Три склада, одна дверь

60+60 / Три склада, одна дверь.               

Новый статус
Я убогий иммигрант со всей своей немаленькой семьей. Это унизительное и крайне непривычное состояние, все прошедшее десятилетие мы жили как ни в чем не нуждающиеся представители среднего класса в столице нефтяной империи. Шесть месяцев после бегства сидели на израильском пособии для свежих репатриантов и не чувствовали собственной бедности. Грех жаловаться, мы в гораздо лучшем положении, чем все те, кто не подготовился и не смог вытащить нажитые средства из воюющей диктатуры. Но цены в Израиле страшные. Именно те, что опустошают бюджет низшего сословия — продукты, товары первой необходимости, аренда недвижимости. Нужно что-то с этим делать. С моим ивритом я не могу читать ничего сложнее учебника начального уровня. Договоры на нескольких страницах со шрифтом, от которого рябит в глазах, что здесь охотно и радостно суют для быстрого подписания, сайты для обслуживания населения, обогащенные редкими красивыми синонимами для полного исключения просторечных выражений, да хотя бы и раздаваемые на улице газеты с очередными советами уважаемого раввина о тонкостях подготовки к субботним ритуалам — это не для меня. Работать по специальности? Язык. Как я могу функционировать в израильском офисе, не умея поддержать ни одного разговора о еде? Нужно что-то с этим делать.
               Нужна профессия. Курсы водителя вилочного погрузчика
Израиль — это бюрократия. Множество профессий требуют наличия бумажки — диплома, сертификата, разрешения. Быть может, мне нужно использовать это в своих интересах? Идти туда, где предложение на рынке труда ограничено бюрократией? Ровно так, как ветхий дедушка с лицензией на оружие на должности охранника гораздо ценнее безбумажного молодого здоровяка?
На третьем месте среди наиболее дефицитных специалистов — водитель погрузчика. Забавно, что на втором — грузчик, но это я уже делал, хватит.
Нужно получить лицензию — расширение к обычным водительским правам. Обучение проводят специально одобренные государством частные фирмы. В одну такую я и обратился.
Заплатил своих кровных полторы тысячи шекелей — моя зарплата за пять дней, если, конечно, я все сдам. Иврит такой слабенький.
               Учеба водителя погрузчика
Обучение проходит в израильской глуши. Еле добрался туда на двух автобусах. Дальше с километр пешком через деревеньку с заборами и подсобным хозяйством. По усиливающемуся по мере продвижения запаху говна стал догадываться, что иду не в международную бизнес-школу, но действительность оказалась гуще всех ожиданий. В глубине деревеньки обнаружился ангар, попросту — сарай, довольно просторный. Лицензированная компания по обучению профессионалов управлению средствами повышенной опасности готовила еще и трактористов, и верхолазов, и еще, наверняка, десятки прочих специальностей. Выдававший бумаги чиновник не мог не постараться угодить своему хорошему другу, а по-другому здесь дела не делаются. Коллега по обучению, электрик, иронично осмотрел ангар и сказал, что по его части здесь много проблем. Если залезть поглубже в кабельное хозяйство, можно легко обнаружить голые концы старых проводов без изоляции, но под напряжением. Торопливые подрядчики кинули новые, бросили старые — лень их вытягивать и отключать. А проверяющим лень туда залезать. И кто будет проверять своего друга? Это Израиль.
Преподаватель опоздал часа на полтора — стоял в пробке.
Оказался датишным старичком в кипе с бородой. Говорил много и не всегда по делу. Я слушал и надеялся, что к экзамену у него будет такое же снисходительное отношение.
Основную идею курса во всей ее гениальной простоте дедушка излагал минут тридцать, но кто здесь спешит? Только тот, кто не может нормально устроиться. Итак: водитель погрузчика должен быть собран и не думать о разной ерунде. Более того, он не должен смотреть в мобильный телефон. Никогда не поверю, что израильтянин способен оторваться от тиктока, особенно во время работы.
Преподаватель с удовольствием демонстрировал ролики с эпичными последствиями нарушения техники безопасности. Коллапс тяжело нагруженных многоярусных стеллажей, от единственного удара по опоре они рушатся один за другим подобно домино. Случайные наезды на беззаботных пешеходов, что так и лезут под тяжелые машины. Неловкие операции с контейнерами, опрокинувшиеся под их тяжестью краны, перевернутые суда. Аудитория вскрикивала: - О, шит! Ой-ой-ой! О, нет!
Одно неверное движение — и кто-то инвалид, кто-то труп, кто-то банкрот, а я - преступник.
Моя трусость здесь фактор положительный.
На следующий день нам давали практические занятия. Второй дедушка-инструктор прибыл чуть раньше назначенного времени и даже успел с нами поболтать. Затем куда-то пропал, наверное, общался и пил кофе с секретаршей в офисном вагончике. В полном соответствии с местными традициями начал занятия на часок позже. Одного за другим сажал учеников на погрузчик, сам ходил в опасной близости, отдавал команды и инструктировал. Двигаться вперед и назад, поднимать и доставлять груз, заезжать на эстакаду по двум отдельным рельсам. Требовал выписывать идеальную восьмерку между ограничивающими конусами. За рулем я провел вряд ли более пятнадцати минут. Главное, что вынес — у погрузчика вращается единственное заднее колесо. Передние нужно остановить как можно ближе к оси разворота и заложить руль со всей дури, главное — в нужную сторону. Тогда погрузчик, удивительно верткая машина, крутанется на месте и впишется в любой поворот.
Для расширения кругозора и обретения смелости нам дали поуправлять здоровенным монстром, внешне похожим на трактор с большими колесами, тяжелыми плоскими опорами для устойчивости и здоровенным двурогим тараном в качестве оружия. Несмотря на размеры, мощь и явную угрозу для всех окружающих столбов и деревьев, это тоже погрузчик. Если вас смущает внешний вид механизма, стоит использовать бюрократическое правило — важно не то, как эта штука выглядит, а то, что указано в ее документах. Забавно, что нашего разрешения вполне достаточно для управления этим чудовищем. Имеем законное сесть внутрь, подъехать куда нужно, упереть стойки в грунт, вытянуть вилы и ткнуть их под что-нибудь увесистое; а там уж как повезет.
Третий дедушка казался вполне моложавым дядечкой, хотя и похвастался своим возрастом за семьдесят. Он был проверяющим. Как ни удивительно, не опоздал. Почти что, на какие-то минут двадцать. Раздал бумажки с пятью вариантами ответов на каждый вопрос. Никто экзамена не боялся, разве что только я, понимающий одно слово из десяти, и то неправильно; заплативший за курсы из своего кармана и срочно нуждающийся в работе. Всех остальных прислали компании-наниматели, водителей погрузчиков не хватает. Дедушка-экзаменатор болтал на иврите, весело матерился на ломаном русском и между делом озвучивал теоретические вопросы. Поначалу интересовался нашим мнением. Я вообще не понимал, о чем речь. Коллеги высказывали предположения, дедушка реагировал очередной шуткой и тут же одобрял правильный вариант. Мне оставалось только заглянуть в бумажку соседа и убедиться, что я верно использую первые пять букв еврейского алфавита. Вскоре эта комедия надоела и проверяющему, вразнобой и между прибаутками он надиктовал нужные буквы ответов ко всем последним вопросам. Почему-то не по порядку, двадцать первый и двадцать второй оглашались раньше девятнадцатого, но я уже ничему не удивлялся. Может быть, так веселее.
Практический экзамен. Проверяющий обратил внимание на действия первого экзаменуемого, подозвал инструктора и строго внушил ему, что держаться за раму кабины при движении назад категорически запрещено. Тем самым рука оказывается как бы снаружи, и может пострадать при несчастном случае. Держаться нужно за сиденье! В остальном экзамен прошел гладко. В зависимости от степени наглости коллеги совершали маневры по своему усмотрению. Кто-то даже заехал на рампу с грузом. Я ограничился ездой вперед, назад и совершением относительно сложных поворотов. Проверяющий даже не смотрел на водителей — ему достаточно слышать звук двигателя, чтобы все понимать. На работе дедушке хотелось общения, и он его получил — болтал с проверяемыми напропалую весь экзамен. Милейший человек.
Он что-то рассказал и про получение лицензии, но так, мимоходом, я ничего не понял. Организаторы курсов тоже не побеспокоились. Ничего, как-то образуется.
Получим лицензию и отправимся грузить поддоны в многоярусные стеллажи, такие высокие, что шея болит и кипа сваливается при попытке разглядеть место назначения; маневрировать в гуще беззаботных пешеходов и тяжелых контейнеров. Все будет норм.

               Марокканцы
Марокканцы — так мы называем евреев из арабских стран. Причин несколько. Во-первых, многие из них действительно прибыли из Марокко, куда с Иберийского полуострова бежала от последствий Реконкисты и репрессий торжествующего христианства значительная часть евреев. Каким бы удивительным это не казалось теперь, при мусульманских правителях евреям-сефардам жилось в Иберии достаточно комфортно, определенный период называют ни много ни мало как «золотым веком». Во-вторых, за время проживания в арабских странах еврейские переселенцы заимствовали внешние проявления стагнирующей на протяжении столетий местной культуры, соответствующие манеры поведения и, полагаю, этические нормы. Я, пусть очень сильно восточный, но все же какой-никакой европеец, воспринимаю их как чрезмерно эмоциональных, крикливых, вспыльчивых, бесцеремонных, не слишком заслуживающих доверия.
Второй вариант названия — «мизрахим». В буквальном переводе - «восточные». Это при том, что Марокко гораздо западнее Израиля; с другой стороны, евреи из Ирака или из Йемена не только культурно, но и географически соответствуют этой кличке.
Оба варианта считаются обидными. Не менее, чем если евреев из СССР называть «русскими». Сами они называют себя сефардами.
У соседа, как бы он себя ни называл, растет малыш, забавно агукает. Любящий отец беседует с сынишкой… на максимальной громкости! Он радостно кричит изо всех сил! Способный малыш понимает, как нужно разговаривать, и тоже старается! Каждый из них орет во все горло, папа тренировался всю жизнь, его хриплые вопли слышно на соседней улице, сынок еще только начинает свою социальную жизнь, ничего, когда он подрастет, его болтовня по телефону будет разноситься по всему автобусу, его беседа с коллегой заглушит грохот тракторного двигателя. Очень шумные люди.
Кстати говоря, после отъезда евреев Марокко довольно успешно развивается. Совпадение?
               Миру мир
Говорят, в социальной сети ЛинкедИн первое время шел баттл между сторонниками Украины и Путина. Но администрация скоро приняла меры, высылала предупреждения, угрожала отключать эккаунты. Все утихло. Совсем. Европейцы и русские одинаково постят традиционные сообщения про эффективный менеджмент и чудеса технологий.
В ЛинкедИн война отсутствует. Словно не было, и нет. Такое странное ощущение, словно бы мы не рухнули в пропасть 24.02.2022.

               Чмоня
Плененный солдат Чмоня гомерически смешно выглядит в большой не по размеру грязной российской военной форме. Природный талант клоуна. Можно ли представить его гастроли в Украине?
Чмоня выйдет на сцену под первые смешки, начнет поправлять форму, чтобы выглядеть молодцом, отчего станет еще комичнее. Расскажет байки о своей героической службе — как мобилизовали, как погнали, как было холодно и голодно, как угодил в спасительный плен. Попробует выговорить: «Паляныця».
Ветераны, инвалиды, осиротевшие за долгие годы кровавой возни будут хохотать, выкрикивать «пидор!» и тайком вытирать слезы.
Новой звезде эстрады не потребуется серьезная артистическая подготовка, разве что крепкая нервная система. Даже если Чмоня не устоит перед соблазнами и по ходу гастролей сопьется, это лишь поможет его успеху.
Его стендапы можно расширить до небольших театральных постановок с участием опытных артистов в ролях от сержанта в траншее и чеченца в заградотряде до Путина в бункере.
Гастроли бравого солдата Чмони — первый шаг к примирению народов. Дождемся ли?

               Переезд — половина пожара

Первый год мы прожили на периферии, как бы это не смешно звучало для русского уха. В Москве на работу ездили полтора часа — и это считалось нормально. Здесь за это время можно пересечь страну с запада на восток. Но лучше — с востока на запад. Здесь центр — Тель-Авив и окрестности. Здесь дороже жизнь и выше зарплаты. Мы решились.
Нет, не случайно наш арендодатель включил в договор пункт о вывозе всей мебели. Теперь это наша проблема.
Знакомых с опытом переездов у нас нет, рекомендаций получить мы не можем. Ищем в интернете и фейсбуке. С местными не связываемся, в перевозке много наших. Договариваемся о цене. Дорого, моя полумесячная зарплата!
Приехав с утра в назначенный день, братья-славяне начинают торговлю снова.
У нас, видите ли, больше ступенек и больше коробок, чем предполагалось изначально. Веду тяжелые переговоры на грани срыва мероприятия. Да, у нас еще несколько дней до выезда в запасе, если что — найдем других. Бригадир заявляет, что с таким настроением даже и работать не хочется. Жена очень вовремя спрашивает меня, не стоит ли нам отказаться. Я демонстрирую нерешительность. Главный чувствует настроение и заявляет, что на качество перевозки споры не повлияют. Договорились. Для компенсации их потерь я оказываю помощь - таскаю вниз увесистые тюки. Бригадир периодически с кем-то созванивается — обсуждает стоимость чьей-то перевозки:
- Там кровать большая, на семьсот шекелей, а то и на восемьсот. Прямо кровать-кровать.
А меня все дергает хозяин новой квартиры: звонит, хочет чего-то объяснить или предложить, и так несколько раз. С хозяевами старой квартиры решаю вопросы с мэрией, затем с электрической компанией, затем хозяйка обнаруживает битые плитки на полу, к счастью, жена находит старое видео с теми же отбитыми плитками. Под конц дня я умученный.
Этим все не заканчивается. Один из грузчиков забывает тележку, маленькую, низенькую, очень удобную для перемещения тяжелых предметов на короткие расстояния. Звонит мне и требует перевезти ее через всю страну. На автобусе? Она хоть и маленькая, но у меня еще остались сумки — никак. Отвечаю, что он может заехать за ней к моим прежним хозяевам, я сделаю очередное усилие и с ними договорюсь. Его это не устраивает. Звонит мне еще и еще, принимая мою вежливость за уступчивость. Поменьше бы переездов.

               Подключение даром
Интернет у нас от той же фирмы, что выдает бесплатные в первые месяцы симки новым репатриантам и имеет непосредственный доступ к самой беззащитной категории пользователей. Позвонил и сказал, что хочу отключить интернет в будущую конкретную дату. Замучили — раза три звонили в следующие дни, предлагали скидки и невероятные условия, если я не буду отключаться. Последнему агенту я сказал, что занят — в ответ он отключил интернет прямо в этот же день и прислал сообщение, что я могу перезвонить по его телефону и получить великолепное предложение. Ценой нескольких звонков и мучительных разговоров я восстановил интернет на несколько дней. Впрочем, это отличный урок иврита.
При отключении интернета нужно вернуть модем провайдеру. Представитель  утверждает, что офис находится в каком-то популярном торговом центре. Как выяснилось на следующий день, на деле в они оказались не в самом торговом центре, а метров в трехстах от него — найти трудно, но и обманом назвать тоже — бизнес фирмы ведут очень хитрые ребята.
               Обследование
В моем возрасте иногда стоит заглядывать к доктору. И доктору стоит иногда заглядывать ко мне в разные места. Чтобы не было неприятных сюрпризов четвертой стадии с метастазами.
Вход в гастроскопию — в хорошем районе Иерусалима двухэтажная вилла, скромный вход со множеством навешанных объявлений, некоторые от руки. Здесь принимают доктора. Маленькое помещение, узкие проходы. Это не моднявый центр из стекла и бетона в Москве.
Медсестра в платочке из наших двоюродных прокалывает мне вену, вставляет иглу с пластмассовой насадкой для подключения катетера, ошибается, торопливо вытирает разлившуюся по руке кровь. Я меланхолично говорю, что все ок. Действительно, на теракт не потянет.
Долго сижу и жду с этой ерундой в вене, интересуюсь, когда же.
Меня ведут в малюсенькую комнатку, все тесно. Воздуховоды, катетеры, ерунда на стенах. Прошусь в туалет. Узенькие проходы. Из туалета выходит скрюченная от боли женщина, говорит сыну-подростку:
- Зря ты так уверен, что со мной все будет хорошо.
Возвращаюсь. Оказываюсь в компании двух здоровых молодых арабов: приветливых, говорящих на английском. Двоюродные кладут меня на спину, просят даже не снять, а приспустить штаны, подсоединяют катетер к моей пластмассовой насадке в вене и говорят, что я буду немного «диззи».
И я-таки начинаю балдеть. Лежу, голова кружится. А они уже в меня пихают. Немного больно, о чем я и докладываю им заплетающимся языком. Потом уже ничего. Просыпаюсь словно бы в следующую секунду. Мне говорят — все, можете вставать, только аккуратно. Помню, что пихали. А как же гастроскопия? Все, мы уже все сделали.
Здешний протокол — легкое приключение. Самое мучительное - ограничивать себя в еде при подготовке.
В России обе процедуры весьма неприятны. Даже слабительные там хуже. В Израиле я выпиваю стакан раствора с приятным апельсиновым вкусом, затем только воду. В России — как уж повезло с выбором, я даже список составлял непереносимых для меня слабительных. Преодолевал тошноту, мучился каждым глотком отвратительной густой соленой жижи, пока в моем тоскующем по еде брюхе не плескался, не требовал свободы любой ценой мерзкий литр.
Особенно тяжела в России гастроскопия — рвотный рефлекс скручивает меня, тело старается изгнать трубку из пищевода и желудка, горло сжимается и травмируется о жесткую трубку. Эта боль в горле остается еще на несколько дней.
Здесь не болит ничего, но досадное происшествие все же случилось. В лечебнице я посидел в туалете, попукал, попшикал, почувствовал себя уверенно. Вышел на улицу, прошел немного, пожелал выпустить газы, постарался сделать это с максимальной осторожностью и… в штанах стало ощутимо мокро. Испугался. Ехать жидко обосравшимся полтора часа в двух автобусах между городами с мировой известностью — сомнительный трип. Делать нечего, улочка тихая, прохожих мало. Принял невозмутимый вид, расстегнул ремень, ширинку и, подвергая опасности джинсы, вытирал зад салфеточкой. Боялся запачкать жидким говном всего себя. Но к моей радости салфеточка оказалась лишь влажной, ничуть даже по цвету не коричневой — ай да я! Это мне дополнительный бонус за качественную подготовку.

