Джордж

Имя у него, конечно же, было другое, чисто славянское и фамилия русская, но на нашем курсе все звали его Джорджем. Почему? Мне не известно. Познакомился я с ним на сельхозработах, куда нас -первокурсников сослали в сентябре, сразу после зачисления в студенты. Рослый, худощавый со светло-русой шевелюрой, которая у многих с возрастом сменяет рыжий цвет детских волос, с соломенными усиками на аккуратном спокойном лице, внешне разительно отличался от большинства студентов, приехавших учиться из села. Я сразу понял, что он горожанин, как и я, что способствовало нашему сближению, тем более, у нас оказалось общее увлечение рок музыкой. Вернувшись в город, я обнаружил, что мы с Джорджем живем на одной улице в двухстах метрах друг от друга и нередко ездим на занятия в одном автобусе, хотя и учимся в разных группах.

Из разговоров с ним я узнал, что он поселился в нашем районе достаточно давно и досконально знает все его закоулки, поскольку одним из его увлечений была ходьба пешком на большие расстояния, иногда даже босиком. Свои походы он называл «трансы». Несколько раз и я пробовал пройтись с ним, но с непривычки быстро уставал, не выдерживая заданного им темпа. У него была солидная по тем временам коллекция записей рок музыки, и мы в порядке обмена вечерами переписывали друг у друга альбомы на свои катушечные магнитофоны.

Мой друг был необычайно талантливым человеком: прекрасно рисовал, как акварелью, так и маслом. В комнате у него все было заставлено его работами. Кроме того, он имел идеальный музыкальный слух, что позволяло ему виртуозно играть на гитаре роковые мелодии, но в группе он почему-то не играл, хотя безусловно мог. Интересно, что я никогда не слышал в его исполнении бардов или Высоцкого. Только рок! В соответствии с тогдашней модой, мы носили длинные волосы, джинсы, кожаные куртки – хипповали. В студенческое время я нередко выпивал с друзьями в компаниях, ходил по барам и пивным, но Джордж никогда даже не пробовал алкоголь, находясь в нашей компании. Мы посмеивались над ним, не понимая в чем дело, но он стойко держался до конца учебы и не выпил рюмки даже на выпускном, где большинство «нарезались в зюзю». Полагаю, что у него в семье кто-то был алкоголиком и родители внушили ему страх перед спиртным.

Окончив институт, мы разъехались по стране по распределению. Джорджа направили в захолустный район Витебской области, где он отработал положенный срок и вернулся в город, но это был уже совершенно другой человек. Попробовав алкоголь на селе без многолетней студенческой тренировки, он оказался бессилен противостоять «зеленому змию», стал регулярно выпивать, что мешало ему трудоустроиться в хорошем месте. Я к тому времени уже был семейным человеком, что естественно ограничило наше общение. Казалось – пропадет человек, но ему повезло встретить девушку – преподавателя музыки, что его и спасло. Они поженились, родили двух замечательных детишек, жизнь наладилась, но жили они с родителями Джорджа в трехкомнатной хрущовке, что все портило. Видимо начались скандалы между старшими и молодыми, и мой друг вновь потянулся к бутылке, что со временем привело к разводу. Жена ушла, забрав детей, а он остался в квартире с престарелой матерью. Отец его уже умер. Мать же задержалась на этом свете, слегла и долго мучилась сама и мучила своего сына.

Живя по соседству, я нередко встречал Джорджа на улице: то на переходе, то возле магазина и заметил, что он стал избегать встреч со мной, делая вид, что не заметил. Общались мы только если сталкивались нос к носу. Чаще всего Джордж был выпивши, но иногда идя на работу я встречал его трезвого и мокрого, идущего  от реки. Видимо так он боролся с абстиненцией – купался глубокой осенью в ледяной воде. После одной из таких встреч, я предложил ему трудоустроиться у меня в конторе, поскольку он вновь был без работы, а диплом позволял ему работать у меня по специальности. Условие было одно – на работе быть трезвым.

Пару первых недель Джордж держался и моя замша – волевая женщина, желающая все контролировать, была им очень довольна, но вскоре стала жаловаться мне, что он не выполняет ее поручения и просто отсиживает время в кабинете. К тому же, от него несет алкоголем.

- В чем дело? – спросил я его, пригласив в кабинет.

- Я не понимаю, что она от меня хочет, - был ответ.

Он долгое время не работал по специальности и видимо потерял все навыки и квалификацию и поэтому снова стал выпивать. Пришлось с ним расстаться «по соглашению сторон».

Спустя несколько лет я вновь встретил Джорджа на улице, и он с улыбкой пошел мне навстречу.

На вопрос: «Как жизнь?» он ответил.

- Ты знаешь, нормально. Объездил всю Европу. На днях собираюсь в Стокгольм на пару дней. Денег хватает. Живу в свое удовольствие.

- А где же ты работаешь? – спросил я удивленный его ответом.

- На кладбище. Могилы копаю. Памятники монтирую, благоустраиваю захоронения. Платят хорошо. Тратить не успеваю.

- Выпиваешь?

- Не без этого, но нам на работе можно. Начальство не придирается.

Честно говоря, я порадовался за него. Все-таки человек при деле, пускай и необычном для нас, не падает духом, реализует свои мечты о дальних странствиях - «трансах». Вскоре на похоронах одного из начальников, я наблюдал Джорджа в деле. Он лихо работал лопатой, как мастер своего дела. «Мастерство не пропьешь» - подумал я. Закончив работу, он подошел ко мне, и мы немного пообщались, вспоминая однокурсников. Тогда я видел его в последний раз.

Спустя несколько лет позвонила мне на мобильный его бывшая жена и сказала, что Джордж умер и она обзванивает всех подряд по его записной книжке. Назвала дату похорон, но я был в отъезде в это время и не смог попрощаться с ним.

Вот такая судьба, а все чертов алкоголь…