Бог это Человечество 29

Бог — это Человечество 29
(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации

Тупика нет — выход есть всегда

— Что и говорить, теория большого взрыва — порядочной силы бомба, подложенная учеными-материалистами под сам материализм, — как бы ни с того ни с сего сказал Сергей.
Роман откликнулся быстро, словно как раз и думал об этом:
— Отнюдь. Но я понимаю, почему ты так считаешь. Вот мол, из ничего по мановению волшебной палочки возникло всё — Всё-Ленная.
— Пока так и есть.
— Вот именно — пока! Да, наука пока что обладает только той информацией, которая позволила ей осмыслить известный на сей день фрагмент мира, который называется Вселенной и уткнуться как бы в тупик — в момент якобы ее зарождения. Но чем научное познание мира отличается от религиозного, что для мышления, что для мыслителя не существует пределов. Если он натыкается на один из них, то его уже интересует, что за ним.
— А для теолога существуют пределы?
— Конечно. Он даже и не хочет натыкаться на главный из них.
— Как это?
— Ему-то запрещено, то ли он сам боится даже представить сущность бога, что это такое, и кто его создал? Как только к нему обращаешься с таким вопросом тупой начетчик начинает вопить о богохульстве, а истинно верующий и при этом еще думающий теолог смиренно соглашается, что даже им не дано понять, а потому и обсуждать не стоит, что есть бог, почему он есть. Это самый главный догмат всех религий. Это стена, за которую нельзя пытаться заглядывать никому, по их мнению.
— Вот и перед учеными стена — дальше идти некуда.
— А они идут и преодолеют ее. Кстати, они идут не только назад, но и вперед, пытаясь понять и когда из чего все возникло, а также и куда в будущем, черт побери, денется эта расширяющаяся вселенная.
— А у религии есть четкий ответ насчет будущего — царство божие.
— Да-а-а… так сказать вечное и неделимое… Роман попытался голосом максимально изобразить иронию, заключающуюся в его словах. — И никто из ее служителей так и не сказал, что бедной человеческой душе делать вечно там, где даже и воздыханий грустных не будет…
Сергей порывался что-то сказать, когда возникла пауза, но Роман избавил его от потуг сформулировать разбегающиеся в бесконечность мысли.
— Мудро и кратко ответил на вопрос о боге Сергей Капица: «Говорят, что бог создал людей, но на самом деле они создали бога». Когда-то в воспаленном необъяснимыми явлениями мозгу древних мудрецов родилась вполне ожидаемая мысль, что они управляют своими женами, рабами и скотом, так и кто-то посильнее их, но такой же важный и с бородой, создавший их в виде своего подобия управляет ими. Кстати, подчиненных они призывали соблюдать заповеди, но непослушных наказывали сами, не дожидаясь, допустим, божественного гнева в виде молнии повергшей виновного. Так вот, мудрецы далеких времен создали бога и божье царство, и дальше не пошли — узкий кругозор не позволил. Ну, а их эпигоны и рады бы как-то модернизировать их создание, да догматы препятствуют. Нарушь хоть один краеугольный камень, и все здание религии развалится. Вот так и живут бедные — ни туда ни сюда.
— Ты хочешь сказать, что все накопленное теологами — плод работы ума основателей церкви…
— Скорее не ума, а богатого воображения. Впрочем, в уме я им не отказываю, для своего времени это были сильные мыслители. Их вряд ли можно упрекнуть в чем-либо, они верили по-настоящему, и даже узаконивали собственные так называемые откровения. Ну, а когда кругозор мыслящих представителей человечества значительно расширился, теологи поняли, что нового и в то же время здравого в своей сфере они уже сказать ничего не смогут, поэтому и призывают слепо верить прежде сказанному.
— Но почему тогда этому «прежде сказанному» верит такое количество людей?
