Куда идёшь? Эссе

 Через два дня после своей внезапной гибели я шел на поправку и даже пытался работать.

Как всё произошло, не помнил и боли не чувствовал. Причину провала в памяти искать даже не стал — он, провал, есть, и этого достаточно. Осмотрелся. Куча всего, с чем нужно было разобраться до ухода: деньги, вещи, авторские права, неизданная книга. Долги? Нет, об этом пусть бы думали те, кому должен. Хотя теперь снова придется мне. Интересное состояние.

К врачу идти не стал — стыдно. Предупреждала же. Но, если честно признаться, виноватым себя особо не считаю. Так складывались обстоятельства и условия жизни.

Что теперь делать? Всё, что должно было достаться кому-то, опять досталось мне. Ну и я сам себе тоже снова достался. Неприятно. Сразу же вспомнился фильм «Джо Блэк». Нет, не мой случай. Там человек пробует разобраться с тем, что своё, а мне нужно разбираться с тем, что уже стало не моим. Занятно, правда?

Из нехорошего — то, что придется работать. Возникла сразу куча мотиваций: начал активно заниматься спортом, соблюдать диету и бросил пить совсем — бутылка белого вина вторую неделю стоит в холодильнике, и даже пригубить не тянет.

Всегда думал, что самое плохое, что можно сделать человеку, — это назвать дату его смерти. Она лишила бы многого мотивации. Я её теперь знаю — и ничего, жив и смотрю с улыбкой в будущее.

Врач, после того как зашил громадную рану на лбу, сделал круговой рентген моей головы. Сказал, что с головой всё нормально — вот это новость! И сердце здорово. А пить нужно меньше — ну, это не новость.

Наверное, первое, что сделали бы правопреемники, — это продали бы машину или сдали в утиль: раритет. Теперь ей придется еще походить, но в текущий ремонт придется вложиться. А вот, наверное, и гитару бы продали — вещь дорогая, но им не нужная. Я бы на всё это сверху посматривал и плакал. Дудки всем! Еще сыграем!

Начали появляться дурацкие мысли — типа еще раз жениться, получить новую перспективную профессию мультипликатора с использованием нейросетей. Собрать для своего детского мюзикла анимационный ряд.

Позвонил друг. Выслушав всё внимательно, долго молчал, а затем спросил:

— А чего это тебя назад вернули? Не все песни записал?

Хороший вопрос, хороший! Да, многое находилось в стадии почти полной готовности или перспективной разработки. Жаль было бы оставлять недоделанные проекты сиротами. Жаль было бы не подержать в руках напечатанный роман, который писал 20 лет.

И еще. Вспомнил, что когда написал стихотворение:

Когда-то придется уйти.
Закроется медленно дверь,
застынут в молчании часы,
заплачет, рыдая, свирель.

Падут на скупые весы
и мысли, и строки, и ноты,
ошибки, просчеты, грехи —
и кто-то помянет, а кто-то...

Да ладно, не важно, что скажут
и сколько легенд наплетут,
и сколько узлов позавяжут —
молва — это тоже ведь суд.

Иссохнут солёные слёзы,
и время размоет межу,
лишь будет гордиться берёза,
под сенью которой лежу.

Сам себе накаркал. И вообще нет никакого смысла в жизни. Есть сама жизнь — и принимай её безо всяких оговорок типа «мы сами творцы своей судьбы». Лучше разобраться в своей сущности и не лезть туда, где она не ко двору. Рожденный ползать летать не может.