20. Почему исчезла хризантема в 32 лепестка

Владивосток. Точки на карте.
Почему исчезла хризантема в тридцать два лепестка

(Из цикла статей "О чем рассказала старая фотография")

Сокращённая версия опубликована в печатной газете "Владивосток" за 1 апреля 2026 г.

----------------


Все портовые города в старину были чем-то вроде мини-вселенных: корабли под разными флагами, все цвета кожи у матросов судовых команд, товары со всех концов мира в городских лавках, разноязыкая многоголосица в портовых кабаках, нисколько не мешавшая взаимному пониманию после первой же совместно выпитой кружки. Коммерсанты всех мастей интересовались местными ценами, качеством местных товаров, спросом и предложением, и тем, что же на местном рынке в дефиците. А поскольку политика всегда была неотделима от торговли, они заодно собирали сведения об образе жизни местных властей, о военном контингенте, о людских, технических и природных ресурсах.


Во Владивостоке японские торговцы появились уже в начале 1870-х годов, через десять лет после основания города. А после перевода в 1972 году во Владивосток из Николаевска-на Амуре штаба Сибирской флотилии японцы постепенно перевели сюда и своё торговое агентство, построив в 1976-77 годах двухэтажное деревянное здание на участке при пересечении улиц Китайской и Пекинской (ныне – Океанского проспекта и Адмирала Фокина). Формально это было торговое представительство, но с самого начала здесь оказывали и консульские услуги для японских подданных: помогали в трудоустройстве и возвращении на родину, улаживали споры с местными властями, регистрировали браки, рождения и смерть.

Найти работу японцу во Владивостоке было проще, чем у себя в Японии, труд здесь оплачивался выше, и поэтому, едва японцу удавалось хорошо устроиться во Владивостоке, он вызывал к себе родственников и помогал им с работой и жильём. В начале XX века во Владивостоке и Приморье проживало уже 3 тысячи японцев, то есть почти 70% всех японцев в России. Большинство из них были простыми рабочими, остальные – ремесленниками и торговцами.

Японцы пользовались всеми правами, которые предоставляли иностранцам российские власти, и славились своим трудолюбием и аккуратностью. Значительную часть каменотёсов и каменщиков, плотников и корабельных мастеров, портных и фотографов составляли именно японцы, а прачечные, парикмахерские, обувные и одёжные, ювелирные и часовые мастерские во Владивостоке и вовсе были сплошь японскими. Впрочем, некоторые японские товары имели дурную репутацию. Например, дешёвая японская обувь, очень похожая на настоящую, разваливалась уже через неделю, но это было скорее исключением.

Когда в 1891 году началось строительство Уссурийской железной дороги, около тысячи японцев нанялись на земляные работы. Правда, вместо лопат они предпочитали использовать привычные для себя инструменты – что-то вроде совков, – так что эффективность их труда была бы невысокой, если бы не их завидная трудоспособность.

Японские женщины служили горничными, служанками и гувернантками, нередко становясь практически членами семей. Впрочем, японки пополняли и штаты борделей – тех, которые содержались японцами.

В начале XX века во Владивостоке было уже более 50 японских магазинов, причём «Сюгиура сётэн» конкурировал с такими знаменитыми торговыми домами, как «Кунст и Альберс», «Чурин и Ко», «Иоганн Лангелитье» и «Бринер, Кузнецов и Ко». Японцы, составляя 3% населения Владивостока, владели 30% фабричных, ремесленных предприятий и заведений в сфере услуг.

При этом все подданные императора состояли в «Обществе владивостокских японцев» (Урадзио  Кёрюминкай Кисоку) и согласно его уставу «должны были принимать активное участие в его делах».

А между тем, уже в 1870-х годах японские военные, политики и промышленники стали обращать пристальное внимание на богатства Сибири и русского Дальнего Востока. Самурай генерал Тосиаки заявлял, например, что «в военном отношении Россия не является чем-то серьёзным. С одним батальоном можно дойти до Петербурга». Это самоуверенное утверждение японское правительство намеревалось проверить, поскольку было обеспокоено русской экспансией на восток.

И передовыми японскими разведчиками стали не только японские дипломаты, но и обучавшиеся в Петербурге японские студенты, и японские торговцы. А через местные японские общества, в том числе и через «Общество владивостокских японцев», – и остальные подданные императора: десятки горничных, сотни ремесленников, сотни проституток, тысячи рабочих и даже землекопы на прокладке железной дороги. Вот так стратегическая информация о готовности России к войне потоком уходила по телеграфному каналу прямиком в Йокогаму, стекаясь по капле во «Владивостокское торговое представительство».

Русская контрразведка перед Русско-японской войной 1904-1905 годов била тревогу, поскольку, по её сведениям, в России тогда действовало не менее 500 японских шпионов, значительная часть которых – во Владивостоке. Но что наши спецслужбы могли поделать, если штат владивостокской контрразведки составлял тогда всего 12 человек? К тому же царское правительство распорядилось оказывать японцам всемерную помощь, и, пользуясь этим, японские разведчики под прикрытием дипломатических грамот и под видом «путешественников» практически до самого начала войны при попустительстве и даже, по сути, пособничестве местных властей добывали информацию о расположении воинских частей, настроении и боеспособности войск, их материальном снабжении.

После позорного поражения в войне российское правительство и вовсе максимально упростило для японцев процедуру оформления документов на право проживания в России. Японцы правдами и неправдами скупили все права рыболовства на русском тихоокеанском побережье, и, маскируясь под рыболовов, принялись методично изучать побережье России и русские береговые укрепления.