— Когда-то это очень понятно объяснил известный хирург Амосов. Он сказал, что потребность подчинения кому-то заложена в человеке на физиологическом уровне. Сначала подчиняется и ищет защиты у мамы, потом у отца, позднее у высших сил, в которые ему хочется, а потому и приходится верить.
— Значит и сам Амосов верил?..
— Нет, он четко сказал: «Мне это не надо».
— А почему ему не надо?
— Потому что в процессе эволюции лучшие умы осознали, что подчинение вовсе не необходимость, а, наоборот, тормоз для развития. Потому мыслящий человек всегда свободен, его тело можно подчинить, что и делается постоянно разными способами, но мысль подчинить нельзя — некому…
— А богу?
— Что-то он не торопится это делать, хотя у него и сонм ангелов наготове исполнить его любую волю. Видно, сам эволюционирует и предоставляет людям делать то же самое, ну, а они в процессе своего развития как раз от него и отдаляются все сильнее.
— Хорошо ли это?
— В морально-этическом плане, возможно, и плохо иметь толпу, как всегда малообразованную, а еще и потерявшую страх божий. Но ведь никуда не уйдешь от этого — ненадобность бога осознают уже и самые закоснелые умы.
— До поры до времени, пока петух жареный не клюнет, а как такое случится, так и прибегает к молитве и просьбам у бога.
— Да, таких еще много, но и они, и служители церкви, уже всегда первым делом кладутся под нож хирурга, а потом уже вспоминают и молитвы. А относительно недавно, в девятнадцатом веке даже, ими только и ограничивались. Ну, а теперь бог и нужен многим только для того, чтобы максимально оттянуть встречу с ним, с любимым, так и просят его избавить от болезней, им насылаемых… Сопротивляются воле божьей, в том числе и с помощью атеиста хирурга…
— Так ведь чего торопиться? Житие земное очень краткосрочно, особенно по сравнению с вечностью. Вот и хотят подольше наслаждаться жизнью, любуясь на божий мир…
— Вот-вот, правильно. Прекрасный реальный мир, без всяких условий дарованный каждому рожденному. Потому и не рвется никто в райские кущи, где нет даже воздыханий... Но я не знаю ни одного бестселлера, в котором пусть специалист-церковник или писатель-фантаст описали бы жизнь в раю или вообще на небесах. Чем заниматься целую вечность?..
— Но, согласись, как-то не хочется вдруг исчезнуть, перестать существовать. Может, все-таки лучше томиться вечным бездельем в райских кущах?..
— Пока через год-второй не сойдешь с ума… Почему исчезнуть? Какой-нибудь Архимед и другие, перечислять не буду, живут в человечестве тысячелетия… Нам долдонят церковные служки, если смерть впереди, то нет и смысла жить, а будто будущая вечная жизнь дает смысл жизни земной. И смысл этот заключается  в каждодневном молении о даровании вечности… В самый расцвет религиозных убеждений Баратынский осознал и воскликнул в одном из стихов: «В тягость милость мне твоя, о бессмысленная вечность…» Никогда не устану повторять эту строку. Как это мне понятно, я до прочтения ее сам пришел точно к такому же выводу. И разве нет смысла в такой работе, после которой останутся многие плоды, нужные человечеству для дальнейшего существования и развития?..
— И если уж у кого-то не получится создать, открыть нечто стоящее, вечное, вроде закона Архимеда, то всегда есть надежда, что это сделают твои потомки.
— Вот-вот, когда кто-то страдает, не находя смысла жизни, завещай сделать находку им, которые будут более умными, развитыми благодаря в том числе и тебе.
— К сожалению, от своего эгоцентризма многие неспособны избавиться и в зрелом возрасте — даже детский смех подрастающих внуков не помогает им забыть свое эго… Только я — пуп земли…
Роман, склонный к обобщениям и радикализму, не преминул почти торжественно сформулировать свой вывод:
— Смысл жизни — просто жить и дать жизнь детям!

