Вера-это сила

Негромкий осенний вечер. За окном — шум большого города, а здесь, в тесной комнате при храме, пахнет ладаном и сушёными яблоками. Напротив друг друга сидят двое.
Один — в чёрной рясе, с седой бородой и усталыми, но живыми глазами. Это отец Александр, православный священник. Другой — в длинном сером халате и белой чалме, с тёплой улыбкой человека, привыкшего много размышлять. Это хаджи Рашид, имам небольшой мечети на окраине.
Их беседа — не диспут и не проповедь. Это скорее разговор двух путников, которые идут разными тропами, но смотрят на одно небо.
Отец Александр разлил по чашкам мятный чай. Рашид благодарно кивнул и спросил:
— Скажи, отче, часто ли к тебе приходят люди, которые ищут не просто обряда, а — как это сказать — живого огня?
— Всегда, — ответил священник. — Человек так устроен: ему мало правил, ему нужна любовь. А у вас?
— У нас то же, — хаджи Рашид чуть улыбнулся. — Можно пять раз в день совершать намаз, но если сердце спит — что толку? Ислам начинается не с движения тела, а с покорности воли. Милость Аллаха — вот что мы ищем.
Так начался их разговор. Неспешный, без спешки, потому что время веры не измеряется минутами.
— Расскажи о своей вере, — попросил отец Александр. — Я знаю, что вы молитесь пять раз в день, поститесь. Но что у вас в сердце?
Хаджи Рашид задумался, перебирая чётки из кипариса.
— Представь себе, отче, что ты идёшь по пустыне. Жара, песок, нет воды. И вдруг ты видишь оазис. Ты бежишь к нему, падаешь на колени, пьёшь. И понимаешь: этот оазис — не твоя заслуга. Это дар. Вот так и наша вера. Главное слово — «ислам», оно означает «покорность» и «мир». Но не рабская покорность, а та, что идёт от любви к Творцу.
Он замолчал, потом продолжил:
— У нас пять столпов. Первый — шахада. Это не просто слова: «Нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммад — посланник Его». Это вход. Дверь, за которой всё начинается. Второй — намаз. Пять раз в день мы останавливаемся. Встаём лицом к Мекке. Кладём лоб на землю. Почему? Чтобы напомнить себе: ты не царь, не хозяин мира. Ты — слуга. И в этом поклоне есть удивительная свобода.
— Свобода? — переспросил отец Александр. — Как так?
— Очень просто, — хаджи улыбнулся. — Когда ты знаешь, Кому принадлежишь, ты перестаёшь бояться людей, начальников, денег. Ты свободен. Третий столп — закят, очистительная милостыня. Деньги, которые ты отдаёшь бедным, очищают твоё сердце от жадности. Четвёртый — пост в Рамадан. Мы не едим и не пьём от рассвета до заката. Голод учит состраданию. Ты понимаешь: вот как чувствует себя тот, у кого нет хлеба. А пятый — хадж, паломничество в Мекку. Хотя бы раз в жизни. Там, в долине Арафат, ты стоишь перед Аллахом в простом белом одеянии. И все равны: король и нищий.
Отец Александр слушал, кивая.
— А что вы говорите о Боге? — спросил он. — Как вы Его понимаете?
— Аллах — Един. У Него нет ни жены, ни детей, ни равных. Он не похож ни на что. Мы не можем изобразить Его, потому что любое изображение — ложь. Коран — это Его речь, ниспосланная пророку Мухаммаду, да благословит его Аллах и приветствует. И ещё мы верим в ангелов, в Судный день, в предопределение. Всё, что происходит — и хорошее, и плохое — от Аллаха. Но это не значит, что человек не выбирает. Выбор у нас есть. Просто Бог знает наперёд, что мы выберем.
— Сложно, — задумчиво сказал отец Александр. — А как же любовь? Бог любит человека?
— Аллах милостив и милосерден. Это Его главные имена. Он любит тех, кто творит добро, и прощает тех, кто кается. Но… — хаджи Рашид помолчал, — у нас нет понятия «Бог есть любовь» так, как у вас. Для нас любовь — это свойство Бога, но не Его сущность. Сущность Аллаха нам не дана. Мы можем лишь исполнять Его волю.
— Теперь твоя очередь, — сказал хаджи, отставляя пустую чашку. — Расскажи, что у вас в сердце.
Отец Александр перекрестился на икону Спасителя в углу.
— Мы начинаем с того, что Бог — Троица. Отец, Сын и Святой Дух. Это не три бога, а Один. Как солнце: есть диск, есть свет, есть тепло. Это одно. И Сын Божий — Иисус Христос — стал человеком. Понимаешь, Рашид? Он не просто пророк. Он — Сам Бог, принявший нашу плоть. Он родился, ел, пил, уставал, плакал. И умер на кресте. А на третий день воскрес. И этим победил смерть.
— Это трудно принять, — тихо сказал хаджи. — Как может Бог умереть?
— А вот так, — отец Александр улыбнулся. — Потому что Он любит. Любовь — это не чувство. Любовь — это когда ты отдаёшь себя другому без остатка. Христос добровольно пошёл на крест, чтобы человек мог стать богом по благодати. Мы не становимся Творцом, нет. Но мы можем причаститься Его Божественного естества. Вот что такое православие.
