Медицина у трона. Часть 5

Страницы истории придворной медицины в России
Царстврвание императора Александра II (1855-1881)


 Иван Васильевич Енохин.

         Мартын Мандт был одним из последних иностранных врачей, приглашенных на российскую придворную службу. С этого времени при дворе служили исключительно российские врачи. И причиной тому был не только отрицательный пример доктора М. Мандта, но и определенное влияние личного врач Александра II доктора И. В. Енохина.
   
        Доктор медицины и хирургии Иван Васильевич Енохин родился в 1791 году в Курской губернии в семье священника. Как многие дети священников, он получил образование в Курской семинарии, а затем перешел в Киевскую духовную академию для того, чтобы, закончив образование, вернуться в семинарию учителем. В выданном  ему в академии аттестате было сказано, что он «обучался в этой академии философии и через три года богословским предметам с успехом самым превосходнейшим; притом высшему латинскому и российскому красноречию, в высших классах греческому, французскому и в нижнем классе немецкому языкам, высшей чистой математике, истории и географии с успехом преизрядным, и как при отправлении публичных диспутов, так и во время ежемесячных академических собраний достойно отличал себя, приобретя особливейшею от всех похвалу и привлекая наилучшее на себя внимание, поведения же был по всему честного».

      В 1814 году И. В. Енохин был назначен в Курскую семинарию учителем синтаксического класса для преподавания французского языка, а потом вместе с ним поэзии (1815г.) и математики (1816г.), и «проходил эти должности очень ревностно и с довольно ощутимою для учеников пользою». Но летом 1817 года он выходит в отставку и в возрасте двадцати шести лет поступает в Петербургскую Медико-хирургическую академию, которую окончил в 1821 году лекарем       1-го отделения с серебряной медалью.

      По существовавшему при Я. В. Виллие обычаю лучшие из студентов академии, получавшие награды, не распределялись на службу в какое-либо захолустье, а определялись в гвардию, либо в столичные госпитали.  Предполагалось, что кто хорошо учился, тот не бросит науку и во время службы, следовательно, заслуживает и лучшего места, и больших возможностей к продолжению научных занятий.

        По окончании академии И. В. Енохин был определен батальонным лекарем в лейб-гвардии Павловский полк. Через год он прикомандировывается к лейб-гвардии Преображенскому полку. В мае 1827 года Николай I, отправляясь в поездку по России, попросил     Я. В. Виллие назначить для сопровождения его в этой поездке кого-нибудь из военных врачей.  Я. В. Виллие рекомендовал И. В. Енохина. Императору понравился молодой, образованный врач. В 1828 году  И. В. Енохин, уже по приказу Николая I, сопровождал его на фронт Турецкой войны, в 1829 и в 1830 годах – в Польшу и осенью 1830 года вместе с лейб-медиком Н. Ф. Арендтом – в Москву, по случаю эпидемии холеры.

        В этот период И. В. Енохин был близок к императору так, как ни один русский врач до него не был, пользовался его постоянным расположением. В то же время, прослужив после окончания академии уже десять лет, все еще оставался батальонным лекарем. В конце 1829 года И. В. Енохин назначается старшим лекарем при лазарете лейб-гвардии Преображенского полка, а в начале 1830 года – старшим доктором гвардейской кавалерии.

       В июне 1831 года И. В. Енохин был командирован к главнокомандующему русской армией в Польше графу И.Ф. Паскевичу. Во время штурма Варшавы 25 августа 1831 года он делал операции «под выстрелами неприятеля», а на следующий день оказывал помощь самому И. Ф. Паскевичу, получившему сильную контузию правой руки. За участие в Польской компании И. В. Енохин был награжден орденом Св. Анны 2-й степени с императорскою короною, а 22 марта 1832 года пожалован званием лейб-хирурга Высочайшего Двора.
        29 февраля 1836 года по представлению описания трех выполненных в польскую компанию сложных операций И. В. Енохину присваивается степень медико-хирурга, дававшее те же права и привилегии, что и степень доктора медицины. В ноябре 1836 года он защитил диссертацию на степень доктора медицины и хирургии по теме «Анатомия, физиология и острое воспаление спинного мозга». Диссертация представляла научный обзор опубликованных работ по этой проблеме. В ней И. В. Енохину удалось объединить анатомическое понятие с имевшимися к тому времени сведениями о физиологии спинного мозга. В качестве модели изучения спинного мозга были использованы нарушения при миелите. Для историков медицины до сих пор представляет интерес составленный список работ о миелите, опубликованных в 1799-1834 годах.