               Поиск работы

Как тут ее найти? Говорят, большинство устраиваются по знакомству, особенно на хорошие места. Но знакомые у меня в большинстве из репатриантов-грузчиков. Есть сайты, но читаю я их очень туго.

Может быть, доверить задачу профессионалам? Ищу в интернете ближайшие агентства по трудоустройству.

Стелла — приветливая энергичная русская дама неопределенных лет из небольшого агентства на две комнаты в недорогом бизнес-центре. Жалуюсь ей, что без иврита работу мне не найти, я даже не могу прочитать объявление о приеме.
- Не беспокойся, я тебе все найду. Не пьешь?
- В смысле? — я даже не понял.
- Я так просто спросила, вижу, что нет.
Стелла звонит кому-то и бодро тараторит на иврите.
Стелла распечатывает бумажку, на ней мои данные и адрес потенциального работодателя. Говорит:
- Поезжай туда, я тебе еще адрес по-русски тут напишу, а, ты же умеешь на иврите читать? Улица Шапиро.
Забиваю адрес в приложение.
- Хм. Нет улицы Шапиро, есть улица Бенджамина Шапиро.
- Не проблема, я просто адрес пишу — Шапиро, зачем еще Бенджамин?
В Израиле бывает, что улица Шапиро и Бенджамина Шапиро запросто могут находиться в одном и том же городе, причем на разных его концах. Ладно, порядок, будем надеяться, что это не тот случай.
Стелла говорит:
- Поезжай туда, там найдешь Али, ему нужен водитель погрузчика.
Приезжаю, нахожу в заборе открытую калитку, прохожу внутрь. На открытой площадке среди устрашающих металлических конструкций в дизельном дыму нахожу Али, сидящего на погрузчике небрежно и величаво, словно на послушном верблюде. Один нюанс — ему нужен опытный водитель. На складе лежат на высоких опорах тяжелые и длинные железные балки. Нужно с выверенной точностью подбирать их вилами в самом центре и с величайшей осторожностью маневра укладывать на поданный транспорт. Что говорить о требуемом мастерстве и глазомере при погрузке на верхние ярусы стеллажей — тут вообще дух захватывает.
- Приходят люди без опыта, учатся, набирают опыт, а потом уходят на другое место. Зачем мне это нужно? - рассуждает Али на неплохом английском.

               Работа в мебельной фирме
Со второго раза меня взяли! Даже не поглядев, это все благодаря Стелле, наниматель с ней давно знаком. Платить зарплату мне будет ее агентство по трудоустройству. В буквальном переводе «коах адам» - человеческая сила. Это меньше, чем лошадиная, но и стоит не так дорого. Я буду получать 42 шекеля в час — для новичка, которого нужно всему учить, это прекрасно. Немного странно, почему уходит мой предшественник.
На работе не спросили ни мое удостоверение личности, ни основной документ, который дает мне право работать по специальности. Впрочем, я нанят через посредника, «коах адам», для фактического работодателя я как бы и не существую.
Склад оборудован на удивление хорошо и дорого. Класс А безо всяких дураков. Высокие потолки — шесть уровней паллет, метров десять. Между высоченными рядами стеллажей узенькие проходы. Я не поверил своим глазам — на таком расстоянии маневрировать на вилочном погрузчике совершенно невозможно, любой случайный удар в стойку вызовет крушение, беспощадную лавину с высоты. Оказалось, что для езды в проходах есть специальное оборудование — тяжелый подъемник с открытой площадкой для водителя-грузчика. Он должен только заехать поближе к началу прохода; умная машина автоматически почувствует встроенную в пол магнитную ленту, выровняется посередине и будет двигаться точно по одной прямой вперед и назад. Подъемник достает самого верхнего уровня, водитель-грузчик откидывает бортовые ограничители и достает коробки слева или справа.
Кроме подъемника, есть и другое техническое чудо. Так называемая «башня» - продвинутый вилочный погрузчик. Она так же заезжает в проход и автоматически удерживается на середине. Водитель сидит в ее кабине за пультом как диджей, возносится на любую высоту, достает вилы, ему прекрасно видно, куда их следует воткнуть — забор паллеты совершается на расстоянии пары метров от него. И в десяти метрах над полом. У башни и вилы продвинутые, они могут удлиняться и входить глубоко в стеллаж, подхватывать вторую паллету от края.
В качестве складской программы работает SAP. Это деньжищи. Он смешной и непонятный, потому что на иврите — все справа налево. Интересно, что SAP решил адаптировать свой интерфейс к Израилю, наверное, это того стоило, клиенты здесь богатые.
Установлена система пожаротушения, датчики среагируют на дым, тепло, излучение пламени, многочисленные спринклеры устроят складу мелкий холодный душ. Секрет в том, что эта дорогая игрушка никогда не вступит в дело, загорится всегда другой склад, на котором ее нет. Наш хозяин либо богач, либо параноик, либо и то, и другое.
И все же это Израиль. Восток, балаган.
Страшные нарушения техники безопасности.
Первое из них, что бросилось мне в глаза — многие коробки на стеллажах, нижних и верхних, сильно повреждены, вскрыты и разорваны, из них уже что-то забирали, и не слишком аккуратно. Некоторые коробки под самой крышей нависли так угрожающе, словно им не терпится броситься вниз на людей.
Классика жанра. На улице стоят два контейнера с товаром. Когда нужно что-то достать из верхнего, грузчика поднимают наверх на вилах погрузчика. Хорошо еще, если стоит на поддоне, а я видел парня на голых скользких вилах. При подъеме трясет, высоты в три метра достаточно, чтобы кости переломать.
Самое жуткое — наблюдать за работой грузчика на высоте. У него нет страховки, и нужно быть отчаянным и безрассудным парнем, чтобы на высоте трех-четырехэтажного дома переходить с площадки на стеллажи и рыться там в коробках. Мой наставник по работе схватился за верхнюю раму нашей площадки, качнулся маятником назад и за счет инерции запрыгнул на стеллаж выше уровнем, куда площадка уже не ехала. Акробатика цирковая.
По-хорошему, каждый поддон сверху должен быть спущен вниз, и уже там в полной безопасности и комфорте работники вскроют коробку, извлекут нужное, аккуратно закроют ее и отправят наверх. Это потребует гораздо больше времени.
На погрузчиках все ездят черт знает как. При пересечении слепого места нужно остановиться, посмотреть во все стороны и дать сигнал. Никто этого не делает, а сигналят разве что ради шутки.
Начинать движение следует с грузом в нижнем положении, у самого пола. Если центр тяжести высоко, при трогании с места и остановке он создает большой поворотный момент, все может опрокинуться. В случае с подъемником и корзиной наверху этим грузом являемся мы. Наставник гоняет так, что я чувствую себя как на небольших американских горках — он начинает движение и снижение одновременно. Это единственно безопасный маневр изо всех им совершаемых.
Отец хозяина был едва ли не первым импортером мебели в Израиль. В лучшие дни бизнес приносил баснословные прибыли. Затем мало-помалу подтянулись конкуренты, хозяин старается удержаться наверху.
Ему на вид лет пятьдесят, высокий, крепкий, с заметным брюшком. Любит свой бизнес. Распаковал коробку, вытащил какое-то новое кресло, посидел на нем так и сяк, затем фотографировал с жадным вниманием и со всех ракурсов, словно девушку для обложки.
Ходит по складу, отдает распоряжения. Даже и по мелочам. Сказал мне что-то быстро на иврите, я не понял, мне подсказали — нужно было что-то отнести. В другой раз он сам торопился куда-то с большой коробкой на плече.
Он не считает сотрудников частью своего бизнеса. Либо не всех. Как и во многих фирмах Израиля, сюда устраиваются по знакомству. Грузинская диаспора представлена так широко, что ее язык стал рабочим. На втором месте иврит, на третьем — русский, иногда звучит английский.
Старейшина диаспоры, внушительного вида мужчина лет за шестьдесят работал еще на отца хозяина с первых дней бизнеса. Не разбогател сам, зато получил важную льготу — рекомендовать новых сотрудников. По-моему, далеко не все наши грузины имеют израильское гражданство или хотя бы рабочую визу. Проще говоря, они нелегалы-гастарбайтеры. Хозяин экономит на зарплате, налогах и пенсионных отчислениях. Я уже боюсь даже подумать о вероятности несчастного случая на этом опасном предприятии, где нарушают все и вся. Плача и стеная, родственники и друзья-коллеги тихонько захоронят павшего на лужайке за забором и оставят его вне израильской статистики? Был человек — и нет человека? А если несчастный останется жив, и ему потребуется медицинская помощь? Или же хозяин оценивает имеющиеся у него связи и финансовые возможности и сознательно идет на все эти риски, юридические и уголовные, или он просто ни о чем не думает.
И последняя, но красноречивая деталь. На моем погрузчике оборван ремень безопасности. Это значит, что при опрокидывании с тяжелым грузом водитель имеет все шансы вывалиться из кабины. При том, что правила требуют сидеть на месте, внутри безопаснее, на случай падений сверху есть защитная рама над кабиной, по крайней мере, если остаться внутри, не угодишь под сам погрузчик. Да и любое мелкое происшествие способно обернуться травмой — без ремня водитель сидит нетвердо, рискует вдариться грудью об руль или головой об раму. Никто не парится. Сигнал «пристегните ремень» горит постоянно.
На работе не кормят. Это очень странно. Нужно обладать какой-то чудовищной жадностью, чтобы сразу потерять все надежды на лояльность персонала. Что нужно мужику на физической работе, если не пожрать как следует? Если бы хозяин кормил сотрудников, он мог бы даже и платить им меньше. И они не принимали бы вид невероятной озабоченности и занятости, попадая ему на глаза. И не спали бы тайком, запрятавшись между коробок и стеллажей огромного склада, как звери в джунглях. Хотя, быть может, он не заказывает еду из осторожности — что количество порций станет известным налоговой службе и откроет ей истинное число занятых в его фирме. Вряд ли он держит в уме такую возможность.
На всем налет его патологической жадности. Хозяин не может выкинуть бракованные или залежавшиеся стулья. Нашему складу восемь лет, и где-то на верхних стеллажах, говорят, лежат еще побитые рассохшиеся коробки с тех далеких времен. Да, иногда он пытается делать распродажи, но, вероятно, жадность не позволяет ему скинуть цену достаточно. Склад в значительной части забит неликвидами. В торговом зале мебель выставлена на продажу. На мой взгляд, чудовищно дорого. ИКЕА в Израиле задавит всех, хотя и там недешево.
Бедолаге хозяину нужно принять на работу финансового директора, чтобы тот хладнокровно принял решение и списал все, что не продавалось хотя бы последние года три.
Ему нужен директор по персоналу, который незадорого поднимет лояльность персонала и, может быть, даже начнет кормить работяг обедами.
Ему нужен директор по логистике, чтобы все его дорогое оборудование и управленческий софт действительно работали с полной отдачей.
И директор по производству, там тоже, наверняка, полный бардак.
Что? Отдать управление своим родным бизнесом подозрительным чужакам? Получающим зарплату за то, что разбазаривают его деньги? Представляю его бешенство. Удивительно, что он не разоряется. Наверное, такой балаган происходит в любой израильской компании.

Магазин и выставочный зал находится на третьем этаже. В его внутренней стене есть ворота в складской зал. Груз можно поднять со склада прямо в магазин.
Мы с напарником открываем эти ворота. Сперва поднимаем жалюзи на роликах. Теперь от падения с высоты трех этажей нас отделяет жиденькая перегородка из алюминиевых трубок. Две ее части соединяются посередине и фиксируются к полу ручным засовом. Сильно пригнувшись и стараясь держаться подальше от обрыва, напарник поднимает засов. Теперь обе части открываются внутрь. Поворачивается ко мне со странной улыбкой:
- Если туда прыгнуть, то все.
- Нет, слишком низко. Можно не убиться, а до девяноста инвалидом протянуть.
Удивительно, как это мы оба почувствовали тягу к смерти. Видимо, она свойственна людям. Какой-то ядовитый соблазн манит в пропасть, словно испытывает — хочешь ли ты жить? Готов ли еще бороться? И отвечаешь себе и в этот раз — да, конечно.
               Западенец
В этот день я трудился разнорабочим. Прошел 22 450 шагов, работал внаклонку, жарился на солнце, умучился до последней степени. Со мной был напарник, дядя моих лет из западной Украины. В стране он уже четыре года, но не гражданин. В прежней жизни занимался развитием ценных для Израиля профессиональных навыков, и уже здесь побывал грузчиком, сварщиком, укладчиком бетонных колодцев для туннелей. В первый же день в нашей мебельной фирме показал себя молодцом: ловко водил погрузчик, умело обматывал стрейч-пленкой паллеты, высоко забрасывал коробки, точно стучал молотком - делал все гораздо ловчее, смекалистее, быстрее меня. К вечеру я был готов лечь и умереть. Западенец взял на себя большую часть оставшейся работы, а по ее успешном окончании заявил, слегка нервничая:
- Так, нужно к семи в другое место успеть, халтура у меня будет.
- Халтура? - с трудом произнес я.
- Да, контейнер разгружаем. Вчетвером. По двести пятьдесят шекелей заработать — плохо ли?
Здесь в Израиле он скрывается от призыва в украинскую армию. Стоит ему пересечь границу, его могут отправить на фронт прямо из аэропорта. А туда он не хочет — говорит, вся страна заполнилась могилами с новенькими флагами. Что не мешает ему ругать Путина и Скабееву.
Как я всегда делаю при знакомстве с украинцами, кратко изложил ему о свою долгую личную историю вялого, но последовательного сопротивления режиму. И все равно мне было неловко слушать его эмоциональные речи:
- Как же это? Вот жили мы сами по себе, и вот русские решили нас захватить? Это как это? А что ваши у нас в Буче делали, да как это можно такое делать? Это тысяча лет пройдет, и такое не забудется!

               Украинская пропаганда

Западенец радостно показал мне видео с роскошным хлопком и грибовидным облаком.
- По Москве въебали! Склад «Кинжалов» ебнули на ***!
Я порадовался.
- Это очень круто. Склад «Кинжалов» - это, пожалуй, вторая по значимости цель в России. Первая — бункер Путлера, понятное дело. Но склад «Кинжалов» - вау, это просто супер. Они же очень дорогие, может, у Путлера уже и средств не будет восполнить потерю.
Я не сказал ему, что рад отсутствию потерь среди мирных жителей. Он, чьи родственники и друзья погибали под русскими бомбами, мою гуманность не разделял.
- Вот вам, блять! Вот вы хотели, вот и получайте, на ***! По Москве вьебали!
Одно меня смущало. Уж очень красиво был заснят хлопок - с вулканическим грохотом, бурлящим пламенем, разлетающимся фейерверком, жутким грибом.
Я стал искать громкую новость на BBC и Deutsche Welle – их новости в телеграмм каналах на русском языке я просматриваю ежедневно.
Ничего про склад «Кинжалов» ни один из медиагигантов не сообщил. Упс.
Интересно, мой приятель-западенец каждый день радуется фейковым новостям? Не стану осуждать, время такое.
Самое интересное, что через несколько месяцев фейк превратился в факт — по Москве-таки въебали, и въебали снова, и эти происшествия из разряда сенсаций перешли в разряд обыденных новостей.
Наступил день, с утра непосредственный босс сказал: иди, учись ездить на погрузчике. Весь день учись!
По дороге к погрузчику меня перехватил хозяин, на своем громком, но очень торопливом и от этого малопонятном мне иврите велел слезть с машины и отнести на расчищенное вчера место несколько поддонов.
О чем я и доложил непосредственному боссу.
- Так и так, хозяин сказал, чтобы я не погрузчике не ездил.
Босс удивился и задумался.
- Странно. Я поговорю с ним.
Я еще выполнил пару мелких поручений, как босс подозвал меня и объявил:
- Мне очень жаль, у тебя был шанс, но я наблюдал за тобой эти несколько дней, и я вижу, что дело у нас не пойдет. Твоя работа здесь закончена.
Я сказал, что учусь медленно, и вообще, я люблю действовать по инструкции, и когда инструкции нет, я теряюсь.
Он ответил, что иногда нужно разбираться в делах и без инструкции.
Очевидно, решение было от хозяина, босс просто озвучил его.
В качестве обратной связи я мстительно отметил, что их менеджмент — полная неразбериха.
- Я знаю, - согласился босс.
На том и расстались. Мне было обидно и радостно. Обидно, что выгнали. Радостно, что не придется больше ни дня, ни часа оставаться в этом балагане. Собрал вещички и, помахивая встреченным коллегам, двинулся к выходу.
Настроение было не очень. Мне нужна работа. Куда я денусь, если я так хреново себя проявляю?

               Поиск работы
Жалуюсь Стелле на произошедшее. Брали как мальгезана, знали, что нет опыта, и сразу уволили. Она даже не считает нужным меня утешить, если не считать фразы:
- Посиди тут, сейчас найдем.
До меня начинает доходить, что работы в Израиле дофига. Не всякая из них хорошая, но это уже другая сторона медали.
Стелла звонит кому-то.
Стелла говорит:
- Вот это здесь совсем недалеко, в старой промзоне. Найдешь там Исаака, он ищет водителя погрузчика.
Еду на автобусе, оказываюсь в квартале нешироких улочек и длинных заборов. Чтобы найти вход по нужному адресу, приходится читать много разномастных вывесок и спрашивать у встречных.
Исаак совсем молодой парень. Зовет подчиненного — энергичного русского мужичка. Тот ведет меня показывать заводик:
- Тут мы клеим, тут мы обдираем, тут мы свертываем в рулоны. Привыкнешь быстро, работа хорошая, тут люди по двадцать лет работают.
Исааку не нужен водитель погрузчика. Ему нужно заманить кого-нибудь в производственный цех — жуткий балаган старого оборудования, мерзких полуфабрикатов и колючей продукции. 

