Бог это Человечество 26

Бог — это Человечество 26
(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации

Глава 3 Бог —  это Человечество

Возможно, что Человечество уже стоит на пороге золотого века; но если это так, то сначала надо будет убить дракона, охраняющего вход. И дракон этот — религия.
Бертран Рассел.

Любовь к Человечеству

Сергей был особенно серьезным.
— Вот ты говоришь о Человечестве. Давно в нём начали искать нечто альтернативное божественному. Так что ты не Колумб. Вот, даже для тебя цитатку одну выписал…
— Настоящий ты Сфинкс, вечно что-то откопаешь…
— Слушай, слушай... «Удивительно, как человечество глупеет, утверждаясь в самообожествлении». Это не всё. Дальше в том же письме он, чёрт знает когда давно, в 1853 году, пишет подруге: «Думаю, в будущем признают, что любовь к человечеству — нечто столь же жалкое, как любовь к богу».
— Кто это он?
— Автор «Госпожи Бовари», который как бы и не претендовал на звание философа, оставался большим писателем.
— Человечество глупеет?.. Не думаю… У Флобера в его время было больше оснований для такого утверждения, да и желчи, пожалуй, у него хватало. А вот любовь к человечеству точно ни к чему… Более того, думаю, каждый, чем больше живет, тем больше становится мизантропом. «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей…»
— А ты как всегда Радикал. Не любить людей, не значит не любить человечество.
— Хм, пожалуй… Мы с тобой не любим…
— Меня пока что в свою компанию не бери, если она только не из одного тебя состоит.
— Хорошо. Мы не любим не людей — не любим толпу, массу, которая появляется, как лужа, из отдельных дождевых капель. И не люди уже, и никак ещё не Человечество… Вот сравнил и подумал: лужа не нравится, а от ручейка глаз не оторвать…
— Тем более от реки, от моря…
— Вот видишь, от ненависти к толпе до любви к человечеству один шаг. Хотя нечего его любить. Например, не любим же мы вселенную. Наблюдаем, изучаем, удивляемся, восхищаемся, порой опасаемся сюрпризов в виде астероидов, но никто не скажет: «Я люблю вселенную!..» Нельзя осилить столь необъятное, да и не нужно…
— Ну, а бога любят уж точно.
— Потому что у большинства и представление о нем совершенно в соответствии со святыми писаниями — как о личности, подобной человеку — добром отце каждого. А что касается сына, землю посетившего, так этот и вообще свой в доску парень… И, кстати, ведь его и нельзя не любить, или, по крайней мере, никак нельзя ненавидеть… Идеал, недостижимый, а, значит, в конечном итоге и недоступный, статичный, раз и навсегда застывший. Другое дело, когда бог — Человечество. Его и ненавидишь, и любишь, и изучаешь… Дальше я уже перечислял. И понимаешь, что оно рождается, создается, развивается… И ты сам хоть миллиардной долей…
— Семимиллиардной…
— Точно… Участвуешь в этом процессе, нелегком, может быть, и бессмысленном, но живом и перспективном хотя бы на каком-то кусочке бесконечной временной оси.
— Не семимиллиардной. Надо же учесть и прежде живших людей. Сколько их было? Как там ученые считают? Да и будущие поколения здорово нашу долю уменьшат…
— Неважно. Главное, что божество не с небес взялось, неизвестно кем порожденное и воспитанное, а само рождается, чаще в муках, а иногда и в радостях…
— Слушай, как-то говорить о муках и радостях божества не слишком корректно. Даже у людей всё по-разному. Что для одного мука, для другого удовольствие, и наоборот.
Роман ничего больше не сказал. Задумался.

Не рожайте в муках

Прежде чем мы начнем разговор о рождении богов, прочти вот это… — сказал Роман. — Здесь о рождении людей.