Недостатки человечества

Познавать и исправлять

Человек рождается некурящим, непьющим и атеистом. Дальнейшее зависит от воспитания и обучения.
Народная мудрость

Роман пристально глядел на друга и говорил:
— Сергей, мне кажется, ты склонен к метаниям, к компромиссам, к угождению каждому. Короче, ты лучше знаешь свой характер, чем кто-то другой. Видимо, тебе должна была прийти в голову мысль, которая пришла даже мне…
— Мне твоя мысль не передалась.
— Еще одно подтверждение, что телепатии не существует. Эволюция уберегла человечество от этого «удовольствия». Представь, что ты родился, а точнее, твой правнук, и отец говорит ему при исполнении совершеннолетия: «Вот теперь ты можешь самостоятельно выбрать, к кому тебе присоединиться. Пока ты рос, ты и у меня много спрашивал, и самостоятельно читал разные книги из нашей богатой библиотеки, и общался с такими же, как и ты, свободными сверстниками, и много спрашивал у многих старших о том, что называется мировоззрением. Теперь ты можешь самостоятельно, обдуманно, свободно, выбрать для себя любую точку зрения на мир, и жить в соответствии с ней…
— А до этого как он жил?..
— Как всякий ребенок, юноша: естественно, оптимистично, поглощая и накапливая разнообразные жизненные впечатления, и не слишком задумываясь о смысле жизни.
— Не всякий ребенок так живет.
— А, по-моему, подавляющее большинство, но при условии, что его не утомляют своими наставлениями взрослые.
— Первым делом он спросит, а у тебя, папа, какое мировоззрение?
— Отличный вопрос. Значит, отец сумел так свободно воспитывать сына, что тот и не догадывался, как его главный воспитатель относится к всей этой суете мировоззрений.
— Кажется, такую идеальную ситуацию и представить невозможно…
— Похоже, ты прав. Но она жизненна в случае, когда сына воспитывает только мать, которой за хлопотами некогда слишком заумно отвечать на вопросы подрастающего мальчишки. Разве что скажет, что не деревья качаются, чтобы нагнать ветер, а он их качает. А потом любознательный мальчишка в настоящее время фактически постигает жизнь, как говорил мой выдуманный отец… Наверное, в этом и достоинство и недостатки современного Человечества…
— В чём же недостатки?
— Что молодой человек может попасть в лапы секты, из тех, которую нынче называют деструктивной.
— У секты другого определения и не существует.
— Браво!.. Хотя и не часто случается, но такие высказывания от тебя я всегда жду. Когда мы с тобой решили, что «Бог — Человечество»…
— Заметь, это ты решил без меня…
— Понятно. Соавтором ты быть не хочешь. Не будем исследовать причины такого решения. Продолжу. Когда мы с тобой решили, что «Бог — человечество», у нас появилась прекрасная возможность не только познавать и исследовать новое божество, но и искать и находить его недостатки. Более того, такой работой в конечном итоге эти недостатки можно устранять. А! Каково? Кто, когда замахивался на изменение божественных законов? А тут каждый из тех, кто причислен к Человечеству, имеет право и возможности вносить поправки…
— Предлагать. Не значит, что они будут внесены даже на рассмотрение.
— Логично. Но неважно, хотя бы и предлагать, не рискуя получить упрек в кощунстве. В конечном итоге разумные предложения, как показывает опыт развития Человечества, в итоге принимаются и становятся действенной силой. Новое божество в отличие от массы предшественников, с рождения не обладает догматической сущностью, и не только способно  к самосовершенствованию, но и постоянно этим занимается.
— И какие же недостатки нового божества нам известны, и какие предложения будут по их устранению?
— Да тут непочатый край работы, в первую очередь, по выявлению и совершенствованию законов, по которым живут люди… Возможно, придётся начинать с искоренения стратегически важных недостатков, способных порождать целую сеть менее значимых, но не менее вредоносных. Без сомнения, один из них тот, о котором говорится в статье, которую я приберег для тебя. 
— Или специально написал для меня?..