Стелла говорит:
- Поезжай туда, там встретишь Матана, ему нужен водитель категории В. Если будет уговаривать тебя работать на заводе, не соглашайся. А если не возьмут водителем, там рядом две минуты пройдешь и спросишь Янива, он тебя точно возьмет. Они всем платят восемь с половиной тысяч брутто, на меньшее не соглашайся.
Матан уговаривает меня работать на заводе, я же отвечаю, что хочу водителем. Становится ясно, что машина — это совсем не обычная легковая, которую подразумевала Стелла, а здоровый микроавтобус, для которого еще нужно иметь дополнительные права. Распрощались.
Имя Янива Стелла написала по-русски и от руки. Я внимательно прочитал и спрашивал каждого встречного, где найти Яшива. У местных создавалось полное впечатление, что вежливому седовласому мужчине с убогим ивритом и чудовищным русским акцентом срочно необходимо отыскать еврейскую религиозную школу.
Наконец, кто-то угадал, что именно мне нужно. Янив оказался элегантным и приветливым молодым человеком. Предложил ровно восемь с половиной и взял. У меня снова есть работа!
Я был безработным ровно один день.
               Работа на складе
Встречают меня не слишком приветливо. Начальник, бритый наголо суровый тип лет сорока, не задав мне ни одного вопроса, показывает грязноватый шкафчик для вещей и назначает мне учителя. Шалом.
Невысокий парень меланхолично вводит меня в курс дела. Тележка, ножик, ручка, масофон — переносной аппарат размером с телефон, в нем перечень заказанных позиций и их расположения. Распечатка заказа для удобства проверки. Стеллажи с нумерацией. Пылища.
Мой учитель никуда не торопится. Оплата у нас почасовая, от количества собранных деталей не зависит. Но все же он какой-то уж совсем медленный. Говорит, что увольняется, болит спина. О как. Ему тридцати нет, как же моя-то спина выдержит? Говорит, что все отсюда рано или поздно уходят из-за спины. О как. Нужно быть осторожнее.
Меланхоличный парень несколько дней учил меня, а потом исчез. Уволился. Но я уже готов!
Получаю задание на комплектацию заказа. Десяток позиций по всему складу.
Умный компьютер подсказывает мне оптимальный маршрут, чтобы я не ходил зря, а объехал со своей тележкой по кратчайшему пути между местами хранения и сразу побросал в нее все заказанное.
Но это не работает. Проходы между стеллажами заняты лишними коробками, они мешают тележке. Оставляю ее у въезда в проход и бегаю взад-вперед, с собой тащу пакеты, в них кидаю детали.
Ошибки в размещении товара не исправляются. Только бывалые сотрудники знают, где на самом деле расположен хитро спрятанный товар.
- Не смотри в масофон, там херня. Вот эти болты, в соседней ячейке! Ничего, привыкнешь, будешь знать.
Привыкнешь, будешь знать? А порядок навести не пробовали? Нет, это Израиль.
       Украденное воскресенье
Пожалуй, худшая из особенностей жизни в Израиле — начало рабочей недели приходится на воскресенье. По сравнению с этим днем понедельник — сущий праздник. Отвратительное издевательство: весь мир отдыхает после субботы, а ты никакой плетешься на каторгу, зарабатывать бабло для хозяина.
Вы мне скажете, что неделя все равно пятидневная, начинается пораньше, зато пораньше и заканчивается? Утверждаете, что предвыходной четверг на самом деле по сути пятница? Нет, нет и нет. Четверг — это четверг, рабочий день, какое-то недоделанное недоразумение, когда ты никакой плетешься с каторги, еще и зарплату не получив. Доползаешь до кровати, проваливаешься в забытье. Очнулся - а вот тебе и пятница. Лежи, отдыхай, как бревно, радуйся, что на работу ползти не надо. Так разве же это пятница? Лучший день на неделе, тот самый, про который поют песни, когда ты с утра что-то немножко делаешь по работе, зная, что очень скоро наступит время отдыха, легкая приятная усталость сочетается с тугим кошельком, ты выходишь из офиса к своему недешевому авто, спокойный, расслабленный и немного игривый, у тебя большие планы, у тебя нет никаких планов, это же пятница, только легкие волнующие надежды. Все это кончилось. Евреи украли у тебя пятницу. И воскресенье, само собой, тоже они украли.
       Обед с религиозными евреями
У него кипа на голове и котлета в руке, а у меня бутерброды с сыром. Правила кашрута строго запрещают нам есть за одним столом.
- Ничего, что у нас тут вместе мясное и молочное? - спрашиваю я его.
Он что-то говорит на иврите, типа ничего страшного. И, чтобы я не беспокоился, ставит между нами бутылку кетчупа. Она разделяет стол на две части: с его стороны употребляют мясные продукты, с моей — молочные. Все в порядке.
Благочестивый человек. Когда после обеда в нашей кухне начался громкий срач о политике, разумеется, внутриизраильской, он удержал желание поспорить и углубился в чтение Торы.
               Островок русской культуры
- Дискурсивная практика, - говорит он мне на великолепном русском, такой в моем круге общения я и в Москве не слышал. - Текст не существует вне контекста. Почитай Руднева, чтобы быть в курсе.
Ему около сорока или чуть больше. Репатриировался в Израиль с родителями еще в далеком детстве. Не имеет проблем с ивритом, кроме искреннего презрения к этому, как он считает, очень бедному языку. Читает только на русском, и много. Закончил отделение славистики в Иерусалимском университете. Диплом написал по Достоевскому.
- Пожалуй, ближайшим аналогом моего образования в России считается филологическое.
У него кнопочный телефон как у ортодокса, на этом сходство заканчивается. Вместо жены и кучи детей — высокоэрудированная подруга с чьим-то сыном-подростком, своих они не планируют.
Адский левак. Предлагает решить все проблемы Израиля следующим образом: оккупированные территории аннексировать; всем их жителям, в том числе арабам, дать израильское гражданство; вкладывать средства в развитие бедных частей страны, главным образом, населенных арабами. ХАМАС будет избран в кнессет, наберет процентов двадцать, если не больше. Пройдет время, и где-нибудь через поколение все будет нормально.
А на данный момент Израиль — сионистское образование, страна апартеида, где захватившие власть расисты делят людей по этническому и религиозному принципу.
- Как определяется принадлежность к тому или иному народу? - требует ответа.
- Язык, культура, этническое происхождение, - отвечаю аккуратно.
- Язык и культура — да, конечно. Деление людей по этническому происхождению я отвергаю как расистское, - рубит сплеча.
- Кстати, ты еврей? - интересуюсь я. Многие гои в Израиле, подобно мне, часто ощущают себя ущемленными в правах.
- Я не понимаю, что такое «еврей»! Это пустое понятие, лишнее слово, которое существует только в русском языке и ничего не обозначает. Значимое понятие в русском и в других языках - это «иудей».
- Ну, иудеи считают тебя тоже иудеем?
- Да, согласно их расистским взглядам, которые я отвергаю, они готовы считать меня иудеем. Но я русский.
Для такого роскошного общения стоило приехать из Москвы.
               Ремонт унитаза
В нашей арендованной квартире потек унитаз. Я просмотрел видео на ютубе про унитазы, двадцать минут удовольствия. Со знанием дела сообщаю хозяину, что вода течет из-под низа унитаза, и главной причиной я считаю отсутствие крепежа болтами к полу.
Приехал хозяин. Сказал, что болты не нужны. Потому что раньше был силикон не очень сильный, а теперь есть очень сильный силикон.
Я говорю: вода подтекает из сливного бачка, затем просачивается из места, где унитаз соединяется с канализационной трубой. И неплохо бы заменить прокладки и там, и там.
Дело происходит в пятницу, за считанные часы до шабата. Хозяин убегает в ближайший магазинчик, но он уже закрыт. За неимением свежих прокладок засобачивает унитаз на старые, крепит на этот новый, очень сильный силикон.
Хорошая черта — решать проблемы быстро. Не слишком надежно, но это Израиль. Не проблема, будет в порядке.
               День рождения Навального
Когда-то я помогал ему избираться в мэры Москвы, развозил агитационные материалы, легендарные кубы, и лично стоял возле них, общался с местным населением. Финансировал его организацию ежемесячными пожертвованиями в тысячу рублей каждая — а что, попробуй-ка выпросить у меня просто так эти пятнадцать долларов!
Теперь, в 2023-м, это повод для уголовного преследования. Не поеду в Россию даже в турпоездку до окончательного падения диктатуры.
Навальным восхищаюсь, это совсем нетрудно. Я бежал от серой тени, он вернулся в пасть дракона. Героическая личность.
Самое интересное, что его от души ненавидят очень многие зрители телевизора. Этот злой и послушный российский избиратель заслужил свой позор.
Дышу морским бризом на набережной Тель-Авива у российского посольства. Навальный сидит в штрафном изоляторе. Иногда думаю, что Путлер напал на Украину еще и для того, чтобы о его сопернике меньше вспоминали. И в этом одном преуспел, у людей короткая память.
Если бы он был внуком еврея и бежал бы из России, здесь в Израиле его бы звали не Владимир, столько времени ни у кого нет, а сокращенно и с неизбежной мягкой «ль» - Влят. И работал бы Влят на складе, парень он еще крепкий, таскал бы коробки и чихал от пыли; мог бы и о политике спорить, вреда бы не было.
               Мизрахи за обедом
Обедаю с коллегами. Разговор понимаю мало, но внимательно слушаю. Говорят о еде и угощают друг друга пряностями. Мне тоже предложили, сказали, что очень острая, я взял чуть-чуть, а они смотрели на меня и ждали реакции. Да, хорошего лучше помаленьку.
Большинство коллег смуглые, по виду — мизрахи. Один заметно посветлее, говорит, что предки бежали из Греции во время Катастрофы — так называют истребление евреев во Второй Мировой, получается — ашкеназ. Самый темный и горячий происходит из Йемена. Есть в кипах и без, лысые и волосатые, молодые и постарше, пухлые и тощие. Но чавкают все. Раньше думал, что я чавкаю. Теперь разобрался: я не чавкаю, а вот они — чавкают. То ли от того, что хотят поддерживать беседу, не терять времени и не уступать оппоненту преимущество в дискуссии. То ли принято демонстрировать таким образом удовольствие от еды. Самый куртуазный из них, потомок жителей Греции, при разговоре с набитым ртом прикрывается рукой, на этом отличие заканчивается, отказать себе в радости чавкать он не может. Смачное чавканье и громкая болтовня нескольких голосов одновременно, четкой дикцией они себя и на работе не утруждают, понять их решительно невозможно, на кухне стоит адский шум из гвалта и чавканья. Решительным исключением оказываюсь я — единственный в фирме говорю до странного тихо, меня просто никто не слышит, если я не оказываюсь в поле зрения и не делаю привлекающий внимание жест, обычно, машу рукой. Я бы перенял эту особенность культуры, но, боюсь, от требуемого для звучности напряжения у меня лопнет голова.
Йеменец умеет еще и рыгать так громко, что заглушает даже рассуждения о преимуществах одного вида пряностей над другими. Говорит, что это культурная традиция его земляков, и каждый йеменский дедушка обязательно похвалит внука за особенно удавшееся рыгание.
Говорят не только о еде. Но и о стоимости еды. Был в таком-то магазине, там два пирожка продаются по десять шекелей. Это недорого. Смотря какие пирожки. Отличные пирожки, два по десять шекелей. А я знаю другой магазин, там пирожок продается по семь шекелей, но он большой. У меня пропадает всякое желание прислушиваться к этому разговору. Так я никогда не выучу иврит. Да и нафиг он тогда нужен?
               Деньги
Когда коллеги выполняют твою просьбу, достают из ящика что-нибудь нужное для работы, там, скотч, коробку, ножик, или отвечают, как что-то найти, а ты говоришь «спасибо», в ответ вместо «пожалуйста» часто слышишь про деньги. «Десять шекелей», «пять сотен — пять тысяч» - тоже самое, но почему-то на английском, или просто «сколько ты мне заплатишь?». Меняется только цифра. Почему-то это кажется им забавным.
Видимо, им обидна сама мысль, что они делают что-то бесплатно, просто за «спасибо». Доверчивый альтруист на иврите звучит как «фраер», и это снисходительно-презрительное определение, такого грех не обмануть и не использовать. В русском блатном жаргоне «фраер» является объектом применения криминальной изобретательности, но ничуть не идеализируется, доверчивым его делает не альтруизм, а глупость и жадность. В иврит слово попало из русского, лишилось своего отрицательного значения, осталось при этом уничижительным. Стоит призадуматься, насколько соотносятся этические стандарты израильского и русского блатного социума, и которые из них стоят выше. Туда ли я вообще приехал?
Шломо в кипе и веревочками цицит на нижней поле белой рубашки держит на обеденном столе копилку и призывает всех, в том числе и меня, жертвовать малые деньги на добрые дела. На вспомоществование лично Шломо или его раввину? Не на того напал. Нет ничего постыднее, чем быть фраером в Израиле.
               Двести шекелей
Это самая крупная наличная купюра из обращающихся в Израиле, стоит в районе шестидесяти долларов и имеет приятный сине-голубой цвет.
Проходя мимо валяющегося в проходе мусора, бригадир, мой непосредственный начальник, повернулся ко мне и заметил: «Если бы это были двести шекелей, их бы уже давно подняли».
Один раз коллеги уронили на пол фальшивую бумажку в двести шекелей так, чтобы она попала мне на глаза. Я заметил, почувствовал неладное, сказал «о, это не мои деньги», продолжил свои дела.
У меня с любопытством спросили, почему я не взял деньги.
Ответил, что они не настоящие, пусть положат двести настоящих шекелей и смотрят внимательно.
               Еще две причины для антисемитизма
Первая — бумажная чашка со следами кофе, брошенная в глубину стеллажей с товаром недели, а то и месяцы назад. Вторая — алюминиевая банка из-под кока-колы, обнаруженная там же. Кто-то выпил и зашвырнул. Арабы здесь не работают. Евреи.
               Настоящий полковник
Ватный приятель заботливо информирует меня о новостях из телеграмм-канала того самого полковника Квачкова, что прославился неудачным покушением на Чубайса.
При всей своей образованности бывший искусствовед и торговец русской живописью перенял у отставного диверсанта крайне простую, но эффективную для любых аналитических исследований картину мира: «ЖЫДЫ!!!»
- Чубайс во всем виноват. - Не только лично, но и как представитель той самой темной силы.
- Евреи-каббалисты хотят, чтобы Харьков снесли с лица земли полностью, а Днепр хохлы оставят сами.
- Договорняк! - жиды дергают за ниточки и управляют конфликтами через своих марионеток — Байдена, Трампа и, что любопытно, Путина тоже.
- Россия стремительно исламизируется! - это тоже делают жиды, чтобы проще управлять русскими.
- Ковид! — тут и вообще говорить нечего, придуман ради выгоды фарм-корпораций.
               Бурекасы
Утром по четвергам, в последний рабочий день недели, нам выпадает бесплатное угощение. Отец-основатель бизнеса привозит несколько коробок с жареными пирожками и шоколадными круассанами. Пирожки называются бурекасами, начинены сыром или картошкой. Жарят их в масле, и нещадно. Вкусные, только после у меня непременно болит живот.
Коллеги поступают с бурекасами по-разному. Самые наглые отбирают себе сразу несколько в пакет. Одна дама вообще отвозит сколько-то домой своим детям. Я бы не стал кормить малышей такой дрянью, разве что сам ем бесплатно.
Скромные начинают копаться среди пирожков, выбирают себе тот, который им понравится внешне. Стоит напомнить, что на складе у нас не очень чисто, и руки мы моем не после, а до туалета.
Я беру себе один случайный бурекас и просто ем его. Бесплатно.
Бурекасы стали частью корпоративного фольклора. То и дело мы приветствуем друга всем понятной фразой:
- Ничего, потихоньку, неделя уже началась, скоро четверг — будут бурекасы, будет нормально! Еще два дня… О, уже завтра!
               Не стой на пути
У израильтян полностью отсутствует уважение к свободе прохода как общественной ценности. Это бесит везде — и в автобусе, когда чувак стоит носом к двери, но, как выясняется только на остановке, совершенно не планирует выходить. И когда ты пробуешь выйти, а тебе навстречу кто-то уже лезет в автобус прямо сквозь тебя. Но особенно возмущает манера загромождать общие проходы в условиях тесного склада. Можно бросить тележку или поддон с товаром, которые будут мешать всем. Или застыть на середине оживленного проезда, например, расположиться там для важной для тебя в этот момент работы. Попользоваться лестницей для забора товара с верхних полок, но так и не убрать ее. Полениться вынести мусор, который уже никому не объехать. Или переть вперед, ни на секунду не задумываясь, как бы сократить потребляемую ширину так, чтобы могли бы разъехаться двое. Они не обижаются и не замечают, когда ты делаешь так же. Могут сказать, что это балаган, когда становится невообразимо тесно, но, в принципе, атмосфера оживленного восточного базара с его толкотней и громкими криками «уступи дорогу!» никого здесь не удивляет.
Сперва кто-то оставил вилочный погрузчик в большом коридоре. Не беда, у погрузчика нет выделенного места, ставят его в разных местах, а коридор широкий.
Затем кто-то бросил рядом поддон и нагрузил его товаром. Не очень красиво, затруднен доступ к стеллажу, тесновато. Впрочем, проехать с комплектовочной тележкой все еще можно.
Наконец, кому-то понадобились товары со стеллажа, заблокированного поддоном. Он взял поддон на ручные вилочные рохли, немного сдвинул ближе к погрузчику, поставил лестницу на свободное место, очевидно, воспользовался ею для снятия чего-то с верхней полки…. Все, что ему оставалось — это убрать лестницу и вернуть поддон на старое место. Разумеется, он этого не сделал. Готовые к движению рохли торчат из брошенного на дороге поддона.
               Чудеса на складе
Пошел искать заказанный товар, ячейку посмотрел на своем сканере. Пролез к ее правой части сбоку от горы коробок на поддонах. Не нашел. Спросил шефа. Тот сказал — ищи в соседней ячейке. Пролез туда сбоку от другой горы. Не нашел. Зато обнаружил проход к правильной ячейке. И там в тесноте и полумраке, будто спелеолог, исследователь пещер, включил фонарик на телефоне и обнаружил-таки искомый товар.
До второго яруса можно добраться с помощью лестницы.
Я удивлялся, что на складе между ячейками мне часто попадаются одинокие длинные палки, торчащие вверх метра на три. Явно их не хранят по одной. Зачем они? Разгадка пришла вместе с опытом.
Вместо того, чтобы задействовать для подъема на третий ярус автопогрузчик с клеткой для людей, для оперативности нужную коробку вручную сбивают с высоты длинным легким стержнем из полого металла. Упирают в бок или снизу, зазубрины на конце стержня протыкают картон, обеспечивают сцепление, вертят и двигают коробку ближе к краю. Неустойчивое положение, финальный толчок, начало падения, отскок в сторону, шумный хлопок об пол. Не все коробки можно спускать этим методом, только легкие и без хрупких деталей. Вспоминается завирусившееся видео: в аэропорту здоровенный грузчик со всей дури как попало швыряет на ленту чемоданы пассажиров. Нашим клиентам тоже бы не понравилось зрелище самопланирующих коробок. Но они не знают.
               Коллеги за обедом
Окончательно убеждаюсь, что за обедом коллеги говорят исключительно о еде. Каждый день. Что у кого сегодня на обед, о пряностях острых и непереносимо жгучих, что любил их дедушка из Греции, Марокко и Йемена, о ценах на продукты, что предпочитают их детки и родственники. Если бы я и владел ивритом свободнее, от подобной беседы меня бы очень скоро начало тошнить.
Коллега-славист принципиально не обедает с нами. Во-первых, он ест только один раз в сутки — вечером после работы. Перерывы использует для чтения русской литературы. Во-вторых, он каким-то образом слышал о главном и едва ли не единственном предмете наших обеденных разговоров.
- Столь же богатые по содержанию речи вполне могли бы вести какие-нибудь животные, владей они языком. Например, собаки. Хотя нет, собак интересует не только еда, но и секс, они говорили бы и о нем. Получается, ближе всего к ним как собеседникам оказываются кастрированные коты.
               Тараканы
Они огромные. Аж жуть. При этом умеют прятаться в узких щелях. Становятся не толще монеты и заползают куда угодно. Выдерживают первый удар ноги в тапке, пробуют убежать, чтобы победить их, нужно бить ногой еще и еще. Уже крепко помятые, способны приходить в себя и уползать. Хорошая сторона: они безвредны во всех случаях, кроме одного — когда дочь истошно завизжит вам в ухо, от ужаса вы грохнетесь с инфарктом, и красавец усач не торопясь прошествует по вам как победитель. Говорят, они еще и летать умеют, внезапно раскрывают крылья-паруса и мчатся по воздуху. Не дай бог увидеть, при их размерах это уже верный инфаркт. Чудовище называется джук.
