Моя тропинка к звездам. Полету Гагарина - 65 лет

Прежде чем начать рассказ, надо обозначить время, когда родился рассказчик, и место, где он родился. Тогда многое из написанного станет читателю понятнее. С какой целью написан рассказ? Просто автору, как человеку гагаринского времени и как неравнодушному свидетелю событий, связанных с полетами первых космонавтов, захотелось поделиться с вами своими мыслями и   чувствами. Зачем же им просто так пропадать? Может, вы что-то интересное найдете или откроете для себя в том давнем времени и в тех событиях, описанных автором.
 
Хочу сказать еще вот о чем. Если рассказ называется «Моя тропинка к звездам», то это не означает, что автор как-то связан с разработкой ракет или запуском космических кораблей, что он знаком с каким-либо из космонавтов или самим С.П. Королевым, и он хочет написать воспоминания об этом.  Это совсем не так. Хотя его заметки и являются воспоминаниями, но это воспоминания подростка, потом юноши, у которых сама эпоха вызвала интерес, даже любовь, к планетам, звездам, к полетам ракет и космических кораблей-спутников.
 
Итак, автор этих заметок родился в 1948 году в небольшой деревне на краю марийских лесов, которая называлась Русская Гарь. Деревня стояла на берегу речушки Сопинка, которую трудно было разглядеть даже с моста через нее. Воды Сопинки медленно ручьились в Шору, которая впадала в Илеть, а та – в Волгу недалеко от города Волжск.  Здесь, в деревне Русская Гарь, и началась моя тропинка к звездам. Она началась для меня в 5-7 лет с вечернего звездного неба. В товарищах у меня ходили два мальчика и три девчонки, потому что к этому времени деревня потихоньку вымирала и в ней оставалось не более пяти-шести дворов. Предоставленный самому себе, длинными августовскими вечерами я любил погружаться глазами в звездное небо.

Я любил его, оно было для меня единственным собеседником, единственным источником мечтаний и размышлений. Оно питало мою душу своим величественным размахом, высокой тайной, красотой и поэтичностью. Я видел звездные миры – и они поражали меня!

Позднее, когда мне было лет двенадцать, лежа на крыше сарая или на поленнице дров, я воображал себя Сыном Космоса, покоряющим миры и пространства, запросто и быстро перелетающего от одной звезды к другой – без всяких ракет и звездолетов, как Ариель из одноименной повести Александра Беляева.
 
Я думаю, что звезды, а также окружавшая меня с детства сельская природа, дали толчок моему духовному развитию, развили мой разум, впустили в мое сердце поэзию, наполнили душу мечтательностью. Ближе к юности звездные фантазии странным образом переплелись с первыми стихами и с первыми грезами любви.

Звезды сроднили меня с космонавтикой и со всем, что с ней связано: с ракетами, спутниками, луноходами, космическими кораблями, межпланетными станциями и т.д. 
Мы родились почти одновременно – я и практическая космонавтика. Пока я рос, и космонавтика росла. Ее детство и отрочество – это первые геофизические ракеты, первые суборбитальные полеты собачек и других живых существ, первые спутники, затем корабли-спутники. Наконец, космонавтика вступила в романтическую и героическую пору юности – начались полеты первых пилотируемых кораблей с космонавтами на борту. Так как же не интересоваться своим более счастливым, дерзким и талантливым сверстником. Новому человеку, видимо, от природы дано увлекаться и жить новым, необычным, ярким.

У нас в семье, пожалуй, у единственной семьи в деревне, были важные источники новостей – газета «Правда» и радиоприемник «Родина». Они были у нас благодаря тому, что мой папа был достаточно образованным (закончил семилетку) и любознательным человеком. Немаловажно и то, что он работал одно время лесником, потом продавцом в продуктовом магазине в соседней деревне, поэтому у нас были какие-то деньги в отличии от колхозников, которые работали за трудодни.