Формализм? Нет — издевательство

Как хорошо мы знаем звучащие с трибун и из всевозможных репродукторов выражения, в которых с негодованием повторяют слова «формальный» и «формализм». При этом ораторы — чаще всего чисто формально — призывают искоренить формализм из деловой практики, перестать формально подходить к ответственному делу и не скрывать за внешней блестящей формой отсутствие серьезного содержания. Иной говорун в таком духе может вещать от начала до конца своей многословной речи.
И даже серьезные люди зачастую должны делать вывод: «Что ж, формально он прав, поэтому мы ничего изменить не можем». Действительно, ведь в большинстве своем различные законы и правила составлены настолько формально, что и самый справедливый судья вопреки логике и здравому смыслу должен принимать сомнительные решения. В известной периодической телепередаче судья нередко говорит: «Как человек я бы поступила по-другому, но, как судья, я должна поступить по закону». А предваряет эту программу рекламный призыв: «В правовом конфликте побеждает тот, кто первым обратится к юристам». Побеждает не тот, кто прав, а тот, кто первый…
Можно привести абстрактный пример из уголовного законодательства разных времен и разных стран. За умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах судья назначал высшую меру «мужчине» возрастом 18 лет и один день, и за такое же злодеяние какой-то срок «мальчику», которому до совершеннолетия не хватило одного дня. И формально он был прав. Могло ли быть решение другим? Нет. Иначе судья был бы обвинен в коррупции в виде развитого «телефонного права», «кумовства» и прочего отрицательного влияния на справедливость судебных решений. «Диктатура закона», как выразился один из политиков, не позволяет появиться мудрому Соломону, способному рассудить любое дело по совести, не прибегая к многочисленным и многословным параграфам законов и подзаконных актов, в которых важнейшую роль играет каждая запятая.
Не будем сравнивать и анализировать законодательные акты разных времен и народов на предмет формального начала в их параграфах. Хочется только вспомнить слова такого государственного деятеля, как Владимир Ленин, характеризующие его отношение к формализму. «Формально всё правильно, а по сути — издевательство».
Любопытно, что формализм очень выгоден как руководству какой-либо структуры, так и подчиненным. Первые используют свое формальное право для давления на работников, а те в свою очередь умело выдают формальные отчеты за признак бурной деятельности.
Кажется, нигде так наглядно и ярко не проявляет свою подленькую сущность формализм как на важных заседаниях, когда с трибуны один за другим читают бумаги не менее важные люди. Вспоминается по этому поводу старый анекдот, услышанный от советских работников госбезопасности, которые лучше других еще тогда понимали разрушительное действие формализма. Интересно, что он был весьма развит в силовых структурах, на чем и основана соль анекдота.
«В каком-то военном округе обнаружили утечку важной информации, которую «сливал за бугор» явно кто-то из своих. Поиски шпиона никак не могли увенчаться успехом, пока в контрразведке не появился молодой лейтенант. Он обещал выявить шпиона на первом же важном совещании, что и сделал, указав ряд и место, где тот сидел на важном заседании. Когда генерал с изумлением спросил, как это ему удалось, лейтенант ответил: «Очень просто. Враг не дремлет».
Не только не дремлет, нет, не враг, а простой бюрократ, но и частенько с помощью формального оборота документов и увеличения их количества, посмеиваясь, издевается над делом, которому призван служить. К сожалению, крепок и долго не ломается сук, на котором он сидит и который пилит, за что ещё и получает немалые деньги.
Кстати, когда престарелого президента большой страны стали массово упрекать в том, что он дремал на важном совещании, один из участников обсуждения этого «важного» события мудро заметил: «А кто из нас не дремал на «важных» совещаниях?» При этом он не претендовал на лавры сына божьего, в свое время предложившего бросить первый камень безгрешному.

Иван КЕФАЛОВ.

