Бах, Колян

     Вовик, конечно, замечательный друг, преданный и премного мною уважаемый. Но не настолько, чтобы спустить на тормозах удар его каблука в мой лоб. Отвечаю кулаком.  Темнотища ужасная. Но удар мой попадает во что-то мягкое. И я уверен, что это не что иное, как Вовкина задница. Потому как, в трубе этой тесной, которую мы с Вовиком героически сейчас преодолеваем, никого больше нет.
     - Ты чё?
     - А ты чё?
     - Тс-с-с! Не рычи так, услышат! Чего дерешься, спрашиваю?
     - А ты чего лягаешься? Хорошо, что в лоб попал, а если бы в глаз?
     - А ты не прилипай вплотную! А глаз, если что, проморгается... Гы-гы...
     Вовкины перлы хороши там, где светло и не воняет дерьмом. А здесь они наводят тоску по свободе.
     - Далеко еще ползти?
     - Устал, что ли? Потерпи, недолго осталось. Впереди уже что-то сереет... Точно! Там уже свет! Видишь?
     Ага, увидишь тут из-за его зада! Но уже через минуту я начинаю различать ползущего впереди друга…
     У выхода Вовик шепчет:
     - Погодим, послушаем, к свету привыкнем.

     ... Мы играем в войну. Но это не значит, что мы носимся по округе с криками “ура” и та-та-таканьем с тыр-ры-рыканьем. И оружия у нас нет никакого. Только глаза и уши. Потому как, у разведчиков это основное оружие. Правила простые. Противник охраняет знамя. Мы его должны захватить. Или уничтожить всех врагов. Ну, или они нас. Уничтожение происходит просто. Ты засекаешь противника, определяешь его и говоришь: “Бах, Петька!”… Или Васька... Или Кавун какой-нибудь... И “убитый” тобой противник должен встать и безропотно покинуть поле битвы. Обычно “потери” сосредотачивались в определенном заранее месте и наблюдали за ходом сражения. Единственное, что им разрешалось, это громко сообщать живым соратникам, сколько их осталось. Правилами устанавливался и регламент. Если к назначенному времени успех не был достигнут, то объявлялась ничья. Но это случалось редко.

     Нынче играем на стройке. Но не жилого дома, простого, как спичечный коробок, а хлебозавода! И развернуться здесь есть где! И спрятаться, и незаметно подойти... Хотя я лично больше уважаю молодую дубовую рощицу с высокой травой и густой листвой. Но до нее надо прилично прошагать, а стройка - вот она, под боком! А еще ее преимуществом было то, что она постоянно менялась. То тут, то там появлялись новые стены, траншеи, штабеля стройматериалов. А это новые укрытия и тропы. А что еще нужно настоящим разведчикам?...

     Нас две команды по восемь человек. Играем двор на двор. Соседи - наши принципиальные соперники во всем. И в футболе, и в таких вот играх. Да и по жизни тоже. Иногда даже деремся, но больше, конечно, дружим. Правда, есть в том дворе один тип, из-за которого дружба наша постоянно дает сбои. Зовут его Николай. В глаза мы его зовем Коляном. А за спиной - Хезой. Но не нами придуман этот замечательный псевдоним. Есть у него старший братик - уголовник. Он автор. Благодаря этому брату, Хеза-Колян держит в страхе весь свой двор. Ну, и близлежащие тоже. Правда, там он себя не очень возносит. Таки опасается за макушку свою вихрастую. Зато у себя во дворе отрывается по полной. Они у него там все в “рабах” ходят. Характер имеет подлый, да и манеры под стать. Ему ничего не стоит во время игры в футбол ударить соперника по ногам. Или, играя в “ножик”, толкнуть метающего под руку. Или просто так, ради смеха, наградить “саечкой”. Это когда средним пальцем неожиданно щелкают тебя под подбородок. Это не больно, но унизительно. И арсенал подобных унижений у него весьма обширен. Чувствуется уверенность в своей безнаказанности… Единственное больное место у него - это кличка его паскудная. Ее все знают, и он про это знает. И это его бесит...

     Труба эта, судя по всему, вентиляционная, выходила в какое-то маленькое помещение без окон. Было тихо, и Вовик осторожно скользнул вниз, подошел к дверному проему и замер. Признаться, я не совсем понимал, где мы. А потому полностью полагался на друга.