Газета «Правда», которую папа выписывал, доставлялась в деревню один раз в неделю, поэтому ее приносили пачками, до 5-6 штук в пачке. Газеты все же не были новинкой для жителей деревни, но «Родина» гляделась в деревне как чудо. Нередко соседи специально приходили к нам, чтобы только послушать радио. То, что у нас было радио, можно было догадаться по длинной проволочной антенне, закрепленной на двух высоких шестах во дворе. Электричества в деревне не было и приемник питался от больших электрических батарей, составленных из множества сухих элементов.
Когда батареи «выдыхались», я с нетерпеньем ждал момента, когда папа отдаст их мне, чтобы разобрать на множество плоских, квадратных, немного закругленных с боков, сухих элементов, которые я и мои друзья использовали в разнообразных детских играх.

Как я уже говорил, у нас дома были газеты и радио. Поэтому не удивительно, что до моего сознания доходили отголоски бушевавших тогда в мире политических бурь. Я слышал о противостоянии США и СССР, о том, что США имеет атомную бомбу, которая с самолетов может быть сброшена на нашу страну. Что у нас тоже есть атомная бомба, но Америка далеко и у нас нет возможности поразить ее. И я помню, с какой гордостью и тайной радостью слушал первые сообщения о запуске наших баллистических, потом – межконтинентальных баллистических ракет, не зная даже смысла этих слов: «баллистических» и «межконтинентальных», хотя именно в этом незнаний и была для меня вся их прелесть.
 
Когда полетел первый спутник, я нашел толстую амбарную книгу и стал вклеивать в нее вырезки из газет и журналов с изображением спутников и ракет, с фотографиями Лайки, Белки и Стрелки...  Более всех я любил и жалел Лайку, потому что ее возвращение на землю не планировалось с самого начала – в то время космические аппараты еще не умели совершать мягкую посадку – и она вместе со спутником сгорела в плотных слоях атмосферы.... Помню вырезку из газеты «Правда», на которой был изображен космонавт в скафандре, очень похожий, между прочим, на скафандр Гагарина. Вырезки на темы космоса в амбарной книге чередовались с портретами вождей, руководителей партии и правительства, известных героев военной истории.

В четвертом классе я завел рукописный журнал, первые номера которых назывались «Пятилетка», а последующие – «Семилетка». Журнал представлял собой обычную тетрадь в клетку на 12 листах и содержал, в основном, новости на космические темы и различные любопытные факты и интересные сведения, какие обычно сообщают под рубрикой «Вы знаете, что…».

В конце 1960-го, начале 1961-го годов номера журнала «Семилетка» пестрели тщательно выписанными Сообщениями ТАСС о запуске космических кораблей-спутников. В них были не очень понятные мне, таинственные слова: апогей, перигей, период обращения и т.д., но зато как они звучали! За этими сообщениями стояло предчувствие, что скоро, уже, видимо, скоро – и в космос полетит человек. Не верилось еще, что так быстро, но ожидания весны и связанных с ней надежд смущали душу.

И вот настал день 12 апреля 1961 года. Среда. Яркий солнечный день. Ноздреватые, уже осевшие снега на улице деревни, кое-где притрушенные сеном. Не знаю, почему, но я в этот день был не в школе. Может, болел, может, удача. Иду по двору, с крыльца сходит бабушка и еще издали говорит:
– Человек полетел… туда, – и показывает рукой на небо.
– Куда «туда»?
– Не помню, как называется… туда, – и снова показывает рукой на небо.
– Новый самолет полетел? Летчик, что ли?
– Не, не летчик. Тот, говорят, высоко полетел.
– Откуда узнала?
– По радиво сказали.
Я уже догадался, о чем речь, забежал в избу – и сразу к нашей «Родине». Радио было включено, около стоял папа.
Я спросил:
– Кто полетел?
– Космонавт Юрий Гагарин на космическом корабле «Восток».

По радио передавали музыку. На мой вопросительный взгляд папа сказал, что через несколько минут будут повторять сообщение ТАСС. Я нашел бумагу и карандаш, сел перед «Родиной» и стал ждать сообщения. В тот день мне первый раз папа самому разрешил покрутить ручку настройки – уж очень мне хотелось больше новостей услышать о полете Гагарина.