        В 1837 году И. В. Енохин сопровождал цесаревича Александра Николаевича в его первой поездке по России, по возвращении из которой был назначен врачом при наследнике с отчислением из гвардейского корпуса. С этого времени он двадцать шесть лет безотлучно находился при Александре. Бывая с наследником, а затем и с императором, в зарубежных поездках, И. В. Енохин часто использовал их для встреч с видными медиками Европы, стараясь узнать о новых достижениях медицинской науки. Отдавая должное европейской науке и способствуя распространению в России ее лучших достижений, он в то же время постоянно подчеркивал: «И хорошее да чужое – иногда нам не годится, не приемлется, не приносит пользу. Нужно знать свое и развивать свои средства».

        В июне 1845 года И. В. Енохин назначается непременным членом Военно-медицинского ученого комитета, а в октябре 1849 года – главным доктором военно-учебных заведений. После восшествия на престол Александра II 17 апреля 1855 года он жалуется званием лейб-медика с производством в чин тайного советника.  Именно И. В. Енохин был первым русским врачом, ставшим личным лейб-медиком императора.  Его пациентами были члены царской семьи, люди из ближайшего императорского окружения, деятели науки и культуры, в том числе и известный историк М. Н. Погодин. Во многом популярности И. В. Енохина как врача способствовала не только близость к императору, но и высокая медицинская образованность, о чем свидетельствуют записи его выступлений на заседаниях Общества русских врачей в Петербурге, которое он возглавлял более двенадцати лет.
       Уже в преклонном возрасте в феврале 1857 года И. В. Енохин назначается директором Военно-медицинского департамента. На этом посту он много сил и энергии отдавал совершенствованию организации военной медицины, настаивал на едином руководстве лечебными учреждениями, упрощении администрации, сокращении управленческих штатов и делопроизводства. Однако ему не удалось довести до конца объединение всех отраслей врачебного управления в одном Военно-медицинском департаменте. Вероятно, именно это послужило причиной его отставки в сентябре 1862 года и назначения на почетную, в то время, должность Главного медицинского инспектора по армии.

       Главной заслугой И. В. Енохина за пять лет управления военной медициной было улучшение организации подготовки и, особенно, переподготовки врачебных кадров. Благодаря его усилиям значительно увеличился фонд госпитальных библиотек, обязанных снабжать врачей необходимыми книгами, расширилась тематика «Военно-медицинского журнала», который стал ежемесячным изданием.

  По инициативе И. В. Енохина при крупных госпиталях были организованы практические школы, оснащенные учебными пособиями, в которых проходили усовершенствование врачи из воинских частей. При этом, И. В. Енохин через систему усовершенствования врачей «нашел способ развития, узаконения и поощрения» специализации в медицине, нарушив тем самым принцип Я. В. Виллие: «Наш военный лекарь должен быть специалистом во всех специальностях», ставший к середине XIX века тормозом дальнейшего развития медицинской науки. Созданная И. В. Енохиным система усовершенствования врачей вскоре была принята в морском и горном ведомствах, что дает право говорить о нем как об одном из основоположников создания сети институтов повышения квалификации врачей в России.

       Умер Иван Васильевич Енохин 12 июля 1863 года в Париже. На его отпевании в Преображенском соборе в Петербурге 28 июля 1863 года присутствовал Александр II и члены императорской семьи. Об отношении к деятельности И. В. Енохина со стороны рядовых врачей говорит тот факт, что вскоре после его смерти была объявлена подписка на сбор средств для содержания стипендиата. В июле 1866 года на собранные средства была учреждена именная стипендия лейб-медика И. В. Енохина, существовавшая до 1917 года, как память о человеке, «все существо которого составили служба, добро и польза».


Придворные врачи Александра II.

        Медицинская служба при дворе императора Александра II не претерпела каких - либо организационных изменений и действовала в соответствии с «Положением о Придворной медицинской части» 1843 года. После смерти Э. И. Рейнгольда Придворную медицинскую часть возглавил профессор, доктор медицины Ф. С. Цыцурин. 
 
        Выпускник медицинского факультета Харьковского университета Федор Степанович Цыцурин учился затем в знаменитом профессорском институте Дерптского университета, своеобразной докторантуре, куда направлялись лучшие воспитанники других вузов России. В числе первых выпускников института были такие выдающиеся деятели медицины, как Н. И. Пирогов, С. С. Куторга, Ф. И. Иноземцев, А. М. Филомафитский, И. Г. Сокольский, И. В. Варвинский и другие. По окончании Дерптского университета Ф. С. Цыцурин был удостоен степени доктора медицины и направлен на стажировку в Германию, Францию и Англию.