Незыблемой глыбой на всем протяжении письменной культуры остается утверждение или проклятие, сказанное отцом небесным своей «дочери» Еве: «В муках будешь рожать ты чад своих»…
Промолчал он, а, может, пророки во главе с Моисеем забыли занести в свои священные свитки, что зачинать зато будет с радостью, и наслаждением. И тем самым особенную радость будет доставлять своему Адаму. Да и про родовые муки сказано слишком сильно. Сейчас, когда каждый может видеть, как рожает своего детеныша какая-нибудь антилопа гну, можно обратить внимание, насколько это естественный и практически безболезненный процесс. А ведь точно так же рожали и женщины в добиблейские времена.
Представляю, какой шум поднимут женщины, какие пожелания и проклятья выскажут в мой адрес. Что ж, пусть и дальше чтят своих богов и святых и просят у них безболезненных родов, а заодно благодарят своих мужчин, благодаря которым такой благодати они не дождутся.
Есть основания сказать, что болезненные роды — это патология. И она имеет за собой глубокие исторические корни. Жены пророков и мудрецов, уже владевших стадами домашних животных и рабами, о чем не устают они же сами повторять, уже не жили естественной жизнью, а, значит, и не могли надеяться на нормальное исполнение физиологических актов.
Многие жены Соломона знали мужчину единственного один-два раза, а затем, томящиеся без движения в своих бедуинских шатрах или иных гаремах, в муках производили на свет одного дитя. В то время как другие женщины, если они не были совершенно задавлены непосильным трудом, а жили естественной жизнью, в постоянном движении, выполняя женские обязанности в семье добытчика, то они и мужчину знали регулярно, и рожали много раз, не делая из этого проблем.
Еще в начале двадцатого века не диво было, когда жница приносила ребенка, которого родила в поле в одиночку, и не проклинала бога за тяжелую участь.
Саваоф, который, в отличие от веселого жизнерадостного Зевса, не имеет своей женщины, не знает радости общения с ней (или я ошибаюсь?) уготовил своей земной «дочери» тяжелую участь рожать в муках, о чём и «сообщил» своим «сыновьям». И они постарались: всячески препятствовали своим женщинам любые движения, подозревая в них тягу к мужчине, но не тому, который проводит с ними, хорошо, если одну ночь в году.
Женщины всегда противились этому. Исторических примеров достаточно. Даже в более цивилизованный век, они, истомленные многочисленными предрассудками, в любой обстановке пытались вырваться из этого незавидного положения. Немирович-Данченко вспоминал спектакль с участием актера из простонародья, несущего в себе все признаки здорового мужчины. «Именно дамы, именно петербургские светские дамы пришли от него в настоящий экстаз».
Известный театральный деятель, писавший это ещё до сексуальных революций, подозревал, что дело тут вовсе не в искусстве и сверхискусстве, хотя и не высказывал напрямик своего мнения.
«Но что-то было тут ещё, потому что после представления, за кулисами, эти дамы, душистые, изящные, всегда все красивые, окружили этого быка и наперерыв восхищались его «непосредственностью»…
Можно понять этих красавиц, скованных условностями, вынужденных довольствоваться слабыми потугами своих полуимпотентных мужей.  Женщины во все века хотят настоящей естественной жизни с мужчиной, хотят регулярно испытывать оргазм и рожать без мук. Но только под прикрытием условностей искусства они могут выразить свои чаянья, которые, пожалуй, и сами осознают только в подсознании.
Сильно изменилось время, сильно изменились и женщины. Уже нет на них того гнёта условностей, который существовал совсем недавно. У современной женщины появилась возможность жить естественной жизнью (если не ослабли ещё мужчины) и рожать естественно, не опасаясь мук, которыми пугали в течение тысячелетий их предшественниц.
К слову, коли уж создавал там кто-то Адама, то мог бы вспомнить о создании целого семейства животных, у которых муки продления рода предназначались не только самкам. Пожалуй, из всех представителей животного мира, лишь у семейства оленевых существует некоторое «равноправие» в отношении самок и самцов при размножении. Последние тоже испытывают нечто похожее на ежегодное вынашивание плода самками. Как и их подруги, самцы около полугода затрачивают немалое количество питательных веществ на выращивание рогов, необходимых им лишь на короткий период спаривания. Разве что «разрешение от бремени» у них происходит легче. Впрочем, когда летом болезненно слезает шкурка с уже созревших рогов, проливается и кровь зверя.
Адама тоже неплохо было бы наградить рогами, которые вырастали бы у него после каждого спаривания раз в год. Возможно, тогда и его потомки мужчины, вынужденные проходить подобные испытания, стали бы более бережно относиться к своим детям и их матерям.