В четверг, 15 апреля, меня на санях отвезли в школу, которая находилась в селе Шорунжа, расположенном в 5 километрах от нашей деревни. При школе был интернат, и мы по неделе, с понедельника до субботы, жили в этом интернате.  С утра я был уже на почте. Купил «Сельскую жизнь» и «Комсомольскую правду» за 13 апреля. Эти газеты вместе с «Правдой» и по сей день хранятся у меня дома как ценная реликвия, как память о незабываемых днях моей Родины и моего детства, как память о детских мечтах и надеждах.

Когда в субботу нас, школьников, привезли из интерната домой, бабушка сказала мне: Давыдов Ефим, Володин Иван и другие соседи хотят, чтобы я подробнее рассказал им о Гагарине и его полете, и, если можно, показал им фотографии космонавта. И я с пачкой газет ходил по деревне, с радостью, с каким-то праздником в душе читал соседям новости про первого космонавта, рассказывал, отвечал на вопросы. Все с интересом обсуждали событие и пытались представить, что же теперь будет дальше.

Традицию приобретения газет с материалами об очередном космическом старте я продолжил и в Казани, куда наша семья переехала в июне 1961 года. Мы жили в поселке Савиново, деревянном и сильно заболоченном, на улице Вторая поперечно-северная. Хорошо помню, с какими приключениями я покупал газеты о полете космонавтов Валерия Быковского и Валентины Терешковой. Рано встав, я на автобусе № 11 доехал до остановки «Кинотеатр «Октябрь». От нее до почты на улице Декабристов было метров триста или чуть больше, и я пошел пешком. Погода стояла пасмурная, но дождь лишь накрапывал и не мешал мне идти.
 
Уже недалеко от почты дождь значительно усилился и, наконец, полил такой ливень, что заставил меня скрыться под крышу ближайшего деревянного жилого дома. Я решил переждать, думая, что летний дождь пройдет быстро. Но он лил и лил. Он лил, по-моему, не менее часа, не переставая, не давая никакой возможности выйти из моего укрытия. Но у меня все же хватило терпенья выстоять, за что я был вознагражден свежими и столь дорогими газетами. Почему я ходил на почту? Да потому, что в киосках приобрести газеты было нереально. На вопрос: «Есть ли газеты», – ответ всегда был один: «Все распродано».

В Казани я имел гораздо больше возможностей для углубления своих знаний о космосе и космонавтах, чем в деревне. За два года у меня скопилось около трех десятков книг по астрономии и космонавтике. В основном, это были небольшие брошюры из серии «Научно-популярная библиотека», издаваемых Гостехиздатом, но были книги и посолиднее: «Очерки о Вселенной» Воронцова-Вельяминова Б.А., «Солнце и его семья» Ивановского М.П. и другие. Книги я приобретал на деньги, выделенные на школьные обеды, реже – выпрошенные у мамы.
 
По-моему, в году 1962 я узнал, что в книжных магазинах Казани появились первые тома «Детской энциклопедии», посвященные Земле, ее недрам и миру небесных тел. Я долго объяснял маме, почему они так нужны мне. Не менее долго уговаривал, чтобы она дала мне денег для приобретения хотя бы одного тома, который стоил 2 рубля 80 копеек. Я понимал, как маме трудно выделить столько денег на мою причуду. Семья жила скромно, ведь мама работала уборщицей на 7 заводе, а отец – бетонщиком на заводе крупнопанельного домостроения. Денег не хватало.  Мама даже подрабатывала: летом торговала редиской со своего огорода, а зимой вышивала. Но мама все же согласилась и выделила первые три рубля. Я объехал все книжные магазины в центре – энциклопедии там не было. Я нашел ее только в одном магазине – на улице Лядова в Соцгороде. В течение 4 лет, пока учился в 8-11 классах, в этом книжном магазине я приобрел большинство томов «Детской энциклопедии».

