Ладья постмодернизма и послесловие

 
эссе
Все строят планы, и никто не знает,
 проживёт ли он до вечера.
 Л.Н. Толстой

Попеременно воспроизводятся гулкие разряды времён. И течёт вечная река Гераклита. Перетекают воды из прошлого в настоящее, видоизменяются; меняется их цвет, запах, вкус. Открытые земным ветрам, скользят, как лодки по волнам, эпохи за эпохами. Каждое время существует под своим кодовым названием.
Скрылись лодки с обозначением: возрождение, просвещение, романтизм, реализм. Трутся боками модернизм и постмодернизм. Ладья постмодернизма явно перегружена, в неё уложены видоизменённые пожитки прежних веков. Попробуем разобраться в хаотически набросанных вещах. Первым попадается один из элементов постмодернистского сознания – нарратив. Так называемый рассказ или повествование теперь уже принято называть нарративом. Модное словечко прижилось, с английского оно так и переводится – «рассказ» или «изложение фактов».
Рядом с нарративом находим симулякр, угрожающий другим понятиям своими острыми углами. Симулякр – «псевдовещь», то есть что-то размытое между реальным и воображаемым, он как бы замещает агонизирующее настоящее и занимает место ранее существовавшего в эстетике художественного образа. Эту концепцию подбросил Жан Бодрийяр (Jean Baudrillard), которого даже обзывают «гуру» постмодерна. Поясняя и оправдывая появление симулякра, Жан Бодрийяр сообщает: «Граждане опрашиваются так часто, что потеряли всякое мнение». Получается, что мир захватила гиперреальность, и люди ничего не могут знать о настоящей жизни, а судят обо всём, исходя из чужих сообщений. 
Переходя от одного понятия к другому, обнаруживаем торчащие уши интертекстуальности. Литературные постмодернисты под интертекстуальностью усматривают смысловые темы. Здесь уже царствует сплошная мозаика из цитат, заимствований, акцентирования. И вся эта смесь называется «слиянием художественных энергий». Тут же рядом Жак Деррида (Jacques Derrida) деконструирует текст, разрывая его с одной маниакальной целью – стремясь обнаружить совершенно другой подтекст и показать относительность того или иного культурного пласта. Для него «мир – это текст», и текст у него начинает выступать моделью реальности.
А вот выглядывает ещё одна своеобразная концепция видения мира. Её создал Жиль Делёз (Gilles Deleuze) совместно с психоаналитиком Феликсом Гваттари (Pierre-Felix Guattari). Они изложили общую позицию в книгах: «Капитализм и шизофрения» и «Анти-Эдип». В этих трудах мы делаем интересные открытия: оказывается, психоанализ похож на капитализм, а собственным пределом для них является шизофрения, но этот предел они как бы постоянно стараются отодвинуть от себя. По мнению Ж. Делёза, мыслить – значит сталкиваться со смыслом в виде непостижимых знаков, и, чтобы разобраться в этих дебрях, следует проводить разграничение. Автор подчёркивает, что основное размежевание проходит по линии внутреннего конфликта. Он же и упреждает современников о рождении нового типа чтения, при котором понимание содержания книги не обязательно и не является главной целью для читателя. Читающему важно уметь экспериментировать с книгой. Книга – новый тип эстетических связей. И все они запутаны. Подозреваем, что это сделано специально, чтобы каждый их распутывал по своему усмотрению, как может.
Перебирая содержимое лодки, нельзя не заметить исследования Мишеля Фуко (Paul-Michel Foucault) о генезисе человека ХХ века. Работа автора над трактатом вылилась в концепцию формирования общества. Фуко рассуждает по-своему, выходя за пределы традиционных территорий философии. Он подбрасывает мнение, что история выступает проявлением человеческого безумия, выползающего из тотального бессознательного. Как понимаем, исходя из таких заявлений, реальность мигрирует в сторону сумасшествия. Из затемнённого угла судна подаёт голос кот философа по кличке «Безумие», вероятно, подтверждая мнение хозяина.
Джон Барт (John Simmons Barth) погрузил в ладью «Химеру». Он убил реализм и соединил экзистенциализм с древними мифами и сказками «Тысячи и одной ночи». Сам Д. Барт признавался, что он ставил перед собой задачу: «превратить простое в запутанное». У него собственный рассказ помещён в других рассказах: Дуньязада перебивает Шахразаду, которая рассказывает «Беллерофониаду», а «Беллерофониада» оказывается частью «Дуньязадиады», а рассказывает её Дуньязада. Сложно? Да. Лодка качается из-за перегруженности.
Вероятно, поэтому Умберто Эко (Umberto Eco) считает, что писателю можно свободно выдумывать что угодно. Но в то же время мыслитель предупреждает авторов об осторожности, утверждая, что следует «сковывать себя ограничениями».
В настоящее время в ладье постмодернизма проводится ревизия всего литературного наследия, и каждый из авторов желает нивелировать мнение другого, перебивая и переиначивая высказываемые идеи и выдвигая свой концептуальный подход. Надутый тотальный релятивизм, предполагая конец истории, ощерился на христианство, считая его метанарративом; из литературы беспощадно изгоняются прежние смыслы и заменяются новыми понятиями. 
Мир – многообразен, в нём происходит постоянное движение значений, и ни одно из них не признаётся верным. Немонолитное, состоящее из фрагментарных частей общество, утеряло свои гуманистические основы. В нём всё шатается, нет ничего постоянного, в нём утрачена вера в человека, на первый план выдвинулось убеждение в силе цифровой техники. В постмодернистское время много противоречий, которые всё больше усложняют и без того непростые отношения в мире.
А начиналось всё так невинно – ещё в начале ХХ века, когда художники- дадаисты возвели на пьедестал иронию и пародию, а Макс Эрнст (Max Ernst) в своих работах стал применять вырезки из рекламы и книжных иллюстраций. Тогда же появились коллажи, как вид искусства. Сюрреалист Андре Бретон (Andre Breton) пропагандировал автоматическое письмо, заменял слова рисунками, а литературные деятели предлагали составлять стихи из случайных слов. И экспериментаторы от культуры привели к тому, что для раскрытия серьёзной проблемы использовались приёмы игры, иронии, шутовства, а вместе с ними сместилась сама суть понятий добра, любви, справедливости и других христианских ценностей.
 По понятиям постмодернизма, карнавализация пространства помогает выживать в беспорядочной жизни. Однако, вследствие стирания границ между прекрасным и безобразным, реальность стала ещё больше погружаться в хаос. Нет ничего абсолютного, всё зыбко. И нельзя найти ни начала, ни конца; вокруг – искажение времени, смесь вымышленного с реальным.
Всё настолько сложно, что борта судна наклоняются и черпают замутнённую разными вихрями воду.
Что за лодка под именем: «Постмодернизм»? Куда она плывёт? Выплывет или потонет под невозможным грузом?
Терпящую бедствие ладью сопровождает улыбка чеширского кота, сидящего в прибрежных кустах.
 