Иван КЕФАЛОВ

Какова цель?..

Прочти и это. Здесь о рождении или создании Человечества, — Роман открыл на мониторе другой файл.

Параллельное сознание в мире, во вселенной — это можно понять. Но высшее сознание?.. Которое не только выше, но и властвует над сознанием человеческой цивилизации. С какой целью некое «бородатое» существо создавало более низкую и слабую копию по «собственному образцу и подобию»? Почему-то не создал его если и не равным себе, то хотя бы, сильнее, добрее, совершеннее.
Создало этакую лабораторную мышку по имени Адам, чтобы смотреть, как она будет размножаться — множиться — заполнять своими отпрысками ограниченную клетку в виде земного шара. Слава богу, что уже не считается кощунственным упоминать всуе хотя бы «праотца» нашего. А ведь еще в начале ХХ века духовная цензура запрещала спектакли, где художественно вольно трактовали образ не только Адама, но и сына его Авеля, о чем писал в своих воспоминаниях Немирович-Данченко.
В отличие от нетерпеливых ученых, сверху только наблюдают за процессом «заполнения клетки» людьми, практически не вмешиваясь в жизнь «подопытных мышек». Изредка только таинственно и объяснимо по великим мольбам, например, многоверстному приближению на коленях к своему бородатому изображению «Высшее Оно» решает вмешаться в это размножение и существование с помощью, то дарования ребенка бесплодным родителям, то поставкой вина, тем, кому нечем напоить гостей на свадьбе. Церковная статистика дотошно подтверждает это. Из тысяч немощных из года в год обращающихся с молениями, только единицы получают исцеление. Причем святость избранных, даже с точки зрения церковных иерархов, весьма сомнительна по сравнению с той, которая осталась не отмеченной благодатью.
Но даже такое незначительное вмешательство позволяет предположить, что всё сделано с той же целью, с которой ученый изучает процессы в родственном себе организме мышки и сравнивает таковые с собственными. Значит, не всесилен «творец вселенной», значит и его одолевают скорби в виде болезней и прочих напастей в его горнем мире, недоступном нам. Значит, в том мире, всё то же, что и в нашем.
Конечно, современные поклонники этого высшего мира, уже по-другому, чем еще каких-то сотню лет назад, представляют этот мир. Мол, это некая цивилизация, достигшая более высокого уровня развития, забросила на Землю гены человека, вкупе с близкими генами шимпанзе, гориллы и далее по нисходящей. Кажется, и такие фантасты никак не могут примириться с обратным процессом от низшего к высшему, смело продолжая нападать на процесс эволюции.
Редкие и мало понятные вмешательства позволяют сделать и другое предположение, что высшему сознанию, по крайней мере, в большинстве случаев, никакого дела нет до им созданного мира. Так фирма, выпустив новый образец автомобиля, некоторое время отслеживает его работоспособность и даже поддерживает её, чтобы вскоре навсегда забыть о нем, выпустив автомобиль нового поколения. Тем более заметно это происходит, если фирма просто-напросто исчезает.
Может быть, в неограниченной, по нашим масштабам,  вселенной уже давно «подопытными мышками» заполнена не одна, а множество клеток. Кстати, учитывая всемогущество «создателя», почему бы и нет? Ну, создал во времена оные игрушку, поглядел — не понравилась, но по милости своей не растоптал, не переплавил, как оловянных солдатиков, а забросил куда подальше, благо таких мест и «олова» для следующих изделий хватает, что и подтверждает современная космогония, оперирующая цифрами, недоступными пониманию многих.
А, может быть, и сказать страшно, предчувствую гнев «уверовавших», фирма лопнула? Что ж, другая возникнет, только вряд ли будет она копаться в чужом хламе — начнёт создавать всё по-новому.
Недоступна нам пока цель существования отдельного человека, всего Человечества. Тем более недоступна цель существования мира высшего. Ах да, борьба зла с добром и победа последнего. Можно согласиться, особенно, если всё это в твоей душе происходит, но причём тут тогда все эти бородатые боги, легко лепящие что галактики, квазары, черные дыры, что Адама, определив ему всего лишь одну тесную «клетку».