 Проходя по улице Лядова мимо дома № 5, я и не подозревал тогда, что прохожу мимо дома, в котором во время ВОВ жил сам главный конструктор ракетно-космической техники Сергей Павлович Королев. В 1942 году его перевели в Казань, и он, покинув одну «шарашку», оказался в другой – в опытно-конструкторском бюро при моторостроительном заводе № 16. В июле 1944 года С.П. Королева досрочно освободили из заключения со снятием судимости и ему выделили квартиру как раз в доме № 5 по улице Лядова. После освобождения он еще год жил и работал в Казани.

Особенно памятной и ценной для меня среди других книг является маленькая старинная брошюра «Беседы о Земле и небе» выпуска 1911 года, которую я вымолил, можно сказать, стоя на коленях, у моей бабушки. Брошюра имела очень прочный, твердый переплет и, может, поэтому бабушка между ее страницами хранила наиболее ценные документы и деньги. От постоянного употребления корки книжечки были выпуклыми, похожими на створки раковины. Положит, бывало, бабушка деньги в книжечку, обернет ее тесемкой и спрячет на дно огромного сундука. А пока она это делала, я все норовил подглядеть, о чем она – эта таинственная книжица, в которой столько интересных и загадочных рисунков. Старинные книги будто хранят какую-то тайну, даже когда берешь их – испытываешь волнение, держишь с осторожностью, как бы опасаясь испачкать или помять страницы. Первые строки читаешь с придыханием.
 
В начале и середине шестидесятых годов я часто посещал планетарий, который размещался на втором этаже Петропавловского собора, по крайней мере не пропускал ни одной новой лекции. При планетарии работал астрономический кружок, и с некоторого времени я стал его постоянным членом. Мы, ученики шестых-десятых классов города, собирались осенне-зимними вечерами на просторной лестничной площадке второго этажа собора и наблюдали в большую подзорную трубу звезды, звездные скопления, туманности, планеты. Изучали карту звездного неба сначала в планетарии, а потом на открытом воздухе. В качестве учебно-методического материала использовали ежегодно выпускаемые «Школьные астрономические календари».
 
 Два раза наш кружок выезжал в астрономическую обсерваторию имени Энгельгардта, расположенную за городом, в лесу, недалеко от железнодорожной станции «Обсерватория», если ехать электричкой в сторону Зеленодольска. Восхитительное зрелище – наблюдать звездное небо в настоящий телескоп! Оно невероятно углубляется и расширяется, и становится совершенно незнакомым – ни одного привычного созвездия: ни Ориона, ни Лебедя, ни Волопаса, ни Кассиопеи. А то, что мы привыкли считать звездой – это либо двойная звезда, как Мицар в Большой Медведице или Сириус в созвездии Большого Пса, либо тройная, как Полярная в Малой Медведице или Альмах в созвездии Андромеды, либо даже скопление из четырех звезд, как Капелла в созвездии Возничего.
    
В начале шестидесятых годов наши успехи в космосе вряд ли кого оставили равнодушным, каждый тем или иным образом выражал свои чувства. Я думаю, каждый переживал успехи страны как свое собственное достижение, ощущал свою причастность к покорению космоса. В шестидесятые годы было много побед, страна росла и мужала, у людей наблюдался душевный подъем, было много ожиданий и надежд.

Школы и другие учебные заведения широко отмечали космические достижения проведением различных мероприятий, обычно приуроченных к годовщинам полетов Гагарина, Титова и т.д. Хорошо помню, как отмечали в нашей школе № 38 первую годовщину полета Гагарина. Двухэтажное здание школы из красного кирпича еще в начале нулевых стояло на пересечении улиц Мусина и Ямашева. Теперь его нет. На его месте – современное высотное здание. Лишь вереница постаревших тополей, когда-то посаженных нами вдоль школьного забора, шелестит и помахивает мне листвой, когда прохожу мимо.