© Раиса Мельникова, Вильнюс, Литва

Послесловие от редакции.
Блестящая статья, философа Раисы Мельниковой о том, чем является современный постмодернизм, олицетворяющий отход от симфонии модернизма, проявленного в начале прошлого века, к какофонии постмодернизма, разрушающего сознание человека лишением его смысловых опор, коими являются нравственные устои любой современной мировой религии. начиная с христианства. Модернизм уповает на психический эпатаж, воздействие на традиционные воззрения человека с целью изменить их. В англосаксонском мире, которому был навязан из вне, религиозный культ мамоны – золотого тельца, отрицающий гуманные нравственные ценности христианства, концентрировано изложенные в Декалоге. Эти ценности оказались не интересны нынешним «денежным мешкам» уповавшим на свою «богоизбранность» и «мщение всем, кто им препятствует», сколотившим свои миллиарды путём грабежа и обмана а затем финансовыми спекуляциями на своих биржах. Более того бизнесмены мешали обретению свободы действий, о которой вешают повсеместно неустанно купленные ими СМИ. Прикрывали и обосновывали ограбление адептов новой религии мамоны, людей, отошедших от исполнения заветов Христа: «не убий!», «возлюбить ближнего», «не лгать», не брать чужого, любить детей и жён своих, и т.п. и т.д.
Увы, современные адепты пропагандируемого усиленно в СМИ постмодернизма, привело к тому, что физики уже публично сомневаются в незыблемости в неизменности математических законов бытия вселенского сущего. Это уже привело к «увяданию» естественной науки в Западном мире. Псевдонаука, «Экономикс» апологетика спекулятивной наживы современного капиталистического мира, повсеместно показала свою разрушительную силу в отношении развития мировой экономики, руководствуясь которой президент США Д. Трамп предпринял вместе и Израилем «Иранскую военную авантюру», приведшею к массовой гибели гражданских людей и детишек, но поставившую капитализм перед обрывом падения во всемирный экономический кризис. И это только начало. В условиях отсутствия гуманных нравственных принципов у тех, кто вершит политику богатых государств Западного мира, это чревато весьма серьёзными последствиями для человечества.
Однако, думается, что объективные законы бытия вселенского сущего, благодаря которым возник феномен человека разумного, Апокалипсис не свершится и люди, обладающие высоконравственными гуманными принципами, пройдя с достоинством ещё одно серьёзное испытание, выйдут на путь истинного развития цивилизации.
……………………………………………………………………………