Иван КЕФАЛОВ.

Рождение его

Роман торжественно изрек:
— Бог — это Человечество!
Сергей был готов услышать такое высказывание.
— Ты так давно подводил меня к этому, что я уже ждал, когда прозвучит эта фраза. И ты так произнес слово «Человечество», будто написал его с заглавной буквы…
— Так оно и есть. Человечество — одно, в отличие от богов, которых множество.
— Так среди них большинство не истинных…
— Так среди них трудно, а точнее, невозможно найти истинного. Хорошо объяснил такое состояние Петр Капица… Вот, нашел, слушай:
«Как хорошо известно, религия свободно может пренебрегать законами причинности и потому отвечает на такие вопросы, которые не могут иметь научного решения, как, например, о сотворении мира, свободе воли, присутствии божественной силы и др. Вот почему религий может существовать множество, а наука только одна, как таблица умножения».
— Ты претендуешь на приоритет своей фразы из двух… великих слов?
— Это не фраза, а идея, которая давно витает вокруг, по-моему, никем пока по-настоящему не озвученная. А если и озвученная, то не развитая дальше.
— Как же? А сравнение человека с богами, кажется, началось с незапамятных времен. И витает идея вокруг кого? Вокруг тебя?
— Витает везде, только почему-то её не замечают или не хотят замечать, или боятся. Да, давно поняли божественную сущность людей, но каждый не хотел делить её на соседа. Поэтому сравнивал с богами только себя. Человек, хоть это и звучит гордо — ничто, одиночка. А голос одиночки тоньше писка, как сказал поэт.
— Зато толпа из человеков очень громогласна.
— Зато человечество из людей — это то, что я провозгласил.
— Не слишком ли поспешное утверждение?
— Возможно, возможно… Бог еще не родился, но он уже зачат. Не будем спорить когда. Очень давно, когда его кирпичик — человек, начал становиться разумным. И этот эмбрион развивается, этого нельзя не заметить. Как и нельзя предугадать, когда он родится, подаст голос, сделает первые шаги, продолжит развиваться дальше
— В чем будет заключаться рождение? Про остальное пока не спрашиваю.
— В первую очередь в том, что он отбросит плаценту, разорвет пуповину с тем лоном, что создало его, но с уважением будет относиться к прошлому, как к родной матери, но уже самостоятельно становясь на ноги.
— Ох, и мне трудно понять…
— Не возьмет в будущее все те верования, мистику, примитивные плоды воображения человеков, которые, как неразорванная пуповина стали бы сковывать новорожденного.
— Слишком абстрактно, трудно представить этакий кишащий индивидуумами муравейник в качестве новорожденного божества.
— Ну, тут тебе помогут его мистические предшественники. Ведь у каждого из них имелся воображаемый сонм ангелов — тот же муравейник, да еще не имеющий границ ни в пространстве, ни во времени. Кстати, после своего рождения новое божество станет ещё эффективнее раздвигать границы познания…
— Разорвет все связи с матерью? Правильно ли это?
— Ну, кажется, такой вариант не нов. Вспомни, как сказано было Иисусом: «И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестёр, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную».
— Так там это относится к одному человеку, а не ко всему человечеству…
— Человечеству будет проще оставить всё, да и старое еще долго будет жить, постепенно отмирая.
— Лишаешь ты надежд и меня, и человеков на жизнь вечную. 
— Почему же, Человечество сохранит на века всё, что ты сотворишь достойного…
— Но не меня самого.
— Мы уже обсуждали с тобой, что ни мне, ни тебе нечего делать в вечном процессе течения времени. Мы не боги, и нечего замахиваться на такую великую честь. Будем, пока не пришло время ухода, радоваться, что нам из миллионов кандидатов… Да, да, имею в виду сперматозоиды… Из многих кандидатов именно нам повезло родиться, и не только увидеть мир, но и в какой-то степени познать его, и внести свою крохотную лепту в процесс дальнейшей эволюции того, что можно назвать высшим в мире — Человечества.
— Хотя бы ему ты оставляешь шанс на бессмертие?
— Оставляю. Но только — на виртуальное бессмертие. Условно говоря, солнце потухнет, и у меня, в отличии от фантастов, нет уверенности, что человечество успеет к тому времени найти себе пристанище на другом ковчеге, вращающемся вокруг другой звезды. Зато вполне реально отправить в мировое пространство какие-то материальные свидетельства нашей жизни на планете Земля и на каких-то материальных носителях немалый объем информации об этом. Авось пригодится где-то кому-то…
Сергей не дождался продолжения и потому предложил:
— Надо нам передохнуть. Возможно, выпить по рюмочке, чтобы собраться с мыслями.
— Не возражаю…