Не по средствам

Сергей и в самом деле казался озабоченным.
— Итак, установили мы высокий статус Человечества. Даже я начал произносить это слово с большой буквы. Но гнетёт меня вопрос. По средствам ли живет это новое божество?
— Ясное дело, что нет. Как только что-то, а точнее кто-то из отдельных пока еще членов начинает возвышаться, так от высоты головокружение начинается…
— Или от успехов?
— Если бы. Подавляющее большинство государей всех мастей вместе с подданными, даже если и начинали нормально, заканчивали тем, что жили не по средствам. И Человечество, еще не созревшее для своего высокого статуса, уже давно живет расточительно, и этот процесс идёт по нарастающей…
— Могу привести примеры, мелкие, но показательные. Ещё совсем недавно аспирин продавался в простой бумажной упаковке. Оторвёшь быстренько таблеточку, а комок бумажки, если и выбросишь на травку газона, так он, незаметный там, быстро станет окружающей средой. Теперь же упаковка состоит из куска штампованного пластика и алюминиевой фольги. Пока ее прорвёшь да таблетку вылущишь из ячейки, не раз добрую теплую бумагу вспомнишь…
— И даже ты вспомнишь что-нибудь из ненормативной лексики, когда блестящую во всех смыслах упаковку увидишь на травке газона.
— Точно, вспоминается. Пытался оправдывать производителей тем, что в водонепроницаемой упаковке не подмочишь таблетки, но не смог вспомнить, чтобы когда-то мне удавалось их под дождь подставлять.
— Таблетки не репутация, их трудно подмочить. Зато с их помощью из каждого больного можно вытянуть лишний рубль.
— Должен еще добавить, что в каждой коробочке с десятком-другим таблеток лежит бумажная простыня… ладно, согласен на наволочку, полностью исписанную мелким шрифтом…
— Чтобы прочесть и лупа потребуется, и час времени…
— Если в словарь лазить после каждого медицинского термина, большинству людей незнакомого, да худо-бедно их осмыслить, то и суток не хватит…
— С каждой пластинки таблеток — лишний рубль, с каждой коробочки — полтинник, с бумажки — половина его. Ну, какой же производитель от лишних денег откажется?
— Так надо Человечеству за производителями присматривать.
— Присматривают. Например, думаю, что именно ВОЗ и требует к каждой таблетке прилагать инструкцию.
— Вот тебе и контора Человечества, так сказать, божественная.
— Пока еще стремящаяся к высокому божественному статусу…
— Плохо стремится, раз воз и поныне там.
— Ладно, хватит нам ёрничать, упражняться в острословии. Надо как-то постепенно избавляться от излишних расходов…
— Нам с тобой?..
— И нам тоже.
— Меньше тратить денег и тем самым подрывать мировую экономику, которая и держится только на скоростном обороте денег, если я правильно понимаю.
— Мне это тоже не совсем понятно, но, что имеем, то имеем, а имеем мы базар…
— Согласен, базара нет…
— Опять пытаешься остроумничать. Не подозревал, что ты и таким сленгом владеешь.
Тут уж Сергей постарался говорить серьезней:
— Да, имеем мы предметов много чудных, но никому не нужных.
— Кажется, уже начинают звучать призывы снижать потребление, но пока это глас вопиющего в пустыне. И что интересно, церковники якобы на словах рекомендуют пастве жить скромнее, но своим поведением примеры показывают обратные.
— Если они никак эволюцию не могут осознать, хотя теперь и помалкивают об этом, то о нынешних экологических проблемах, возникших относительно недавно при молчаливом согласии и богов, и их наместников на земле,  последние тоже молчат.
— Нет, уже пытаются говорить, правда, вскользь, да и решать проблемы по-прежнему предлагают с помощью молитв и приношений в храмы.
— По-прежнему в церкви сытый муж часами бубнит нечто никому непонятное, и почему-то не может внятным языком коснуться проблем земных, все упирает на волю божью…
— Бывал я в костеле, так там высокого ранга иерарх на богослужении в честь покровителя охотников Святого Губерта и об охоте говорил, и даже анекдоты рассказывал. Конечно, его проповедь тоже прерывалась молитвенными словами и песнопениями.
— Работники этой конфессии смелее действуют в отношении современных прихожан, всё больше мирского вставляют в традиционные каноны, в ущерб последним.
— Похоже, можно ожидать изменений и от православных церковников. По крайней мере, например, один из влиятельных гражданских лидеров посоветовал им ставить скамейки в церквах, хотя бы для обессиливших на долгой службе старичков.
— Так они и прислушались к советам, до сих пор даже на уточненный современный календарь перейти не могут.
— Ждут, когда всё человечество продолжит вести летоисчисление по единому календарю, лишённому всех замеченных недостатков.
— Уверен, что Человечество скоро созреет хотя бы для такого «божественного» шага.

Эра регулирования

Не хотел Роман говорить только лишь о недостатках своего нового божества.
— Есть у человечества существенные достоинства, которые он пока еще использует очень нерационально. Опять предлагаю прочесть.