       По возвращении из-за границы в 1844 году Ф. С. Цыцурин назначается ординарным профессором кафедры терапии с семиотикой Киевского университета Св. Владимира. В течение четырнадцати лет он возглавлял кафедру и одновременно в 1847-1850 годах был деканом медицинского факультета. В 1857 году Ф. С. Цыцурин назначается президентом Императорской и Царской Медико-хирургической академии в Варшаве. Но после Польского восстания 1861 года академия была закрыта, и Ф. С. Цыцурин был назначен членом Военно-медицинского ученого комитета. Через год он становится директором Военно-медицинского департамента.

       После смерти И. В. Енохина Ф. С. Цыцурин, крупный профессор-терапевт, привлекается к медицинскому обслуживанию императорской семьи. В 1863 году он удостаивается звания почетного лейб-медика, а в 1865 году – звания лейб-медика Высочайшего Двора. В 1867 году Ф. С. Цыцурин становится управляющим Придворной медицинской частью, во главе которой он находился почти пятнадцать лет.
       Медицинский штат при императоре Александре II состоял из довольно известных в то время, высококвалифицированных врачей, некоторых из которых оставили довольно заметный след в истории российской медицины.
       В 1859 году званием лейб-медика был пожалован доктор медицины Иван Самойлович Гауровиц. Уроженец Копенгагена, он с 1825 года служил в России. Семь лет И. С. Гауровиц состоял в гражданской службе, а с 1832 года работал врачом в военных госпиталях. В 1838 году он был переведен в Морское ведомство и назначен врачом при великом князе Константине Николаевиче.
       Николай I готовил своего второго сына к морской службе и руководству морским флотом. В 1838 году он отправляет девятилетнего Константина в плавание по Финскому заливу на кораблях Балтийского флота, назначив ему в воспитатели известного путешественника и мореплавателя Ф. П. Литке. В этих плаваниях юного великого князя сопровождал и доктор И. С. Гауровиц, находившийся при нем следующие сорок два года.

        В 1853 году Константин Николаевич назначается главноуправляющим флотом и Морским ведомством. Находясь на этом посту двадцать восемь лет, он много сделал для восстановления российского флота. Под его руководством флот в короткие сроки превратился из устарелого парусного в современный броненосный и паровой. При этом великий князь немало внимания уделял вопросам медицинского обеспечения и корабельной гигиены. В решении этих вопросов деятельным помощником, наряду с генерал-штаб-доктором флота К. О. Розенбергом, был и лейб-хирург, а затем лейб-медик И. С. Гауровиц.

        Плавая с великим князем, И. С. Гауровиц хорошо изучил состояние медицинской службы на кораблях. В 1854 году он назначается генерал-штаб-доктором Балтийского флота и ему поручается работа по упорядочению организации флотской медицинской службы. С 1859 по 1881 год И. С. Гауровиц занимал должность главного инспектора медицинской части Морского ведомства и, по словам современников, «много содействовал преобразованию морских врачебных учреждений и всего вообще санитарного управления на флоте и положил прямое основание к благоустройству морского врачебного сословия».

       В 1861 году звание почетного лейб-медика-консультанта было пожаловано профессору Медико-хирургической академии Николаю Федоровичу Здекауэру. Научная и педагогическая деятельность         Н. Ф. Здекауэра была посвящена патологической анатомии, физическим объективным методам исследования, лабораторной диагностике. Еще будучи ассистентом во Втором военно-сухопутном госпитале, он читал самостоятельный курс по диагностике, вел практические занятия со студентами по методике объективного исследования больного.

       В 1848 году по предложению президента МХА И. Б. Шлегеля была организована «для пользы науки особая кафедра общей патологии, общей терапии и врачебной диагностики», которую в течение двенадцати лет возглавлял Н. Ф. Здекауэр. В 1860 году он избирается ординарным профессором кафедры госпитальной терапии.

       Член сорока российских и иностранных научных медицинских обществ, заслуженный профессор Н. Ф. Здекауэр был одним из тех, кого называли лучшим научным наследием и гордостью старой академии.  Как врач он славился искусством лечения внутренних болезней, особенно болезней сердца.

       В 1863 году Н. Ф. Здекауэр покинул академию и полностью перешел на придворную службу, на которой находился около тридцати пяти лет. В 1865 году он, единственный в истории придворной медицины, назначается на должность штатного лейб-медика-консультанта с поручением наблюдения за здоровьем сыновей Александра II.

        Из лейб-хирургов при дворе Александра II профессором Медико-хирургической академии и ее начальником в 1867-1869 годах был доктор медицины и хирургии Павел Андреевич Наранович. Состоявшие при членах императорской фамилии лейб-хирурги Д.Ф. Обломиевский, А. Л. Обермиллер и Г. И. Гирш были опытными врачами, но как хирурги особым авторитетом не пользовались. В целом среди лейб-хирургов Александра II не было известных в хирургии имен, таких как Я. В. Виллие при Александре I или Н. Ф. Арендт при Николае I.