Через день начал Сергей:
— Вот ты намедни произнес торжественно: «Бог — Человечество!» Что-то мне не хочется отводить ему, слишком несовершенному, такую великую роль…
Недолго думал Роман.
— О, согласен. Редко я что-нибудь утверждаю категорически. Тем более в нашем случае. Всего лишь предположил я, что «богом» только человечество может стать, а вот быть… вряд ли.
— Почему?
— Сам сказал: слишком несовершенно оно. Вдруг станет богом, точнее приблизится к такому уровню на недолгое время, а потом и не выдержит этакого величия, снова погрязнет в мелочных склоках… Что не раз бывало не с самим человечеством, а с отдельными его частями. И не только великими империями, но и небольшими государствами.
— Чтобы приблизиться, как ты говоришь, видимо, надо человечеству познать божественный мир намного лучше, чем он знает теперь, если уж человечество не смогло сотворить его.
— За этим дело не станет. Процесс познания бесконечен, и, мне кажется, он всё время нарастает по экспоненте… Вот только не исключено, что всё меньшую лепту наука будет вносить в технологии…
— А разве последние достижения не говорят тебе об обратном?
— Как раз и недосказывают. Да, возьми прорыв в информационных технологиях — огромен. А в энергетических? Термоядерная реакция по-прежнему неуправляема. Отсюда и возврат к ветрякам, да получение тепленькой водицы, нагревая ее от солнца только уж с помощью солнечных батарей. Не говорю уж об увеличении скорости покорения пространства. А это, пожалуй, главное для человечества.
— Чтобы расселяться по вселенной?
— Хотя бы, если уж о божественных функциях человечества заговорили. Ведь, помнится, Стивен Хокинг предсказал человечеству жизнь в его первоначальном доме, то бишь на планете Земля, не более тысячи лет. Если будет прорыв в материальных технологиях, то будет и расселение. Кого мы называем богом — он ведь в первую очередь бессмертен и вездесущ. Вот когда человечество станет вездесущим, населит другие планеты, тогда можно будет говорить и о его бессмертии. Неограничен процесс познания, но, увы, скорее всего, ограничен срок цивилизации, способной к познанию.
— Ничто не вечно под луной…
— Вот-вот, пока не оторвемся от такой милой нам Луны в небе, а прежде от ещё более милой Земли. Тогда можно мечтать и о вечности.
— Ты всё говоришь о материальном мире, а многие говорят и о потустороннем…
— Почему об одном? Потусторонних же миров, по мнению некоторых, может быть неисчислимое множество. Параллельных и последовательных, но недоступных нам, как мы уже обсуждали, живущих совершенно в других пространственно-временных условиях.
Сергей продолжил о другом:
— Позавчера ты сказал, что нужно продвигать твою идею… о божественности человечества.
— Допустим не мою, и не надо её продвигать. Человечество делает это само, развиваясь, эволюционируя. И слово «божественное» — дань традиции, показать тем, у кого еще заметны вериги отживших традиций, что нет ничего выше Человечества, а, значит, и отдельного человека. Кстати, среди людей не так и много индивидуумов, которые позволяют Человечеству обрести «божественные» признаки.
