Мистика в науке

Наука и мистика ставят перед собой аналогичную задачу – изучать окружающий мир в самом широком значении этого понятия. Тогда в чем разница, что такое "наука" и что такое "мистика"? В представлении большинства главенствует упрощенная стереотипная формулировка: наука - факты, мистика - выдумка. Академическая наука "узурпировала" право на истину, вследствие чего она чрезмерно безапелляционна и надменна. Однако с течением времени возникают новые теории и доказательства и тогда зачастую «научные» представления, считающиеся подтвержденными и обоснованными, по мере более глубокого и детального изучения, оказываются далеко не столь «правильными и подтвержденными». Многое в жизни не так однозначно и безусловно, как кажется. Время от времени понятия "мистическое" и "научное" могут меняться местами.

А точка зрения, что возможен диалог между наукой и мистикой, и даже существует возможность их синтеза активно проявлена лишь у ученых большого личностного и научного масштаба.

Владимир Александрович Воеводский (1966–2017) — советский, российский и американский математик, внёсший значительный вклад в алгебраическую геометрию и основания математики. Лауреат Филдсовской премии за 2002 год, постоянный профессор Института перспективных исследований.

В 2012 году он дал интервью Роману Михайлову, в котором рассказал о своём мистическом опыте. Речь в нем идет не только о математике, но и о жизни в целом, и во многом о том, о чем не принято говорить вслух, по крайней мере, в научных кругах.

Воеводский начал с того, что в 2001 году пришло понимание, насколько мало науки объясняют мир. Тогда учёный не связывал это с тем, что в XX веке наука исключила из области своего внимания то, что теперь принято называть «сверхъестественным». Ранее Воеводский относился ко всему мистическо-религиозному как к обману или заблуждению.

Но в 2006–2007 годах с ним произошло множество внешних и внутренних событий, после которых его точка зрения на вопросы «сверхъестественного» существенно изменилась. Учёный за несколько месяцев приобрёл опыт множества невероятных случайностей. Например, был период, когда Воеводский провёл 9 дней (7 из них в мормонской столице Salt Lake City), ни разу за все эти дни не заснув. Почти с самого начала учёный обнаружил, что многие из этих явлений он может контролировать. Воеводский сопоставлял случившееся с кризисом, через который прошёл Карл Густав Юнг.

В интервью учёный также упомянул нечеловеческие разумы, под которыми он понимает «информационную систему, обладающую памятью, мотивациями, способностью к моделированию внешнего мира и к планированию». По словам Воеводского, эти разумы не «инопланетны», а исконно земные и, скорее всего, эволюционно старше, чем люди. Эти разумы активно и иногда негативно влияют на жизнь людей.

Воеводский отметил, что ни одна из существующих в науке гипотез о мистических явлениях не объясняло всего, что он сам наблюдал.

После этого он сам начал активно изучать те области знания, которые раньше игнорировал. В первую очередь он стал пытаться найти описания похожих событий, произошедших с другими людьми.

Вот некоторые цитаты из этого интервью.

«Тут вот какая история. Как я уже говорил, я довольно хорошо, для непрофессионала, знаю естественные науки. Несколько областей физики, несколько областей биологии, химии, немного геологии и палеонтологии. Кроме того, я серьезно интересовался искусственным интеллектом и семантикой языков. В 1997-1999 годах я прочел много современных книг, авторы которых пытались создать как бы научную философию, т.е. из существующих научных теорий скомбинировать общую картину нашего мира. Я особенно хорошо помню книгу Эдуарда Вилсона (Edvard Wilson) "Consilience. Как математик я очень чувствителен к "дыркам" в аргументах, к тем местам, где вывод не следует формально из предпосылок, а что называется, притянут за уши. Так вот, прочитав все эти книги, я убедился, что те, кто говорит, что современная наука объясняет наш мир, неправы. Да, некоторые науки очень успешно и точно объясняют отдельные группы явлений. Но в полную картину мира эти объяснения никоим образом не "склеиваются". Больше того некоторые так называемые научные объяснения являются по сути, не побоюсь этого слова, профанацией.

…

Понимание того, насколько мало наши науки на самом деле объясняют, пришло ко мне где-то, когда мне было 35 лет т.е. примерно в 2001 году. Тогда я никак не связывал это с тем, что в 20-ом веке наука исключила из области своего внимания то что теперь принято называть "сверхъестественным". Я по прежнему относился ко всему мистическо-религиозному как обману или заблуждению. На этой позиции я стоял очень твердо до 2007 года.

…

В 2006-2007 годах со мной произошло множество как внешних, так и внутренних событий, после которых моя точка зрения на вопросы "сверхестественного" существенно изменилась. То, что со мной происходило в эти годы, наверное, можно ближе всего сравнить с тем что происходило с Карлом Юнгом в 1913-14 годах. Юнг назвал это "confrontation with the unconscious". Я не знаю, как это назвать, но могу в двух словах описать. Оставаясь более или менее нормальным, не считая того, что я пытался обсуждать происходящее со мной с людьми, с которыми обсуждать этого, наверно, не следовало, я за несколько месяцев приобрел очень немалый опыт множества невероятных случайностей.