               Техника безопасности
Большинство коробок с товаром весят не более трех десятков килограммов. Для прочности и для удобства переноса их укрепляют пластиковыми лентами — два обруча по длине, один или два — по ширине. Чтобы достать что-нибудь, приходится резать прочную ленту. Иногда обручи слетают с коробки и остаются лежать на полу целыми.
Бригадир поднял такую целую ленту и сообщил мне наставительно на смеси английских слов и языка жестов:
- Это очень опасно, когда лента соединена в кольцо. Я один раз сломал себе руку. Наступил одной ногой, потом шагнул внутрь кольца другой, споткнулся, - бригадир показал, как это легко. - И упал на руку. Два месяца не мог работать.
Убедился, что я его понял, и отправился по делам. Опасную ленту бросил на пол. Рассчитывал, что я подниму? Даже не оглянулся, чтобы проверить.
               Теснота
У мизрахов свое отношение к пространству. Если никто не суетится рядом, они чувствуют одиночество.
Самое важное место — столы для проверки скомплектованных заказов и упаковка проверенных. Теснота. Прибывающие с тележками комплектовщики лавируют между двух передвижных столов. Место отнимают пустые коробки — с одной стороны, упаковщикам полезно иметь их под рукой; но их уже целая гора. Еще одно место занимает старожил фирмы, дедулька лет за семьдесят, бодрый и говорливый. Кожа у него светлая, но орет в разговоре он как настоящий мизрах. Наверное, глуховат. Совсем глухой, видать. Он взвешивает и раскладывает мелкие детали по целлофановым пакетам. Мог бы заниматься этим полезным делом где угодно, только не в самом тесном и оживленном месте. Но, судя по всему, он любит общаться, тусить возле двери между офисом и складом, болтать о ерунде с бригадирами, контролерами и офисными девушками. Голос его слышен и в дальних углах склада. Так у них было заведено уже много лет. Подвинуть старожила с его любимого места невозможно, он прирос задницей и пророс важными связями. Не хочу желать ему ничего плохого; надеюсь, еще многие годы никакой перестановки на складе не произойдет.
               Классовая ненависть
Рассуждаю о плохой организации бизнеса и смеюсь над особенностями местной культуры. Вместо того, чтобы рыдать над превратностями судьбы. Эти смешные, крикливые и плохо организованные люди успешно ведут бизнес; а я за малые деньги целый день таскаю железки.
               Моше - основатель
Компания принадлежит семье мизрахов, все члены так или иначе задействованы в бизнесе. Отец-основатель уже старенький, но все еще ползает по складу с несложными делами и любит давать указания сотрудникам. Правда, обязательной силы они уже не имеют. Бизнесом рулит его старший сын. Супруга основателя, сухая и еще бодрая дама, занимается бухгалтерией. Младший сын отвечает непосредственно за склад. Дочь — за управление персоналом. Зять ведет клиентов. По сути, из важных офисных ролей приглашенным остается только айти и прием заказов. Зато на складе работы полно, и совсем не той, на которую ты хотел бы устроить своих родственников. Однажды директор направил ожидающего вызова в армию сына к нам на полдня. Знакомство с бизнесом началось для юноши с погрузки коробок, уже через полчаса он устал и начал отлынивать.
По утрам отец-основатель Моше активен. Мелкими шажками бродит по складу, встречает знакомых клиентов, проверяет по камерам наблюдения, не отсиживается ли кто в укромных местах, не прячется ли от работы, не задерживается ли в кухне после обеденного перерыва.
К вечеру Моше устает. Возраст. Ему не помогает даже кофе — дешевейший на свете, выжатый из горьких остатков последней стадии переработки, утилизация которых стоит дороже, чем они сами. От усталости даже жадность его притупляется. Нет, не исчезает полностью, нет на свете такой усталости, что могла бы победить в Моше всю его жадность. Просто ему уже не под силу выслеживать нерадивых работников.
Ничего, это семейный бизнес, все прежние управленческие функции отца-основателя уже выполняются его хваткими детьми. Закончив университеты, они понимают, что наемным работникам нужно улыбаться и приветливо спрашивать у них «как дела», это бесплатно, а людям приятно, текучесть кадров уменьшается. Стремление эксплуатировать работяг у них ничуть не меньше, жажда наживы передалась генетически и воспитанием. Скоро подрастут многочисленные внуки и, если крыша этого душного ангара не обвалится, будут продолжать дело предков, выжимать чужой пот для роста своего капитала.
Я все злобствую из черной советской завистливости, от внушенных еще самим Марксом разрушительных идей, но вдруг эти замечательные люди тайно, без какой-либо огласки жертвуют деньги инвалидам, сиротам и беженцам из Украины? Хотя вряд ли.
               Старые блистеры
Желание сэкономить на кофе и стаканчиках для сотрудников вполне понятно. Что хуже и явно вредит бизнесу — в ход идут побывавшие в употреблении пластиковые упаковки-блистеры из возвращенных товаров. Потертые, с лишними дырками от скрепок и ненужными наклейками, поверх которых мы небрежно шлепаем новые и всегда чуть промахиваемся.
               Бывшие коллеги в России
Моих недоброжелателей и сторонников Путина, оставшихся в России, стоит пожалеть. Они избрали путь соглашательства и двоемыслия, боятся и взвешивают каждое свое слово, пытаются оправдаться и обмануться дикими теориями вроде скорых изменений мирового порядка, краха доллара и еврейского финансового капитала.
Получая немалые рубли от путинского режима за уютное офисное времяпровождение, они бы очень порадовались органике, грубой материальности моего нынешнего труда. Как я, некогда белый воротничок, менеджер с немалыми претензиями, теперь в мокрой от пота грязной футболке и грубых штанах с карманами для инструментов перебираюсь вверх и вниз по складной лестнице, шустро считаю железяки, бросаю тяжелые коробки на поддон и ловко оборачиваю его стретч-пленкой.
               Мастерство владения автопогрузчиком
Здесь оно достигает невероятного совершенства. Каждый из водителей способен протиснуть тяжелую машину в крохотный просвет, совершить разворот на месте. Там, где корзина для подъема человека не вписывается в поворот на уровне пола, ее без снижения скорости закидывают вверх и проносят над уровнем торчащих в проходе ящиков. Водители играют сантиметрами пространства. Лишь изредка какая-нибудь особенно надоедливая коробка хрустнет ненароком от поспешного маневра, да заскрипит придавленная, забытая кем-то в проходе широко расставленная лестница — но водитель успеет тормознуть на миг раньше, чем из нее посыплются винты и попадают ступеньки. Не выходя из погрузчика, ловко скорректирует траекторию, возьмет еще ближе к тяжело нагруженному стеллажу, в миллиметрах от него проскользнет мимо. Спасенная лестница так и останется в проходе.
               Дискуссии
Базар вместо дискуссии. Эта традиция восточных евреев, перенятая многие века назад на арабских рынках, ставшая близкой и родной, хранимая бережно, как почитание субботы, и совсем не формально, теперь стала общественной нормой и проявляется на всех социальных уровнях. Грузчики орут друг на друга, верх одерживает тот, кто выхаркал больше разборчивых для понимания аудитории слов; им нужно звучать громче и трепаться быстрее; никто не позволит другому закончить хотя бы фразу, за логикой утверждений следить крайне трудно. В гламурной телевизионной студии элегантные дамы и господа берут слово поочередно или по приглашению ведущего, зато коршунами нависают над говорящим и ловят долю секунды, когда его рот замешкается, чтоб оборвать и выдать свое; здесь крикуны более знающие и лучше образованные, но традиция говорить одновременно всеми соблюдается неукоснительно. Никто даже не возмущается, когда его перебивают, это было бы воспринято как недоразумение; в худшем случае — как неуважение к местной культуре. Чтобы было труднее перебить, говорят потоком, беспрерывно. В таком режиме затруднительно подыскивать точные слова и красивые формулировки, в результате ценность произнесенного — медная агора.
Кричат так громко, как только могут. Стремятся заполнить своим криком весь объем пространства. У большинства натруженные хрипловатые голоса.
Зато никто не лезет драться и не выказывает хотя бы малейших признаков физической агрессии.
Спорщики машут руками только для большей убедительности. Не как ораторы и лекторы, беспокоящиеся о передаче смысле фразы; но как дирижеры — чтобы зрительно подчеркнуть и усилить драматическую интонацию вопля.
Вся энергия уходит в крик, и от него очень страдают непривычные уши.
               Переворот цифр
Текст на иврите набирается справа налево.
Когда вводишь число, цифры прирастают в обратной последовательности, но по завершению вдруг переворачиваются наоборот. Особенно трудно редактировать уже существующие числа. Чтобы дать команду на ввод числа, нужно установить курсор перед числом.
К этому нужно привыкнуть. Как же это бесит.
               Обувь и манеры
Обувь в нашей каптерке расположена на полочках выше, чем ящики с сумками. Почему не наоборот?
Коллега по работе поставил кроссовки на стул.
В свободное время он читает религиозные книги. Я спросил, словами и жестами, хорошо ли, что его книга лежит на нижней полке, а над ней, на верхней, примерно на уровне человеческого взора, стоят две пары хорошо побывших в употреблении кроссовок?
Похоже, такая постановка вопроса имеет право на существование. С другой стороны, были ли в священных текстах даны рекомендации в отношении кроссовок? Если это не регламентируется, нужно проконсультироваться с раввином!
Возможно также, что в арабских странах всякая обувь кроме дешевых сандалий исторически являлась предметом роскоши и знаком особо привилегированного социального положения. Отсюда и пошла традиция ставить ее на самое видное место. В подтверждение этой теории скажу, что никаких сандалий на верхней полке я не видел.
               Иностранные имена
Мое имя нравится не только арабам. Евреи-мизрахи тоже с удовольствием пробуют его на зуб и ворочают во рту так и сяк.
- Слява… Вияшесляв… ха-ха…
Очень радуются, услышав, как кто-то из русских назвал меня Славик.
- Не Слява, а Слявик! Слявик... ха-ха.
Той же участи подвергается имя одного из эфиопских ребят. Его зовут гораздо круче, чем меня — Асканау, с ударением на последнюю гласную а. Звук «у» в конце похож на «в», но в личном исполнении самого владельца имени гласная все же слышится.
Бригадир для краткости зовет его «Аси». Но у других коллег времени больше.
То и дело слышу из разных концов склада торжествующие вопли:
- Асканау! Асканау! - пауза и бурчание, в старании передать эфиопское имя с арабским акцентом, чтобы заодно передразнить отца-основателя бизнеса, еврейского выходца из Ирака. - Ассканнау.
Владелец звучного имени никак не реагирует. А меня эти крики задолбали, они отвлекают от счета железяк, в конце концов. Говорю коллеге-марокканцу Шломо, что он должен быть осторожнее, произнося имя, значение которого ему неизвестно. Вдруг Асканау — это не кто-нибудь, а чужой бог! Например, бог денег! Может получится крайне неприятная ситуация, что Шломо, верующий иудей и монотеист по определению, настойчиво призывает чужого бога денег, молится ему снова и снова!
Шломо посмеялся. Ему понравилась свежая идея о существовании особенного бога для денег. Так, в качестве исключения. Вполне логично — такой важный предмет, как деньги, нуждается в особом, влиятельном сверхъестественном представительстве. На всякий случай спросил Асканау, что значит его имя.
Ответ был неожиданно точным. Асканау по-эфиопски означает «богатый человек». Все-таки без денег здесь снова не обошлось.
               Эли - Сергей
Я получил задание научить работе нового сотрудника - Эли. Он русский, лет шестидесяти, полноватый и не в лучшей физической форме. У нас ему будет трудно. Эли рад, что ему дали в наставники русского.
- Я этих вообще за людей не считаю, - кивает от в сторону наших мизрахов.
С ивритом у него все отлично, живет в Израиле уже лет тридцать. Не могу не спросить:
- Ты имя поменял, когда сюда приехал?
- Да. Вообще-то я Сергей. А эту кличку, Эли, я этим местным бросил, как кость.
Имя Эли — суперпопулярное в наше время в Израиле. Каждого второго из местных зовут Эли. Но есть детали. Это всего лишь сокращение от одного из возможных имен: Элияху, Элираз и Эльраз. Все три ссылаются на То Самое Имя, которое нельзя произносить. И не дай Б-г перепутать Элираза с Эльразом — страшно обидятся. Поэтому ко всем обращаются коротко - Эли.
Хорошая мысль пришла в голову Сереге. И не ему одному. Двух из трех наших эфиопов тоже зовут распространенными еврейскими именами: Йони и Дани. Чем слушать из раза в раз собственное по-африкански цветистое, но искореженное чужим узкогубым ртом имя, проще завести какое-нибудь местное.
Сергей-Эли промучился у нас два дня и больше не приходил. Коробке с железяками все равно, как зовут грузчика — Элираз, Элидва… Ее нужно взять и поднять, а она, сука, тяжелая.
               Общение с отцом-основателем
В этот день Моше, отец-основатель бизнеса, коричневого цвета невысокий и медленно передвигающийся дедуля с мрачным выражением лица, удостоил меня личной беседы.
Я пил воду на кухне, в нее зашел Моше, проверить, все ли в порядке. Посмотрел на меня и спросил, почему я пью из двух стаканов. Трудно возразить, действительно, я держал не один пластиковый стаканчик, а два; они застряли друг в друге, когда я тянул верхний стакан из столбика, и я не обратил внимание на эту проблему до того, как налил воду и начал ее пить. Так ясно и подробно описать возникшую ситуацию на иврите я не мог, поэтому мой ответ был проще: я сказал, что взял стакан, но, вот жалость, это оказались два стакана. Для полной ясности я развел руками в знак отсутствия намерений пить из двух стаканов, когда мне вполне хватает и одного. Ответ дался не так легко, сперва я использовал числительное «два» женского рода, но потом задумался, какого же рода слово «стакан». Уверенности не было, «стакан» в единственном числе имеет мужской вид, а вот во множественном — женское окончание, соответственно, по-любому является исключением. Все-таки я больше склонялся к мужской природе «стакана» и на всякий случай произнес «два» и в мужском роде. Моше ничего не сказал, а махнул рукой и вышел из кухни.
Я потом заглянул в словарь. Память подвела. Стакан оказался женского рода, мне не нужно было поправляться. Два стакана, обе женского рода — вот и все.
               Трудно быть айтишником
Это работа мечты. Если ты не айтишник, тебе не светит удача в личной жизни. Ты не таскаешь ничего тяжелее ноутбука.
Но у этой работы есть и обратная сторона. Чудовищная нагрузка. Нужно давать результаты, и с этим не всякий справляется.
Знакомый айтишник не выдержал стресса и решил отдохнуть, пошел в грузчики. При том, что он щелкал задачки по программированию с ходу, на потеху зрителям. Но, говорит, работа была такая, что не мог спать по ночам. Теперь может спать и на работе: стресса ноль, долгие перерывы.
               Тетка упала с лестницы
Хети — моя коллега. Плотного сложения дама на пятом десятке. Ворочает тяжелые коробки наравне с мужиками, разве что к погрузочным операциям ее не привлекают.
Женщина она смелая, хочет работать быстро. А работа на высоте — прямая опасность. Кто там запрещает вставать на две последние ступеньки лестницы? Нафига они тогда там приделаны? Хети забралась на самый верх, оказалась в неустойчивом положении, неловко и рискованно двинула нужную ей коробку — и упала с высоты метра два с лишним. Сломала локоть.
Для руководства это прямое требование провести расследование причин инцидента с тяжелыми последствиями. Нужно пять раз подряд задать вопрос «почему». Почему упала? Неправильно пользовалась лестницей. Почему? Не прошла тренинг или пренебрегла указаниями по безопасному использованию лестниц. Решение — обучить персонал. Или же товар хранился в неудобном месте. Почему? У начальника склада мало времени на планирование безопасного размещения. Почему? Занят разной ерундой.
Ничего такого не произошло. Все умные советы по улучшению процессов разбиваются об одно очень простое, но мощное препятствие — пока от этого не зависит прибыль, на нашу безопасность руководству насрать.
               Тишина
Если два коренных израильтянина идут по улочке и беседуют, содержание их разговора слышит весь дом.
               Верующие и неверующие
Есть слово хилоним — что означает «светские», нерелигиозные израильтяне.
Верующий Шломо в кипе сказал, что «хилоним» - это «хулоним» или «хулониим», что означает что-то нехорошее. Типа это нехорошо, не быть религиозным. Вот так они про нас, эти кипастые мизрахи.
               Хохлы
Израильтяне родом из Украины по-прежнему считают себя украинцами.
Один говорит мне радостно, насмотревшись поддерживающих боевой дух украинских фейк-ньюс:
- А хорошо мы вам вчера дали!
- Хм. Почему «нам»? Я, вообще-то, не ассоциирую себя с оккупантами. Я против войны и против Путина. И еще, а почему «мы»? Ты же вроде как здесь, а не так чтобы на фронте?
- Я бы воевал, если бы был там! - смело заявляет родившийся на Украине обрезанный еврей.
Может, что и так. И все же что-то подсказывает мне, что все эти украинские патриоты не случайно оказались за тысячи километров от той войны.
Эмиграция ничуть не позорна для русского, но уж точно не красит украинца.
               Абсолютный расизм
На нашем складе широко представлены две группы населения - русские, в том числе украинцы и казах, а еще эфиопы.
Поймал себя на мысли, что при виде чернокожего коллеги автоматически начинаю напевать старый хит Майкла Джексона и Пола Маккартни «Ebony and Ivory live together in perfect harmony”…. Что за черт!? А с чего бы я взял, что белые и черные не должны жить в идеальной гармонии? И вообще, какая между нами принципиальная разница — допустим, цвет кожи просто сразу бросается в глаза, в остальном-то все то же самое? Но нет. Эфиопы стройнее, крепче, выносливее, лучше переносят жару. Человек после апгрейда.
А с этой песенкой нужно завязывать. Вдруг мотив кто-то разберет. Пути расизма неисповедимы, как и борьбы с ним.
               Собачьи санкции
До большой войны в Россию везли импортное средство против зуда у собак. Наконец производитель решил присоединиться к санкциям. Средство стало дефицитом, видимо, его постараются завозить обходными путями и продавать втридорога, уже не по карману обычному собаководу. Мой ватный приятель из Питера недоволен, но полон боевого духа:
- Неужели эти дураки из Америки верят, что Россия просто так возьмет и сдастся из-за того, что собаки чешутся?
               Русский язык
В Израиле русский — язык делового общения. Как и английский. Разница в том, что второй используется в сфере высоких технологий. А русский — в сфере примитивного и тяжелого физического труда.
Хозяин понимает, что заставить постоянных сотрудников разгружать контейнеры с поступающим товаром — решение неоднозначное. Наша работа и так довольно тяжела, вряд ли он найдет в штате согласных таскать полновесные коробки за ту же скромную зарплату. А если и найдет, дополнительная физическая нагрузка сделает их неэффективными при исполнении обычных функций. Поэтому нанимает бригады грузчиков на сдельную работу. Удивительное совпадение — все они так или иначе говорят по-русски, будь это мои бывшие соотечественники, туристы из Украины или с Кавказа. Наш бригадир даже освоил несколько слов специально для общения с русскоязычными бригадами: «адын, два, тхи, че-четыхе, пят, шеш… шешт, сем, во-восем… девьят, десьят!!!», «бери бальшой каропка, не бери маленка», «давай», «неси туда». Вполне достаточно.
               Быт
Сижу в маленькой комнате арендованной квартиры. С кресла можно положить ноги на кровать. Точнее, выбора нет, их приходится класть на кровать, другого места в комнате не осталось. Еще есть шкаф, тумба, стоячая вешалка для используемой одежды и чемодан для неиспользуемой. Дом по здешним меркам старый, в три этажа. Ремонт в квартире был уже давно, теперь на штукатурке трещины. В верхнем углу свил паутину мой субарендатор. И даже поймал несколько комаров. Умница.
Вряд ли я жил когда-нибудь скромнее. Это я, с юности нацеленный на достижение если не богатства, то материального благополучия. Се ля ви.