— Какие, например?
— Не могут люди без чудес. Как детям на новогоднюю ёлку подарки от деда Мороза, взрослым тоже нужны подарки в виде всевозможных чудес, грубо говоря, от лешего, русалки, привидения. И чем невероятнее будут «чудеса», тем достовернее они кажутся
— Думаю, большинству современных людей они не нужны.
— Думаю, что большинство верят в разного рода чудеса, разве что стесняются в этом признаться. Хорошо ещё, что фокусники отошли от алтарей и, демонстрируя теперь свое мастерство на цирковой арене, заставили многих более критично смотреть на другие чудеса.
— Какие?
— Да возьмём самые древние. Сам знаешь, чтобы темный люд уверовал в Христа, тому пришлось, как я понимаю, вынужденно совершать чудеса. Воскресить мертвого, пройтись по воде, превратить воду в вино. После таких деяний любой темный смертный уверует в вечное царство божие. А если бы Иисус, к примеру, полетел на…
— На ковре самолете.
— Хватило бы и какой-нибудь этажерки. Да ещё и пролетел бы над людскими селениями хотя бы до Рима и Индии, то тогда…
— В него уверовало бы все человечество, а не только жители Галилеи или, кто там еще.
— Абсолютно правильно. И при этом «нет пророка в своем отечестве». Когда человек впервые полетел на «этажерке» — первом самолете, никого это особенно и не удивило. Ну, а уж про дальнейшие «чудеса», вроде атомной техники, электроники, суть которых недоступна массам, и говорить нечего — воспринимают как должное, да ещё и злобствуют по отношению к науке и ученым. А они творят реальные чудеса.
— Вспомнилась надпись на заднем борту автомобильной фуры: «Не ждите чуда — чудите сами».
— Хорошо, только не на то место её поместили. Представляю, как, прочитавши такое, начинает чудить водитель на скорости в сотню километров.
— А я представляю, как может начудить некто, обладающий доступом к «ядерному чемоданчику…»
— Как бы мы не крутились вокруг да около, а Человечество способно полностью заменить всех мифических богов. Кстати, известный интеллектуал Анатолий  Вассерман так сказал на эту тему:
«Я атеист. Причём атеист не по привычке, а по убеждению. Помнится, где-то ещё в классе восьмом я изрядно удивил и одноклассников и учителей. Выступил с изрядным по объёму докладом, где доказал, что с точки зрения человека достаточно высокоразвитая цивилизация ничем не отличается от бога. Но в то же время между высокоразвитой цивилизацией и богом есть качественное отличие — любая цивилизация должна действовать в рамках неких законов природы и логики, тогда как бог по определению, есть нечто не скованное никакими законами. В том числе и законами природы и логики. Боле того, если законы природы бог устанавливает сам, то законам логики он вообще может быть не подвержен, а действовать исключительно в рамках собственного усмотрения в каждом конкретном случае, не задумываясь о том, как этот случай сопряжён со всеми предыдущими».

