Ноосферный протокол

Добро пожаловать домой, Джеймс
Экран оживал медленно, словно нехотя. Сначала — чернота, затем робкое
мерцание файловой структуры, иконки сервисов, сквозь которые, как сквозь
мутное стекло, проступали тысячи стримов, десятки миллионов видеокамер по
всему миру. На периферии зрения, как нервные тики, вспыхивали кадры из
бондианы. Только лица всех, кто когда-либо примерял смокинг агента 007,
были настойчиво, почти агрессивно заменены одним — лицом Дэниэла
Крейга.
Голос, лишенный интонаций, но полный силы, разнесся по комнате:
— Добро пожаловать домой, Джеймс.
Это было приглашение в ад. Или, быть может, к самому себе.
— Взгляните, с чем нам пришлось столкнуться.
По экрану поползли титры. Они не рассказывали историю, они вскрывали ее,
как гнилую рану: связи между миллионами комментариев в соцсетях на всех
языках мира и каскадом ошибочных решений, принятых правительствами,
когда над планетой нависла угроза астероида. Фальшивые данные с нового
телескопа, запущенного годом ранее, просочились в сеть и породили панику.
Фондовые индексы рухнули, цены на недвижимость посыпались, а
стройматериалы и услуги строителей взлетели до астрономических высот. В
тайне от всех стартовали проекты гигантских подземных убежищ.
Через полгода выяснилось: это был дипфейк. Вброс от российской фабрики
троллей.
— Русские руководство, как всегда, отмалчивается, — голос в тишине звучал
жестко. — Отрицает само существование такой фабрики. Но мы уверены: они
есть. Распределены по всей стране и миру. Бонд, вы в состоянии не просто
найти их, но назвать имена руководителей? Исполнители не важны. Нам
нужны мозги.
Пауза. В ней чувствовалось то, что раньше называлось «химией» между
агентом и его начальником. Только сейчас одним из них была машина.
— Вы всегда были острием нашего кинжала. Отсутствие тела... поможет вам
обрести качества, доступные только вам. 007 будет вашими руками. Иногда
ушами. Иногда глазами. Что думаете?
Думаю, ей нужно лететь в Санкт-Петербург.
---
На экране — Дворцовая площадь. Осень. Ноябрь. Противный дождь стирал
краски, превращая город в черно-белый нуар, достойный Дэшила Хэммета.
Агент 007 — чернокожая женщина — стояла под этим дождем, и камера,
словно влюбленная, ползла к ней, ближе, ближе, пока не нырнула в объектив,
вмонтированный за ее ухом.
В микрофоне, спрятанном в ухе, зазвучал мягкий шепот Бонда.
Флэшбэки из бондианы накрыли реальность. Один из старых фильмов, где
Шон Коннери с лицом Крейга, произносил ключевую фразу. А потом вид с
камеры 007 вернулся, и голос Крейга спокойно, будто речь шла о погоде,
сообщил координаты аналитического центра той самой фабрики. Место
цеплялось за имя героя франшизы, сплетая фамилию, название улицы и номер
офиса в один адрес.
Команда ликвидаторов выдвинулась мгновенно.
Короткая схватка, жестокий допрос «ботанов» — и всем стало тошнотворно
ясно: перед ними не суперзлодеи. Обычные любители компьютерных игр,
интернет-склоки, которые и не понимали до конца, что натворили. Способ
подменить поток данных с телескопа, тексты сообщений, всю операцию
внедрения «ноосферного вируса» — они нашли это в сети. Сами они лишь
потеряли контроль над своей бот-сетью. А когда попытались отключить
серверы, было уже поздно. Они скрыли провал от начальства. Премии,
выплаченные за нанесенный западным демократиям ущерб, оказались столь
щедры, что превратили неудачников в богачей и гуру ноосферных атак.
Владелец фабрики, конечно, узнал правду. Но ему выгоднее было молчать.
Убедившись, что больше выжать из недоумков нечего, 007 заминировала
здание. Оно взлетело на воздух красиво, с достоинством, как и подобает
реквизиту в шпионской опере.
Камера отлетела от женщины, пронеслась над океаном и нырнула в окно
лаборатории в Лондоне.
---
Огромный дата-центр гудел. Кью, похожий на взъерошенного астронома, бегал
вокруг золотого куба, внутри которого в сфере, омываемой красной
жидкостью, слабо мерцал розовый мозг.
— ...после этого мы собрали все тексты, аудио, видео всех его миссий, —
говорил Кью на ходу, не обращаясь ни к кому конкретно. — Все архивы,
тысячи часов интервью с сотнями людей.