               Бывшие коллеги
Этот улыбчивый блондин как-то раз посреди необязательной московской офисной болтовни выразил сомнение в количестве жертв Холокоста. Встретив недоумение коллег, сослался на загруженность делами и быстро ретировался.
Теперь он все там же, в Москве, рассказывает мне новости о бывшей работе.
Компания как юридическое лицо, созданное международной корпорацией для своего российского подразделения международной корпорации, была продана вместе со своими активами местному российскому инвестору. Склад полезных компонентов на пару миллионов долларов, известность на рынке, штат высокооплачиваемых специалистов по продажам. Покупатель взял обязательство сохранить всю команду, а она — бороться за выполнение его показателей. Остался вопрос, чем же им торговать.
Когда Германия отрубила поставки со своих заводов в связи с санкциями, коллеги начали искать замену в Китае. И нашли там производителей гораздо более крупных и, как не удивительно, лучше оснащенных, чем хваленый международный бренд. Может быть, дело в том, что основные технологические прорывы были сделаны в этой области уже лет тридцать назад, потребители довольны тем, что есть, новых запросов не выдвигают. И китайцы воспользовались чужим ноу-хау, всем к данному моменту изобретенным, выстроили громадные заводы и стали реализовывать свои могучие инфраструктурные проекты.
Жизнь в Москве почти не изменилась. Что-то исчезло. Что-то появилось, например, китайские автомобили. Люди с деньгами могут не обращать внимание на перемены. Везде стройка. Дороги, здания, метро. Рестораны заполнены. Торговые центры сперва опустели, но со временем ожили. Дорого, не всегда удобно, нет привычных брендов. Есть практически все. Москва цветет.
Даже в моем областном городишке в ближайшем Подмосковье вдруг построили обещанную жуликами-чиновниками пятнадцать долбаных лет назад развязку, и теперь оттуда можно ездить в Москву без пробок! Что за?!
Все бы хорошо, если бы не маленький нюанс. Который он ни разу не назвал точным словом. Война.
Его родной племянник незадолго до февраля 2022 вылетел из университета. И пошел в армию. Уже после февраля перешел на контракт. Убит.
Его мать не может поверить, бабушка потеряла рассудок.
               Вопросы религии
Прочитал в учебнике иврита поучительную историю.
Религиозный еврей в субботу утром идет в синагогу. Видит на земле монетку. Останавливается.
Какая мощная драма! Здесь все уже сказано со всей определенностью! Так хочется оборвать сюжет на этом моменте, оставить героя в состоянии раздирающей душу внутренней борьбы! Вера или деньги? Деньги или вера? Чаши весов дрожат и колеблются, совладает ли один маленький бедный еврей с борьбой между стихиями?
В учебнике все скучнее и определеннее. Разумеется, еврей удерживается от соблазна взять медную монетку и тем нарушить субботний запрет на подобные действия. Идет в синагогу, совершает утреннюю молитву, возвращается и видит: на том же месте лежит монетка из серебра. Но суббота-то еще продолжается! Он снова решает вести себя правильно, ничего не берет, только молится. И проходя там же в следующий раз, видит уже золотую монетку. И так далее, и тому подобное, и чем больше он проявляет уважения к субботе, тем больше видит золотых монеток! Словно Б-г лично подбрасывает их этому праведному еврею. Средства позволяют. Времени полно.
               Многоязычие
Знакомый из Украины немного обижается, когда я заявляю о близости наших языков. Я, вообще-то, комплимент ему делаю, если он не понял. Какая-никакая, но российская культура несомненно существует даже в интернациональном контексте. Насчет украинской не уверен. Хотя, впрочем, помню одного сиплого диджея с украинским погонялом, сделал пару неплохих песенок, держался в международном хит-параде целый месяц. Не уровень группы «Тату», нет, конечно. Это в музыке. О литературе можно не упоминать.
Было бы забавным троллингом приветствовать своих знакомых-ватников по-украински. «Доброго ранку, москалик!». Язык чешется, но я так все же не делаю. Сходиться с людьми мне трудно, поэтому и не ссорюсь. Всегда есть надежда, что старый знакомый в конце концов одумается и прочухает, что такое хорошо, и что такое плохо.
               Собаки и дерьмо
На востоке собак не уважают. Мусульмане сравнивают иноверца именно с собакой. В их представлении она не верный друг и помощник, а грязное, диковатое существо, жрущее крыс и отходы с помоек. Мизрахи относятся к ним ровно так же.
Русская эмиграция привезла с собой европейское отношение к домашним питомцам. Здесь куча собак. И беспрестанный лай что днем, что по ночам, в будни и в шабат, по личному выбору милых соседских друзей. Слух у псов отличный, характер волевой, пасть луженая. Могут орать друг на друга за километр хоть целых полчаса.
На балконе третьего этажа соседнего здания проводит целые дни здоровенный пес-овчарка. Лежит на брюхе, свесил лапы вниз, прислушивается и осматривается. Увидит другого пса, услышит за километры чужое тявканье — взбудораживается, разевает широкое хлебало и злобно, увесисто бухает хорошо поставленным басом. Далекий задира рвется ответить, завязывается дуэль, песий рэп-баттл, наш альфа-сосед явно превосходит соперника по звучности и солидности, но тот старается и никак не хочет признать поражение, городские собаки из окрестных кварталов включаются в битву, истерично лают, гавкают, визжат. Все покрывает мощное громыхание неутомимого соседского баса, последнее слово всегда за ним.
Даже такому ответственному дежурному, как этот здоровый пес, иногда приходится оставлять пост на балконе и выходить на прогулку. Хозяева ценят его талант, берегут голос, заботятся о питании, и так устают, что им не хватает сил убрать с тротуара жирные коричневые колбасы. Обходя их и оттаскивая от вкусняшек заинтересовавшихся запахом любимцев, владельцы собак меньшего калибра рассуждают, что их прогулочные итоги уже мало повлияют на чистоту улочки. Все завалено дерьмом. Смотреть в оба! Здесь живут русские собачники!
               Соль земли русской
Приятель был в компании с чуваком, который отсидел двадцать лет за убийство политика Старовойтовой.
Мой первый вопрос:
- Так это именно он ее завалил?
Приятель многозначительно усмехается.
- Кто ж такие вопросы задает? О таком не говорят.
Чувак помоложе нас, но выглядит явно старше. Двадцать лет отсидки, перенесенный туберкулез на пользу здоровью не идут. Может, что и не он. В любом случае, на историю страны повлиял.
Кто знает, как могло бы все сложиться. А теперь у нас лишь память об убитых Старовойтовой, Юшенкове, Щекочихине, Немцове… и, пожалуйста, живой Путин. Герои в земле, убийцы в Думе, а Путина не дождетесь.
Херово у них там.
В той же компании был другой мужик, только что вернувшийся с фронта по ранению. Сложение невзрачное, глаза невыразительные, нос свернут в пьяной драке, образованностью не отличается. Будучи ранен при вражеской атаке и захвате позиции, смекалисто притворился мертвым и положил с десяток уже торжествовавших победу хохлов. Приятель впечатлен.
- Вот мы… а вот он. А сам вообще никакой. Ведь мы бы так не смогли, не хватило бы… А он смог.
- Соль земли русской, - почему-то ответил я.
Только спустя время призадумался. Что это еще за реакция? Что из меня поперло? Чувак пошел убивать по приказу Путина и убил тех, кто защищал свою свободу. Волю и отвагу проявляют не только рыцари добра, но и злодеи. Храбрость сама по себе не может получить этическую оценку в отрыве от контекста ее применения. Ординарный трусоватый человечек, совершающий маленькие хорошие поступки или хотя бы воздерживающийся от очень уж плохих, достойнее самого бесстрашного орка-убийцы. Тот из русских, кто испугался идти на фронт, уже лучше того, кто там героически бьется.
Может, он и соль земли русской. Только это горькая соль. Херово им там.
               Шестое октября 2023 — обычный день
               Седьмое октября 2023
Первое, что я увидел в телеграмме — видео с террористами на параплане.
- Что за идиоты, - подумал я. - Этих клоунов уже перестреляли или вот-вот снимут с какого-нибудь забора и отвезут на посадку.
Все оказалось гораздо хуже.
Завыли сирены. Мы столпились между стенок в квартире — так, чтобы нас не посекло осколками выбитых стекол.
К следующей тревоге мы успели скачать более удобное приложение с оповещениями и выяснить, что лучшее убежище в нашем построенном в относительно мирное время трехэтажном доме — на лестнице первого этажа.
Валом шли видео.
Убегающие от опасности. Погибшие. Торжествующие варвары с оружием. Прощание заложников.  Безжизненные тела, еще и еще. Седой эксперт-патологоанатом не может говорить, мешают слезы.
Нелюди вытаскивают девушку из багажника машины. У нее связанные руки, потемневшие от крови штаны, ножевые порезы на щиколотках. Заставляют пройти несколько шагов и грузят в салон. Ей больно. И страшно. И все, что пережила. И что еще ждет. Казалась спокойной. Надеюсь, она перестала воспринимать реальность. Просто страшный сон, который не должен был начаться и скоро обязательно закончится.
               Воздушная тревога
Первый день войны был кошмарен. Прорыв ограждения, гибель людей, захват заложников. Война пришла и к нам. Жуткие завывания сирен воздушной тревоги где-то за окнами, одновременно, чтобы уже не было сомнений, из каждого телефона — нервные звонкие сигналы приложения гражданской обороны. Где все?
- Скорее! Не тупим! Бросьте все, на лестницу!
- А документы? Воду брать?
- Нафиг! На лестницу!
Выбежали, прижались к стеночкам.
- Дверь закрывать? Ключ, у кого ключ?
- Да оставьте ее, пусть открыта.
- Прикройте, чтобы осколки не залетели.
Испуганные лица соседей.
- Добрый день. То есть, это… Мир вам.
- Мир вам.
Взрыв где-то рядом, и мы не знаем, то ли это вражеская ракета, то ли все-таки сработал наш «Железный Купол».
Но это было только начало войны.
Ракетные обстрелы из Газы стали рутиной. Мы дисциплинированно выбегали на лестницу, оценивали:
- Эта эвакуация у нас прошла так себе, на троечку. В ванной опять застряли. И тапки зачем искать? Босиком! Шустрее, умнички.
Чаще стали видеть соседей. Радостно приветствуем друг друга, при том, что мы еще слабовато знаем иврит. Совместное пребывание под обстрелом здорово сближает.
Свет на лестнице автоматически гас через минуту. Непорядок, почему мы должны стоять тут в темноте и ужасе? Я отрывался от стенки, делал несколько шагов, включал свет кнопкой. Так спокойнее.
Записали аудио про войну.
Звук сирены. Приглушенный женский голос:
- Сейчас ебнет…
Громкий взрыв, с ним еще, отрывисто вскрикивает соседка, истерически лают собаки. Еще взрыв. Конец.
Читаем сводки про результаты обстрелов. Много ракет сбито, некоторым дали упасть в пустынных местах. Одна из ракет миновала наше ПВО, грохнулась и взорвалась в паре кварталов на площадке возле жилого дома, никто не пострадал. Могла и к нам прилететь, ведь это же близко? Неправильное умозаключение. В нашем городке, допустим, тысяча домов. Пренебрежем свободным пространством, куда несбитые ракеты чаще и падают; и все равно, одна ракета на тысячу домов — это до смешного малая вероятность. Меньше, чем при переходе улицы. А ездят здесь аккуратнее, чем в Москве. Все равно страшно.
«Железный Купол» грохочет, кажется, прямо над нами. Или это взрыв прорвавшейся ракеты?
- Хорошо ***рит, - говорю с уважением. Всегда лучше что-то сказать, от этого не так жутко. Стены еще дрожат.
               Кривое зеркало
Коллега по работе все время угощает меня несмешными шутками. Как сам признался, черпает их в телешоу под названием «Кривое зеркало». После оглашения шутки непременно хихикает в явном расчете на мою поддержку.
- Гриша, - говорю я со слабой надеждой, что он отстанет. - Я не смотрю «Кривое зеркало».
- Почему? - искренне удивляется он.
               Война
Кто бы мне сказал раньше, что я стану гражданином двух стран, и обе они будут вести войну?
В любом случае, здесь, в Израиле, я на стороне добра.
Ракетный налет страшен.
Вой сирены на улице. Назойливое бряканье приложения на мобилке. Тревога! Всем укрыться!
В нашем домике нет никакого бомбоубежища. В годы от домов массовой застройки еще не требовалось иметь в каждой квартире одну укрепленную комнату для укрытия на случай вражеских ударов. В новых домах она есть. Говорят, что даже если весь дом рухнет, столбик из укрепленных комнат останется стоять посреди дымящихся развалин.
А нам приходится выходить на лестницу — самое надежное место. Ракета в среднем пробивает пару верхних этажей, в нашем доме их четыре, включая нижний технический на сваях. Он может быть прошит осколками от взрыва на уровне земли. Правильное расположение — лестница, второй этаж.
В тот день мы бегали на лестницу семь или восемь раз. Скоро у каждого из немногих соседей уже было любимое место. Я располагался ниже всех, у кнопки освещения лестницы. Когда задержка оканчивалась и свет гас, я подходил и снова жал на кнопку.
Где-то рядом бахало. Думаю, это работал Железный Купол. Один раз долбануло так, что дом задрожал. Все прятавшиеся на лестнице соседи посмотрели вверх — не к нам ли попало. Впоследствии узнали, что за двести метров от нас хамасовская ракета прорвалась через ПВО и взорвалась у другого здания. Сожгла пару машин и опалила асфальт. Повезло.
Мой страх не уменьшается, а растет от налета к налету. Первые несли в себе что-то новое, волнующее, интересное. Последующие — ничего, кроме жути. Если я так переживаю опасность со всем своим опытом, каково моим неокрепшим деткам?
Каждый день мы переживаем налет. А сегодня было четыре. Я начал привыкать. И адаптироваться. Заходя помыться в душ, нужно держать в уме, что в любую секунду завоет сирена, забрякает на айфоне тревожное приложение — и, хочешь-не хочешь, а придется эвакуироваться на лестницу. Как разумный человек.
               Леваки
Это стремление к некоей всеобщей глобальной справедливости или заскорузлая юдофобия, пещерный, кухонный антисемитизм?
Откуда все эти прекрасные люди, готовые ругать Израиль по любому подкинутому ХАМАСом поводу? Говорят, среди них есть и профессоры! Черт подери.
Больше всего меня удивляет, что уже через неделю после начала войны и массовых бомбардировок Газы у врага еще хватает возможностей огрызаться ракетными залпами. Вред от них умеренный, но вопросы остаются. Где наша хваленая армия? Разведка? Технические средства наблюдения? Это не тот случай, где достаточно следовать главному принципу жизни в Израиле: «потихоньку-полегоньку, терпение, будет в порядке».
               Вата лезет
- Надо чего-то придумывать, если будет заруба серьезная, ничего хорошего не стоит ждать.
- Как только США перестанут поддерживать, могу только посочувствовать.
- Что-то мне подсказывает, что поддержка может прекратиться. Это до поры до времени, это может прекратиться. Средний американец начнет говорить: а чего это мои деньги уходят на помощь этим жидам, которые каждый день детей убивают.
- Америка в Афганистане не смогла выиграть войну. Ты думаешь, они выиграют войну у исламского мира? Выиграют войну у арабских государств?
Ввязываться в споры с людьми убежденными мне трудно, на работе и так умучился:
- Нам еще нужно полтора года здесь отсидеть, чтобы получить гражданство Израиля. Тогда можно будет перебираться куда-нибудь потише, в Канаду, например.
- За полтора года многое измениться. Может, что и Израиля не будет. Достанешь свой даркон, а они ответят: «О, да и страны-то такой нет».
               