Наступил тот этап развития человечества, когда смело можно говорить о рождении в его лице «божества» — чего-то оптимального, рационального, способного не только к самопознанию, но и к разумному и управляемому самосовершенствованию — следовательно, произошло рождение «идеального» и почти «всесильного» хотя бы в планетарном масштабе.
Постепенно остается в прошлом путь развития, связанный с естественной эволюцией, свойственной всему живому и отличающейся жесткой борьбой за выживание индивидуума и его потомства. Последнему необходимо для этого всё меньше усилий. Сама жизнь и даже набор каких-то определенных комфортных условий даются ему фактически априори — до того, как сам он внесет достаточную лепту (а нередко и не внесет) для подобного существования. И людским сообществам (нациям, национальностям, государствам, даже идеологическим сектам и группам по интересам или сексуальным ориентациям) удается сохранять свой «статус-кво» без значительных усилий при отстаивании своей особенности. Конечно, в связи с этим им приходится поступаться кое-какими принципами, но они несущественны по сравнению с получаемой свободой в остальном. К примеру, новые религиозные течения, вроде последователей некого Муна, в отличие от первых христиан, совершенно не испытывали никаких серьезных гонений даже после эпатирующих террористических действий в людном метро.
Можно задаться вопросом, почему стало это возможным? Как ни парадоксальным это может показаться, только потому, что процесс развития стал более искусственным, управляемым — следовательно «божественным». Вместо поиска пути методом проб и ошибок в хаотично организованном мире наступило движение, регулируемое элитой мирового сообщества хотя бы путём установления квот на определенные виды и объемы товаров, поступающих на «свободный» рынок. Примеры других видов регулирования как экономики, так и остальных сфер жизни, можно приводить многими страницами.
По-другому и быть не может. Осталось в прошлом протекающее на протяжении многих веков «великое переселение народов», когда хаотично, в зависимости от климатических, географических, биологических условий и их изменений рождались одни национальности и исчезали другие, возникали и распались государства. Разумеется, жалкие остатки этих процессов дожили и до третьего тысячелетия, но реального будущего у них нет.
Человечество уже давно перестало использовать то, что «пошлют сверху». В первую очередь, в технологиях жизнеобеспечения. Только на заре своей разумной жизни люди перекатывали тяжести лишь на имеющихся в природе «колесах» вроде круглых брёвен. Очень быстро они научились изготавливать колеса из предметов и веществ, никогда не существовавших в «круглом» виде.
Можно привести пример и из получения одомашненных животных и растений, возведенных в культуру. Закончилось ожидание случайного появления каких-то положительных признаков у живого организма, которые путем довольно долгой селекции закреплялись в новой породе животного или новом сорте растений. Сейчас не требуется ждать счастливой случайности, с помощью генной инженерии заранее планируется то или иное свойство получаемого сорта. Например, кубовидной формы помидоров или арбузов, чтобы их было удобно убирать машинами и укладывать в тару.
Понятно, что регулирование и управление родилось отнюдь не в последние годы. Оно всегда сопутствовало человечеству с момента становления гомо сапиенса. Сначала это происходило в рамках семьи, рода, племени, сообщества племён, объединенных как происхождением от одного «корня», так и общими интересами. Затем школу весьма жёсткого управления и регулирования прошли те люди, которых объединило производство — в первую очередь материальных предметов, косвенно связанных с жизненным процессом. А вот производство продуктов, от которых напрямую зависит жизнь людей, долгое время оставалось неуправляемым. Связано это как с глубокими историческими корнями охоты, собирательства, земледелия и скотоводства, так и с огромными массами людей занятых лишь этим, а также непредсказуемостью результатов. Можно легко вложить капитал в приобретение проволоки и наладить изготовление определенного количества булавок, но труднее ждать определенного урожая, особенно в «зоне рискованного земледелия», где посевы могут вымерзнуть или их побьет град.
В современной фирме, производящей турбины, самолеты, электронику и другие сложнейшие агрегаты и механизме царит жестокий порядок, вплоть до того, что исполнитель под роспись сдает или устанавливает каждую деталь, и она находит свое единственное место среди тысяч подобных и разных. Фактически точно так же каждый «свободный» человек находит свое место среди миллионов себе подобных, благодаря не только внешнему, но и «внутреннему» регулирования, заложенному за много веков в природу гомо не только разумного, но и общественного.