    ...Вовик имел неуемную страсть к познанию неведомого. Причем, это неведомое включало в себя все окружающее его пространство и его элементы. Но не всегда познание заканчивалось успешно. Об этом красноречиво говорят  будильник “Слава” и фотоаппарат “Смена-2”, напрочь отказавшиеся работать после полной разборки и сборки. Или беседа с участковым после неудачной попытки проникнуть в кинобудку клуба с целью изучения метода проецирования изображения с пленки на экран. Но стройку эту Вовик изучил досконально. И не единожды делился со мной мечтами стать строителем. Впрочем, ему нравились также профессии аптекаря и космонавта...

     - Это вход в котельную. Там, слева, выход на улицу, а справа - в главный корпус. Знамя там, уверен! Входы и окна они контролируют. И вход в подвал наверняка тоже! Хеза не такой дурак!...
     - Так зачем мы сюда лезли?
    Я с неудовольствием осматриваю свои почти новые штаны с рыжими от ржавчины коленками, и такого же цвета ладони и локти. Вовик выглядит не лучше. Но глаза его излучают уверенность.
     - Через печь можно попасть в дымовую трубу. Затем подняться по ней и уже сверху осмотреться. Они у нас, как на ладошке будут.
    Да-а, головенка у Вовика работает! Вот только способ достижения цели мне не особо “климатит”. Опять лезть куда-то в грязное и пыльное неведомое. А потом наверх. Труба эта недостроенная, но метров пятнадцать в высоту уже имеет. А у меня от высоты...

   Влезть на яблоню или сливу – это еще куда ни шло. Но однажды в лесу мы набрели на деревянную конструкцию в виде мачты высотой метров десять. Пацаны постарше объяснили, что это геодезический знак. Разумеется, все полезли наверх. Ступеньки там – деревянные бруски, прибитые к бревну стойки. Не все. Кое-какие от ветхости уже отвалились. Остальные шатались, грозя сделать то же самое. Но никого это не остановило. Кроме меня. Лез последним, и примерно на середине пути, ухватившись за очередной брусок, я вдруг почувствовал, как он отделяется от бревна. Качнулся, теряя равновесие, инстинктивно обхватил бревно. Пот прошиб до пяток. Несколько секунд обнимал этот столб, вытирая щекой его тронутую зеленым мхом поверхность. А когда сердце пошло ровнее, мой инстинкт решил за меня, что на земле таки надежнее. И пока пацаны наверху восторгались открывающимися панорамами, я, весь мокрый от липкого пота, позорно спускался…

    Потом, спустя неделю, я таки забрался на эту вышку. Но открывшиеся пейзажи меня не впечатлили. Страх ожидания спуска был сильнее…

     - Нет, но если ты ссы... , то я сам. А ты сиди здесь и прикрывай меня с тыла. Позиция нормальная...
     Когда тебе напрямую заявляют, что ты трус, сразу хочется доказать обратное. Страх, конечно, не проходит. Но становится преодолимым. И мы ныряем в печь...

     Скобы, по которым поднимаемся, кажутся надежными. Внизу остается пугающая темнота. А вверху далекий кружок ослепительного неба, да еще Вовкин ботинок с налипшей смолой и грязью. Вот на смолу эту и смотрю, забыв про свою высотобоязнь. Она грозит отвалиться в любой момент. И наверняка мне на голову. Вовка лезет уверенно, словно циркач под купол. Я же все делаю осторожно, по ступенечке… Сверху свисают какие-то веревки, тускло поблескивает металлический трос. Ну, да. Труба-то еще строится...
     Но вот и площадка. Или леса, как шепчет мне Вовик. Перевожу дух и осматриваюсь. На стене стрела подъемника, сложенные кирпичи, бадья для раствора. Тут же инструмент в ведре, укрытый обрывком рубероида. И чудесный вид! Город, как на ладони, весь в зелени садов. Зеркало Днепра с фермами железнодорожного моста. А за рекой луг в полуденном мареве, заканчивающийся на горизонте сине-серой полоской леса. В углу стройплощадки, на плитах перекрытий, сидят “потери”. Считаем по головам. Получается, что против нас осталось трое. Хеза, Слон и Марик. В нашем арсенале маленькие зеркальца, вставленные в расщепленные веточки сантиметров по тридцать длиной. Осторожно высовываем их и начинаем обследовать территорию главного корпуса. Крыши на нем еще нет, но стены близки к завершению. Смотреть через зеркальце - это тоже искусство. Главное - не пустить “зайчика”, чтобы не демаскировать позицию. Ну, и не перепутать лево и право. Ага, одного вижу. Это Слон. Сидит за поддоном с кирпичом. Оттуда он видит два выхода и окна с левой стороны. С земли Слона можно засечь только из подвала. Значит, второй где-то там. Вовик тихонько толкает меня и указывает вправо. Перевожу зеркальце, шарюсь, но никого не вижу.
    - Под лестницей лежит.... Нога торчит...
    - Вижу.  Хеза?
    - Нет! Тот в сандалетах. Марик это, ... его кеды.