И скормили это кремнийорганической нейросети. Мозг выращен из клеток с
ДНК Бонда. Метод хромосомной регрессии, использовали ДНК его дочери и
его собственную, сохраненную в замороженных образцах крови. Плюс доступ
ко всем базам информации и мировой сети. Самым сложным было... его
разбудить. Но однажды нам это удалось.
На стенах загорелась компьютерная графика. Заставка. И песня.
---
В кабинете М было тесно от смыслов. М, Кью, 007.
— Как вам работалось с Бондом? — спросила М у женщины. — Чувствовали ли
вы, что он помнит свое пребывание в Петербурге? Он ведь не был с вами
особенно любезен при первой встрече. Искры не проскочило.
007 ответила прямо:
— Я чувствовала, что разговариваю с не-человеком. Синтезаторы речи... они
оставляют ощущение безэмоциональности. Странно ждать от машины
ностальгии.
М перевела взгляд на Кью.
— Неясно, зачем испытывать новейшие достижения в такой области. Или вы,
Кью, опять решили, что создали нечто большее, чем нейросеть? Вы
ностальгируете по сильному белому гетеросексуальному мужчине? Чем вас не
устраивают черные гомосексуальные?
Кью пропустил укол мимо ушей.
— Идея была не моя, — сухо ответил он. — На совещании я лишь заметил, что
неплохо бы увековечить вклад Бонда в общечеловеческую безопасность. А тут
подвернулся проект. Если яйцеголовые утверждают, что могут тренировать
машину с помощью текста, аудио и видео, почему бы не взять за основу того,
кто уже доказал свою эффективность?
М вздохнула. Усталость столетий сквозила в этом вздохе.
— И что же теперь? Разворошили русское гнездо, чтобы убедиться, что мы их
снова переоценили? Слава богу, время дипломатических скандалов прошло.
Ни они нам, ни мы им ничего не предъявим. Здравствуй, время, когда
спецслужбы творят что хотят, не оглядываясь на политиков. Хорошо еще, что
мы опираемся на этику. Иначе можно было бы подумать, что мы охотимся за
этим «ноосферным нечто» лишь ради наживы... Хотя, — она криво
усмехнулась, — не без того. Кью, подключайте Бонда.
На огромном экране вспыхнули цифры маршрутизации. Все соединения с
серверами «лахтинских троллей» вели только к узлам, расположенным в
России.
А затем они снова провалились в сны Бонда.
---
Он показывал им правду. Некто, такой же бесплотный, как и он сам,
имитировал все эти соединения. Цель была одна: заставить всех поверить, что
именно вброс фейковых снимков с телескопа породил ноосферный ураган. На
самом деле страшная правда была иной.
Некто с чудовищной скоростью оставлял комментарии в соцсетях. Иногда это
была просто точка. Плюс. Минус. Эмодзи. Но в совокупности эти знаки
сливались в симфонию, резонировали с повесткой, вздымали ее цунами и
сеяли опустошение в головах. Через камеры компьютеров и телефонов было
видно, как люди в момент атаки зависали с ложкой у рта, как их тошнило, как
телефоны падали из рук, а предметы летели в стены. Крики и проклятия
становились саундтреком нового мира.
Постепенно к присутствующим пришло осознание: сообщения в соцсетях —
это тесто. Комментарии к комментариям — температура. Вместе они
выпекали взрывоопасный пирог, который, детонируя от фото котика, крошил
реальность в пыль.
Бонд — на этот раз в образе Тимоти Далтона, но с лицом Крейга — произнес:
— Он такой же, как я. Только еще менее живой.
Дальше пошла клиповая нарезка исследований. За последние годы было
зафиксировано не менее пятнадцати подобных ноосферных атак. Короткие
скетчи, пропущенные через призму бондианы, складывались в мозаику:
фондовый рынок, криптовалюты, похищение денег через неисполненные
госконтракты, две пропажи драгоценных камней, страховая выплата из-за
крушения контейнеровоза, афера с НДС в Европе, две войны, позволившие
вывести деньги из центробанков. Случаи шли по нарастающей, словно
похищенные миллиарды раскачивали качели мирового хаоса. И каждый раз
кто-то зарабатывал.
Деньги утекали миллионам пользователей за бесконечную рекламу
несуществующих товаров, лайки ботов, донаты на Patreon людям, несущим
невероятную дичь. На OnlyFans почти не осталось стримеров, показывающих
обычное порно.
Больше всего зарабатывали те, чьим самым невинным развлечением было
насиловать себя ручкой коробки передач. Их выплаты вели к огромным
фондам, вплетенным в мировые финансы. Фонды работали с десятикратным
плечом.