               Картавое Р
Потомок йеменских евреев, худой смуглый парень, что любит поддерживать культурную традицию предков рыгать за общим столом и ненавидит арабов… Да мало кто из нас их любит, но он ненавидит арабов с особой силой. Может быть, потому, что частенько по причине внешнего сходства его останавливает полиция. Однажды этот йеменец со смехом передразнил услышанный от меня звук «р». Нужно отдать ему должное, его искусственный карикатурный «р» прозвучал твердо и четко, словно бы настоящий испанец произнес «каррамба». А я задумался. Получается, русское твердое звучание «р» мне не дается, потому что я картавлю. А еврейское картавое звучание «р» мне не дается, потому что я картавлю недостаточно. Там я изгой. Здесь я гой.
               Проверка рода существительного
Спросил у коллеги, какого рода слово «голова» - мужского или женского. Он вдруг засомневался. Я был поражен его беспомощностью. Да, конечно, в университетах не учивались, на складе коробки таскаем, но все-таки? На помощь нам пришел сам Шай, умный парень, может отличить большой замок от маленького и белый дюбель от красного, поэтому занимает ответственную должность — проверяет собранные нами заказы. Шай дал совет: «если не знаешь, какого рода, скажи вслух: голова один, голова одна. И выбери то, что звучит правильно».
Прекрасный совет. Для его воплощения всего-то и нужно два человека — израильтянин без планов на обучение и свежий репатриант с двумя высшими. Первый скажет про головы и выберет правильное звучание, а второй приведет в соответствие и получит ответ — если один, то мужской род, если одна — то женский.
Кстати, голова в иврите — мужского рода. А не то, как нога.
               Война становится рутиной
Каждый день ЦАХАЛ сообщает имена погибших солдат. Чтобы избежать потерь, пришлось бы сравнять Газу с землей вместе с населением, как это делали страны антигерманской коалиции с немецкими городами. Мы не хотим убивать мирных арабов, там в Газе должны быть и мирные, верно? Особенно дети, у которых еще есть шанс на будущее. Если бы их не учили их с ранних лет ненавидеть евреев. Если каждый день во время молитв ты как само собой разумеющееся проклинаешь злых «яхудов», не удивительно, что ты готов искать их в турбинах самолета и не делать разницы между взрослыми, стариками и детьми в уличных терактах.
Есть и внешние причины непрекращающейся вражды. Эти «гуманитарные» организации с богатым международным финансированием, что как одна выступают против Израиля. Печально знаменитый БАПОР (UNWRA), чьей официальной целью считается помощь «палестинским беженцам». Бюджеты миллиардные, решения не видно. Статус беженца наследуется всеми потомками, проблема только растет и требует роста бюджетов. Лидеры террористов все как на подбор стали миллиардерами. Районы капитальной застройки, каменные дома в Газе и Иудее и Самарии почему-то называются «лагерями беженцев», при этом едва ли не в каждой семье на стене висит ключ от брошенной их прадедом лачуги. В памятном 1948-м местный арабский оптимист надеялся, что браться-единоверцы из Египта, Сирии, Иордании, Ливана и даже Ирака победят злых «яхудов», он сможет вернуться и еще поучаствовать в великолепном окончательном погроме. Не вышло. Зато среди многочисленного потомства беглого оптимиста уже немало шахидов веселятся с девственницами в раю. Напротив, его рассудительный сосед, хоть и араб-мусульманин, но фишку просек, решил остаться, получил израильское гражданство, следующие поколения стали работать в быстро развивающейся стране, немало врачей и юристов носят арабские имена, есть партия и депутаты, арабы-граждане полностью интегрированы в демократическое общество Израиля. Хотя не совсем. Но все же лучше жить, работать и преуспевать под властью злых «яхудов», пусть и страдая в глубине души от ущемленной гордости мусульманина, чем бросаться с ножом на не знакомых тебе людей? Не нравится? Вали в Сирию, там всегда война.
Связи БАПОР и чиновников ООН с террористами должны быть расследованы. Система образования должна быть пересмотрена. Индоктринация ненавистью должна быть прекращена. А пока наши ребята гибнут молодыми в перестрелках с вооруженными на деньги международной общественности, заранее построивших глубокие норы террористами. И это уже рутина.
               Корпоратив
По случаю удачного окончания финансового года доброе начальство организовало для тружеников склада роскошный корпоратив.
Офисных и складских работников в этой компании разделяет очень многое — от уровня доходов и наличия дружеских связей с семьей владельцев до внешнего вида. Офисные сидят на стульчиках в чистой одежде, складские волочат пыльные коробки с шурупами.
Можно ли провести для всех сотрудников единый общий корпоратив? Посадить за один стол родившихся с золотой ложкой во рту членов семьи и всю жизнь пытающихся свести концы с концами работяг? И как найти подходящее по уровню заведение, чтобы первых не тошнило, а вторых не дразнило? Проблема неразрешимая. Поэтому складские празднуют отдельно. Как веселятся офисные, можно только догадываться.
А для нас организовано роскошное пиршество в недорогой, полной народу забегаловке. Пита, чипсы, конечно, хумус, в качестве основного блюда — одновременно сырой и подгорелый куриный шашлык на вертеле, на выбор — жирный кебаб. Из напитков — пиво и водка, для трезвенников и водителей — кока-кола. Опытный товарищ принес с собой бутылку виски и прекрасно провел время, к концу праздника все чаще выступая с тостами. Что ж, я был голоден и отлично поел.
               Большой раввин
Сосед по столу на корпоративе кого-то увидел, оживился, пришел в восторг, вскочил, едва не пробежал через наполненный людьми зал и бурно обнял статного мужчину в такой же, как и у него, черной кипе. Положил голову ему на грудь. Оба постояли, держа друг друга в объятиях.
- Это раввин?
- Раввин большой. Очень большой.
Раввин действительно производил впечатление, даже на меня. Лет пятидесяти, высокий, полный, с благообразным лицом, мягкими манерами. Шествовал по дешевой забегаловке с видом большой знаменитости, знал, что все глаза направлены на него, понимал, что он должен соответствовать своей важной роли на каждом шагу. Так жарко, как мой коллега, раввина больше не обнимали, но он явно был готов к любому повороту событий. Остановился у стола празднующих день рождения, с ласковой улыбкой произнес нужные слова. Ответил на реплику легким, лишь едва поучительным тоном, жестами принес извинения за необходимость читать наставление. Одновременно выразил словами и поведением все, что от него ожидалось: мудрость, доброжелательность и скромность.
Другой из наших коллег в шапочке улучил момент, подошел к раввину и сделал с ним селфи.
В соответствии со своей звездной специализацией раввин должен был соответствовать образу всеобщего друга, учителя и старшего брата, и, никого не обижая, ловко выскальзывать из разговоров и объятий. Его харизма одновременно притягивала и отталкивала.
- Большой раввин? Насколько большой? Сколько таких раввинов, как он, в Израиле?
- Есть несколько раввинов, но он такой один, - влюбленно признался мой коллега.
               Полиция
В конце праздника я исчез по-английски, не дожидаясь затянувшихся прощаний, максимум сказал всем пока, сел на автобус и очень скоро оказался дома. Я уже готовился спать, когда раздался стук в дверь.
Полиция. Женщина-мизрахит и мужчина-эфиоп, оба в элегантной форме. Эфиоп вежливо стоял в стороне, а женщина стала что-то говорить, через слово повторяя имя моего начальника.
- Что с ним случилось? - спросил я.
Женщина попробовала уточнить, хорошо ли я понимаю иврит. Да не очень. Русский, английский? Наконец, до меня дошло, что нечто случилось не с начальником, а со мной! И он меня разыскивает! Я открыл телефон и обнаружил с тридцать неотвеченных вызовов с телефонов разных коллег. Оказывается, они удивились моему исчезновению с праздника и начали мне звонить. Телефон был на ночном режиме, я ничего не слышал. Отчаявшись, начальник вызвал полицию.
То ли мои коллеги-мизрахи действительно переживали обо мне, бессловесном гое из России. То ли начальник чувствовал ответственность как организатор корпоратива. Но в любом случае, приятно чувствовать о себе заботу. Это Израиль.
               Ориентализм
Мой приятель - гражданин Израиля, еврей по маме и папе, русский в душе, закончивший Иерусалимский университет по курсу русской филологии, поклонник Достоевского, яростный антисемит и крайний левак - обнаружил в моих взглядах некоторую предвзятость по отношению к арабам.
Сам он называет Израиль расистской теократией, режимом апартеида, колонизатором и оккупантом, а противостоящих ему арабов — бойцами за освобождение, партизанами, настоящими героями.
Я же, по его мнению, извлекаю выгоды из продолжения сионистской оккупации. Именно в этом причина моего предвзятого отношения к невыносимым страданиям палестинского народа. Сам же он, увы, тоже извлекает выгоду, но раскаивается в этом и считает, что является законной жертвой для всякого борца за свободу. «С бородой и ножиком», - добавил бы я от себя.
- А вчера день удался, - с довольным видом сообщил он мне 8 октября. - Просто охуеть как удался.
Люблю черный юмор, долго смеялся. По нам ракеты летят, дети гибнут, а он радуется — все ради победы абстрактных идей.
У него простой кнопочный телефон. Без выхода в интернет. Он не пользуется современными гаджетами, чтобы не отвлекаться от чтения книг. Случись нам заспорить о том или ином историческом факте, он торопит меня проверить гугл. Кто именно сжег Александрийскую библиотеку? Он считал виновными римлян, я - разумеется, арабов-мусульман седьмого века. Относительно правы оказались оба, к моему разочарованию. Chat GPT вообще уклоняется от признания чей-либо конкретной вины, будь то случайное распространение пожара в результате сожженных легионами Юлия Цезаря кораблей в городском порту или намеренного уничтожения бесценных сокровищ ордой халифа Омара. Политкорректный робот утверждает, что библиотека страдала от целого ряда самых разных причин, медленно, но неотвратимо приходила в упадок и утрачивала хранимые артефакты ценности в течение веков.
В следующие дни появились видео и фото резни в кибуцах. Я, разумеется, показал филологу. Он просмотрел с сомнением.
- Если все эти кадры не подделка сионистской пропаганды, я, безусловно, это осуждаю. Но борьбу палестинского народа за свободу я всячески поддерживаю!
В минуты ракетных атак, когда над городом выли сирены, а в кармане жутко блякал смартфон, филолог не спешил в убежище вместе со всеми коллегами, а оставался курить на обычном месте, у входа на склад.
Сказал, что мне необходимо прочитать книжку «Ориентализм» пера американского исследователя палестинского происхождения Эдварда Вади Саида. Издал он ее в 1978 году, через пять лет после нашей очередной военной победы над соседями-доброжелателями.
Исследователь оказался крут. Профессор в Колумбийском университете, не слабо так. Самовыразился на восьмистах с лишним страницах плотного, набитого ссылками, фамилиями, названиями, цитатами, тяжелого для восприятия текста. Вади Саид изучил все, что писали о Востоке западные ученые, философы, путешественники, авторы художественных произведений, среди сотен упомянутых источников я с гордостью встретил несколько знакомых фамилий и обнаружил пару-тройку прочитанных книг. Профессор Саид большинство западных востоковедов раскритиковал. Некоторых, однако, похвалил — по совпадению, они с особым уважением относились к исламу. Общий вывод из книги ученого профессора можно свести к простой фразе, которую безо всякой академической подготовки мог бы сформулировать любой неграмотный торговец на базаре: «Неверный пес не может понять ислам. Аллаху акбар!»
Сильно же этот ислам застревает в голове, если даже такой эрудит не смог придумать ничего иного. Востоковедение ему не нравится, понимаешь. Колонизация, видите ли, гордость арабскую оскорбляет.
С другой стороны, как и всякий западный читатель, я должен немедленно усомниться в собственной правоте. Как же я, неверный пес, могу рассчитывать на понимание глубинной сути труда ученого профессора? Когда ни многочисленные книги, ни американское гражданство, ни десятилетия преподавания в крутом университете никак не смогли изменить его самоидентификацию как правоверного мусульманина и палестинского араба?
               Молитвы и труд
Шломо хочет молиться в рабочее время. Такая у него духовная потребность. Он носит кипу и цицит, четыре белые веревочки болтаются на подоле его выпущенной из штанов рубашки. Читает маленькие книжечки на религиозные темы.
Есть проблема. Зарплату нам платят исходя из отработанного времени. Утром и вечером мы прикладываем палец к считывателю, механический женский голос произносит «спасибо», разница между вечерним и утренним временем умножается на почасовую ставку.
Основатель бизнеса Моше хочет, чтобы в рабочее время Шломо трудился. Иначе создастся крайне печальная ситуация — Шломо молится, а Моше ему платит.
По закону и общепринятой практике, выработанной в результате многих трудовых споров и судебных решений, у нас есть полчаса на обед и еще пятнадцать минут на перерывы для отдыха. Перерывы на туалет и курение предоставляются нам сверх этого. Шломо полагает, что перерывы для молитв тоже положены нам по закону. Моше, напротив, против этого возражает.
Жадный основатель бизнеса нарушает и мои права. Он требует, чтобы я отмечал начало рабочего дня не раньше, чем переоденусь и выйду к считывателю полностью готовым к работе. Это незаконно. Гораздо приятнее делать все это не спеша и за счет работодателя. Даже этот гнуснейший дешевейший в мире кофе покажется не таким мерзким, если время на его подготовку и употребление будет оплачено не мной, а Моше. В свое личное время пить эту дрянь я ни за что не буду. Получается, что Моше экономит еще и на кофе.
Теоретически мы можем потребовать от работодателя восстановить наши права. Практически это мало что нам даст.
               Дорогой клиент
Бригадир без каких-либо разъяснений велел мне ехать с нашим водителем на грузовом микроавтобусе. Стоило насторожиться. Просто так никто не будет снимать с места комплектовщика и платить ему почасовые за все время, что он будет дремать на пассажирском сиденье.
Приехали. Там уже разгружается наш второй микроавтобус, водитель Ицик и работяга Гриша выгружают коробки.
В магазине нет места. Ни под хранение, ни под разгрузку. Все внутреннее пространство уставлено и увешано разными строительными мелочами.
Ставим коробки под навес на улице. Идет дождь. Скорее разгрузиться и свалить отсюда.
Приходит тип средних лет с недовольным выражением лица и хозяйскими манерами.
- Заносите внутрь, дождь идет, всему ****ец будет.
Сгущает краски: ****ец будет не всему, а только коробкам с товаром в его частной собственности. Но деваться некуда. Наш бригадир не сказал, должны ли мы вносить коробки внутрь. По ситуации, однако, чувствуется, что должны. Если пошлем неприветливого типа, получим нагоняй от собственного начальства.
Один из наших водителей уехал, мы остались втроем. С ужасом смотрим на стенды в глубине микроавтобуса. Они из ДСП и размером со шкаф, и это бы полбеды, но к каждому прикручены образцы нашей продукции — железяки, торчащие влево-вправо и вперед твердыми опасными гранями. Кое-как вытаскиваем из машины первый стенд. Он вырывается и сердито бьет Гришу в ухо стальным тормозом колеса в три дюйма. Кровотечение слабое и быстро остановилось, хотя Гриша старательно тер поврежденное место влажной салфеткой из запасов дружелюбного Ицика.
Балаган.
- Ребята, что вы смотрите? - возмущается хозяин. - Делайте вашу работу! И не разъебите мне шкафы!
Нетерпеливо хватает стенд, велит самому дохлому из продавцов взять его с другой стороны. И всего лишь вдвоем, один благодаря жадности, другой в страхе, прут его внутрь. Куда?! Через проходы его забитого магазина протиснется не всякий кот! Одно неверное движение в тесноте — и не обойтись без жертв. Но это Израиль, все будет нормально.
Хозяин показывает нетерпеливым жестом, что где-то в глубине его магазина, если просочиться через джунгли стоек, коробок и свисающих лианами шнуров, есть лестница. И вот по ней-то нам и следует втащить наши стенды на второй этаж.
Идем на разведку. Лестница есть. Узенькая, тесная. Если мы сумеем протащить стенд через тесноту прохода, он застрянет на первом же пролете. А этих пролетов до второго этажа целых четыре.
Как самый ленивый выясняю, что со стороны другого входа можно воспользоваться лифтом, а у хозяина все-таки есть гидравлическая тележка — по-русски «рохля», на иврите прямо заимствованное из английского слово «джек» (подъемник).
Еле-еле, с дрожащими от напряжения коленками спускаем один стенд с машины. Втроем везем его на джеке. Заталкиваем в лифт — нам везет, он входит тютелька в тютельку. Иначе пришлось бы грузить его обратно в микроавтобус, и от одной этой мысли ноет поясница.
Хозяин то и дело звонит по телефону, общается с покупателями, иногда подваливает к нам и ругается:
- Ребята! Что же вы! Не разъебите мне шкафы!
Израиль — теснота. Катим стенд на джеке по тротуару вокруг магазина, на пути кто-то оставил машину, а нам - лишь узенький проход с раздолбанной плиткой. Готовимся пойти на риск и протиснуться.
Появляется обеспокоенный владелец машины. Тоже русский.
- Въебали куда-нибудь?
- Нет, еще не успели, - это не клиент, можно и пошутить.
