Последний танец Эсмеральды. Глава 14

Глава 14

Снова вечер пятницы. Впереди долгие выходные. Почти всю неделю я был на больничном. И вот снова впереди только четыре стены и длительное безделье. Отдых — это хорошо, когда ты здоров. Когда ничего не болит, не тянет, не ноет фоном. Когда не думаешь о собственном недомогании больше, чем о работе. К тому же отдых ощущщается тогда, когда ты много работаешь. А так черта между буднями и выходными стирается и вся жизнь становится однообразной. За эту неделю, я успел соскучиться по обычной рутине. По больнице. По коридорам, где всё знакомо до автоматизма. По запаху антисептика, по разговорам в ординаторской, по пациентам, у которых всё понятно: есть проблема — есть решение, пусть не всегда быстрое, но конкретное. Там я хотя бы понимаю, кто я. Оказывается это неоценимое богатство просто знать, что я ортопед; человек, который чинит, возвращает людям движение, собирает их обратно из боли и ограничений. А теперь я разваливаюсь сам, и это невыносимо. Хочется вернуться. Встать в операционную, надеть перчатки, перестать думать о лишнем. Просто делать свою работу и снова стать собой. Хочу чтобы мне снова стало все про себя понятно, чтобы про людей тоже все стало кристально ясно. Хочу чтобы этот мир снова стал примитивным, а я менее эмоциональным. Я всё чаще ловлю себя на мыслях, которые раньше показались бы мне идиотскими. И каждый раз удивляюсь, насколько далеко это зашло. Вот и сегодня вечером вместо того чтобы заняться нормальными делами, я поплёлся в зоомагазин. Без списка, без плана. Просто зашёл и начал складывать в корзину всё подряд: корм, миски, лоток, наполнитель, игрушки, какие-то мягкие пыжики, которые кошке, скорее всего, вообще не нужны. Я стоял на кассе с кучей пакетов и в этот момент уже понимал, как это выглядит странно. Я снова тяжело вхдохнул, подумав о своем безумии. Но что теперь делать, кажется все зашло слишком далеко, я больше не могу себя контролировать как раньше.
Дальше всё шло по накатанной. Маршрут знакомый. Я уже не пытался себя остановить. Просто шёл, как будто решение принято заранее, без моего участия. Конечно, всё это из-за кошки. Лапа - удобное объяснение. Можно сказать себе, что я просто помогаю, что животному нужен уход, что это нормальный человеческий поступок. Я повторяю это по дороге, чтобы самому не задавать лишних вопросов. Потому что если задать их честно, ответы мне не понравятся.
Сабрина открыла дверь и несколько секунд недоумённо смотрела на меня.
— Привет, — быстро произнёс я, стараясь выглядеть как можно естественнее.
— Привет, — ответила Сабрина и отодвинулась в сторону, встав ко мне чуть полубоком.
Я уже знал: если она так делает — значит, приглашает войти. Без лишних слов я переступил порог и поставил пакеты рядом с обувным шкафом.
— Это я купил для Лапы, — сказал я.
И в ту же секунду перед глазами снова замелькали чёрные мушки. Только не сейчас. Перспектива свалиться прямо здесь, у неё, без сил, показалась мне почти унизительной. Впервые за долгое время я оказался в квартире Сабрины. И впервые пришёл сюда ради чего-то другого.
— Ну ты даёшь. Не стоило, — ответила Сабрина и громко позвала: — Лапа!
Послышался глухой звук — будто кто-то мягкий и пушистый спрыгнул с этажерки в гостиной. Через несколько секунд из-за угла выглянула любопытная мордочка. Небольшая, белая, пушистая ангорская кошка. Настоящая аккуратная элегантность.
— Подойди сюда, Лапа. К тебе тут пришли в гости, — позвала Сабрина.
Хорошо, что она понимает, что я пришёл именно к Лапе. Кошка подошла ко мне, осторожно обнюхала мои сухие пальцы. Я медленно провёл рукой по её мордочке. Лапа выгнулась, зажмурилась. Вот она — настоящая леди. Красивая, спокойная, уверенная в своей красоте.
— Очень красивая кошка, — сказал я, без лишних сюсюканий.
— Проходи на кухню, — сказала Сабрина.
И в этот момент меня накрыло странное чувство дежавю. Все наши вечера раньше начинались одинаково — с кухни. Когда-то Сабрина говорила, что там, где она выросла, неприлично держать гостя на пороге. Сначала нужно завести его в дом, посадить, предложить чай, и только потом задавать вопросы — если они ещё останутся. Я прошёл внутрь, огляделся. Всё как раньше. И вдруг меня посетила неожиданная мысль: а что, если после этого визита мне действительно станет легче? Прямо сейчас голова будто немного прояснилась. Привычная обстановка. Кухня с диванчиком вместо привычных стульев. Подвесная лампа со светящейся пружиной внутри. Те же запахи. Та же Сабрина. Никакой мистики, никакой загадки. Просто человек. И все эти мысли о том, что она какая-то особенная, непонятная, недосягаемая — вдруг отступили. Всё как прежде. Кажется, я начинаю выздоравливать.