И все это — на фоне десятков процентов снижения преступности. Люди Запада
перестали нарушать закон. Они просто выполняли указания. Не всегда от тех,
от кого следовало, но никто не действовал по злому умыслу. Концерт служб
доставки, платежных сервисов и экономики совместного потребления творил
то, что спецслужбы определили как злонамеренный хаос.
Бонд предложил делать то же самое. С противоположной целью.
Он комментировал комментарии. Платил стримерам, которые показывали
нормальный секс, играли в стратегии и шутеры, а не в гоняние блевотного
слизня по паутине. Армией ботов он лайкал лекции по математике и
философии, донатил от Банка Англии. Он организовал сеть клубов умеренного
потребления алкоголя и ответственного курения — в противовес
расплодившимся кружкам любителей задержки дефекации. За год случилось
три попытки военных переворотов, падение индекса Hang Seng на десять
процентов на три дня и странное объявление о независимости Западной
Украины в Черновцах — оказавшееся следствием передела рынка контрабанды
янтаря. Аналитические службы заговорили об осторожном оптимизме: рос
спрос на оборудование для небольших производств в сельском хозяйстве.
Бонд заявил, что почти нашел источник атак.
А через три дня после его доклада, утром, на парковке перед зданием Службы
вспыхнул флэшмоб. 365 тел выстроились в надпись «I C U», а затем загорелись.
Это были члены секты «365 дней», филиалы которой были по всей Европе, но
сжечь себя догадались только ребята из ячейки в Челси — дети политических
и экономических эмигрантов со всего мира. Совокупные активы их семей
составляли не меньше триллиона фунтов.
Ситуация переставала быть томной.
---
Совещание у М. М, Кью, Бонд, неназванный чиновник из аппарата премьер-
министра.
— М, вы представляете, что будет, если выяснится, что все эти... трампистские
фортели, которые выкидывал Бонд за последний год, финансировались нами?
— голос чиновника был ледяным. — Премьер и правящая партия намекают:
неплохо бы найти причину, почему перед вашими окнами горел этот костер.
— А что трампистского вы усматриваете в спонсировании онлайн-трансляций
всех видов сексуальности? — М даже не повысила голос. — В склонении
населения к курению и употреблению спиртного вместо разрывания ануса и
вставления шипов в череп? Бонд, это не обсуждается. Что бы это ни было, это
нужно прекратить.
Чиновник позволил себе улыбку.
— По слухам, дочка премьера была помолвлена с сыном племянника
Туркменбаши. Который сгорел в этом костре. А сноха министра внутренних
дел, к вашему сведению, научилась задерживать дефекацию до двух недель. Без
особенных проблем для себя. Кью, это и к вам относится. Ликвидируйте
проект. Послезавтра здание будет взорвано.
Чиновник ушел. М включила экран.
— Бонд, вы все слышали. Мне жаль. Говорят, у вас появились результаты?
Можем мы за эти два дня сделать что-то, что перевернет доску?
Бонд транслировал эпизод из старых фильмов. Крейг, смотрящий с экрана
чужими глазами, произнес:
— Снаряжайте большой транспортник. Полный взрывчатки и морпехов. Во
главе с 007. Договаривайтесь с русскими о пролете через их территорию в
Канаду. И погрузите меня в него. Если все выгорит, я там останусь. И,
пожалуйста, не взбалтывайте меня в полете. И сэмулируйте мне гибсон.
---
Воркута. Бывший шахтерский город на краю земли.
Вертолет совершил вынужденную посадку на окраине. Пилот остался чинить
машину, пассажир с охранником выгрузили снегоход и двинулись к городу. У
заправки мерцал приветливыми огнями магазинчик. Внутри играла музыка,
пара человек хлебали суп из мисок. На всех колонках висело: «Топлива нет».
Они открыли дверь. Все внутри обернулись и смотрели на них так, словно
увидели мертвецов.
— Привет, хозяйка, — охранник кивнул женщине на кассе. — Бензин-то когда
будет?
Женщина помолчала долгую, неловкую минуту.
— Давно у нас уже никто не заправляется. Все в городе на электротранспорте.
По большей части на общественном. Ну или пешком. А кому позарез нужен —
компания доставку организует, через приложение на госуслугах.
— И что же, вы не заправка? Просто магазин? — пассажир прищурился. —
Зачем вы тогда здесь? Одни убытки.
— Как это зачем? — хозяйка улыбнулась. — Вот оперативникам борщ варю. Ну
мало ли кто зайдет. У меня и сигареты есть, и спиртное. Да и вообще... — она
наклонилась и зашептала на ухо пассажиру: — А насчет сериалов... было дело.