Итак, 12 апреля 1962 года, в первую годовщину полета Гагарина, в школе после уроков был организован большой концерт. Ученики 7-8 классов показали инсценировку о подготовке и старте космического корабля «Восток-1». Мне выпала честь быть космонавтом. На мне был оранжевый скафандр и гермошлем. Я стоял на сцене рядом с фанерной ракетой и читал стихи:

Над землею синий воздух,
человек глядит на звезды.
Вселенная огней полна
и в них Земля отражена…

В заключение концерта его участники исполнили песню, которая была подхвачена всеми сидящими в зале:
 
Заправлены в планшеты
космические карты,
и штурман уточняет
в последний раз маршрут.
Давайте-ка, ребята,
споем мы перед стартом –
у нас еще в запасе
четырнадцать минут…

После концерта я участвовал в разгадывании различных загадок и шарад. В одном из уголков зала наш классный руководитель Рафаэль Абрамович в поднятой руке держал какой-то предмет в бумажном свертке, имеющем квадратную форму. Нужно было угадать, что это за предмет. Обступившие его ученики кричали, что это портрет, книжка, тетрадь и т.д., но угадать никому не удавалось. И тут меня озарило. У меня мелькнула мысль, что этот предмет по форме должен быть совершенно не похож на квадрат. Я выкрикнул: «Тарелка!» И как же я обрадовался, что скрытым предметом оказалась пластмассовая подарочная тарелка с портретом Гагарина на ее внутренней стороне.
 
После игр были танцы, и одновременно с ними проводилась игра «в почту». На этом вечере от одной девчонки из 7Б класса (я учился в 7А классе) я через почтальона получил записку, в которой было написано: «Будешь со мной дружить?» Я послал ей ответную записку, в которой с некоторым задором, чуть дрожащим карандашом вывел: «Да».

Через несколько дней, когда мы после уроков гуляли с ней, она молча сунула мне в руку крупный апельсин. Я до этого времени никогда не видел апельсинов, тем более не пробовал их. В Казани в магазинах их не продавали, а про рынки точно не могу сказать. Потом она еще много раз дарила мне апельсины – папа ее был каким-то начальником и часто ездил в Москву, оттуда и привозил. Иногда, смеясь и балуясь, мы ели их вместе, иногда я приносил их домой. С тех пор, когда я держу апельсин, его цвет и запах возвращают мне из далекого былого эту девочку и нашу дружбу, которая не перешла во что-то большее и как-то незаметно закончилась… Мы взрослели.

Однажды, через много лет, когда она уже была замужем, я встретил ее в трамвае № 9. Она ехала с дочкой и сошла на остановке «Восстание». Когда я позвал ее по имени, она долго смущалась и краснела, и не хотела узнавать меня. Я назвал свое имя, вспомнил про школу и апельсины, и что-то еще, но… ей уже надо было выходить.
 
Недавно, когда перебирал старые книги, припомнился еще один вечер, посвященный космосу. Это было осенью 1963 года, я учился в 9 классе школы № 69, примыкавшей к парку «Сосновая роща». На этом вечере мне подарили книгу Н. Котыша и Н. Мельникова «Ждите нас, звезды», посвященную жизни Германа Титова. На внутренней стороне обложки этой книги красивым почерком девчонки-отличницы написано: «Домрачеву Василию за активное участие в вечере «Человек штурмует космос». 13 октября 1963 г.»
 
65 лет назад, в апреле 1961 года состоялся полет Юрия Гагарина – одно из ярчайших событий не только в истории нашей страны, но и всего мира. С тех пор многое изменилось. Не стало страны, которая запустила космический корабль «Восток-1». Не стало и той космонавтики, которой мы так гордились. В девяностые годы она оказалась в таком глубоком кризисе, что его последствия сказывается и поныне. У меня, как у современника советских триумфальных успехов в космосе, это вызывает горечь и душевную боль. Но говорить о грустном в эти предпраздничные дни не хотелось бы. Тем более, страна меняется, и я радуюсь каждому ее успеху. Впереди, я верю, еще будут прорывы и достижения. Их не может не быть. Потому что мы – россияне! Мы можем! Потому что по-другому жить после неслыханного, смелого, гордого гагаринского «Поехали!», думаю, невозможно. Это его «Поехали!» будет всегда будоражить нас, поднимать и звать в дорогу, побуждать нас к новым достижениям и победам.


Приложение:


Гагарину Ю.А.

Ходили и мы болотцем,
не зная тропы и следа,
а он был первопроходцем
сплошного болота – неба!

