Страх внедрения. Глава 29. 18плюс

Глава 29     <+18>

Нелли побывала у зубного врача. Долго ей сверлили зуб, будто кота за хвост из трубы тащили. Врач оказался внимательным, добросовестным, каких и не сыскать вовсе. Еще встречаются такие чудаки, которые не только ради собственного кармана стараются, но и про науку не забыли. Правда, на такого натолкнуться нужно.
Стоматолог «проходил» зубные каналы. У Нелли зуб оказался экзотическим и для науки интересным. Когда врач вытер лоб и откинул с лица повязку, Нелли еще продолжала сидеть с открытым ртом.
- Уфф, отдохните. Ну и зубик попался! Первый раз в своей практике такой встречаю. У него знаете как каналы расположены?
Он поднес Нелли рентгеновский снимок и указал на два просвета.
- Вот, видите, каналы сходятся, а потом расходятся. Буквой икс. Это повод для докторской диссертации!
Со всей клиники сбежались врачи, чтобы посмотреть на анатомическую находку.
Нелли привыкла к белым пятнам своего организма. То воспаленный аппендикс у нее не там расположен, где надо, а гораздо ниже, к матке уже спустился, из-за чего элементарная операция для Нелли длилась два часа: отросток еле нашли. То кишечник в ее миниатюрное тело еле укладывался, уж очень был длинен, да и уложен был как-то нетипично, эндоскопист тоже долго изумлялся, как Неллина природа устроена. То носовые проходы были слишком узкими, при этом будучи здоровыми. Тьфу, тьфу, тьфу.
Вся эта оригинально устроенная Неллина анатомия ее не радовала, а только лишние хлопоты и боли доставляла. И не только физические. Не такая как все, где уж ей приспособиться к окружающей среде? Благо, что Нелли не переставала быть психологом и со своими адаптационными свойствами плохо или хорошо, но справлялась.
Нелли подержала во рту глоток коньяка у больного места, зная, что это принесет ей облегчение, обезболит и отправилась домой. С песнями без плясок. А песенки вспоминались из  репертуара прадедушки Марка, специфические, медицинско-«садистские». Его прабабушка была дантистом в начале ХХ века - песенки того времени, типа тех, которые распевали, наверное, студенты-медики:

                В тазу там лежали четыре зуба ...
                Пара-па-па-па-па-па-па... (забыла)
                Женщина врач хохотала: «Ха-ха!»
                Я как безумный рыдал...

А заканчивалась песенка словами:
               
                Женщина врач хохотала: «Ха-ха!»
                Я голос Маруси узнал...

Кажется, Нелли порядком переврала песенку: и слова, и мотивчик. Зато славно, к теме пришлось.
                Та-та-рата, та-та, та-та
                Беспризорника сжигали.
                Дверь открыли – он танцует
                И кричит: «Закройте, дует!»