…

Мне было "предложено" множество объяснений, включая гипнотизеров, инопланетян, демонов и секретных сообществ людей с магическими способностями. Ни одно из объяснений не объясняло всего, что я наблюдал.

…

Я начал очень активно изучать те области знания которые я раньше игнорировал. В первую очередь я стал пытаться найти описания похожих событий произошедших с другими людьми.

Пожалуй самой интересной для меня оказалась история "противостояния с бессознательным" Карла Юнга, но там ситуация тоже была другой поскольку Юнг, в отличии от меня, сталкивался с "сверх-естественными" событиями с детства и верил в бога.

…

По-настоящему глубокие вещи, которым я научился за эти годы, это умение наблюдать за собственным внутренним миром как на вербальном, так и на других уровнях, и рационально эти наблюдения анализировать.

…

Наука должна заниматься сбором и осмыслением нового знания. Это очень важно - сбором. Есть такая точка зрения, что, мол, все наблюдения в основном уже сделаны, общая картина мира ясна, и осталось только эти знания упорядочить, и уложить в компактную и красивую теорию. Это принципиально неверно. И не просто неверно, а ведет к очень негативной тенденции игнорировать все то, что не укладывается в заранее готовую теорию или гипотезу. Это одна из самых серьезных проблем в современной науке.

…

Сначала об очень общей идее, которую мне было трудно принять, но, основываясь на всем том опыте, через который я прошел за последние пять лет, ничего другого я придумать не смог. Вокруг нас есть нечеловеческие разумы. Под словом "разум" я здесь понимаю информационную систему, обладающую памятью, мотивациями, способностью к моделированию внешнего мира и к планированию. Они не "инопланетны", а исконно земные и, скорее всего, эволюционно старше, чем люди. Эти разумы активно (и иногда негативно) влияют на жизнь людей.
Мир этих разумов очень сложен, может быть даже сравним по сложности с той частью мира в целом, которую мы сегодня называем физической реальностью. Спекулировать о структуре этого мира мне бы не хотелось, потому что мне не хватает для этого фактов, наблюдений. Даже простейшие вопросы на сегодня для меня не имеют однозначных ответов. Я уверен, что эти разумы взаимодействуют с людьми. Почти уверен, что с высшими животными. А как они взаимодействуют с низшими животными? С неживой материей? Соображения логической непротиворечивости, которой должна удовлетворять полная картина мира, подсказывают, что как-то взаимодействуют. В этом смысле, они тоже есть часть "физической реальности". Просто это часть, про которую мы знаем очень и очень мало. Эту часть мира нужно изучать и изучать, используя научную методологию.

…

Конечно, попытки такого изучения были. Особенно в конце девятнадцатого века, но тогда не было достаточных для этого возможностей. Сейчас мне кажется, что такое изучение может начаться с той группы явлений, которую Юнг называл sinchronicity. По-простому, это неестественные с точки зрения существующих моделей, закономерности в индивидуальном и коллективном поведении людей. Это называется "синхронии".

…

Сейчас впервые появилась возможность такие закономерности документально (т.е. приборно) зафиксировать, и начать разбираться в их структуре. Появилась благодаря существованию огромного количества записей как человеческой речи (например, интервью на радиостанциях) так и человеческих движений (например "security cameras" в аэропортах). Эти данные нужно анализировать с учетом их привязки к физическому времени. Я почти уверен, что таким образом можно обнаружить закономерности в поведении людей, которые с одной стороны не объясняются их сознательной активностью и с другой стороны слишком сложны, и слишком точно привязаны к объективному (физическому) времени, чтобы их можно было списать на индивидуальные подсознания.

…

Я лично заниматься этим не хочу, хотя и ощущаю временами внутреннее давление, подталкивающее меня в этом направлении. Очень надеюсь, что найдутся люди, обладающие как доступом к нужным данным, так и смелостью и желанием заниматься этой проблемой. Это будет настоящая наука. Отсюда потянется цепочка к настоящему понимаю структуры и движущих сил исторического процесса, а потом и процесса эволюции жизни в целом.

…

Моя гипотеза состоит в том, что в том потоке слов, который мы слышим по радио, есть регулярности по привязке определенных слов или слов из определенных ко-смысловых групп к моментам времени (с секундной точностью) не известные сознаниям тех, кто эти слова произносит. Дальше берется хорошее voice recognition software которое может генерить транскрипты с time stamps на отдельные слова и составляется большой массив последовательностей моментов времени произнесения каждого из тех слов, с которыми у людей наиболее часто случаются синхронии. После этого в этих последовательностях нужно искать отклонения от случайности.

…

Сейчас есть целая область математики, называемая теорией псевдо-случайных последовательностей. Это такие последовательности, которые на первый взгляд выглядят случайно, а на самом деле в высшей степени предсказуемы. У нас тут ими целая группа занимается. Так что, найти наличие скрытых закономерностей математически возможно».