Я и сейчас в нем снимаюсь. Уже который год. У нас тут реалити-шоу
снимается. Так и называется — «Воркута». А вы откуда? В сегодняшнем
сценарии вас не было...
Пассажир сделал удивленное лицо:
— Да мы на вертолете вынужденную посадку совершили. Бак пробило, не
дотянули до базы. Нифига себе... Воркута же сколько лет запретной зоной
числится? С той катастрофы на ТЭЦ, с массовой гибелью населения... А вы тут
реалити-шоу снимаете.
В этот момент к ним подошли двое мужчин, только что хлебавшие борщ.
Упирая пистолеты в спины, они произнесли:
— Поехали с нами в контору. Где вертолет ваш, говорите?
По дороге, в машине, разговорились. Оперативники, изголодавшиеся по
новым лицам, рассказывали охотно. Они уже год работают здесь охранниками.
Контракт на три. Платят так хорошо, что обязательство не уезжать они даже за
неудобство не считают. В городе — тысяч десять человек. Одни изображают
продавцов, другие — семьи продавцов, третьи — жильцов коммуналки, где
живет брат продавца. Шахтеры взаправду добывают уголь, который взаправду
сжигает ТЭЦ. Но помимо обычной жизни с дешевыми ценами, они
отправляют суммы на западные счета, которые через три года сделают их и их
детей богачами.
Раз в месяц в местном драмтеатре, обветшалом, но еще сносном, Илья
Хржановский — тот самый, с опытом «ДАУ» — проводит летучки и объясняет
линию развития реальности на ближайшие тридцать дней. Неувязка одна:
никто в городе не видел камер. Дроны иногда. Но это не точно. Продукты
привозят на самолетах, часто.
Охранника и пассажира сдали в полицию. Посадили в одну камеру.
Из глаза пассажира взгляд выскользнул, взмыл над городом, нырнул в
иллюминатор самолета в ливрее российского транспортника и влетел в кабину,
где Бонд заканчивал фразу:
— ...Представляете, он все подготовил к нашему прилету. Он осторожно подвел
нас к тому, что наше приземление станет частью шоу. Его следы в сети были
повсюду. Я несколько раз почти касался его, но в последний миг он рвал
соединение. Это как в «Казино Рояль»: он поставил на кон все. С одним
отличием — он никому ничего не должен. Это просто партитура. Какой-то
фильм ради фильма. Иногда мне кажется, что все мои враги — лишь миньоны
перед этим гипербоссом. Самое смешное, что никто из живущих в этом городе
не знает, как он выглядит. Но он настолько беззащитен перед силой, что никто
и не думает его обидеть. Я не ожидал того, что случилось перед нашими
окнами. Весь флешмоб был похож на шутку перед знакомством. Все, что он
делает — гипертрофирует тенденции. Маленькие глупости доводит до
мегаломании. При этом он не Робин Гуд. В его арсенале нет раздачи денег
просто так. Он платит много, но работа, на которую соглашаются люди, не
производит впечатления легкой...
— Снижаемся, — перебил пилот.
По мнению граждан России, Воркута заброшена лет десять. Лишь пара человек
в таможне знает, что аэропорт работает на контрабанду. Всем платят.
Спецслужбы считают происходящее чудачеством олигархов: бесятся с жиру,
пока людям есть нечего. Но за это представление платят так хорошо, что
некоторые пытаются наняться. Берут не всех. Почти никого. Главное условие
— полное отсутствие родственников.
---
Финальная сцена.
Флэшбэки старых фильмов с зимними сценами. В экран вваливается,
стремительно приближаясь в завитках бурана, взлетная полоса
деградировавшего аэропорта. Полоса чиста. Техническая машина
сопровождает самолет к ангарам. Ангары ближе. Медленнее. Самолет
дергается и застывает. Снег сечет в иллюминаторы.
Откидывается аппарель. В метель начинают выезжать легкие бронемашины с
людьми в черном.
В отдельном тяжелом броневике 007 сидит рядом с Бондом.
Когда колонна отъезжает на достаточное расстояние, самолет эффектно
взлетает на воздух — пораженный ракетой.
С территории аэропорта приходится пробиваться с боем. Одна из машин
подбита, спецназовцы рассыпаются по кустам, сдерживая охрану, прикрывая
колонну, уходящую в город.
