Немного о Шумане

Сегодня делимся с вами творчеством Роберта Шумана.

Мы не ошибемся, если в целом назовём Шумана мастером музыкальной детали, но этим его индивидуальность не исчерпывается. Сознательное отношение к композиции, стремление создавать подлинно прекрасное и обновление культуры тоже не объясняют Роберта Шумана целиком. Обобщить его невозможно. Композитор заплатил за своё призвание слишком высокую цену, и лучше просто обращаться к его творчеству время от времени.


В феврале 1854 года рыбаки заметили, как с моста в Рейн прыгнул легко одетый мужчина. Лодка поспешила на помощь и спасла от утопления. Мужчину трясло от холода, и узнать его имя оказалось невозможным. Полицейские Дюссельдорфа опознали в мужчине композитора и публициста Роберта Шумана. Так начался его закат и угасание в психиатрической больнице.

Начиная с этого печального момента, Шуман ничего не напишет больше. Листая каталог опусов, можно проследить, какие музыкальные соцветия рождал целиком и полностью состоявшийся автор: вокальные циклы («Любовь и жизнь женщины»), фортепианные циклы («Детский альбом», «Альбом для юношества»), виолончельный и фортепианный концерт ля-минор, оратория «Рай и Пери»… И всё время поиск.

Разве это была просто музыка? Публицистика Шумана тесно связана с его ранними произведениями, и персонажи его статей воплощались в музыке. В «Карнавале» для фортепиано мы встречаем характеры Паганини, супруги Роберта Клары, Шопена и других. Такой цикл пьес был чем-то совсем новым.

Загадочно звучит номер «Сфинкс», где композитор намекает, каким образом пьесы «Карнавала» соединены между собой. Это были свободные вариации, когда композитор показывает тему с разных сторон: обыгрывает сменой гармонии, усложняет ритм, то прячет её в музыкальной фактуре, то выставляет напоказ, — но таким образом, чтобы слушатель узнал её. Инновации в связи частей музыкального целого и смелость в обращении с формой сразу показали Роберта, как творца со своей точкой зрения.

Авторское мышление композитора было сложным. Иногда его решения настолько глубоки, что не сразу встречают понимание слушателя. Например, «Симфонические этюды», которые тоже представляют собой свободные вариации, ближе к концу теряют очевидную связь с изначальной темой.

Но этот же композитор находит такую музыкальную деталь, ради которой, кажется, и слушаешь классическую музыку. Например, в номере № 10 «Рай и Пери» голоса тенора и альта подхватываются деревянными духовыми. Флейта подхватывает долгую ноту тенора и завершает за ним фразу, отчего возникает очень сладкий контраст. Такое нужно просто воспринять.

Рекомендуем послушать:

Drei Gedichte, Op. 29

Fantasia in C, Op. 17

Piano Concerto in A minor, Op. 54