Пейзаж со стаффажем. Глава 9

                Глава 9
Вернулась из командировки Тома.
Лиза улучила момент, когда все были в сборе и настроены благодушно и объявила, что у нее новая работа.
Реакция у сестер была разной.
Мать лишилась дара речи; так и сидела у кухонного стола с поднятой рукой и ножиком в ней, которым она крошила свеклу для винегрета.
Тома, услышав, ахнула, засмеялась, кинулась тискать Лизу.
«Да неужто? Смело! Ай да Лиза!- Тома вдохновенно обняла племянницу. - Кино! Фабрика грез! Подумать только! Там точно не соскучишься! А перспективы какие?»
«Ну, какие? - ворчливо отозвалась мать, отложив нож на край миски с винегретом. - Какие перспективы? Уж объясните мне , бестолковой? Куда вас, двух идиоток, несет все время?»
Мать двумя руками отодвинула от себя миску.
«Ну, ладно! Ты сама выучилась, работа у тебя, вроде, престижная. ..Грех жаловаться. Хотя, помню я, как ты металась, выбирала - куда податься? - сказала мать, обернувшись к Томе и абсолютно игнорируя присутствие дочери. - Откуда у тебя, вот сейчас, когда тебе за тридцать, эта взбалмошность опять вылезает? Уже и замужем была, и горький опыт развода пережит…А все туда же, скачешь, как девочка! Все в розовых очках! И эту с пути сбиваешь! Кино им подавай! А у той своих мозгов нет пока, она все за тобой повторять готова!»
«А чем же это плохо, если ты ей неинтересна, если ты для нее неважный пример? И потом, в этот раз чем я виновата?» - окрысилась на сестру Тома.
«Да ты не  делай  выводы - пример я для дочери или не пример!» - не на шутку разозлилась мать.
«А что ты, собственно, против? - продолжала Тома. - Она себя ищет, по крайней мере, на месте не сидит! Ей что, в библиотеке рядом с домом всю жизнь проторчать и зачахнуть там среди пенсионерок? Или над отчетами корпеть?»
«А почему бы и не сидеть над отчетами?  Что в этом плохого? - прямо-таки взвилась старшая сестра. - Не смей засорять девчонке голову! Что вы какой -то исключительной судьбы для себя ждете? Откуда эти выдумки? Живите, как все живут! Может, ты хочешь, чтобы и она в этом чертовом кино по рукам пошла? Тоже стала чьей-нибудь любовницей, как ты у своего шефа?»
«Дура!» - Тома в сердцах швырнула на пол тарелку, осколки брызнули в разные стороны.
«Ты что себе позволяешь? - мать встала в кухонном  дверном проеме. Лиза онемело сидела у стола. Тома отвернулась к окну. - Совсем с ума сошла? Знаешь что, Тамара? Либо прекрати поощрять или советовать глупости девчонке, либо я запрещу вам всякое общение! Будем жить, как соседи! Слышишь, не смей! А то и вообще - разъедемся!»
Лиза сидела на табуретке, поджав ноги, как будто осколки разбитой тарелки могли наброситься на нее и начать жалить, словно ядовитые насекомые.
«А тебе, дорогая, - сдерживая гнев, обратилась мать  к дочери, - вот что скажу: или ты прекращаешь витать в облаках и живешь нормальной жизнью - учишься, работаешь, вкладываешься в дела семьи - пора, не ребенок уже, либо я тебе не мать!»
«Да идите вы обе куда подальше! - дерзко ответила Лиза и вышла с кухни. - Спасибо за ужин!»
Разговор, начавшийся невинно и  весело, закрутил такую бурю эмоций, что оставаться сейчас в квартире она не могла.
Наскоро одевшись, Лиза выскочила из дома, хлопнув дверью так, что в коридоре что -то гулко упало на пол.
Ее бил озноб. Выйдя из подъезда, она быстро пошла, затем побежала в сторону метро. Добежав до метро и сев в вагон, Лиза немного успокоилась и решила ехать на Савеловскую, в мастерскую Лукича.
«Звонить не буду, все равно, после восьми он всегда там торчит!» - была уверена  Лиза, прокручивая в голове разрушительную ссору с матерью и жмурясь от неприятного осадка в душе.

