15. П. Суровой Сапфир шевалье де Мезансона

  Битва в Черном овраге

 Черный овраг оправдывал свое название. Это было гиблое место, где вековые ели сплетались кронами, не пропуская солнечный свет, а по дну текла безымянная речушка, от которой несло гнилой листвой и серой. Охотничий домик епископа Нантейля больше походил на небольшую крепость: сложенный из грубого камня, он врос в скалу, скрывая под собой разветвленную сеть подвалов.

 Когда отряд Рауля достиг края обрыва, они увидели внизу суету. У входа в пакгауз стояли тяжело груженные мулы, а наемники в блестящих кирасах — миланская сталь, не иначе — торопливо крепили тюки.
— Итальянцы, — сплюнул Анри де Фитаньян, проверяя, легко ли ходит в ножнах его двуручный меч. — Дорогие псы. Монси не поскупился, выгребая остатки епископской казны.
— Их там не меньше двадцати, — заметил Жан-Пьер, прищурив глаз. — И арбалетчики на галерее.
 
 Фитаньян усмехнулся, и его шрам на щеке зловеще дернулся. — Рауль, помнишь, как мы брали мост под Лиллем? Ты идешь в лоб, сверкая своим сапфиром и королевским патентом, отвлекаешь их внимание. А я со своими ребятами и Жульеном спущусь по отвесному склону им в тыл. У меня в седельной сумке завалялось пару горшков с «греческим огнем», которые я прихватил у интенданта в Париже. Устроим им небольшой ад в этом сыром овраге.
Рауль кивнул. — Жан-Пьер, Борода — со мной. Мы дадим им бой у главных ворот. Братья Марк и Люк — помогайте Фитаньяну со скалы.
 
 Рауль вылетел на поляну перед домиком, как вихрь. Гром заложил крутой вираж, вздымая копытами влажную землю. — Монси! — голос Мезансона эхом отразился от скал. — Твои мулы никуда не пойдут! Именем Короля, сложи оружие, и, возможно, Бланка заменит тебе костер на пожизненное покаяние в монастыре!

 Из дверей домика вышел де Монси. Он был облачен в легкий доспех, а за поясом у него торчал свернутый в трубку кожаный тубус — тот самый архив.
— Ты надоедлив, как муха на трупе, Мезансон! — крикнул граф. — Стреляйте в него!
Арбалетчики на галерее вскинули оружие, но не успели нажать на спусковые крючки. Сверху, со скалы, прямо на их головы обрушились Марк и Люк, размахивая своими тяжелыми клевцами. В ту же секунду Фитаньян, перемахнув через ограду, швырнул первый горшок с огнем в гущу наемников.
Вспыхнуло яростное, зеленоватое пламя. Кони и мулы в панике начали рваться с привязи, опрокидывая тюки с золотом. Монеты дождем посыпались в грязь.
 
— А вот и я, дети мои! — проревел Жульен-расстрига, приземляясь прямо на плечи ошарашенному итальянцу. Его палица работала без устали, превращая миланские шлемы в помятые консервные банки. — Кто заказывал отпущение грехов с огоньком?!

 Анри де Фитаньян был в своем репертуаре. Его двуручник описывал гигантские восьмерки, рассекая воздух и плоть. Итальянские наемники, прославленные своей дисциплиной, дрогнули перед яростью человека, который прошел огонь Фландрии.
Рауль тем временем пробивался к Монси. Путь ему преградил капитан наемников — рослый ландскнехт с огромным мессером. — Прочь с дороги, наемник! — Рауль сделал обманный выпад, уходя от тяжелого удара, и точным уколом пробил кольчужное полотно под горлом врага.
 
 Де Монси понял, что мулы уже никуда не поедут. Он схватил факел и бросился назад в подвал, намереваясь поджечь оставшиеся архивы и золото, чтобы они не достались короне.
— Нет! — Рауль бросился следом в сырой мрак погреба.
В подземелье пахло старой бумагой и плесенью. Монси стоял у груды ящиков, занося факел. — Если я не стану королем Италии, ты останешься нищим бастардом без доказательств измены! — закричал он.

 Рауль не стал тратить слова. Он сократил дистанцию одним прыжком. Их клинки скрестились в тесном пространстве, высекая искры в полумраке. Монси дрался с отчаянием загнанного зверя, он попытался ткнуть факелом Раулю в лицо, но Мезансон перехватил его руку и с силой ударил врага о каменный выступ.
Тубус с архивом выпал из рук графа. Рауль наступил на него сапогом. — Это — собственность Франции, Монси. А ты — лишь прах под её ногами.
Коротким, мощным ударом эфеса Рауль оглушил графа. В подвал вбежал запыхавшийся
 
 Фитаньян, вытирая окровавленное лицо.
— Живой? — Анри посмотрел на лежащего Монси и на архив. — Молодец, Рауль. Королева будет довольна. Хотя, признаться, я бы с удовольствием посмотрел, как этот лис горит вместе со своими бумагами.
— У него еще есть тайны, которые нам нужны, Анри, — Рауль поднял архив. — Золото соберите, а Монси свяжите крепче. Мы возвращаемся в Париж.

 Когда они вышли из оврага, солнце уже садилось, окрашивая лес в багряные тона. На поляне Жульен-расстрига уже вовсю распоряжался трофейным вином, которое нашлось в закромах епископа, а Жан-Пьер пересчитывал захваченные сундуки.
— Ну что, шевалье, — Жан-Пьер улыбнулся, вытирая кинжал. — Кажется, теперь у тебя хватит золота на самую роскошную свадьбу в истории Парижа.
Рауль посмотрел на запад, где за горизонтом ждала Аньес. — Золото — это лишь пыль, Жан-Пьер. Главное, что Франция сегодня стала чуть чище.