось нравиться, замечталась, чтоб кто-то обратил на меня внимание, поухаживал за мной, сказал «люблю», а может просто пожалел меня больную.

 И я не придумала ничего лучше, как немного отпустить себя, отдаться чувствам.

 Серёжа! И чтож удивительного, что героем своего романа я выбрала тебя. Твой голос, игра на аккордеоне, приятная наружность (это не комплимент), мало кого могли оставить равнодушным.

 Для меня ж ты был «лёгкой добычей», т.к. по твоим глазам я видела, что симпатична тебе. Так завела я с тобой свой «небольшой роман».

 Серёжа! Но я и не догадывалась, что попаду под твоё обаяние и влюблюсь в тебя, и вот теперь страдаю. Прости меня, твою Марту.

 Серёжа! Ещё одно – самое важное…

 Врачи в клинике, как-то «заикнулись», что были случаи, когда болезнь уходила после родов.

 Серёжа, милый! Сегодня я узнала, что беременна. Это такое счастье, - у меня будет ребёнок!

 Серёжа! Не думай, что я использовала тебя. У нас с покойным мужем детей не получалось, и я уж потеряла надежду, что способна рожать. И только твоя любовь осчастливила меня.

 Прости, прости Марту!

 Я сегодня же уезжаю в клинику на обследование и ложусь на сохранение плода! И если врачи были правы, что рождение ребенка ведёт к излечиванию, то я воспользуюсь этой радостью.

 Потом мне надо будет уехать за границу на долеживание, где, возможно, останусь жить.

 Прощай. Плачу. Марта»


 Я вернул письма Сергею…

 Сергей вспыхнул: «Ты что-нибудь понимаешь?! Что это? Как это? «Небольшой роман…» Она использовала меня, а в письме отговорки.

 А лошади, яхта и прочее, всё для того, чтоб затащить меня в постель. Где стыд, где приличия? Или там, где она вертелась средь генеральских жён нет морали? Получила всё сразу и любовь, и ребёнка. Да, была ли с её стороны любовь?!

 Михалыч! Ты меня знаешь… Девушки меня любят и, каюсь, иногда дело доходило до пастели, но я никого не заманивал, не обещал, всё при взаимном согласии в чувствах.

 Марта, как я любил её, так сегодня презираю!» - Сергей никак не мог остановиться.

 Я вынужден был прервать его: «Серёжа! Не надо крепких выражений. Успокойся…»

 «Успокойся! Может мне ещё её отблагодарить надо? За что? Что меня использовала, как жеребца? Спасибо», - Сергей упорствовал.

 «Подожди, подожди, Серёжа! Скажи, если б ты видел, что тонет человек, протянул бы ему руку?»

 Сергей поморщился: «Ну это при чём?»

 «Нет, ты скажи… А разве Марта не в этом положении? Она больна и год провела, что тут слова подбирать, в «психушке», а ты хочешь от неё нормальных реакций? А тут ещё говорят, родите ребёнка и будет вам избавление от болезни. Но она влюбилась в тебя без надежды родить, - она же пишет об этом.

 И вдруг, узнаёт, что у неё будет ребёнок! А когда ребёнок, разве может будущая мать думать о чем-то другом? Простить её надо». – я закончил свою речь в оправдание Марты.

 «Не складывается, Михалыч… Я ей нужен был, как самец, а то она не оборвала так резко со мной отношения… Такое не прощают!» - Сергей не унимался.

 «Уж не собираешься ты ей мстить?» - я выразил своё неудовольствие.

 «Нет, я не опущусь до этого… Вычеркну её и всё что было из своей памяти. Завтра меня здесь не будет». – Сергей нервничал.

 «Ладно, пойдём окунёмся, хочу отмыться от этой грязи», - Сергей взял полотенце. Я понимал. что он на взводе и спорить с ним бесполезно, а море может охладить его пыл, согласился искупаться вместе с ним.

 Мы отправились к морю…

 В море Сергей заплыл так далеко, что я потерял его из виду.

 «Уж не собирается ли он свести счёты с жизнью», - эта мысль пронзила меня и уж начал винить себя, что не был достаточно убедительным в доводах о болезни Марты, - как вскоре появилась голова Сергея, а потом и сам Сергей предстал собственной персоной. На берегу Сергей замкнулся, и по дороге в гостиницу не проронил ни слова.