      Ох, и наблюдательный у нас Вовик. Вот спроси у меня сейчас, во что одеты пацаны. Ну, хотя бы наши. Вряд ли точно всех опишу. А Вовику это, как яй... как затылок почесать!...

     - Ми-и-ха! Вас двое!... Колян, вас трое! До конца игры час!
    Миха – это я. А орет Зуб. Чтобы мы знали расклад сил и поторопились. Но где же Хеза? Мы уже раз по пять прощупали каждый метр. Оставалось еще мертвое пространство под лесами. И два глухих  помещения. Но их хорошо видит Марик, и вряд ли Хеза организует двойной контроль. Так, начинаем исходить из обратного. Что не видят Слон и Марик? Вовик куском засохшего раствора рисует на досках схему корпуса, места расположения секретов. Проводит линии секторов обзора. Получается, что они видят все!...
     Сидим, думаем. Неужели Хеза в свободном поиске? Не похоже. Не умеет он двигаться. Вот сидеть где-нибудь со знаменем в обнимку, используя товарищей в виде наживки - это в его подлой натуре... А время идет! Значит, надо рисковать…

     Вовка осторожно поднимается, перевешивается и громко кричит:
    - Бах, Слон! Бах, Марик!
     И приседает. В зеркальца видим, что Слон встал, а Марик не торопится. Вовик орет:
     - Марик, вставай! Под лестницей ты!
     Марик вылезает. Оба пялятся вверх. Что-то шепчут наперебой, знаки подают. Значит, Хеза их видит. И уже знает, что Вовик на трубе. Но где он, гад???.. И тут Вовик, приказав мне убрать зеркальце и приложив палец к губам, высовывается. И тут же: “Бах, Вовик!” Голос Хезы какой-то замогильный. Или в трубе этой так кажется?...
     Вовик виновато улыбается и встает во весь рост. Затем легко запрыгивает на стену трубы.  Покачнулся... У меня сердце замерло, похолодело! А Вовик руки расставил для равновесия и пошел по кругу. Во дура-а-а-к! А он идет, улыбается. Рисуется, что ли? С такой высоты свалиться - верная смерть! Или инвалидность навсегда! Его и пацаны видят. Тоже, небось, переживают... А Вовик дошел до скоб и начал спускаться с внешней стороны трубы На секунду замер и прошептал:
      - Под корытом он! Из-под раствора...
     И исчез из виду. Сижу. Отхожу от потрясения. Рассуждаю между собой. Наверняка Хеза сейчас в оба глаза «облизывает трубу». Все знают, что мы с Вовиком не разлей компот. И в таких вот играх всегда вместе… Значит, зеркальце отпадает. Мысленно представляю картинку внизу. И хлопаю себя ладонью по лбу! Несильно, правда, чтобы сознание не потерять, но достаточно, чтобы встряхнуть бестолковый свой мозг. Корыто для раствора, которое лежит на лесах, ПЕРЕВЕРНУТО. Вернее, оно лежит на другом корыте, образуя таким образом что-то типа долговременной огневой точки. И Хеза сейчас там. И оттуда он контролировал не только пространство, но и Слона с Мариком. Хитро задумано!...
     - Миха, ты один остался! Против тебя Колян! И еще полчаса!
     Это Вовик. Значит, уже в пункте сбора “убитых”. Только оттуда можно так подсказывать. И орет наверняка, чтобы ввести Хезу в заблуждение. Типа, не было меня на трубе. Прием, конечно, дешевый, но для Хезы сойдет. Так, теперь надо подумать, как его шлепнуть. Он в углу здания, и взять его можно только сверху, со стены. На нее с внешней стороны здания можно взобраться только со стороны подъемника. А перед этим проделать обратный путь через трубу. Да уж...

   Ах, Вовик-Вовик! Вот зачем ты оставил меня против Хезы? Ты ведь лучше всех знаешь этот... театр военных действий. И уж точно лучше меня маскируешься и передвигаешься. Про высоту вообще молчу. У меня от нее головокружение и прочие сопутствия. И про это тебе ведомо, как никому другому!!!...
   Но делать нечего. Надо спасать престиж двора. Страх оказаться слабаком сильнее страха высоты. Так когда-то я научился плавать…

   Осторожно ложусь на доски мостков и, ухватившись за скобу, опускаю ноги в темноту трубы. Левой ногой нащупываю нижнюю скобу, переношу тяжесть тела на нее и подныриваю под доски. Есть!... Вытираю пот со лба и пару раз глубоко вдыхаю могильный воздух трубы. Теперь спуск. Оказывается, подниматься много легче. А при спуске каждый раз со страхом опускаешь ногу в ожидании встречи с нижней скобой, которую не видишь. И облегчение, когда встреча происходит. А потом опять замирание... Но через пару метров освоился, и даже удивился, когда встал на пол. Посмотрел вверх. Говорят, что из колодца днем можно звезды увидеть. Ну, так то из колодца. А из трубы ни хрена их не видно...