Лукич удивился, увидев на пороге Лизу на ночь глядя. Засуетился, ведя ее в мастерскую.
«Ну, здравствуй, здравствуй, егоза! - бормотал он, хлопоча вокруг столбом стоящей Лизы. - Чайку поставить?»
«Как хотите, - ответила Лиза и устало опустилась на диван. - У меня просьба к вам, Андрей Лукич…»
«Чего такое?» - забеспокоился художник.
- Можно я у вас здесь, в мастерской, заночую?
- Случилось что?
-Да нет. Ничего катастрофичного. Со своими повздорила. Ушла, хлопнув дверью.
- А повод был хлопать дверью-то?
- Был. Им не понравилось, что я сменила работу. Вернее, не так: не понравилось, что я с ними не посоветовалась, надо это делать или нет. Сама решила.
-Ты взрослый человек, могла и сама решить такое. Не пойму, ты скрывала, что ли, дома?
- До сегодняшнего дня. А сегодня вот сказала.
- И что они? Что их в этом не устраивает?
- Долго объяснять. Так можно?
- Что можно?
- Заночевать у вас здесь можно?
-- Что ж… Ночуй, пожалуй. Оставайся! Но учти, здесь удобство на все десять мастерских одно в конце коридора и вода только холодная.
-Это ничего.
- А искать тебя не будут по всей Москве?
- Это я не знаю и знать не хочу. Здесь искать точно не будут.

На следующее утро Лиза прямо из мастерской поехала на киностудию. День был холодный, моросил дождь. Порывы ветра гнали палую листву, она липла к ногам.
Лиза мерзла. Сидеть на складе, где воздух всегда был спертым и особенно муторно сегодня гудели пеналы дневного света, было невыносимо.
Лиза пыталась читать и никак не могла с головой уйти, погрузиться в книжку; думы ее возвращали во вчерашний скандал с домашними.
Она несколько раз выходила постоять с разным народом к курительной лавочке с надеждой на перемены в настроении и снова возвращалась к себе, забиваясь в угол за серые шинели.
Забежала Вера Ивановна.
-Сидишь?
- Сижу.
- Завтра у тебя настоящая работа начинается. Будешь работать со съемочной группой на натуре.
- Ой, а где?
- На диспетчерскую соберемся, все расскажу. Готовься.
- А что мне нужно будет делать?
- Завтра с утра к тебе подойдет режиссер с актерами. Вместе костюмы подберете. Если там что-то не так, подгонишь по актерам; ушьешь или расставишь, пуговицы укрепишь, если болтаются. Чтоб на съемках казусов не было с костюмами. Если надо будет, отнесешь портнихам в пошивочную, это если что-то серьезное и сама не справишься. Объяснишь им, что и как переделать надо . Ну, и заберешь потом. А дальше - все просто. На выезд дают машину, грузишь туда отобранные костюмы и едете снимать. Смена длится восемь часов.  Там, на съемках помогаешь актерам одеться - раздеться. Ну, и когда возвращаетесь, вешаешь все на место. На склад, либо если костюмы несколько раз понадобятся, то в комнату, где съемочная группа работает. Там на дверях плакат будет с названием фильма. Это комната съемочной группы.
- А сколько мне с ними работать?
- Это режиссер скажет. У него свой лимит работы на съемках. Да ты не волнуйся! С тобой Лариса поедет. Она человек опытный. Сразу говорю - Лариса  на один день, опытом поделиться. Дальше - сама.
- Хорошо, Верванна, я поняла.