        Должность лейб-акушера с 1859 года занимал в течение пятнадцати лет директор Родовспомогательного заведения СПб Воспитательного дома, доктор медицины Яков Яковлевич Шмидт. В 1874 году его в этой должности сменил выдающийся русский акушер-гинеколог Антон Яковлевич Крассовский. Профессор кафедры акушерства и женских болезней Медико-хирургической академии, академик А. Я. Крассовский был одним из основоположников российской школы акушеров-гинекологов.

       Процесс дифференциации медицинских знаний, происходивших в России, как и в других странах Европы, нашел отражение и в придворной медицине. В соответствии с практическими запросами при императорском дворе, помимо акушера и окулиста, появляется специалисты по отиатрии и педиатрии.

       В 1873 году консультанту по ушным болезням учреждений ведомства императрицы Марии и Главного военно-медицинского управления, доктору медицины Роберту Робертовичу Вредену было пожаловано звание почетного лейб-отиатра. Один из первых российских врачей, защитивших докторскую диссертацию по проблемам отиатрии, Р. Р. Вреден в течение двадцати лет, на общественных началах, исполнял обязанности придворного специалиста по ушным болезням.

       В 1876 году в придворный медицинский штат была введена должность лейб-педиатра. Первым лейб-педиатром, занимавшим эту должность около сорока лет, был видный российский педиатр, реформатор организации и строительства детских лечебных учреждений, доктор медицины, профессор Карл Андреевич Раухфус. Одновременно с 1869 по 1908 год он возглавлял организованную им одну из крупнейших детских больниц в России, больницу им. П. Г. Ольденбургского (ныне Детская больница им. К. А. Раухфуса в Петербурге).

       Говоря о времени Александра II, нельзя не сказать о великом хирурге Николае Ивановиче Пирогове. Ему не раз приходилось консультировать и лечить представителей императорской фамилии. В апреле 1865 года Н. И. Пирогов был вызван в Ниццу к умиравшему наследнику престола, старшему сыну Александра II Николаю. Но вызван он был слишком поздно, да и болезнь наследника на тот момент была уже не излечима. В 1877 году на фронте Турецкой войны Н. И. Пирогов лечил от тяжелой болезни главнокомандующего Дунайской армией великого князя Николая Николаевича, за что был награжден орденом Белого Орла.

       Но придворным врачом Н. И. Пирогов не был и придворного медицинского звания не имел. Однако среди его друзей и учеников были лейб-медики Ф. Я. Карель и Н. Ф. Здекауэр, лейб-хирурги                А. Л. Обермиллер и В. С. Кудрин, лейб-акушер Я. Я. Шмидт, почетный лейб-медик И. В. Бертенсон, почетный лейб-хирург Э. В. Каде, гоф-медики П. П. Заблоцкий-Десятковский и В. И. Гигинботом.  Во время Крымской войны в 1855 году под руководством Н. И. Пирогова ординатором Симферопольского госпиталя работал выпускник медицинского факультета Московского университета, будущий профессор и лейб-медик С. П. Боткин.

Лейб-медик С. П. Боткин

       Сергей Петрович Боткин, несомненно, был самой яркой личностью среди придворных врачей Александра II. Выдающийся терапевт, он положил начало научному направлению в отечественной клинической медицине, первым из русских клиницистов создал самую большую и передовую научную школу. Из 106 его учеников 85 стали докторами медицины, 45 из них возглавили клинические, и не только терапевтические, кафедры в учебных заведениях Петербурга и других городов России. Множество книг и статей посвящено научной, педагогической и общественной деятельности С. П. Боткина. О деятельности его в качестве лейб-медика в этих работах говорится очень скупо, причем часто приводятся неверные суждения и искажаются факты.

       Избранный в двадцать девять лет ординарным профессором факультетской терапевтической клиники Медико-хирургической академии, С. П. Боткин вскоре стал одним из известнейших врачей России. В 1866 году, в тридцать четыре года, он назначается совещательным членом Медицинского совета МВД, а затем – Военно-медицинского ученого комитета. В 1867 году выходит один из главных его трудов «Курс клиники внутренних болезней», ставший настольной книгой каждого врача.