Забыла слова. Марк эту песенку исполнял с особым аппетитом. Особенно, когда Нелли зажигала свечку водонагревателя в ванной и начинала мыться. В ответ на дурацкие песенки Нелли поливала Марка из душа, после чего прибегали соседи снизу.  Последняя песня, как видно, была позаимствована из репертуара прадедушки Марка, который во времена своей молодости с беспризорниками работал.
Что-то Нелли не на те мысли потянуло, на болезненно-медицинские. Не к добру это. Поехать бы, развеяться. Грибов пособирать. Ведь колосовики уже пошли. Это первые шляпные грибы. Бывают, когда злаки колосятся. Так Нелли для себя понимала, может, и не совсем правильно. Однако удовольствие от этого занятия меньше не станет, правильно процесс объяснишь или неправильно. Зубастость Нелли после стоматолога повысилась. Сама кого хочешь загрызет. Самое время в лес подаваться.
Села Нелли на электричечку и отправилась в давно ей знакомое заповедное место, куда они еще с Марком привыкли ездить. Сняла она там комнатку в доме пасечника. Настало время расслабляться и получать удовольствие. Однако сон приснился Нелли мало приятный. Ей снова лечили зубы. А зубы были с одними иксами и игреками, хоть систему уравнений с несколькими переменными составляй. Она и составила бы, проснувшись, все бы по своим психологическим полочкам раскидала, да пчела ей помешала это сделать, жужжала прямо в ухо, прицеливаясь присесть не то на нос, не то на щеку. А говорят, во всем мире пчелы выводиться стали из-за плохой экологии.
- Пчела меня со цветком перепутала, - посмеялась Нелли.
Нелли не предоставила чипчеле места для посадки. Встала, протерла глаза. Кружево ее ночной рубашки кололось и щекотало. Нелли сняла рубашку, почесала раздраженное место. Грудь Нелли покраснела, отчего ее кожа и без того нежная, казалась еще нежнее, еще незащищеннее.
- Кыш! – отмахнулась от пчелы Нелли.
Она распахнула окно. Солнечно-золотой медовый воздух густо заполнил комнату. Белые гроздья дягиля зонтами возвышались над окном.
Переулка не было видно. И горизонта тоже. Ба! Да мы так не договаривались! Дягиль за последнее десятилетие стал прямо-таки огромным, образуя ни дать ни взять тропические заросли. Окно, да и часть неба этот медоносный мутант закрывал для Нелли. Она так не привыкла. Хотя... Хотя этого Нелли как раз и не хватало: пусть хоть неделю жизнь Нелли медом покажется.
Пчела медом не доилась, а все одно: крылышками бяк-бяк, прозрачными такими, радужными, на солнце блестящими, да ж-ж-ж. Так и мысли Неллины городские никак не оставляли ее. Роились, надоедали. Съесть Плюшкина! Ж-ж-ж!!!!!!!!!!!!!!!!
Искусать! Ж-ж-ж!!! Еще ж-ж-жее!!! Вот как зубильно-сверлильный аппарат эти мысли. Зудят и зудят.
Нелли вспомнила ручную ящерицу Борисовича, но вместо того, чтобы умилиться, она подумала, что если на ящерицу подействовать постоянным магнитом, то она придет в состояние, похожее на то, которое возникло бы при общем наркозе. А этим не стоит пренебрегать, - решила для себя Нелли. Ведь постоянный магнит легко и просто заменяется одной и той же постоянной мыслью. Вот, к примеру, если ящерицу назвать именем Плюшкина и внушать ей одну и ту же мысль, например, что она гениальна, так ведь и Плюшкин, глядишь, гением станет. Нет, пожалуй, не станет. Гений сам мысли индуцирует, а здесь мысли будут внушаться извне, посредством животного. Лучше внушить Плюшкину, чтобы он зачах. Только ящерку жалко. Не можно доверчивое существо обидеть.
 Впрочем, Плюшкину, возможно, уже досталось, когда Нелли зуб иксатый сверлили. Куда деться от роковой связи? Теперь «Родион Раскольников» вместо ящерицы посредником выступает между Нелли и раскрученным автором. Нелли больно – а Плюшкину и того больше, Нелли суетно – и Плюшкин с ума сходит. Нелли зуб удалят, а Плюшкин может импотентом стать. В каком-нибудь тайном обществе. Вон как девицы к полицейскому на спиритическом сеансе пристали.
 А кто их знает, что за оргии они устраивают, что за общество представляют? Что обезумевшая-то маркетологиня в церкви кричала? А ведь Плюшкин в том же доме, где это тайное общество собирается, живет, в общежитии этом странном. Даже этаж один. Даже двери их где-то рядом, плюшкинские и сектантские.
Превращение маркетологини в мужика зря произойти не могло. Да и маска на дереве, который Нелли первоначально, когда на свидание с Борисом Борисовичем шла, в Кузьминки, не зря белым флагом показалась. Это сигнал судьбы. Помнится, Нелли читала про  некоторые тайные общества, когда  пришлось столкнуться с этим по работе как психологу. Например, тайное общество скопцов белый флаг имело, да и сами эти сектанты должны были по белому платку в кармане носить, который служил для них опознавательным знаком. Только вот скопцы от гениталий своих освобождались с целью отказа от тела и соблазнов, с телом связанных, в пользу духа. А в Неллином символическом видении головы прохожих флагом заменялись. Где дух-то?
Хватит дурного духа на сегодня. Вон дух какой медово-сладкий от дягиля. В это время пчела больно ужалила Нелли за место, которое она назвала ведькиным хвостиком, это в самом конце позвоночника, орган атавистический, давно отвалившийся, но чувствительный. Та припала на постель, взревела в подушку. Потом растерла укушенное место. Ведькин хвостик опух и покраснел. Никак Плюшкин мужских достоинств лишился. Говорят, пчелы умирают после того, как кого-то укусят. А может, это осы умирают. Все равно: жизнь за укус – это слишком. Не надо думать о зелёной обезьяне, то бишь Плюшкине. Судьба развернется – и стукнет Нелли по голове, в то время как у Плюшкина только хрен зачешется. Внутри нас запечатлевается информация, скорее всего, в форме электромагнитных импульсов, как звуки и слова фиксируются приборами. Своеобразная связь между клетками в организме, молекулами, атомами, кварками... А почему нет? В человеке они взаимодействуют так же, как в простыне, которой тетя Маша в садике накрывала. Ведь передается же информация в организме нервными импульсами и химическими способами. Почему бы в таком случае информации не передаваться каким-нибудь иным способом в самом деле?