Иван КЕФАЛОВ.

Виртуальное бессмертие

Сергей продолжил размышлять над недостатками человечества.
— Всем хорошо человечество, но на «божественный» эпитет оно не тянет по главной причине. Оно не обещает, пусть и несуществующее, но бессмертие.
Роману показалось неуместным такое заключение.
— Так мы же, по-моему, установили, что оно нам и не нужно.
— Нам — да, а другим?
— Им мы пообещаем другое бессмертие, которое и нам пригодится. Когда мы сравниваем с богами Человечество, и всё больше познаем его, и когда оно всё больше развивается, становится понятным даже такое недоступное пониманию понятие как «бессмертие» отдельного индивидуума. Разумеется, бессмертия виртуального… Прочти… Убедишься, каким оно может быть.

Бессмертие… Кто не мечтал о нем?.. Тот, кто не знает, что это такое? А кто не знает?.. Вопрос неправильный. Никто не знает. Никто не знает, что это такое в конкретном, абсолютном смысле этого понятия. Но каждый где-то хотя бы на самом краешке своего обширного или невзрачного сознания мечтает о нем. А спроси, что это такое — никогда не скажет. Не потому, что туп, не образован. Потому что никогда не задумывался об этом всерьез. О бессмертии же тоже мечтал, не задумываясь… Подразумевал его краешком своего сознания, как застывшее на «веки веков» нынешнее состояние, чувствуя в глубине души, а точнее сознания, что такого-то не бывает и быть не может.
Да, такого бессмертия не было и не будет! Потому что не может быть!
Предположим, что не будет его и в том виде, как пытаются представить его основные религии мира. Века веков сидеть на тучке и наслаждаться собственной непогрешимостью — такое доведет любого, и он ради хоть каких-нибудь перемен рад будет низринуться хоть куда, хоть в преисподнюю.
О бессмысленная вечность…— сказал великий поэт-философ Евгений Баратынский.
Предположим, что оно есть и будет у некоторых. Что ж, пусть сидят на тучках.
Значит, ничего не значит понятие бессмертие? Придуманное людской фантазией? Да, в конечном итоге так оно и есть. Мечта…
Хорошая, нужная, помогающая жить мечта. «Помирать собирайся, а жито сей» — мудро гласит белорусская поговорка. И каждый сеет жито, но не собирается помирать, хотя и знает в глубине сознания, что не доживет до урожая.
В последнее время серьезные ученые-материалисты всё больше утверждают не только, что ресурс жизни, заложенный человеку, исчисляется многими дополнительными десятилетиями, но и даже то, что он, используя новейшие, всё время совершенствующие био- физио- химио-технологии сможет жить вечно. Оставим на совести, нет, не ученых, а их интерпретаторов последнее заявление. Лучше оценим бессмертие с точки зрения опыта человечества, хотя бы за недолгий период его исторического (письменного) существования.
За этот период человечество оставило и продолжает оставлять потомкам накопленные сведения о собственном существовании, в первую очередь о существовании отдельных, самых известных на тот период лиц. И о той безымянной толпе, которая их окружала.
Большинство из нас — из этой безымянной огромной и ничтожной массы. Мы до сих пор остаемся в ней, имея жизнь и имя на недолгий срок, и теряя то и другое после него.
Но с каждым новым годом мы всё меньше и меньше теряем не только свое имя, но и сведения о себе…
О своем прапрапрадеде я знаю только имя. Некий Карп дал жизнь всё расширяющейся ветви потомков, у которой каждая отдельная веточка все больше и больше отдаляется от соседней. Прапрадед известен больше. Стариком он пас деревенское стадо и любил заглянуть в корчму, где и оставил много заработанных тяжким трудом копеек. Могилу прадеда я знаю на деревенском кладбище, знаю некоторые факты из его биографии… Дед, погибший во время Великой Отечественной войны, встаёт перед моими глазами, одушевленный многочисленными рассказами матери.