        К тридцати восьми годам заслуги С. П. Боткина в науке и практической медицине были отмечены чином действительного статского советника и несколькими орденами. 22 ноября 1870 года «ординарному профессору Императорской Медико-хирургической академии, совещательному члену Медицинского совета Министерства внутренних дел и Военно-медицинского ученого комитета, действительному статскому советнику, доктору медицины Боткину Всемилостивейше повелено быть почетным лейб-медиком Двора Его Императорского величества с оставлением его при занимаемых должностях».  Пожалование звания почетного лейб-медика еще не означало, как считают некоторые авторы, назначения врачом царской семьи, а свидетельствовало лишь о признании научных заслуг знаменитого профессора.

        В 1872 году С. П. Боткин становится академиком Медико-хирургической академии. В том же году произошли события, значительно укрепившие его авторитет врача. Первым было лечение наследника престола великого князя Александра Александровича, будущего императора Александра III, заболевшего тяжелой формой тифа. Семнадцать лет спустя, 30 декабря 1889 года, священник        А. С. Лебедев, в надгробном слове на похоронах С. П. Боткина, так отметил это событие: « … слава и честь его доброго имени особенным блеском и неописуемым восторгом радости озарили сердца истинных сынов России, особенно с того времени, когда Наследник Российского Престола, а ныне благополучно царствующий монарх наш в трудные минуты серьезной опасности своей жизни получил спасение благодаря опытности, знаниям и беспредельной преданности почившего Престолу и Отечеству». Действительно, газеты, ранее нападавшие на С. П. Боткина, стали расхваливать сорокалетнего академика, печатать его портреты, рекламировать боткинский порошок, боткинские капли и даже боткинский квас.

       Вскоре С. П. Боткин был приглашен для консультаций, а затем и для лечения жены Александра II Марии Александровны.  Императрица, по словам фрейлины А. Ф. Тютчевой, «рано заболела грудной болезнью, которая свела ее в могилу».   «Грудная болезнь» была «традиционной» болезнью немецких принцесс, выходивших замуж в Россию. Ею болели и жена Александра I Елизавета Алексеевна, и жена Николая I Александра Федоровна.  Правда, у последней была еще и наследственная предрасположенность к легочным заболеваниям, переданная от матери, прусской королевы Луизы.

        Для здоровья Марии Александровны, гессенской принцессы из южной Германии, климат Петербурга также сыграл отрицательную роль. Не шли ей на пользу и многочисленные роды. За первые девятнадцать лет супружеской жизни Мария Александровна родила восемь детей: двух дочерей и шестерых сыновей. Последнего ребенка, сына Павла, она родила в 1860 году, когда ей шел тридцать седьмой год. После рождения Павла императрица стала часто и подолгу недомогать. У нее появилась астма и сердечные приступы.

        Мария Александровна на длительное время уезжала лечиться за границу или на отдых в имение Ильинское под Москвой. Болезнь стала обостряться после смерти в 1865 году старшего сына Николая, умершего в возрасте двадцати двух лет. Врачи, целебные травы и воды, разговоры о болезнях стали главным предметом последних пятнадцати лет жизни императрицы.

        Во время одного из тяжелых обострений болезни в 1872 году и был приглашен С. П. Боткин. Его помощник доктор Е. А. Головин впоследствии вспоминал: «Энергическими мерами Сергею Петровичу удалось восстановить угасавшие силы Ее Величества и на много лет продлить ее жизнь. При дворе, как и везде, он скоро приобрел доверие и любовь и из профессора, доктора Боткина превратился в Сергея Петровича, получившего свободный доступ к царской семье и пользовавшегося ее благосклонным расположением. Сам Сергей Петрович почестей и высокого положения не домогался. И то и другое явилось как последствие добросовестной, неустанной и плодотворной деятельности».

       И хотя официально врачом императрицы еще некоторое время оставался лейб-медик К. К. Гартман, фактически с 1872 года им становится С. П. Боткин. Он постоянно наблюдал свою пациентку, сопровождал ее на лечение за границу и в Крым в Ливадию. Наконец, 10 мая 1875 года «почетный лейб-медик Двора Его Императорского Величества, ординарный профессор Медико-хирургической академии, совещательный член Медицинского совета Министерства внутренних дел и Военно-медицинского ученого комитета, действительный статский советник, доктор медицины Боткин Всемилостивейше пожалован в лейб-медики Двора Его Императорского Величества с назначением состоять при Ее Императорском Величестве Государыне Императрице и с оставлением при занимаемых им ныне должностях, а сверхштатный младший медицинский чиновник медицинского департамента Министерства внутренних дел коллежский асессор Головин назначен почетным лейб-медиком Двора Его Императорского Величества, с поручением состоять помощником при лейб-медике действительном статском советнике Боткине». С.П. Боткин оставался врачом императрицы Марии Александровны вплоть до ее кончины 22 мая 1880 года.