Диспетчерской называлось  ежедневное собрание всех сотрудников костюмерного цеха, на котором Вера Ивановна распределяла обязанности каждому на предстоящий  день. Костюмеры из разных подразделений, портные и бутафоры получали  задания и отчитывались за выполненную работу на следующей диспетчерской.
Съемочные дни - смены могли быть утренние, вечерние и даже ночные.
Для Лизы это было первым заданием. И она весь день волновалась предстоящим съемкам.
В обед к ней на склад забрел Сашуля.
«Т-ты обедать пойдешь?» - спросил он.
- Не знаю, не хочется…
- Почему? Что мрачная т-такая? Случилось что-нибудь?
- А, так… Пустяки.
-Что -то по работе?
- Нет, дома.  А завтра у меня первый выезд на съемки.
- Куда? С кем?
- Пока не знаю.
- Какая группа? Кто директор?
-Какая-то Галина Галанова. А больше пока ничего не говорили…
- А, знаю! Она нормальная т-тетка. Не волнуйся.
- Я не волнуюсь. Непривычно просто. Пока.
- Привыкнешь.
- Постараюсь. А зачем тебе фотоаппарат?
На боку у Сашули висел недешевый фотоаппарат.
- Хотел т-тебе предложить сфотографироваться…
- Где? Здесь, что ли?
- Зачем здесь? Можно на дворике. Или в павильоне. У т-тебя т-тут миллион костюмов, одевай любой! Я т-тебя хоть во всех сниму! Все равно же, обед…
«Это Сашуля здорово придумал!» - подумала, воодушевившись, Лиза, к которой, наконец, стало возвращаться вполне приличное настроение.
Она сбегала на соседний склад, где хранились исторические костюмы и выбрала платье, к вешалке которого был пришпилен ярлык «Мария Стюарт».
Платье было сизо-голубое, с металлическим каркасом внутри, с  тяжелым, как панцирь, лифом, расшитым маленькими жемчужинками, напоминающими дрожащие капли дождя на стекле. Его трудно было надеть, еще трудней потом оказалось снять. В одиночку было не справиться. 
В эти минуты Лиза отчетливо поняла, зачем актерам надо помогать одеваться. Ей помогала влезть в платье Лариса, тридцатипятилетняя старая дева, с приятным и приветливым, отнюдь, не стародевским характером.
 Именно с Ларисой ей предстояло завтра впервые ехать на смену.
Лариса, узнав о Сашулином предложении сфотографироваться, старательно помогла Лизе упаковаться в платье.
«Подожди, - сказала она, оглядев Лизу, уже одетую в голубое платье, - ты чертовски хороша в нем, но нет прически.»
И быстро вытащив из картонной коробки с надписью «Гребни, броши, диадемы» гребень в виде венца и сняв с воротника рабочего халата несколько невидимок, в две минуты соорудила Лизе королевскую прическу.
Лиза, медленно колыша юбкой платья, прошествовала на студийный двор, присела на краешек скамьи, где в первый рабочий день проветривала шинели.
«Ну, т-ты даешь! -восхищенно сказал Сашуля, оглядев Лизу с головы до ног. - Обалдеть можно, ваше высочество!»
Лиза с достоинством склонила кудрявую голову, увенчанную королевским гребнем: «Давай, снимай - обед кончается!»

С утра на склад пришла молодая миловидная женщина и, представившись режиссером картины «Плен», сказала, что зовут ее Варвара.
То, как просто она это сказала, не добавив к своему редкому имени отчества, которое ей явно полагалось по статусу озвучивать техническим работникам, наповал сразило Лизу.
С Варварой пришли двое актеров - молодой человек и девушка.
У девушки на сгибе руки уже было платье, ситцевое, в наивных горошках. В другой руке актриса держала темные полуботинки довоенной поры и женскую сумочку - ридикюль.
Актера же, лицо которого Лиза точно видела в каком-то кино, надо было одеть в гимнастерку с галифе и подобрать к форме сапоги.
«Лиза, - обратилась режиссер к Лизе,- вы, пожалуйста, посмотрите офицерские сапоги сорок третьего размера, а мы подберем гимнастерку и портупею. Я тут у вас немного ориентируюсь.»
Лиза быстро нашла нужный размер и пошла с сапогами в руках по проходу, завешанному шинелями и овчинными тулупами к Варваре.
Актер переодевался, стоя босиком на холодном полу.
Он быстро нырнул в зеленые галифе, а Варвара стояла рядом и держала наготове белую исподнюю рубаху и гимнастерку младшего офицерского состава.
Лиза остановилась чуть поодаль пары, стыдливо отводя глаза от наготы  актера, которого общими усилиями предстояло превратить  в лейтенанта артиллерийских войск.
Гимнастерка ладно села на мощные плечи, а затянув на себе ремень и, обвязавшись портупеей, актер стал выглядеть молодцеватым  и бравым.
«Ну, как?» - спросил он женщин, стоящих около него и подмигнул сразу всем.
«По-моему, хорошо…» - отважилась сказать Лиза.
Варвара улыбнулась удовлетворенно и кивнула: «Пойдет!»
Молодая актриса равнодушно взглянула на щеголеватого офицера.
«Таня, ты уж будь добра, реагируй на партнера - вам любовь играть!» - сказала ей Варвара и Лиза поняла, что режиссер может быть строгой и властной.
«Интересно, как чужие друг другу люди могут играть любовь? - подумала Лиза. - Вот бы посмотреть на них…»
Пока костюмы оформляли на режиссера, подошла Лариса: «Ну, что? Ты как? Готова?»
«Более-менее!» - кивнула Лиза.
«Тогда грузитесь, девочки, - сказала Варвара. - Автобус у проходной. Водитель - Степан Георгиевич.»
                (Продолжение следует)