Как выяснилось при возвращении на склад, хозяин магазина купил у нас товара на сто тысяч шекелей, одни только стенды с образцами наших железяк стоили под десятку. Тип явно хочет расширить ассортимент строительных товаров. Поблизости от его магазина строятся небоскребы с обманчивыми цифрами рекламы «300 000 шекелей». Квартира в таком доме стоит не меньше 3 000 000, первое число может быть либо сниженным первоначальным взносом, либо скидкой с цены 3 300 000. Нам, работягам, подобное вообще не светит, а этот богатый неприветливый тип из вырученных доходов купит себе очередную квартирку. Теснота и балаган уместны в магазине, но жить следует просторно и красиво.
               Вилочный погрузчик
Балаган. Вчера с другими коллегами я прослушал обязательную лекцию по безопасности работы на вилочном погрузчике, на местном диалекте - мальгезе. Привлеченный инструктор был выразителен и умел активно работать с аудиторией. Я побаивался, что он и ко мне обратится с неожиданным вопросом, тогда и станет ему понятно, что иврит для меня еще темный лес. Впрочем, я доволен собой — кое-как разобрал, что самой частой категорией помятых мальгезой оказываются водители грузовых машин. И суть пугающей истории я уловил — кто-то поставил рабочего на поддон, уволок его вверх на десять метров и тут же убедился, что поддон никуда не годится, разваливается на глазах; человек упал и погиб, кого-то судили, кто-то платил деньги.
Оказалось, я прошел необходимый минимум и допущен к управлению. Сегодня с утра бригадир обещал побыть со мной во время первых попыток управлять мальгезой. Показал рычаги и педали, велел тренироваться самостоятельно и ушел по своим делам. Кое-как я покатал тяжелую машину взад и вперед, не всегда помещаясь в тесных проездах между жалобно поскрипывающими то слева, то справа картонными коробками. Вскоре пришел коллега и заявил, что ему нужно подняться на верхний ярус. Кое-как я с этим справился. Видимо, по мнению бригадира, мальгеза - очень простая в управлении штука, и нервному дядечке на шестом десятке с отрицательным зрением и получасовым опытом вполне можно доверить подъем людей на смертельную высоту. Удивительный балаган.
               Имена
Имя собственное в еврейской культуре имеет особое значение.
Чтобы законная супруга нашего праотца Авраама, моя собственная пра-пра-пра… бабушка смогла забеременеть в возрасте девяноста лет, сам лично тот, чье Имя Благословенно, взял на себя труд поменять ей имя с Сарай (шин-рейш-йуд) на Сара (шин-рейш-хей). Всего одна буква изменилась, а какой плодотворный эффект это возымело!
И все у них так. Имена короткие, малейшая деталь имеет значение. Так что если они вдруг начинают мусолить и вертеть в своем еврейском рту ваше гойское имя, да выплевывать его в разных искаженных вариантах, не удивляйтесь, что это их сильно развлекает. Как они ухмыляются, как они довольны, приделав лишний звук, убрав лишний. Какое богатство смыслов раскрывается! Начинаю подумывать, не сменить ли мне имя. Просто для того, чтобы этим прекрасным людям не было лишнего повода для веселья. Будут меня звать, например, не по-гойски Славой, а простым ивритским именем Слов. В честь одного из моих неприветливых консулов в шапочке. Не могу решиться, слишком велик соблазн порадовать мою тещу-антисемитку и стать Мордехаем или Завулоном.
               Катать коробки
Коробки, особенно тяжелые, нужно не таскать, а катать. Парадоксально, но факт. Если ее поднять обеими руками, она весит ого-го. А если взять с одного края и начать переворот, спине достанется только половина веса — другая лежит на противоположном ребре коробки. Квадратное катай, круглое кидай.
               Маккаби
Объявление в больничной кассе — компании страховой медицины, что организует лечение населения.
«Опаздавшему необходимо взять новый номер».
Опа, опа, опаздал! Русский язык здесь уже начали забывать. Да и зачем он нужен в Израиле? Разве что для общения с русскими пенсионерами, не желающими напрягаться. Повышенная грамотность не требуется.
               Я мальгезан
В прошлом году в поиске работы я прошел однодневный курс и получил права водителя вилочного погрузчика, мальгезы. И вот, в связи с текучкой кадров, начальство решило воспользоваться моими услугами.
Не прижиматься боком к стенке! Благодаря особенностям конструкции с единственным задним колесом, используемым для поворотов, мальгеза очень маневренна даже на крохотных свободных участках, но отъехать от стены ей не под силам. И я убедился в этом на собственном опыте.
- Как ты сюда заехал? - вопрошал бригадир, пытающийся вырулить загнанную мною мальгезу. Впритирку к стене, что полбеды, но между передним колесом и пластиковым бортом каким-то образом застряла стальная планка для защиты стеллажа. Я на нее наехал, запаниковал, стал импровизировать и решил перепрыгнуть, но слегка не рассчитал маневра. Не думаю, что вслед за планкой я мог бы свалить оберегаемый ею стеллаж. По крайней мере, таких планов у меня точно не было.
Теперь я отвечают за подъем коллег на высоту — к верхним уровням стеллажей. Метров до десяти, не меньше. Пассажиры у меня разные.
Эфиопские ребята непритязательны и ловки, могут выхватить коробку издалека и из неудобного положения.
Религиозный еврей по моему шутливому предложению вполне всерьез и с удовольствием помолился. И наше с ним путешествие завершилось благополучно.
Хуже всего — двое. Русский казах Айдар и восточная еврейка Хети. Первый все время торопит — он чемпион по скорости сбора заказов, и при всех действиях - набрасывании коробок на поддон, счете болтов в пакете, разговоре с коллегами - всегда держит самый высокий темп. Объясняю ему, что пока я за рулем мальгезы, торопливость совсем не в его интересах. Особенно некстати, когда он с полной уверенностью требует от меня совершения определенного маневра. Это отвлекает водителя от размышлений. Ему не откажешь в храбрости. Вместо того, чтобы подойти к остановившейся мальгезе и забраться в нее, зовет меня подъехать к нему ближе.
Еврейка Хети тоже спешит. У нее, кажется, ограниченные возможности. Заунывно и настойчиво, беспрерывно дает торопливые указания.
- Прямо! Прямо! Направо! Направо! НАПРАВО!
Как могу объясняю, что я такси. Мне нужно сказать адрес, то есть номер требуемого стеллажа, и я туда доставлю. Молча и не спеша.
               Айдар
Самый быстрый сборщик заказов, работает на складе уже лет пять. Энергичен и принципиален.
- Меня никто здесь не выебет. Этот пидор все хочет меня выебать, но я его сразу на *** послал.
В переводе это значит, что Айдар отказывается выполнять работу грузчика, как бы ни настаивал бригадир.
- Меня никто здесь не выебет. Они только и хотят наебать, но меня *** наебешь. Хочет, чтобы я коробки носил, пусть бабки платит.
Бригадир хотел его уволить, повод было бы найти нетрудно. Айдар периодически влезал в конфликты с другими принципиальными коллегами, например, с Гришей. Каждый из повздоривших обещал немедленно, прямо на этом месте безжалостно выебать сына шлюхи. Но директор фирмы, Дани, бережет своего лучшего сборщика. Умно. Айдар задает работе нездоровый быстрый темп, это невольно подгоняет и остальных. Получает неплохую зарплату плюс бонусы и вполне доволен.
Детство у него было непростое. Рос как единственный еврей в казахском классе. Однажды школьный недруг обозвал его жидом. Айдар схватил палку и врезал ему. Одноклассники пришли в замешательство.
- А может он и не еврей? У него только мать еврейка, а не отец. Больно палкой дерется. Похоже, все-таки наш парень, казах.
Айдару хватает энергии после пяти дней работы на складе еще и подхалтуривать по субботам на мойке автомобилей. Оплата наличкой.
- На *** я буду официально работать, этим пидорасам еще бабки платить? Пусть на хуй идут. Отработал, бабки получил, все нормально.
               Хети
Эта грузная восточная еврейка лет пятидесяти с небольшим способна выполнять довольно тяжелую физическую работу, на которую соглашается не всякий мужчина. Но с головой у нее не все в порядке. Каждый день она жалуется бригадиру на какую-то ерунду. Говорит с напряжением, раздражением и обидой. Имеет возможность — опытный работник крайне ценен нашей компании с высокой текучестью кадров. Бригадир каждый раз с участием и невероятным спокойствием выслушивает обиженную Хети дает ей ободряющий совет. Она не всегда сразу останавливается, тем более, высказать ей хочется сразу очень много. Бригадир слушает, успокаивает.
Когда-то Хети встречалась с русским и неплохо понимает язык. Знает много важных фраз: «Усталя очень, домой хочу, кущать хочу». «Доброе утро, страна!» «Давай пока, Анатолий».
               Стопка тяжелых коробок
Места на складе мало, приходится идти на ухищрения. По указанию бригадира очередную партию металлических изделий в коробках где-то килограмм по десять выстроили ряд за рядом кирпичной кладкой в башню высотой метра в два с половиной. Общая масса — пара тонн, не меньше. Чтобы согласовать кладку по длине и ширине и разместить на одной площади два неодинаковых ряда, предыдущий и последующий, оставляли межу коробками просветы. Хоть и старались укладывать ровнее, башня выросла и приобрела вид угрожающий. Нависала своей тяжестью и кренилась сразу во все стороны, особенно к наблюдателю.
Начались отгрузки. Проходя мимо башни вновь и вновь, наблюдал изменения. Как ни странно, она не слишком уменьшалась по высоте, зато быстро таяла в ширине. Стало ясно: коллеги ленятся забираться по лестнице и брать коробку с верхнего ряда. Тащат сбоку, оттуда, где легче взять. Башня становится уже, ее края пугающе неровны и приобретают вид рушащейся стены, верхние кирпичи нависают над нижними. Кажется, если кто-нибудь дернет очередную коробку из середины, все оставшиеся коробки обвалятся на него. Сам я принципиально забираюсь повыше и беру самую верхнюю. Так больше не делает никто. Это все больше напоминает игру в карточный домик. «Нет проблемы», «все будет нормально», - говорят коллеги к моему ужасу, вытягивая очередной кирпич. Я все-таки еще не израильтянин. Самое интересное, мои опасения напрасны, все действительно будет нормально, будь благословенно его имя.
               Ошибка вождения
Чтобы на вилочном погрузчике с корзиной для работы людей на высоте красиво тронутся и поехать, нужно сперва приподнять корзину. Иначе она будет скрести по полу — тоже красиво, но шумно и медленно.
Корзина закрывает обзор спереди. Удобнее поднять ее на пару метров вверх, чтобы видеть все пути, куда судьба ведет мой автопогрузчик. Вот я и поднял. Точнее, лишь начал поднимать. Раздался треск, сверху на кабину попадали какие-то коробки, вслед за ними тяжело вдарил крепкий на вид поддон.
Вот так. Мало видеть, куда ты сам едешь. Нужно еще прогнозировать, что будет с поднятой наверх корзиной. Даже если ты никого не везешь. Дураков поди поищи.
Вместо того, чтобы оцепенеть в ужасе, я вдруг проснулся и стал необыкновенно деятелен. Выключил погрузчик, поставил на ручник, выскочил из него, сбегал за лестницей, запрыгнул на нее. И когда появился встревоженный бригадир, я уже снимал неуместные на крыше погрузчика коробки, ему осталось только принять вполне еще целый, хороший поддон.
- Когда такое случается, ничего не делай, выключай погрузчик и зови меня, - наставил меня бригадир.
Значит, эта авария для меня еще не последняя.
               Гроза или бомбежка
Начался февраль, уже неделю идут дожди. Уютно спать под ровный шум мирно падающих с неба легких прохладных капель. В этот вечер прямо над нашим домиком вдруг загрохотало с мощью и раскатами, первая мысль — вскочить, собрать по комнатам семью и вместе бежать на лестницу, в относительную безопасность. Взгляд на телефон: приложение молчит. Звука сирены над городом не слышно. Зато грохочет еще и еще, громче, мощнее и объемнее, чем сухие резкие взрывы противоракет Железного Купола.
- Эй, что это?
Домашние еще раз проверили свои телефоны. Ничего. Сирены за окном нет. Значит, все хорошо. Оповещения нет, значит, нас не бомбят. Это просто гроза.
Получается, теперь я боюсь громких звуков.
               Жидовская морда
В нашем городке будут выборы в муниципалитет. Много русских, и один из кандидатов — тоже. Цивильного вида ашкеназ. На его агитационном плакате кто-то из соотечественников написал корявыми буквами: «Жидовская морда».
               Удача
Часто стоят киоски с продажей лотерейных билетиков. Вероятно, иного способа разбогатеть для простых израильтян не дано.
Коллега говорит, что покупает билетик регулярно, но помаленьку. Выиграет — классно, не выиграет — ничего страшного. Они тут все немножко верят в Б-га. И держат в голове мудрость старого анекдота: «Б-же, почему я такой бедный?» - «Ты бы хотя бы билетик купил!»
               Отсутствие гласных
Отсутствие гласных помогает им коверкать иностранное имя на любой лад.
               Кофе
Кофе бесплатный. Забытые стаканы с холодной жижей часто остаются на стеллажах. Кто-то налил, взял с собой, погулял по складу, возможно, отпил глоточек. Покривился и оставил на стеллаже.
Один коллега действовал более радикально. Налил себе кофе, посмотрел на него и тут же вылил. Пожалуй, для кофе такого качества это и есть самое адекватное применение.
               Стук по столу
Коллега в черной кипочке говорит другим что-то очень важное о деньгах. Типа, не только деньги важны для верующего еврея. Чтобы придать вес своему утверждению, громко стучит по столу суставами пальцев. Вероятно, это такой местный риторический прием, что-то вроде комментария Черчилля к тексту подготовленной речи «аргумент слабый, повысить голос». Очень громко стучит. Ему, наверное, больно. Не от того, что стол твердый. А от того, что денег у него до обидного мало.
               Копилка на столе
На нашем бедном обеденном столе всегда находится копилка для мелочи. Коллеги частенько спрашивают, не хочу ли я добавить в нее своих денег. Отвечаю, что нет, разумеется. Интересуюсь, куда идут деньги. Прибывает некий человек и берет их для неизвестных благих дел. Ничего страшного, даже если он берет их просто для себя. Пожертвовать деньги — уже благое дело. Не могу сказать, что полностью разделяю эту позицию. Тем более, что этот некий человек вполне может оказаться в кипе. Ни шекеля не дам бесполезным читателям одной и той же книги, тяжеловесному сборнику лишь местами занимательных древних притчей.
               Реклама
Нет ничего более раздражающего, чем израильская реклама. Развязный дядька напористо хвалит какое-то барахло, словно дело происходит на шумном рынке, и ему обязательно нужно всех перекричать. Когда я начинаю понимать, что барахло представляет собой требующие особого доверия к торговцу финансовые и инвестиционные услуги, прихожу в бешенство. Он что, думает, что я полный идиот? Я бы не отдал этому наглому пронырливому типу и шекеля! Такой готов обмануть прежде, чем я успею достать кошелек! Его товар протух еще раньше, чем он успел красиво разложить его на грязном прилавке! Если он богат и успешен, как хочет изобразить, это не говорит ничего хорошего ни о нем, ни об Израиле. Я даже не хочу упоминать о цвете его, на мой взгляд, чрезмерно загорелой кожи и о явных внешних признаках, отличающих мизрахов от цивилизованных евреев — деятелей искусства и лауреатов Нобеля - приапических сияющих лысинах, жадных угольках глаз, подрагивающих от нетерпения кривых ртов; я же не расист, в конце концов. И даже почти не антисемит.
               Старый моряк Гриша
На вид он крепкий мужичок, хотя до семидесяти осталось всего года три. Способен выполнять тяжелую физическую работу за малую зарплату, наш добрый хозяин его ценит даже при известных трудностях с коммуникацией. За двадцать лет жизни в Израиле Гриша так и не выучил иврит. Зато стал вполне законченным антисемитом.
- Я сюда ехать не хотел, я с матерью приехал.
У него армянская фамилия и еврейская бабушка по маме. Получается, антисемит Гриша — еврей по Галахе. Знает только русский, слов примерно двести.
В советское время служил на черноморском военном флоте старшиной машинного отделения. К Путину относится положительно, Навального — не жалеет. В разгром своего флота украинцами не верит.
- «Котова» недавно потопили. Знаешь такой корабль?
- «Котов»? Такого там нет.
- Верно, теперь нет.
После ухода с военной службы работал на рыболовецком судне на Дальнем Востоке.
- Вот у нас была видеотека. Все фильмы были! «Анжелика и король»! Все семь серий. Это же классика мировая! Все фильмы были!
- Хм. А Бергман у вас был?
- Кто? Нет, такого не было.
               Противная болезнь
Это явно был какой-то вирус. У меня начался кашель, очень неприятный. Ночью в постели в очередной раз стал откашливаться. Никак. Но очень хочется выбросить из легких эту склизкую дрянь. Никак, никак, ни… Меня охватила паника. Что-то похожее на клаустрофобию. Словно бы я оказался зажат в тесном пространстве и тщетно бился в попытке выбраться. Только это мучительная схватка шла внутри моих легких, именно там не хватало места. Забилось сердце, я разом вспотел, захотелось вскочить и бегать по квартире, и надрываться, сгибаться пополам, выдавливать из себя тесноту. Подумал, как это будет мучительно — умирать. Удушье, отчаянная борьба со смертью еще крепкого тела; я ошалевший, потерявший способность рассуждать, словно бьющаяся рыба. Паника! Контроль дыхания! Дышать! Дышать! Мне вполне хватает воздуха, пусть я и хриплю немного при каждом вздохе. Вполне хватает. Дышать, дышать. Не очень хорошо, но вполне, вполне терпимо. Почему я такой эгоист? Все люди умирают. Сколько уже умерло, и сколько умрет после меня? Может быть, когда-нибудь изобретут способ жить очень-очень долго, но вряд ли это произойдет так уж быстро, тем более, когда очередь к израильскому врачу-специалисту может тянуться хоть и пять месяцев.
Через пару дней кашель закончился, легкие вроде бы очистились. Но тут началась простуда, теперь уже все, как обычно — сперва заболело горло, затем снова начался кашель, под конец, когда все уже прошло, обильно потекли сопли.