        Приходилось С. П. Боткину в этот период сопровождать в поездках и Александра II. В частности, в 1877 году во время русско-турецкой войны он около семи месяцев находился с императором в Дунайской армии. В отдельных биографических изданиях о                С. П. Боткине ему приписываются должности «главного врача при штаб-квартире Верховного главнокомандующего», «консультанта Дунайской действующей армии», «главного терапевта Дунайской армии» и тому подобное. На эти ошибки уже не раз обращали внимание А. С. Грушевский, А. В. Шабунин, Б.А. Нахапетов. Но они, к сожалению, продолжают появляться и в новых работах.

        На самом деле С. П. Боткин не состоял ни в одной из этих должностей, а приехал на фронт лишь в качестве лейб-медика императора. Но, находясь на фронте, он часто посещал госпитали, осматривал больных, советовал врачам, как вести лечение. Таким образом, силой обстоятельств С. П. Боткин сделался своеобразным клиническим консультантом в полевых условиях, занимаясь этой работой на общественных началах. Продолжал он заниматься и научной работой, изучая лихорадку, инфекционную желтуху (болезнь Боткина), так называемую «траншейную стопу».

       Немало приходилось заниматься лейб-медику и своими прямыми обязанностями. Во время пребывания в армии Александр II, правда, меньше испытывал приступы астмы, которыми он страдал уже длительное время. Вероятно, сказывался южный климат. Но тот же климат с нестерпимой летней жарой и неблагоприятные, в том числе в санитарно-гигиеническом отношении, походные условия явились причиной инфекционных заболеваний. Находясь в Плоешти Александр II переболел лихорадкой с катаром бронх, в Белой – эпидемическим катаром желудка и кишечника. По возвращении из-под Плевны, когда летнюю жару сменила сырая и холодная осень, император вновь заболел лихорадкой в тяжелой форме. Лихорадочные приступы были довольно продолжительны, сон тревожный, температура временами доходила до 40 градусов.

       «Нужно отдать полную справедливость государю, - писал в одном из писем С. П. Боткин, - который до сих пор геройски переносит как физические, так и нравственные невзгоды».  Сам С. П. Боткин, в связи с болезнью, в конце ноября 1877 года вынужден был покинуть ставку и вернуться в Петербург. За свои труды на театре военных действий он был отмечен производством в чин тайного советника.

       Основной заботой лейб-медика С. П. Боткина оставалось здоровье императрицы Марии Александровны, которое вызывало все большее опасение. Предпринимавшиеся С. П. Боткиным меры приводили к улучшению состояния больной. В июне 1878 года за успехи в лечении императрицы лейб-медику С. П. Боткину было назначено «добавочное, сверх получаемого, содержание 2754 р., а почетному лейб-медику Головину по 1000 р. в год». Весной 1879 года Мария Александровна смогла поехать на лечение в Крым, а потом к родным в Дармштадт. Зиму 1880 года она собиралась провести в Каннах, но в конце января внезапно вернулась в Петербург.

       К сожалению, улучшение здоровья носило временный характер, и когда императрица вернулась в Россию, то мало у кого оставалась надежда, что она проживет долго. Мария Александровна слабела с каждым днем, и С. П. Боткин и другие врачи уже определенно считали, что смерть наступит очень скоро.  Императрица скончалась    22 мая 1880 года.

       1 марта 1881 года С. П. Боткин принимал участие в оказании помощи тяжело раненому Александру II, после смерти которого его придворная служба практически закончилась. При дворе нового императора Александра III он бывал только тогда, когда его звали. Александр III и его жена Мария Федоровна очень уважали                С. П. Боткина как врача и ученого. Но император, имевший крепкое здоровье, в постоянном врачебном наблюдении не нуждался.               С. П. Боткин же не считал нужным без необходимости посещать дворец. Придворная служба его не прельщала, его занимали наука и общественная деятельность.

       Кроме того, здоровье самого С. П. Боткина стало заметно ухудшаться. Помимо хронического заболевания печени все чаще стали проявляться приступы стенокардии. Но, несмотря на советы друзей-медиков, Сергей Петрович продолжал активные занятия в клинике, а также большую работу в качестве гласного Петербургской городской думы по улучшению деятельности городских больниц. Но со временем славившийся своим здоровьем и неутомимостью в работе лейб-медик стал сильно сдавать. 12 (24) декабря 1889 года С. П. Боткин скончался от острой сердечной недостаточности.

 Взрыв на Екатерининском канале (1 марта 1881г.)

       Даже самая хорошая организация какого-либо дела не гарантирует от возможных ошибок и просчетов. К сожалению, в медицине ошибки и просчеты иногда приводят к непоправимым результатам. Отлично организованная деятельность Придворной медицинской части, укомплектованной высококвалифицированными специалистами, не могла предотвратить от случайностей и неожиданностей.