Я знаю больше о своей матери, чем знают все многочисленные исследователи, исписавшие горы бумаги, о великом Пушкине. Но долго ли я сохраню эти сведения?.. Моя дочка воспримет сотую долю их. Память о моей матери со временем «канет в вечность», как и об остальных предках? Но ведь, в отличие от них, она уже не только умела читать и писать, но и имела высшее образование. После неё остались некоторые записки, письма, фотографии. Они тленны, но их, теоретически, можно хранить десятки и сотни лет. Память — вот бессмертие. Пока помнят, пока осознают, что ты был, жил, ты жив… ты бессмертен…
Не реально бессмертен, да о бессмертии болезненной рассыпающейся плоти никто никогда и не мечтал. Ты — виртуально бессмертен, пока живет память о тебе.
Новые технологии третьего тысячелетия уже сейчас обеспечили виртуальное бессмертие каждому смертному. Если раньше только гении и великие злодеи могли претендовать на сохранение записей об их славных и бесславных деяниях в пыльных подвалах архивов, то сейчас каждый может оставить после себя многогигобайтовый диск с полной информацией о себе. Потомок в любом колене сможет без тяжелых и чаще всего безрезультатных трудов по ворошению пыльных папок, быстро просмотреть и проанализировать всю жизнь, все достижения и неудачи далекого предка, который благодаря крошечному диску навеки сохранил свое виртуальное «Я». Эти крошечные элементы памяти, любую информацию на которых можно будет без труда отыскать, будут сколь угодно долго хранить ее в любом объеме о любом из многомиллиардного населения нашей планеты.
«Каждый миг твой, каждое деяние будет записано в вечной книге бытия», — вещали мудрецы древности, полагая, что некто будет вести эти записи. Увы, никто еще не прочитал ни одну из них, а если и узнал кое-что из жизни древних, так только благодаря тем лаконичным знакам, которые они тяжким трудом выбили на каменных плитах.
Сейчас же, в эпоху небывалого развития информационных технологий, всякий способен осознать, что каждый шаг его основных деяний может навеки сохраниться в памяти «умных» машин, и каждый потомок сможет виртуально познакомиться с предком, внять его мудрым советам или проклясть его, как «шедшего не в ногу» с основными сынами человечества. Уже сейчас каждый должен выбирать, какое виртуальное «я» останется навсегда после него.
Найдутся и такие последователи известного короля эпохи далекой от атеизма, а значит веровавший в жизнь вечную, которые заявят, что им все равно, что после них, «хоть потоп». Это их право, что будет думать о них потомок каждого последующего колена, что будут думать окружающие об этом потомке духовно «промотавшегося» предка.
Настало время, когда всякий может позаботиться и оставить на века записи своих побед и неудач, своих размышлений о сути мира и жизни, свои пожелания, — самого себя, не в виде недолговечного могильного камня, а в виде своего виртуального «я». Но для этого надо с сознательной зрелости начинать копить информационного «себя», а не только тряпки, металлы, камни. В любом случае информационного, виртуального «тебя» сохранят твои близкие и соседи, но насколько полно и правильно они это сделают, от тебя не будет зависеть. Не лучше ли в первую очередь побеспокоиться самому о своем «виртуальном» бессмертии. Как до сих пор заботятся истинно верующие в загробный мир, который сами же не могут и представить.
Разумеется, ваше виртуальное бессмертие будет интересно другим лишь тогда, когда вы сделаете в реальной жизни нечто такое, что хоть немного добавит ко всему накопленному до вас цивилизацией. Кстати, ваш удачный прогноз будущего может быть найден и оценен и через много лет.
Об этом великий Эйнштейн говорил на своей встрече в Японии со школьниками.
«Прощаясь, он сказал им, что знания, полученные ими в школе, — это наследие предыдущих поколений, к которому они сами должны кое-что добавить и передать своим детям, ибо «таким образом мы, смертные, достигаем бессмертия в остающихся после нас вещах, которые мы создаем сообща».

Иван КЕФАЛОВ.

Продолжение следует.