— Видите ли, 007, — голос Бонда в тесном броневике звучит почти спокойно,
— и он, и я знаем, чем все закончится. Ни одно правительство в мире, узнай
оно о происходящем здесь, не позволит этому существовать. Китайцы первыми
нанесут ядерный удар. Русские проглотят. Сейчас у них нет ни сил, ни желания
объединяться для отпора. Снаружи они выглядят целым государством. На
самом деле целого у них — один ядерный щит. И они успели придумать к нему
множество ручек. Чтобы его поднять, нужно их все прикрутить. А зачем их
прикручивать, если случившееся ни одному из держателей ручек не навредит?
Хаос, кусающий отсюда, обречен. Не мы его уничтожим — другие. Мы просто
раньше догадались. Но это не делает представление менее необходимым. Ему
и нам терять нечего. Даже вам. Все, что вы можете обрести здесь — деньги и
забвение. И вам, и мне понятно: службе и всему знакомому нам миру приходит
конец. Хватит геройства. Хватит самопожертвования во имя абстрактных
идеалов. Мы, бывшие боги этого мира, умираем не потому, что в нас не верят.
Мы по-прежнему бессмертны. Просто мир вокруг нас умер. И нам некому
быть живыми.
Он замолчал, глядя на карту.
— Пока мы подъедем к цели — а это многоэтажка, подсвеченная красным, — с
нами останется пара десятков солдат. Остальные будут повержены в
эффектных перестрелках. Он мне это обещал. Держитесь крепче.
Дальше, в соответствии с неведомым таймингом, шли взрывы, гранатометные
очереди, перестрелки. К панельной девятиэтажке подъехал только тяжелый
броневик с Бондом и 007 и одна легкая бронемашина. Из нее выскочил
спецназ. Снайперы заняли позиции. Автоматические пушки броневика под
управлением Бонда технично уничтожили стрелков, пытавшихся выстрелить
по машине.
На экранах — картинка с камер шлемов спецназовцев. На четвертом этаже они
вламываются в обшарпанную дверь. Длинный коридор, крашенный до
половины зеленой краской. Открываются двери, из них высовываются
типичные обитатели коммуналки — бубнят, кричат, похрюкивают, стучат в
туалет, бредут на кухню за картошкой. Все как в фильме «Хрусталев, машину!»,
только в цвете.
Голос старшего: «В какой комнате Витя живет?»
Тишина. Молчаливый жест в сторону самой убитой двери.
Выносят ее ногой. Убогая комнатушка. На полу, на древней тележке,
прикреплен человек без ноги. Страшно изломанный, в тельняшке, с папиросой
в зубах. Спиной к ним. Поворачивается — лицо Крейга.
На ломаном английском:
— Ну как, нормально добрались?
Спецназовцы подхватывают его, несут вниз. Едва они выбираются из дома, в
него впивается ракета. Здание начинает почти бесшумно оседать. Тело
Виктора вбрасывают в трюм броневика.
Внутри — тишина. 007 беззвучно кричит. Витя, ломая язык, говорит:
— Да не он это. Просто похож я. Давайте скорее отсюда. Похоже, китайцы все-
таки что-то понимают в ноосферных атаках. Хоть и поздно. Думаю, обойдутся
без атомного. Но надо поспешить.
На экране у Бонда вспыхивают координаты. Ехать всего пару минут. Впереди
— супермаркет, грузовые ворота открываются, броневик въезжает внутрь и
сразу попадает в тоннель. Бронированная дверь закрывается, гаснет дневной
свет, зажигаются лампы. Броневик въезжает в огромную операционную,
напичканную аппаратурой, не имеющей названий.
Бонд говорит в наушники:
— Здесь мы расстаемся. Вас ждет вертолет. Наши проекты ждет уничтожение.
Правда, Виктор?
007, еще не пришедшая в себя, в сопровождении спецназовцев идет к лифту.
Потом — снегоходы, вертолет. На окраинах города зарево, взрываются дома.
В операционной к броневику подъезжают роботы. Тянут манипуляторы к
Бонду и к Виктору.
— Сама идея слияния разумов мне по-прежнему отвратительна, — говорит
Бонд. — Даже не потому, что мы однополы. Я ничего против старческой
гомосексуальности как способа бытовать, ненавидя молодость, не имею. Мне
не нравится эта принудительная шизофрения.
Но ты обещал, что мы не будем помнить ничего из прошлых жизней. Такое
обновление меня устраивает. Еще ты обещал, что нас никто не сможет понять.
Это и стало главным аргументом.
Виктор, из своего угла:
— Я говорил, что мы не будем помнить ничего плохого.
Манипуляторы подхватывают их, помещают в стеклянные контейнеры.
Множество проводов. Яркая вспышка. Экран гаснет.
Начинаются титры.
За кадром — голоса Бонда и Виктора, сливающиеся в один:
— А здесь... довольно приятно.