На первую ночь

Днём приходило тихое знание, что сегодня ночью подвезут…
Но чтобы не повторять ошибку прошлого, я убедил себя, что сам себе это придумал — мол, выдаю желаемое за действительное. И спокойно забыл об этом.

Этой ночью таки подвезли… без задержек.


«Все, кто писал о Кастанеде, не знали о нём одной главной вещи — что они о нём ничего не знали.»

Записывая этот фрагмент сна, точнее то, что удалось взять из него с собой, а это ни много ни мало — всего одна эта фраза (наверное, интересный был сон!), я вдруг понял, что записываю текст не в телефоне, как мне казалось, а на экране ума. Просто прокручиваю эту мысль в голове снова и снова, как кубик Рубика, и проделываю это уже довольно долго.

Почувствовав, что уже не сплю, открыл глаза, взял телефон и стал записывать. Печатал, не обращая внимания на то, как. А когда посмотрел, стало ясно: с текстом что-то не так. Буквы большие… и очень большие… и маленькие… какой-то беспорядок. А самое главное — прописью, размашисто. Те, что побольше, заползали на соседние строки и нагло перечёркивали собой другие.

Я понял, что сплю… будто тихий курьер безмолвного знания оставил посылку у изголовья моей кровати, а я открыл её, и там оно — обещанное осознание во сне.

Отложил телефон. Встал и, как был в трусах и футболке, вышел из спальни. Прошёл крадучись через гостиную. Тихонько открыл и медленно, неслышно закрыл за собой наружную дверь — не хотел никого разбудить. Я всё ещё не был уверен, что это сон.

Во дворе…

Звезды.
Немного.
Примерно как в мире повседневности. Небо засвечено городскими огнями, и видны только самые яркие. С интересом рассматриваю ночь… Она не чёрная, а ультрамариновая — предрассветная.

Особенно привлекло внимание большое галактическое облако, похожее на Магелланово, но более правильной округлой формы. С голубыми прожилками, похожими на паутину, и россыпью драгоценных камней — мерцающих космических светил на её холодном бархате, который переливался глубокими оттенками синего и красного.

«В моём небе нет туманности, которую можно было бы видеть невооружённым глазом», — думал я, разглядывая небеса.

Поглощённый этим занятием, я потерял вес и воспарил над домом, как будто небо из любопытства притянуло меня ближе к себе, чтобы получше рассмотреть того, чей взгляд оно поймало в свою загадочную ловушку.

Внимание сфокусировалось целиком на туманности…

«С ней что-то не так.»

Она заметно сдвигалась при повороте головы относительно других звёзд, как будто была снимком на прозрачной плёнке, наложенной поверх небосвода — стикером на слой предрассветного неба.

Я тихонько дрейфовал на небольшой высоте, смещаясь назад, точно меня тянули за спину в области лопаток. Запрокинув голову, пытался отыскать знакомые созвездия. Но ничего похожего не находил.

Перебирал пальцами обеих рук, постукивая ими друг о друга с переменной скоростью, и при этом ни разу не взглянул на них. Эта техника оживления внимания сновидения сама всплыла в памяти и выполнялась автоматически, как если бы была чем;то обычным.

Не могу сказать, помогала ли она — восприятие и без того было устойчивым, ровным, как стекло.

Кроме всего прочего она успокаивала меня и не давала перевозбуждаться — волны восторга периодически накатывались тёплым прибоем радости и удовольствия от того, что вижу и чувствую.

Мне надоело двигаться спиной, и я волевым усилием развернул себя лицом по направлению движения. Течение капризно тут же изменилось так, что я снова оказался летящим спиной. Я повторил свой манёвр. И на сей раз удалось добиться того, что плыл хотя бы боком.

Опасаясь, что такие манёвры могут выкинуть меня из сна, я решил остановиться на этом — всё же лучше, чем снова лететь спиной или чего доброго, вообще проснуться. И река из звёзд, нежно несущая меня в себе, не стала этого оспаривать.

Попытался подняться выше.

Скорость увеличилась, но движение вверх резко сменилось горизонтальным, словно я упёрся в невидимый потолок, который мягко изменил моё направление и снова увёл вбок. В итоге эти эксперименты меня разбудили. Супруга уже не спала — она стояла у окна и раздвигала шторы. Из ванной лился свет, и доносилось жужжание зубной щётки — почему;то очень громкое.

Я подумал:

«Это должно быть дочь уже встала и собирается на работу.»

Я чувствовал себя немного сонным, но в целом проснувшимся…
И всё же закралось сомнение:

«А может, всё ещё сплю? Быть такого не может… не… точно не сплю.»

Однако сомнение оказалось навязчивым и не отступало. Я был уверен, что проснулся, но что-то явно не так — словно это не моя жизнь, а какая-то другая, параллельная, что ли. Дом, спальня, обстановка — всё вроде моё и не моё одновременно, как чужое, притворяющееся моим.

Я решил это проверить, разумеется, незаметно, чтобы никто ничего не подумал. Сказал супруге, что схожу в туалет в другую половину дома. Вышел во двор — в тех же трусах-боксерах и в футболке, в которых ложился спать. Свернул направо и, идя вдоль дома, слегка подпрыгнул… и тут же грузно приземлился на ноги.

«Не, не сплю.» — успокоился я.

Но для большей убедительности подпрыгнул ещё раз, чуть сильнее и…

— Ни фига себе!

Заскользил над землёй.

Пролетев метра три-четыре, остановился. И при этом ни восприятие, ни состояние сознания ничуть не изменились — всё оставалось таким же реальным.

«Ложное пробуждение», — догадался я.

Оказывается… сон продолжался.
И тогда я взмыл в предрассветные небеса.

Небо виделось тем же: звёзды на своих местах, и та самая туманность. И, как прежде, они неестественно смещались относительно друг друга. Воздух был прохладным, но не холодным, приятно ощущался всем телом. Я, казалось, плыл по реке сновидения в ласковых объятиях её шёлковых складок волн.

Меня куда-то несло…
Подо мной проплывали дома, деревья, улицы и дороги. Я узнавал свой город и не узнавал одновременно.

Снова вспомнил про постукивание пальцами и повторил его — скорее по привычке, чем из необходимости. Что-то время от времени напоминало мне подкручивать «ручку патефона», чтобы эта музыка продолжала звучать в том же темпе.

Тут я заметил, что город подо мной резко исчез — и я оказался в совершенно незнакомом пространстве. Оно напоминало город; возможно это и был тот же самый, но теперь я видел его иначе, будто в другом режиме восприятия.

Всё пространство внизу было исчерчено светящимися золотистыми линиями. Они струились во всех направлениях: одни проходили выше, другие ниже, создавая ощущение объёма. Это напоминало гигантскую электронную схему и сияло непередаваемым светом — не как ночной город, а как-то иначе. Этот свет был словно живой, вибрирующий.

Захотел набрать высоту, чтобы держаться подальше — на всякий случай. Но, как и в прошлый раз, подняться выше не получалось: точно достиг некого незримого предела. Я почувствовал, что зашёл слишком далеко — этого пока хватит.

И отпустил сон.


 23.02.2026