— Как себя чувствуешь? — спросила Сабрина, доставая кружки.
— Не поверишь, прямо сейчас мне стало намного лучше.
— Что там у тебя с Сарой? Ещё не помирились?
Точно. У меня же есть Сара. И мы, кажется, всё ещё вместе.
— Пока нет. Но, может быть, скоро поговорим. Вот мне станет легче — и поговорим.
Сабрина поставила на стол две чашки с горячим чаем, села напротив, подогнув ноги под себя. Лапа тут же запрыгнула на диван и устроилась ближе ко мне, чем к ней. Аккуратно вылизала лапки, лениво осмотрелась и свернулась в белый шар.
— Сколько ей? — спросил я, осторожно касаясь мягкой шерсти.
— Три года. Ещё совсем молодая кошка. Так зачем ты пришёл?
Переход был слишком резким. Мы только что сидели спокойно, можно даже сказать уютно: чай, мягкий свет, тишина, Лапа рядом. И вдруг — как будто ударили чугунной сковородой по голове.
— Ну ты даёшь, — не скрывая удивления, сказал я. — Что так сразу? Я тебе мешаю?
— Нет, — пожала плечами Сабрина. — Сиди сколько хочешь. Просто подумала, что у тебя есть что-то конкретное. Хотела избавить тебя от неловкого вступления.
— Ты вот только со мной не церемонишься, я заметил. С остальными ведёшь осторожно разговоры, терпишь их долгие заходы.
— Это потому что других я так хорошо не знаю.
— То есть меня ты знаешь прямо очень хорошо? — чуть насупившись, сказал я.
— Ну да, — улыбнулась Сабрина, ставя чашку. — С тобой ведь всё понятно.
Я почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло.
— И что тебе понятно?
Сабрина отвела взгляд, слегка сжала губы.
- Например, что ты сюда пришёл не из-за Лапы.
Я чуть отодвинулся. Вот она какого обо мне мнения.
— То есть ты думаешь, что мы с Сарой поссорились, и вот уже несколько недель у меня нет секса, и я пришёл к тебе за этим?
— Надо же, — удивлённо приподняв брови, сказала Сабрина. — Я об этом даже не подумала.
Не подумала она. Конечно.
— А тогда о чём ты подумала?
— Я подумала, что Шира понарассказывала тебе обо мне всякой всячины. Она любит это делать. А потом её подруги начинают меня заочно любить, жалеть, восхищаться.
— То есть ты хочешь сказать, что ты не такая уж замечательная, как она всем рассказывает?
Сабрина безразлично пожала плечами.
— Почему же? Я ещё какая замечательная. Шира даже не всё знает. Я почти что святая.
Я рассмеялся, и Сабрина вдруг рассмеялась вместе со мной. Это был первый раз, когда мы смеялись вместе. И вообще — первый раз, когда мы так долго разговаривали.
— Святой тебя, конечно, сложно назвать, — сказал я, приходя в себя.
— Так что? Я права? Ты пришёл, потому что тебе стало меня жалко после рассказа Ширы?
Я пристально посмотрел на неё. Сказать правду или начать юлить?
— Лучше скажи как есть, — опередила она.
— Не только жалко, — сказал я. — Я разозлился. На твою мачеху. На Таль. На Эмре. На всех, кто с тобой так поступал.
— Ого, у тебя целое досье на меня.
В её глазах мелькнуло удивление, и я неожиданно почувствовал удовлетворение — хоть чем-то её зацепил.
— Можешь начинать меня жалеть, — с лёгкой насмешкой сказала Сабрина, устраиваясь поудобнее.
Я никогда не видел её такой. Она играла, шутила, и будто позволяла мне быть с ней в этой игре. Ну раз так — значит, и я так.
— Ты очень жалкая, Сабрина, — сказал я, сохраняя серьёзное лицо.
Она снова рассмеялась. До чего же она меняется, когда вот так беспечно смеётся. Передо мной словно сразу возникла та самая пухлая, обворожительная девочка с косичками по бокам. Она продолжала смеяться, а я смотрел на неё, как давний поклонник, который вдруг понял, что предмет его поклонения — самый обычный человек. Не богиня, не загадка, а просто женщина, которая смеётся над глупыми шутками и сидит напротив с чашкой чая.
— Ты что, реально можешь быть такой? — вырвалось у меня.
Сабрина отмахнулась от меня и, мельком взглянув на часы, поспешно сказала:
— Хватит тебе. Сегодня ты вообще какой-то чудной. Ну что, хочешь чем-то ещё заняться или пойдёшь?
Странно, но за всё это время у меня ни разу не возникло желания заняться с ней чем-то «другим».
— А может… — осторожно начал я, — давай просто поболтаем?
Сабрина посмотрела на меня чуть внимательнее, будто пыталась понять, не шучу ли я.
— Давай поболтаем, — осторожно ответила она. — Может, хочешь что-то другое выпить?
— Нет. Я хочу быть трезвым.