— И как вы этого достигаете? — спросил хаджи.
— Через таинства. Их семь. Самое главное — Евхаристия, Причастие. Мы едим хлеб и пьём вино, которые становятся Телом и Кровью Христа. Это не символ, не воспоминание. Это реальность. Так мы соединяемся с Ним. А ещё — Крещение, чтобы родиться для новой жизни. Венчание — брак, который не разлучает даже смерть. Покаяние — исповедь, когда священник, как свидетель, принимает наше раскаяние. Соборование — помазание маслом для исцеления. Священство — рукоположение в священники. И Елеосвящение для больных.
Хаджи Рашид покачал головой:
— У нас нет таинств в вашем понимании. Есть только обряды. Мы не считаем, что через воду или масло действует особая благодать. Всё — по воле Аллаха.
— Понимаю, — сказал отец Александр. — А ещё у нас есть иконы. Ты знаешь, что мы им не молимся? Мы молимся Первообразу. Икона — окно в невидимый мир. Как фотография любимого человека. Ты целуешь её не потому, что любишь бумагу, а потому, что помнишь лицо.
— У нас изображения запрещены, — мягко ответил хаджи. — Мы боимся, что человек начнёт поклоняться краске, а не Творцу.
— И в этом есть своя мудрость, — кивнул священник.
Стемнело. В комнате зажгли свечу. Два огонька отражались в глазах собеседников.
— Знаешь, что нас объединяет? — сказал хаджи Рашид. — Мы оба верим, что Бог — Один. Что есть пророки, ангелы, Судный день. Что душа бессмертна. Что добро должно побеждать зло.
— И ещё, — добавил отец Александр, — мы верим, что без милостыни, поста и молитвы вера мертва. У нас одинаковые заповеди: не убивай, не кради, не лги, почитай родителей, храни целомудрие.
— Да, — хаджи оживился. — Я читал ваше Евангелие. «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Это у нас тоже есть. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах, сказал: «Не уверует никто из вас, пока не пожелает брату своему того же, что желает себе».
Они помолчали. Потом хаджи Рашид вздохнул:
— Но есть вещи, которые нас разделяют. Главное — Иисус. Для вас он — Сын Божий, Спаситель. Для нас — великий пророк Иса, посланный к сынам Израиля. Он не умирал на кресте — так говорит Коран. Он был вознесён на небо живым. И он вернётся перед Концом света, чтобы уничтожить Даджаля (антихриста) и установить справедливость.
— А для нас, — тихо сказал отец Александр, — без креста нет христианства. Если Христос не воскрес, то вера наша тщетна. Это сердце всего.
— И ещё, — добавил хаджи, — у нас нет понятия первородного греха. Адам и Ева согрешили, но покаялись, и Аллах простил их. Каждый человек рождается чистым. Грешить он начинает сам, по своей воле.
— А мы верим, — ответил священник, — что грех Адама повредил всю человеческую природу. Смерть, болезни, склонность ко злу — это его последствия. И спасти нас может только Боговоплощение.
Свеча догорала. Воск стекал по её бокам, как застывшие слёзы.
— Скажи, отче, — спросил вдруг хаджи Рашид. — Ты когда-нибудь сомневался?
— Каждый день, — честно ответил отец Александр. — А ты?
— Каждую ночь, — улыбнулся имам. — Но я держусь. Потому что без веры — пустота. А с верой — даже если трудно, даже если не понимаешь — есть смысл.
Отец Александр встал, подошёл к иконе и зажёг новую свечу.
— Знаешь, Рашид, я тебе завидую в чём-то. У вас такая ясность, такая простота. Бог — Один, и служить Ему надо прямо, без посредников. А у нас — сложно. Троица, Боговоплощение, догматы. Но мне кажется, — он обернулся, — что Господь смотрит не на то, как правильно ты веруешь, а на то, как ты любишь. Потому что любовь — это язык, который понимают и ангелы, и люди, и сам Творец.
— Аминь, — сказал хаджи Рашид по-арабски. — Аллахумма, аминь.
Они сидели ещё долго. Говорили о детях, о войне, о том, как трудно быть верующим в мире, который кричит: «Бери всё сейчас». А потом имам поднялся.
— Спасибо тебе, отче. Ты показал мне Христа. Не в книгах — в себе.
— А ты мне, — ответил священник, — напомнил, что смирение выше гордости. Иди с миром.
Они обнялись. Два седых человека в чёрной рясе и сером халате. Два путника. Два брата, которые молятся разными словами, но одному и тому же Богу.
А за окном всё так же шумел город. Люди спешили по своим делам. И мало кто знал, что в маленькой комнате при храме только что произошло чудо — чудо понимания.
Итог был один. Вера — это сила. Не та, что двигает горы или заставляет врагов бежать. А та, что позволяет двум разным людям посмотреть друг другу в глаза и сказать: «Ты — мой брат. Потому что мы оба ищем Свет».
И это, пожалуй, главное, что стоит вынести из этой встречи.