Сначала была музыка?

Сергей начал первым:
— Сначала было слово… Трудно убедить тех, кто в это верит, что вряд ли это правильно.
— И не надо убеждать. Пусть так и считает тот, кому это нравится. Тем более убеждать, сомневаясь…
— Я-то не сомневаюсь…
— Это ты так заявляешь, как и многие. Но твою неуверенность с головой выдает твое «вряд  ли». Каждый обитатель «болота», который ни то ни сё, оберегает себя словами: «вряд ли», «кажется», «похоже», и другими. Скажи честно»: «это неправильно».
— Скажу…
— Не смейся, и я скажу. Но не так, как ты ожидаешь услышать…
— А как?.. — Не дождался продолжения Сергей.
— Сначала была музыка!..  — торжественно продекламировал Роман. Теперь он не дождался вопросов, стал сам их задавать:
— Что появилось раньше, слово или музыка? И почему? Не признаю библейский догмат о слове, но интересно, почему идеалисты забыли о музыке?
— Не могу сразу придумать тебе ответы. Наверное, ты их знаешь, раз так уверенно задаешь вопросы. Всегда считал, что человек, по-настоящему желающий что-то узнать, не лезет ни к кому с вопросами, потому что на его голову посыплется град ненужной информационной шелухи, претендующей на истину.
— И я не знаю, но пытаюсь сам разобраться с ответами. Вспоминаю старинный бородатый анекдот. Сидят сытые и довольные наши предки возле костра рядом с тушей мамонта. Делать больше нечего — почему бы и не пообщаться. Один начал: «Ба-ба…» Второй: «Ба-бу… Третий, самый умный, возгласил: «Ба-бу-бы!.. Что зарождалось у человечества? Слова речи или нотные звуки?.. Идем дальше. Сейчас в огромных залежах информационной шелухи, как ты правильно назвал всё лишнее, главенствующее место занимает музыкальная шелуха. Подтверждением служит массовое увлечение молодежью «бананами» в ушах. Не могу сказать, что именно они слушают постоянно, но уверен, что не лекции по основам наук или уже основательные научные сведения.
— Ну, ты уж ёрничаешь… Не надо это связывать с рождением слов и музыкальных звуков…
— Вот и я к тому же. Не надо пытаться поставить телегу впереди лошади, надо честно признать, что вначале была и есть материя, а уж рожденные ею словеса вторичны, также как и музыка. Наверное, всё же она в виде мурлыканья или каких-то повторяющихся ритмичных звуков предшествовала примитивной членораздельной речи. Ведь, как наблюдали охотники, даже медведь с интересом трогал щепку, торчащую из расколотого молнией дерева, и с удовольствием прислушивался к мелодичному звуку…
— Натолкнул ты меня на мысль своей гипотезой. Скорее всего, она правильная, потому что проще блаженно мурлыкать или под ритмичный перестук палок по стволам загонять в засаду мартышек, как это делают шимпанзе, чем думать, прежде чем членораздельно передать сообщение соплеменнику.
— Точно. В основе сложного всегда заложено простое.
— Известная истина. Меня смущает другое… Повальная тяга молодежи к музыке, в основном примитивной…
— Догадался, что ты хочешь сказать. Извини, что перебил.
— Не говорит ли эта тяга… как бы это лучше выразиться?
— Не говорит ли она об упрощении, по крайней мере, некоторой части молодых людей?..
— Ты хотел сказать — о деградации?..
— Хотел, но тебе предоставил возможность озвучить наше предположение…
— Ты сказал о молодых людях, а мне вспомнился встреченный сегодня пожилой человек, который, как принято нынче говорить, явно косил под юношу. В ушах у него были «бананы», а оставшиеся от лысины волосы — собраны на затылке в жалкий конский хвост.
— Тут речь идет уже о возрастной деградации, которая, прочем, находится в общем русле с остальными ее проявлениями.

Продолжение следует.