А он с удивительно звонкой
улыбкою был, и всегда
казалось – везде сторонкой
его обойдет беда.

Казалось – он будет с нами
пока не погаснет свет.
Ему еще трогать камни
далеких, чужих планет.

Ему на небесной карте
еще выбирать причал…
На темную боль в том марте –
я слышал! – он мне сказал:

«Ломайте все схемы, сметы
у жизни – коль вам летать.      
Отчаянных будут, смелых
Венера и Вега ждать.

И нам ли в пути ушибов
и дыр временных бояться!       
Под виселицей ошибок
умейте, друзья, смеяться!..»

Да, он с удивительно звонкой
улыбкою был, и всегда
казалось – везде сторонкой
его обойдет беда.



*   *   *

Какая тишь. И звезды голубые
на синем небе выткали печаль.
Победить бы годы световые,
всколыхнуть неведомую даль!



*   *   *

Вся-то Вселенная передо мной
в неистовости горенья!
Но охватить ли ее рукой
нашего воображенья?

Сам Вседержитель не обоймет
свое, пожелав, творенье,         
ибо и он – увы! – только плод
нашего воображенья.



Старт

Такое уже не однажды
бывало на наших глазах,
но снова от радости-жажды
улыбки цветут на губах.

И снова эфира звучанье
ты трепетной ловишь рукой:
какие свершились мечтанья
и как там дела, дорогой?

Сенсация громкого века
на ленты торопится лечь.
Как дерзко рука человека
вновь звездных касается плеч!



Земляне

Заметила Вселенная
счастливый час вселения
землян в свои хоромы.
Пока им жарко, ветряно,
чтоб чувствовать уверенно
себя внутри короны
и хромосферы солнечной.
Отмеченные рвением,
решимостью заоблачной,
освоятся со временем!



*   *   *

До последнего гена вылазьте,
на сверхточные ставьте весы –
мы сумели не ниже вырасти,
чем когда-то смогли отцы.

Мы стремились туда – за облако,
где звезда высока, светла.
Ну а время не конкой цокало –
рокотало огнем из сопла!

Поднимало «Восток», «Союзы».      
Не без гордости, но без спеси
вам его приоткроет муза
человека
                из гагаринской песни!



Лайка

Людьми уже все решено.
А Лайка – она и не знала,
что жизнь в голубое решето,
по звездочке, но убегала.

Смотри, как они полыхают,
мечту бередя вновь и вновь.
Что стало бы ней, я не знаю,
не Лайки дворовой бы кровь.

Гагарин не жил бы во мне,
к Луне не ушел «Аполлон».
Все нежно любя на земле,
я в Лайку нежнее влюблен.

Увижу порой ее фото –
и в милых, последних глазах
читаю такое чего-то,
что силу рождает…
                и страх.



Антимиры

Если люди что не знают,
то не знают до поры.
Дальний космос обживают,
говорят, антимиры.

На безумном удаленье –
сотни, тысячи парсек –
проживают удивленье,
красота, любовь и смех.

Там по белому ополью –
от цветов и бересты –
ходит девушка – со мною
у нее одни мечты.

Незнакомку во Вселенной
если встречу, обниму,
то фотонами мгновенно
мы отправимся во тьму.

На Земле в часы заката
зафиксирует прибор,
что такая лемниската
не бывала с давних пор.

И энергии велики,
и длина волны мала.
Значит, где-то возле Спики
встреча жаркая была…

Если люди что не знают,
то, конечно, до поры.
И уверен я, познают
тайну тайн – антимиры!



Всемирная паутина

Кто-то любит, как ульи поют,
кого-то привлекает охота утиная,
а мне лишь с тобой уютно,
Всемирная паутина.

Для меня мир звезд и планет,
его линии силовые
чем не космический интернет,
связующий пространства мировые.

Я верю, что по проводам
гравитационно-магнитных полей
я когда-нибудь передам
сообщение Андромеде моей,
моим Магеллановым облакам.

По всему Великому Кольцу
и галактикам Ивана Ефремова
я вдоволь тогда поколешу –
будет такое время!