Именно тогда, в 1907 году, владивостокское торговое представительство официально было преобразовано в японское консульство, а через два года – и в Генеральное имперское консульство. Те японские жители Владивостока, которые уехали в Японию во время войны, стали возвращаться, активность японского бизнеса в России ощутимо возросла, и к 1909 году численность японского населения города превысила довоенный уровень. Старый деревянный дом стал слишком мал для нужд дипломатическо-разведывательного учреждения, и в 1915-16 годах на его месте было построено большое каменное здание, которое сохранилось почти без изменений до сегодняшнего дня.

В том, что дипломатическое учреждение используется для разведки, нет ничего предосудительного. Дипломатия неотделима от разведки. Ещё в доисторические времена, когда вожди хотели избежать войны, они высылали к противнику переговорщиков, чтобы разграничить территории племён или договориться о союзе, и послы при этом скрытно подсчитывали мужчин, число коней, сквозь опущенные веки изучали вооружение и крепость мышц воинов.

Но именно здесь, в этом здании на Океанском проспекте, была организована подлая провокация, когда нанятые японцами убийцы расстреляли японских служащих автомобильной конторы «Исидо Сёкай», ставшая поводом для обвинения Советской власти в убийстве и предлогом для многонациональной кровавой интервенции на Советском Дальнем Востоке. Мы рассказывали об этом в одной из наших статей. Именно отсюда по телеграфной связи координировались действия японских оккупантов в Сибири и Дальнем Востоке. Уже после восстановления во Владивостоке Советской власти в 1922 году именно отсюда велась подрывная деятельность против нашей страны. Здесь находилось японское разведывательное гнездо во время боёв на Хасане, Халхин-Голе и во время Великой отечественной войны. И после капитуляции Японии во Второй мировой войне в 1945 году консульство наконец было закрыто.


Здание бывшего консульства удивительно. Пожалуй, это единственный образец истинного классицизма во Владивостоке, городе, в котором на стыке веков властвовал модерн – и петербургский, и венский, и восточный, и северный. Здание построено по проекту Владимира Александровича Фёдорова, выпускника Санкт-Петербургского Института гражданских инженеров, подарившего Владивостоку нескольких замечательных зодчих. Фёдоров предложил по-настоящему смелый проект для консульства восточной страны. И тем удивительнее, что японцы приняли его.

Здание двухэтажное, причём первый этаж сравнительно невысокий и простой, хотя и очень изящно украшен разноразмерной рустовкой – имитацией каменных блоков. Он призван подчеркнуть необычность высокого второго этажа.

А на втором этаже всё дышит античностью: и треугольный фронтон; и классический греческий шестиколонный дорический портик; и греческие триглифы – тройные вертикальные нарезы на фризе здания; и античные пальметты – украшения в виде пальмовых ветвей; и греческий меандр – орнамент из прямоугольных завитков; и античные грифоны – мифические крылатые существа с телом льва и головой орла – в барельефе между тремя светильниками, в которых пылает огонь.

Несомненно, самым заметным украшением является пара эффектных грифонов над входом, расположенным в угловой ротонде – полукруглой части здания. Из-за них оно получило обиходное прозвище «Дом с грифонами». В клювах сказочных зверей по-прежнему сохраняются кольца – раньше на них крепились цепи, поддерживавшие массивный навес над входом. Грифоны символизировали гордую силу и власть над небом и землёй и были спутниками Немезиды – древнегреческой богини возмездия.

Ранее скульптуры грифонов находились также и по  углам фронтона, а по его центру возвышалась скульптура Ники – греческой крылатой богини победы. Теперь эти украшения утрачены.

Меньше обращают внимание на интересные барельефы внутри портика. Они не имеют ничего общего с древней Грецией: львиные морды на щите в обрамлении лавровых ветвей и горящие факелами римские фасции – связки прутьев. Фасции олицетворяли силу в единстве народа, они появились как символ из древней басни об отце, который заповедал сыновьям держаться вместе, поскольку одна палочка ломается легко, а связку сломать невозможно.

Над боковым входом красуется изящная розетка.

Украшают здание и маскароны – каменные личины. И вот здесь кроется сюрприз. Пожалуй, это единственный японский элемент этого классического здания – они скорее напоминают маски японского традиционного театра, чем античные маскароны.

Во Владивостоке иногда рассказывают связанную с бывшим японским консульством историю, будто здание Дальрыбвтуза возвели для того, чтобы из окон консульства больше не были видны суда, заходящие в бухту Золотой Рог. Это не более чем байка. Мы уже рассказывали в одной из предыдущих статей, что здание Дома рыбной промышленности было задумано как часть проекта «Большой Владивосток» и к борьбе с японской разведкой не имело никакого отношения. Тем более что за кораблями в бухте всегда было проще и удобнее наблюдать с доступных для всех – в том числе и для иностранных разведчиков – берегов.

Единственным недостатком замечательного «Здания с грифонами» является то, что оно построено на перекрёстке, причём главным фасадом на склоне, для чего даже пришлось сооружать маленький цокольный этаж. А ведь античная классическая монументальность предполагала строительство подобных зданий на площадях, на открытых пространствах, на вершинах холмов, чтобы зрители, стоя лицом к фронтону, ощущали величие изысканных геометрических форм.

Вместе со скульптурами, стоявшими на крыше, исчезла и розетка, которая находилась по центру фронтона. Её хорошо видно на старой фотографии. Теперь на её месте слуховое окно, в котором отражаются владивостокские небеса. Это было изображение хризантемы в тридцать два лепестка – герб японского императора. И правильно убрали – ему не место на здании, в котором ныне располагаются отделы Администрации Владивостока.


Константин Смирнов-Владчанин
Фото автора (2012-2026 гг.), чешского легионера (1918 г.)