       Состоявшие при императоре лейб-медики и другие врачи постоянно сопровождали его в длительных поездках по России и за границу. Это было непременной их обязанностью во все времена. Но организация придворной медицинской службы не предусматривала врачебного сопровождения при кратких выездах императора в столице. В этом не видели необходимости.

       Александр II имел хорошее здоровье и практически не пользовался лекарствами. Он был физически сильным и выносливым человеком. Лишь в последние годы жизни императора иногда беспокоили приступы бронхиальной астмы и связанные с этим периоды бессонницы и нарушения общего состояния.  Но они не требовали постоянного врачебного наблюдения, соответственно и постоянного присутствия врача.

       Не изменился этот порядок и после нескольких покушений на жизнь Александра II: выстрела Д. В. Каракозова 4 апреля 1866 года в Летнем саду и выстрела А. И. Березовского 25 мая 1867 года в Булонском лесу в Париже. С 1879 года император становится объектом настоящей охоты со стороны членов партии «Народная воля». В течение одного года происходят три покушения. 2 апреля 1879 года      А. Соловьев совершает неудачную попытку застрелить Александра, гулявшего без охраны на Дворцовой площади. 19 ноября 1879 года совершена попытка подрыва царского поезда на пути в Москву. По ошибке взорванным оказался поезд свиты, шедший впереди. 5 февраля 1880 года взрыв происходит непосредственно в Зимнем дворце, и лишь случайность спасла Александра II и членов его семьи. Везде, где - бы не появлялся император, его могла ждать насильственная смерть.

       По настоянию охраны он меняет маршруты выездов, передвигается в укрепленной от пуль стальными листами карете, отказывается от прогулок пешком, заменяя их прогулками в саду Аничкова дворца. В то же время, несмотря на возможность угрозы здоровью и даже жизни государя, в состав лиц, сопровождавших его в поездках по городу, так и не был включен врач. Было ли это ошибкой охраны? Скорее всего, этого не хотел Александр II, не желавший показать страх перед террористами.

        Каждое воскресенье по традиции император присутствовал на парадном смотре – разводе караула в Михайловском манеже. 1 марта 1881 года министр внутренних дел М. Т. Лорис-Меликов просил Александра II отменить смотр ввиду получения полицией сведений о готовящемся покушении, но тот все же поехал в Манеж. Врач в число свиты вновь не был включен, что во многом предопределило трагический финал этой поездки.

       По дороге во дворец после смотра на набережной Екатерининского канала примерно в 14 часов 20 минут под карету императора была брошена бомба. Были ранены казаки конвоя и сильно повреждена карета. Однако на ней можно было доехать до Зимнего дворца. Несмотря на просьбы охраны не покидать кареты, Александр II вышел из нее. Он хотел выразить сочувствие раненым, увидеть задержанного террориста и осмотреть место взрыва. Через 4-5 минут после первого взрыва другим террористом, И. Гриневицким, была брошена вторая бомба, упавшая возле левой стопы императора. Вновь прогремел взрыв.   
               
       Когда дым рассеялся, все увидели Александра II, сидящего на земле и опиравшегося спиной о решетку набережной. Ноги его были обнажены, из многочисленных ран текла кровь. Как указывалось впоследствии в протоколе наружного осмотра, проведенного при вскрытии тела Александра II, «на передней поверхности левой голени замечается обширная рана с потерей кожи, раздроблением на множество обломков обеих голенных костей, разрывом всех более крупных сосудов, размозжением мышц…  На левой стопе обширная и глубокая разорванная рана с полным уничтожением большей части мягких частей и костей ее. На передней поверхности правой голени, тотчас под нижним краем коленной кости, начинается обширная и глубокая разорванная рана, доходящая до нижней трети голени, с полным уничтожением кожи, раздроблением на множество осколков обеих голенных костей, разрывом всех больших кровеносных сосудов и размозжением мышц».

       Сами эти ранения не были смертельными при условии проведения на месте сразу же после взрыва таких мероприятий, как наложение жгутов для остановки кровотечения, лигатур для перевязки крупных сосудов, осуществления мер по борьбе с травматическим шоком. Такие меры при сходных ранениях успешно применялись еще в период войн с Наполеоном и спасли многие жизни. Но еще раз повторим, что в момент взрыва возле императора, в том числе и среди прибывших к месту взрыва очевидцев, не было врача, который мог бы оказать первую помощь.