 Я шёл с Сергеем, размышляя, как в момент может поменяться человек. На ум пришёл известный из зоологии пример, - «Чёрная вдова» - паучья самка, что после совокупления физически лишает головы партнёра – самца. А в нашей, человеческой породе обходятся проще, без откусывания головы: обидели, и нет уже того человечка, что ты знал…

 Мне было жалко Сергея…

 Узнают ли его коллеги по работе, когда он возвратиться с юга, поверит ли он девушке, что полюбит его и сам, захочет ли любви?

 В гостинице нас встретила администратор, предупредив, что к нам в номер пропустила девушку. Сергей поменялся в лице и кинулся по лестнице на второй этаж. Через минуту мы услышали дикий крик, - это кричал Сергей. Мы с администратором вздрогнули и бросились по лестнице наверх.

 Зрелище, что предстало перед нами, было ужасным.

 На полу, такая же красивая, может бледнее обычного, всё также в чёрном, лежала Марта. Волосы её были разбросаны, глаза открыты, но лишены выражения, как это есть при жизни.

 На груди у Марты блестел предмет… Предмет, что никак не соотносился с её платьем, телом. Предмет чужой, грубый, не уместный с её фигурой, о котором страшно подумать. И только опыт, - какой опыт!? – нутро подсказало, - это рукоятка ножа.

 У меня подкосились ноги…

 Рядом с Мартой лежал Сергей, обнимал её, целовал лицо, руки, стонал, выл, плакал: «Марта проснись, скажи хоть слово… прости меня, я плохо о тебе подумал.., - и опять дёргал её, - встань, вставай!» - пытался оторвать её от пола.

 Администратор убежала взывать «Скорую», полицию.

 Я нашёл в себе силы поднять Сергея, - он послушался, но снова упал на Марту: «Ты вернулась, вернулась, - плакал, кричал, - ребёнок, наш ребёнок…»

 Я успокаивал Сергея как мог, да разве можно успокоить человека в таком горе. Я плакал вместе с ним…

 Неожиданно комната наполнилась людьми: врачи, полиция, эксперты…

 Следователь хотел допросить Сергея, но он отворачивался, что-то мычал, мотал головой, лил слёзы: «Марта, Марта…»
Наконец следователь добился своего, - Сергей выдавил «Ева».

 …Вскоре в открытую дверь видел, как в наручниках провели Еву. Она глянула на Сергея влюблёнными глазами, - Сергей отвернулся.

 Следователь опрашивал свидетелей…

 Но кто объяснит почему всё так случилось? Как «небольшой роман» перешёл в трагедию? Ведь была - была любовь и я наблюдатель. И вот, кто-то третий, - Ева решает вмешаться… Отвергнутая любовь? Теряют голову не только от любви, но и от ревности?

 Я не мог дальше находится в гостинице и направился к морю.

 На пляже безлюдно…

 Море, всей своей огромностью мерно перекатывало валы воды.

 Я вглядывался вдаль…

 Здесь жизнь продолжалась.

 Вот продымил пароход, юркнуло небольшое, видно буксир, судно, белый парус будто замер на месте.

 Белый парус… что может быть мирнее, благополучнее, беспечнее.

 Марта! Сто, тысячу раз неправильно, когда погибает молодая, красивая, не налюбившаяся ещё женщина.

 Я заплакал…

 А Серёжа?

 Единственный случай, когда он познал счастье настоящей любви. Как он переживёт потерю Марты? Найдёт ли он новый смысл в жизни? Захочет ли его искать? Смирится ли он с утратой Марты или возненавидит весь мир?

 В расстройстве мне представилось море одушевлённым, ведающим о наших страстях, бедах и печалях, но не позволяющее себе в своей безмерности, как суд, эмоций.

 …А зная Сергея, мне тоже сложно поверить, - Марту теперь не спросишь, - как бы он, вступив на дорогу любви отключил эмоции, не только радости, восторга, удивления, слёз счастья и т.д., но даже, «небольшой роман».

 Я вздохнул… Увы, потери на этом пути неизбежны…


Конец