     Наружу вышел, не таясь. Стараясь не шуметь, дошел до подъемника и начал подниматься по его мачте наверх. Перед тем, как влезть на стену, снова сориентировался. Хеза лежит метрах в десяти-пятнадцати правее. Он ждет меня с земли, и вряд ли контролирует верх стены. Щели его укрытия имеют малый угол вертикального обзора. На это и рассчитываю. Плюнув три раза на удачу и постучав по деревяшке, влезаю на стену и встаю в полный рост. И тут же вижу внизу свою тень!... А-а-а, черт! Камнем принимаю упор лежа!.. В ладони впивается кирпичное крошево, в носу какая-то едкая пыль. Неимоверным усилием давлю чих. Сквозь слезы разглядываю ладони… Местами даже кровь выступила. И что-то мне подсказывает, что утром ладошки мои могут слегка опухнуть. Так и удочку не удержу, а ведь завтра планировали на рыбалку... Нужна срочная дезинфекционная обработка!.. Аккуратно извлекаю осколки, плюю на ладони и с минуту жду. Слюна быстро высохла. Все, первая помощь оказана. Сжимаю пару раз кулаки. Саднит, но воевать можно…

   Судя по тишине, мое появление на стене прошло незамеченным. Начинаю ползти. Ширины стены хватает, чтобы не свалиться. Краем глаза ищу свою тень. Да, шевеление заметно. И если Хеза это засечет, то… Стараюсь об этом не думать. Больше думаю о том, сколько времени осталось. Какие-нибудь минуты, наверное. Можно отлежаться, и будет ничья. И никто меня не упрекнет. Но тогда все зря. И перепачканные штаны, и растерзанные ладони и коленки. И Вовкина «смерть» тоже зря… И получится, что я его предал. Потому, стиснув зубы, ползу. На пути куча препятствий. Это и кирпичи, положенные на стену в ожидании кладки. И мусор в виде твердых комков засохшего и колючего раствора. И нитка какая-то в ногах запуталась... Изредка поднимаю голову и смотрю на корыто, под которым Хеза. Тишина стоит мертвая. Только где-то в вышине птичье щебетание. Уже можно и отсюда стрельнуть. Но возможен спор, а с Хезой спорить не очень хотелось. Поворачиваю голову. Пацаны тоже меня видят. Вовик даже палец большой вверх задрал. Молодец, мол!.. А я чуть не плачу. Потому что штаны мои новые уже и не новые вовсе, а дырявые. И попадет мне сегодня от матери...
     Наконец, убедившись, что тень моя Коляну уже гарантированно не видна, встаю. И снова знакомое и щемящее ощущение высоты и беззащитности, но таки лучше идти, чем ползти. Иду. Ногу ставлю осторожно, чтобы не споткнуться или оступиться. Ну, и чтобы не шуметь, конечно! И руки расставил для равновесия, как Вовик. Он вон на какой высоте рисовался! А я чем хуже? Но каплю пота под носом таки смахнул... И вот корыто уже подо мной! До него метра полтора. Полтора метра до победы! Можно, конечно, тихим и уставшим голосом обыденно так “убить” эту сволочь и закончить. Но я посмотрел на свои изодранные ладони, рваные и грязные штаны и рубашку, оглянулся на застывших в ожидании развязки пацанов и...  прыгнул сверху на корыто. Грохот, скрежет железа и писк ужаса снизу. Именно писк!!! И я, наклонившись, стучу пальцем по корыту:
      - Бах, Колян!
     ... А потом мы вместе поднимали это тяжеленное корыто, освобождая плачущего Хезу. Серого от растворной пыли. Жалкого и испуганного. Прячущего от позора глаза. Таким его еще никто из нас не видел. Я даже попробовал устыдится своего поступка. Но не смог...

       Хеза, конечно, восстановил свое царственное положение в своем дворе. Потому как Хеза и есть Хеза!  Но это уже был не тот Хеза... Другой... Однажды униженный и побежденный...


                Июль 2021 года.