       Раненого можно было отвезти в находившийся неподалеку Михайловский дворец, где мог бы быть врач. Но Александр II потребовал отвезти его в Зимний дворец. Его положили в сани, приподняв ноги, чтобы уменьшить потерю крови. Однако это мало помогло, Как сообщил в своих воспоминаниях полицмейстер А. И. Дворжицкий, «когда Его Величество был поднят у подъезда на руки, то обнаружилось такая масса крови, вылившаяся из ран, что ее пришлось потом выливать…».

       Александра II на руках по лестнице подняли на второй этаж в кабинет. О том, как это происходило, записала в своих мемуарах жена императора, княгиня Е. Юрьевская: «… раненый император, по словам доктора Боткина, был перенесен в Зимний Дворец с величайшей небрежностью, вследствие ужаса, овладевшего бедными казаками, среди которых были и легко раненые. Несчастную жертву, при всем ее плачевном состоянии, ужасно трясли и толкали при прохождении через каждую дверь до самого кабинета. Ни один простой солдат, раненый на поле боя, не оказывался настолько лишен первой помощи, как император. Не нашлось даже носилок, чтобы перенести его, и что еще печальнее, никто не перевязал ему ноги, что, несомненно, могло приостановить кровотечение».  Будущий император Николай II так вспоминал тот день: « Когда мы поднимались по лестнице, я видел, что у всех бледные лица. На коврах были большие пятна крови. Мой дед истекал кровью от страшных ран, полученных от взрыва, когда его несли по лестнице…». Лишь спустя более получаса после ранения дежурным гоф-медиком Ф. Ф. Маркусом Александру II была оказана первая медицинская помощь.

  Вскоре во дворец прибыли лейб-медики Ф. С. Цыцурин и               С. П. Боткин, взявший на себя руководство реанимацией, а также хирург, профессор Е. И. Богдановский.  Прикомандированный ко дворцу младший врач 95 пехотного полка Н. А. Круглевский, впоследствии почетный лейб-хирург и профессор Военно-медицинской академии, сделал попытку провести ампутацию левой ноги. Но все старания врачей оказались тщетны. По словам Е. Юрьевской, «когда в императорский кабинет вошел доктор Боткин, он с первого взгляда понял что плачевное состояние его величества безнадежно, ибо обильное кровотечение истощило силы раненого, и пульс пости не прощупывался. Все, кто видел, как доктор Боткин вышел из императорского кабинета и ходил взад вперед, нахмурив лоб, с испугом поняли, что императору грозит смерть».  Вскоре С. П. Боткин вынужден был сообщить наследнику Александру Александровичу, что надежд на благоприятный исход нет. Дыхание Александра II стало прерывистым, зрачки перестали реагировать на свет.

        В 15 часов 30 минут, примерно через час после взрыва,             С. П. Боткин констатировал, что «Государь Император скончался». В этот же день в Правительственном вестнике появилось официальное сообщение о насильственной смерти императора, подписанное лейб-медиком С. П. Боткиным, почетным лейб-медиком Е. А. Головиным, профессором Е. И. Богдановским и доктором Н. А. Круглевским.

       Вечером 1 марта 1881 года было произведено исследование тела Александра II. В присутствии министра двора графа А. В. Адлерберга его произвели лейб-медики С. П. Боткин, Ф. С. Цыцурин, Ф. Я. Карель, почетный лейб-медик Е. А. Головин, профессора        Е. И. Богдановский, В. Л. Грубер, Н. Левандовский, П. Ф. Лесгафт, доктор Н. А. Круглевский и прозектор А. И. Таренецкий.

       Основываясь на результатах наружного осмотра и внутреннего исследования, «показывающего высокой степени бескровия всех внутренних органов, причем даже в сердце найдено самое малое количество жидкой крови», врачи пришли к заключению, что «смерть Его Императорского Величества произошла от быстрой и обильной потери крови (острое малокровие) через разрушение артерий нижних конечностей».

       Несомненно, причиной смерти был и тяжелый травматический шок. Вероятно, общее состояние Александра II утяжеляли и такие последствия тяжелых травм, как эмболия, то есть закупорка жизненно важных артерий, связанная с возможным проникновением воздуха в поврежденные венозные сосуды, а также поступление в них жира вследствие попадания в кровеносные сосуды частиц размозженной жировой клетчатки и костного мозга.
      Все это было результатом отсутствия своевременной и неотложной медицинской помощи и грубых организационных просчетов, в частности, дальняя и неправильная, без носилок и иммобилизации раненых конечностей, транспортировка; задержка с проведением мероприятий по остановке кровотечения. Но каких-либо изменений в организации деятельности Придворной медицинской части, обеспечивающих постоянное присутствие врача при особе императора во время выездов, проведено после этого не было. Более того, в царствование Александра III произошли значительные перемены в организации медицинской службы,