Нет волшебства

Дорогой друг, я вновь пишу тебе письмо.

Сегодня мне снова хочется вернуться в далекое прошлое. Посмотреть на то, что было, и вспомнить давно забытые дни. У каждого есть что-то, что возвращает его назад, и в моем случае это, конечно, музыка. Та самая, что заставляет закрыть глаза и услышать под ногами стук колес, увидеть, как за окном проносятся старые пыльные районы — там, где когда-то родилось нечто большее, чем просто рифма, и сильнее, чем слова.

Я прикасаюсь пальцами к холодному стеклу и смотрю на мир, в котором когда-то было тепло, где ярко светило солнце и мы играли в кольца. Но входить в эту реальность мне не хочется. Она уже закончилась. И я в ней теперь не участник, а всего лишь зритель старого диафильма, который кто-то случайно включил посреди ночи.

Иногда мне кажется, что память вообще устроена как старый район на окраине: стоит только случайно свернуть не туда, и ты снова оказываешься среди тех же домов, тех же дворов, тех же лиц, которые давно должны были исчезнуть. И вдруг внутри поднимается что-то почти детское, то ли надежда, то ли наивность, с которой когда-то действительно верилось, что за горизонтом есть другие города, другие берега, другая жизнь, куда еще можно успеть. Будто стоит только дойти до конца этой улицы — и там тебя все еще кто-то ждет.

Помню, как когда-то почти всерьез просил волшебника сделать горный ручей рекой, тихо повторяя, что где-то там, за дюнами, есть города, и все еще надеялся, что кто-то однажды пойдет со мной. Но даже тогда я знал: в этом мире не так уж много волшебства. Гораздо больше сумерек за окном, блеска фонарей и дождя, который, казалось, не прекращался никогда.

Я уходил в ночь, будто в ней и правда можно было расслышать то, что днем давно было забыто. Там были боль, любовь, страх и смерть. Когда-то я жил с мыслью, что не доживу и до двадцати трех. А теперь мне почти тридцать четыре, и многое из того, что казалось вечным, осталось далеко позади.

Где-то за спиной до сих пор стоит разрушенный город моих иллюзий. Иногда мне хочется обернуться и посмотреть, что от него осталось, но я боюсь застыть навечно, будто прошлое только этого и ждет — чтобы я снова задержался в нем дольше, чем нужно.

И с возрастом, как ни странно, не приходит никаких окончательных ответов. Остается лишь старая привычка смотреть вслед и по-прежнему думать о том, куда уходят корабли. И еще — упрямо надеяться, что проза все-таки способна кого-то спасти, пусть даже не мир целиком, а хотя бы одного человека внутри него.

Странно, но я давно не писал так сумбурно, находясь внутри собственных страхов. Буквально восемь лет назад я разговаривал с человеком, строил какие-то планы, думал, что впереди еще будет время. А сегодня узнал, что один из голосов, когда-то звучавших рядом с моими вечерами, ушел.

И знаешь, мне по-настоящему горько всякий раз, когда уходят те, кто мог бы принести в этот мир что-то важное. Не громкое, не показное — а настоящее. То, что остается в людях надолго и продолжает звучать даже тогда, когда самого человека уже нет.

Есть песни, которые с годами не стареют, а будто покрываются тонким слоем пыли, как старые кассеты, письма или фотографии, до которых долго не доходили руки. И стоит только снова к ним прикоснуться, как внутри начинает шевелиться целый пласт времени: вечерние маршруты, редкие разговоры, чужие подъезды, холодный воздух, темные окна, в которых почему-то всегда хотелось разглядеть хоть какой-то знак. Наверное, поэтому некоторые строки не запоминаются — они просто однажды становятся частью твоих мыслей, и потом уже невозможно понять, где когда-то закончилась песня и начался ты сам.

Наверное, в юности каждый из нас немного верил, что впереди есть какой-то свой невидимый маршрут — сквозь дворы, сумерки, дождь, случайные станции и разговоры на ходу. Что где-то там, за всем этим городским шумом, действительно существует место, где тебя поймут без лишних слов. И, может быть, именно музыка когда-то помогала не сбиться с этой дороги, даже если сама дорога давно исчезла.

Наверное, поэтому некоторые уходят не сразу. Сначала их не становится в мире, а потом еще очень долго не становится внутри нас.

И, может быть, именно музыка делает это расставание не таким окончательным.

Покойся с миром, Артем. Спасибо за то, что когда-то звучал рядом.