Выкинуть из головы дурных духов, дурные думы и топать за грибами!
И потопала. Напевая романс «Выхожу один я на дорогу. Сквозь туман кремнистый путь блестит...» на мотив маршевой песенки: «Три танкиста, три веселых друга, экипаж машины боевой!». Это было Неллиной аффирмацией, молитвой на весь день. Ее сокровенной, единственной молитвой. На весь только её, неповторимый,  день.
Однако здесь Нелли ошиблась. Людей на планете стало так много, что даже здесь, где она привыкла быть отшельницей, ее уединение, любование и молитву нарушили. Вторглись в ее лес, в ее личное пространство, в ее день.
В деревне, где был расположен заповедник появился грибной бизнес. Здесь когда-то была фабрика, где люди работали, совхоз, еще что-то. Теперь фабрика и совхоз перешли в частные руки, закрылись. Местным жителям работать стало негде. В Москву на работу ездить далековато. Тогда все отправились в лес. За грибами да ягодами. С бо-о-ольшими коробами. Чтобы потом эти дары природы отвезти на Трассу. Так уважительно и с придыханием каждый деревенский говорил о том месте дороги из Петербурга в Москву, где собранные грибы и ягоды хорошо раскупали горожане, проезд которым в заповедник был недоступен: для этого требовался особый пропуск. Торговля шла весьма бойко, потому что покупатели знали, что покупают. Место заповедное, дары леса экологически чистые, не отравишься. Разбирались даже червивые грибы. Деревенским жителям выручка от продажи плодов давала возможность целый год  кормить семью, нигде официально не работая. Себя жители поселка называли не иначе как бизнесменами, а "резать" грибы, как они говорили, отправлялись исключительно на велосипедах. Благо, по всему лесу проходили асфальтовые дорожки.
Нелли привыкла, что в лесу ни одного человека за день не встретишь, ведь не первый год здесь отдыхала. А теперь куда ни пойдешь – всюду свист, Стешку, Ваську кричат. Наклонишься к грибу, вожделеешь, а как ощутишь его благородную упругость в сырости мха – уже чей-то нож во мху сверкает. Никакой прелести, никакого интима для лесной нимфы.
Не красота, а бизнес и «бабки» их бог, капусту рубят – листья летят. Не лесная тропинка, а Трасса их реликвия.
Вторжение в Неллино заповедное пространство.
Нелли отхлебнула молока из туеска, который ей когда-то подарил Борисович для экзотики. Молоко скисло, - долго бродила Нелли по солнышку, - и по вкусу стало напоминать в*но "Родион Раскольников". Однако из леса пора выходить.
Затрещали ломающиеся ветки. Нелли обернулась. Один из грибособирателей упал с велосипеда и рассыпал большой пакет грибов. От земли поднялись испарения, через несколько секунд всё затянул молочный туман. Нелли забеспокоилась: найдет ли она в таких условиях тропинку.
Туман мало-помалу рассеивался, Нелли вглядывалась в подлесок, но тропинки не видела, неизвестно куда исчез и наземь упавший. Вместо всего этого она заметила зеленушку, гриб с названием, данным ему по цвету. Описание и фотографию зеленушки Нелли нашла во французском справочнике по грибам и  хотела освоить этот вид гриба, но всё руки не доходили, да и ноги тоже. Решила срезать, чтобы потом как следует изучить встретившийся гриб. Наклонилась - и увидела еще зеленушку, еще, еще - да тут их целая семейка! Неподалеку росла и семейка фиолетовых рядовок. И красных мухоморов полно! И рыжиков! Какая шикарная цветовая гамма!
Через несколько минут вся поляна была покрыта грибами, имея вид яркого лоскутного одеяла - зелеными, фиолетовыми, красными, оранжевыми, желтыми, белыми, черными, коричневыми - всех цветов! Эти грибы увеличивались на глазах - росли, как грибы! Это были просто какие-то грибные мутанты уже! Тут Нелли нашла не тропинку даже, а широкую дорогу - и поспешила отправиться к дому до наступления темноты.
Нелли шла быстро, никого не встречая. За ее спиной, вслед нашей героини наступали грибы-мутанты. Грибное пространство поглощало людей... Какие же люди, однако в сметанно-творожном тумане!
Укушенное место опухло вовсе, поднялась температура, ноги перестали слушаться. Рва стучала и стучала теперь по Неллиной буйной головушке. Иначе и быть не могло. Нелли возвращалась ею же запрограммированная дурная информация. Души Нелли и Плюшкина в тонких мирах теперь представляли собой что-то вроде квантово-запутанных частиц, связанных между собой, как, например, пара перчаток или пара туфель, где левая не может существовать без правой. И эта запутанность могла быть весьма причудливой, особенно если объекты находятся друг от друга на больших расстояниях, на разных планетах, например. Пчела могла играть роль катализатора магического взаимодействия. Вот тебе и эффект бабочки с новым кодом. Что-то теперь с Плюшкиным?
Нелли раскрыла окно. Пьянящий медовый запах дягиля объял все Неллино тело, которое она освободила от надоевших одежд, как душу от чужого пространства, плюшкиных-соплюшкиных, грибных бизнесменов и всего, что ей в этой жизни мешало.
Нелли раскрыла электронную версию старинного предсказателя на своем смартфоне и прочитала: «В этот день обмирают ведьмы, опившись молока». Ха-ха.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Полный текст романа читайте в книге:
ISBN 978-5-4477-3617-0; УДК 82-8; ББК 84 (2 Рос=Рус); М50. Менщикова Н.В. Страх внедрения: аллегорический детектив. - М.: Издательство РСП, 2022. - 180 с. 16+