В своей жадности я не потерял ни одного рабочего дня. Атаку вируса отразил за два выходных, поработал неделю, слег с бактериальной инфекцией на следующих выходных, в воскресенье вышел трудиться, холодный и влажный, как огурец из холодильника.
               Круг общения
Приехал на погрузку грузовик с новым водителем. Перебросились парой слов.
- Ты сколько здесь? - спросил он.
- Два года. А ты?
- Двадцать с чем-то.
- О, и все еще хорошо говоришь по-русски!
- Конечно. Так я все время с нашими время провожу. Не с этими же общаться, - кивнул он в сторону моих коллег.
               Арабчонок
Водитель Дуду, приветливый араб, возил с собой в кабине грузовика сынишку лет семи. Во время разгрузок энергичный пацан бегал и крутился там и сям. Я боялся, что задавлю его погрузчиком. Говорил ему то и дело: «Осторожно!».
Сынишка реагировал чуть странно. Не отвечал ничего, будто не слышал. Словно бы еще только начинал учить правила бытового общения с проклятыми йехудами.
               Чехол для масофона
Выдали масофон — смартфон с установленной складской программой. Просил купить защитный чехол. Бывают разные ситуации, всякие коробки, рулоны, смартфон может и из руки выпасть — точно когда-нибудь грохнется. Бригадир и начальник склада обещали, что вот-вот купят. Продолжали обещать, пока я не оставил надежду. Наконец, смартфон грохнулся-таки на пол, экран покрылся сеткой трещин. Не очень красиво и не всегда сразу понятна цифра, если она маленькая и попадает в трещину. В целом же нет проблем, работает. И защитный чехол ему больше не нужен. Все нормально.
               Допрос безопасника
В большом торговом центре, куда мы приехали со своим товаром, жду на складе нашего агента по продажам. Мы только что разгрузились на поддоны, вокруг обычная суета — все чего-то возят, мельтешат вилочные погрузчики, работяги с тележками.
Мужчина моих лет зашел поболтать с одним из сотрудников склада. И меня спросил о чем-то, словно бы между делом. Сказал, что плохо понимаю иврит.
- Арабский понимаешь? - почему-то спросил он.
- Нет, - улыбнулся я. - Русский и английский.
Мужчина перешел на довольно сносный английский.
- А что здесь делаешь? Ты здесь новый работник?
- Нет, я приехал с коллегой разгружать наш товар.
- Какой товар?
- Вон наши поддоны — замки всякие, ручки, винты.
- А фирма как называется?
Назвал фирму. Мужчина перебросился парой фраз с собеседником, похоже, тот подтвердил мои слова.
- А где ты живешь? В Петах-Тикве?
- Нет, в Холоне, - удивился я.
- Так ты украинец?
- Нет, я русский. Новый иммигрант.
- Добро пожаловать в Израиль, - подытожил мужчина. И сразу потерял ко мне всякий интерес.
До меня стало доходить, что я только что был допрошен сотрудником безопасности.
Специально подкинул мне вариант с Петах-Тиквой, давал мне шанс соврать и готовился спросить название улицы и, вероятно, основные достопримечательности по-соседству. Проверил мою реакцию, не напрягусь ли я, не стану ли нервничать и щупать кнопку взрывателя на своем поясе шахида или банальный ножик.
Война продолжается, нам всем нужно быть настороже.
               Ой вей
Ой ва вой — это израильский вариант известного выражения «Ой вей».
«Ой вей змир», «Ой гевальд», - коллега-ашкеназ поделился коллективным бессознательным.
               Спор о политике
Уроженец Израиля, директор и акционер нашей фирмы миллионер Дани жарко заспорил о политике с Шалвой, грузинским иммигрантом, продавцом из хозяйственного отдела в торговом центре. Шалва твердил «только Биби», Дани категорически возражал. Оба кричали во все горло, энергично махали руками и называли друг друга «ахи» - братец.
               Изучение русского языка
Мой бригадир — очень способный парень лет сорока. Говорит, что помнит расположение всех семи тысяч артикулов в нашем складе. Не раз это доказывал. Когда он по своей безалаберности в очередной раз забывает отмечать в компьютере место хранения, и я подхожу с вопросом, отвечает:
«Сходи на 3.6.5.2… или 3.6.6.2, там должно быть».
И чаще всего оказывается прав.
После окончания трудовой недели играет в покер с компанией друзей. В среднем выигрывает. Помнит все вероятности появления нужного набора карт и имеет преимущество над менее академичными партнерами.
По-английски говорит примитивно, но на складе этого вполне достаточно. Если и моего иврита хватает, чтобы объяснять новичкам принцип работы.
Решил продвинуться и в русском. Спросил меня, как будет по-русски: 1. коробка, 2. тележка, 3. картошка, 4. помидоры.
Первые два нужны для работы с русскими грузчиками, наряду со счетом до десяти и словами «Давай, осторожно, лестница».
А последние два? Он ведь не собирается обсуждать со мной обед?
               Работа в русском магазине
Склад не работает весь долгий праздник Песах. Не сидеть же восемь дней без дела? За столько дней я гарантированно потеряю режим, впаду в депрессию и ожирею. И хозяин Дани шекелей просто так ни за что не заплатит.
Иду к Стелле в агентство по трудоустройству, она направляет меня подхалтурить… в русский магазин.
Великолепное совпадение. Я не мог бы считаться полноценным иммигрантом, не проработав хотя бы немного среди своих, таких же убогих.
Коллега Айдар, который по субботам моет машины, крайне удивлен моим решением.
- Ты что? Если ты рядом живешь, тебя там знают, знакомые в магазин могут прийти и тебя увидеть!
Такая ситуация представляется ему невыносимо унизительной. Русский магазин — первое и последнее карьерное пристанище не сумевших выучить иврит, отчаявшихся неудачников на минимальной оплате.
Сам гордый Айдар, надо полагать, работает на автомойке не ближе, чем в соседнем городке.
- Любой труд почетен, - отвечаю я.
Тем более, что знакомых русских соседей у меня нет.
Стелла настрого предупредила меня, чтобы я не заикался о своей основной работе. Халтура начинается с обмана.
Директорша магазинчика, шустрая еще дама лет на десять меня постарше, спросила, кем я работал в Москве.
- В логистике, - скромно ответил я. - Директором.
- Раз вы работали в логистике, - заключила она, - у вас должно быть хорошо с логикой.
Не мог спорить с ее филологическим подходом и не поинтересовался, на какой хрен мне в этом магазинчике пригодится логистика и, тем более, логика. По счастью, врать об отсутствии постоянной занятости мне так и не пришлось — спросить о моем нынешнем статусе и планах дальнейшего развития карьеры она не догадалась.
Директорша выдала красную футболку и определила меня работать в отдел воды. Соки с фруктовым вкусом, газировка с кофеином, сладкие смеси для пищевого развращения детей, энергетические напитки для отравления подростков, квас для ностальгирующих стариков и прочая химическая дрянь. Собственно вода, чистая и безвредная, стоит на нижней полке, не всякий возьмет на себя труд нагнуться.
Коллеги сказали, что нужно вскрыть упаковку и расставить бутылки на полки. Выдали такой же выдвижной рабочий ножик, как и на моем складе. Привык, что картон надежен, прочен и не таит сюрпризов, действовал небрежно. Срезая полиэтиленовую упаковку, задел пластиковую бутылку с газировкой кончиком ножа. Брызги рванули из нее под давлением так, что долетели до тетки в двух метрах от меня.
- О, освежающая водичка! - обрадовалась она.
Признался в своей ошибке директорше. Вычитать из меня восемь шекелей не стала, тут же изъяла дырявую бутылку и отнесла на общую кухню с радостным известием для коллег. Есть чего выпить.
В первые же часы работы понял, что самым ходовым товаром является классическая Кока-кола. То и дело подносил новые упаковки, потрошил их и ставил бутылки на мгновенно пустеющие полки.
Хорошо шел сок под названием «Натуралис». Есть ли в нем хоть что-то натуральное, кроме названия?
               И еще о культуре
Сел перекусить с двумя коллегами - иммигрантками из Украины. Рассказал им, что до этого на работе питался в компании мизрахов. Как эти люди каждый раз всматривались в содержимое чужих тарелок, тыкали пальцами и едва не засовывали носы, приходили в радостное возбуждение, горячо обсуждали состав, внешний вид, стоимость, остроту, вкусовые качества, требовали и от меня подробной информации в отношении моей скромной пайки.
- Ребята, это же всего лишь еда, чего тут интересного? - передал я свое удивление. Развел руками и сделал глубокомысленный, многозначный вывод: - Культура.
Украинки посмеялись. И перешли на близкие им темы. Я услышал о невыносимо скользких крабовых палочках за десять, существенно отличавшихся от нормальных крабовых палочек за шестнадцать шекелей, о какой-то невразумительной пите и о недавнем важном событии приготовления жареной семги с приправами. Если это культура, то она заразна.
               Некашер
В отделе мяса и колбас заказы принимаются индивидуально.
- Можно мне с сальцом нарезать, потолще? - изложил вежливый посетитель, едва не капая слюнями.
- Я пока не пОняла, что резать, - привела его в чувство суровая Рива. Выбор строго-настрого запрещенных кашрутом блюд в нашем русском магазине великолепный. И с сальцом есть, и потолще, да и те же крабовые палочки, что скользкие, что за шестнадцать — возмутили бы одним фактом своего существования любого раввина.
Рива приехала в 1984-м из города Вильнюс. По идейным соображениям. Она еврейка-еврейка, и сама, и ее сыновья говорят на идиш. Недовольна отношением представителей новой алии к Израилю.
- Язык учить не хотят. То и дело просят: Рива, переведи. Многие плохо относятся к Израилю. Мне очень это не нравится. Страна вас приняла, спасла вас, ваших детей спасла. А вы говорите, Израиль вам не нравится.
- Здесь есть и хорошее, и не очень. Например, мизрахи — эммм… люди довольно специфические.
- Да, они такие, но при этом они евреи, и чувствуют себя евреями!
Ага. При этом не считают меня, гоя, за человека, особенно если еще и религиозные. Богоизбранный народ, блин.
Но про гоя я не сказал. А то и милейшая Рива перестала бы считать меня за человека.
               Воровство
На стенке в нашей рабочей кухне висит большой плакат о борьбе с сексуальными домогательствами на иврите и, для особенно настойчивых, такой же на русском. Рядом две распечатанные на принтере черно-белые фотографии неприятных типов с надписями от руки: «Внимание! Воруют алкоголь!»
- А что, полиция этим не занимается?
Коллеги оказались не в курсе хода борьбы с магазинными ворами.
- Мы не знаем. Есть кабан (ответственный за безопасность в фирме), вот он пусть и занимается.
Вспомнил, что в России такие фото были развешаны на досках у входа в похожие на наш сетевые магазины. Те же рожи, те же надписи.
Явный признак отчаяния и неспособности менеджмента предотвратить хищения товаров. В Израиле ситуация только хуже: фото с обвинением в воровстве не повесишь у входа в магазин на всеобщее рассмотрение, можно ведь и нарваться на судебный иск. Посетитель мог безо всякого умысла заторопиться по своим делам и забыть достать ценную бутылку из глубины штанов.
Сегодня на стенке кухни появилась третья фотография. Еще одна противная рожа, надпись короткая и явно сделана от души: «ВОР!!!».
               Разлитый сок
При погрузке на стеллаж уронил коробку соков в картонной упаковке. Несколько пачек треснуло, на полу образовалась красная лужица. Большая часть осталась непролитой. Доложил начальству, вытер пол. Вместо нагоняя получил стакан томатного сока.
Главное в этой ситуации — бросить пустую пачку от сока в специальный ящик для списанных товаров. И все останутся довольны, включая и директоршу.
Коллеги из других отделов еще и благодарили меня за бесплатное угощение, а я спрашивал, какой именно сок мне грохнуть следующим.
               Хохлы
В магазинчике преобладают хохлы. Директорша, мой непосредственный начальник и ответственный за все жидкое в магазине, работники мясного отдела, бакалеи… Есть и исключения: Рива из Литвы, Хая из сырного отдела с Кавказа.
С начальником отдела напитков, украинцем Вовой, отношения не сложились. Мое настроение его не интересовало. Ходил с недовольной мордой и бурчал от моей непонятливости.
На третий день он начал выражать недовольство, что я слишком медленно работаю. Если я не мог чего-то найти, раздражался и требовал смотреть внимательно.
- Вова, я тут это пиво не нашел.
- Не нашел? А если посмотреть? А если поискать?
Хрен знает, сколько разных наименований жидкостей продается в магазине.
Вова гордится, что помнит многие цены наизусть.
- Тридцать девять девяносто и пять семьдесят.
Хватаю пистолет для печати наклеек с ценами, накручиваю первое число снизу, второе сверху, щелкаю ручкой, тыкаю в крышку бутылки.
- Это очень долго ты лепишь. Вот, я показываю тебе один раз.
И выпалил из пистолета очередью пять наклеек на каждый палец руки, налепил их сразу на пять бутылок.
Такому мастерству стоило только позавидовать.
Не могу сказать, что я искал реванша, но однажды мне попались две одинаковые бутылки водки с разными ценниками.
- Вот, цены разные.
- Не может быть, - забеспокоился Вова.
- Вот.
- Так это значит, ты и налепил! - быстро нашелся мой начальник.
- Э-э-э, не-е-ет, - с наслаждением ответил я.
- А кто ж тогда? - Вова быстро менял ценник. - Вот так. Нет, не то, наоборот.
- Наверное, какой-нибудь злоумышленный посетитель, - не удержался я от предположения. - Незаметно подобрался, схватил бутылку, поставил не ту цену. Исчез.
               Некашер
В субботу на работе ем сыр с докторской колбасой. Со свининой. Большего издевательства над кашрутом и придумать невозможно. Радуюсь каждому движению своих бесстыдных челюстей. Это мой ответ агрессивному иудейскому клерикализму.
               Хохлы
Друг с другом мои украинские коллеги разговаривают на суржике. Я понимаю не только общий смысл, но и каждое слово, эта оскорбительная для слуха пародия никак не может быть настоящим украинским языком. Недостаточно менять букву «о» на «и» в русских словах, чтобы претендовать на культурную самостоятельность.
Русский язык для всех родной. На перерыве мясник Александр смотрит сериал про чекистов.
- Рашистский фильм смотришь? - спрашивает его Ольга, когда-то бывшая директором розничной сети в Киеве, а теперь раскладывающая бакалею по полочкам.
Меня не оставляет чувство, что они считают и меня ответственным за войну. Рассказываю, как ходил на митинги, финансировал оппозицию, был наблюдателем на выборах, спорил в офисе с ватниками.
Александр проникается ко мне симпатией и объясняет, почему выгоднее оплачивать ипотеку, чем арендованную квартиру. Сам он так и сделал, хотя в стране всего пять лет.
- Главное, набрать на первый взнос. И ты уже платишь не хозяину, а за свое! Вот ты аренду платишь, ты же не знаешь, может хозяин сам ипотеку взял, а твоими деньгами ее оплачивает!
Киваю головой и в целом соглашаюсь. Зачем спорить, чтобы расстраивать? Возьмем соотношение между стоимостью аренды и покупки недвижимости. В моем случае это 5200 шекелей в месяц за квартиру стоимостью, допустим, около 1 800 000 шекелей. Значит, капитал в форме недвижимости приносит хозяину 3,5% в год. Американские облигации дают от 4% при нулевом риске, правда, из их доходности нужно вычитать инфляцию. Высокая учетная ставка подняла выплаты по ипотеке. Продолжат ли цены на израильскую недвижимость расти хотя бы на уровень инфляции? Как учесть амортизацию актива? Как учесть всевозможные риски при сдаче в аренду, от неплатежей жильца до пожара и залива? Вывод: недвижимость в Израиле переоценена, в данном соотношении между ценой аренды и недвижимости выгоднее арендовать, чем приобретать в собственность. Тем более по таким ипотечным ставкам. Но мяснику Александру я вряд ли это объясню. И хорошо, а то расстроится.
               Разговор с нечитателем
Мы с Олегом старые друзья. Между нами такой высокий уровень доверия, что он избавлен от необходимости хвалить мои графоманские труды. Даже их читать.
Олег чувствует себя ответственным за мой переезд в Израиль. Часто интересуется, как чувствую себя я сам, как обустраиваются члены моей семьи. То и дело спрашивает, отчего я не найду нормальную работу в айти секторе и не начну получать сразу на порядок шекелей больше.
Во-первых, никто мне такую работу не предложит. На все хорошие места здесь устраиваются по-знакомству. Говорят, кумовство особенно развито в государственном секторе. Там чуть ли не по наследству должности передаются.
Во-вторых, поиск работы — это целая работа. А я и так устаю. Приползаю домой и хреначу мал-помалу свои тексты. Что может быть полезнее для эмигрантского опыта, чем неделя в русском магазине с хохлами? Готовый материал!
Мой друг любит, чтобы в книге было про чувства. И вообще.
- Какая мораль в твоей писанине?
Я захохотал.
- А что, писанина должна нести мораль? Позднего Льва Толстого не хватает? Откуда бы мне ее взять, с какого звездного неба, не из себя же? И что это будет за мораль? «Не бомбите хохлов», например? Или «не бейте жидов»? Не знаю, теперь мне и это не очевидно.
       Вина
По-видимому, я еще продолжаю чувствовать свою вину, что русский. И вижу все в искаженном свете. И коллеги-хохлы совсем не пытаются оскорбить мой интеллигентный слух убогим суржиком, а просто так разговаривают. После февраля 2022.
Другу тоже есть за что себя ругать.
- Я виноват не в том, что в 2000-м проголосовал за Путина, а в том, что в 2014 не вышел протестовать против Крыма.
Перед отъездом из России Олег работал в такси и каждому пассажиру с Украины говорил: «Простите меня, нас, мы виноваты, что все это устроили».
- Но каким образом именно ты это устроил?
- Я не мешал, а значит, этому способствовал.
               Урсуляк
Тетка супруги десятилетия подряд слушала Эхо Москвы и была вполне либеральных взглядов. Радио отключили. Предложил установить подкасты на ее смартфоне. Сказала, что очень расстроена всем, что происходит, и не хочет ничего знать. Будет смотреть исключительно канал «Культура», только хорошие добрые фильмы.
Через год пассивного пребывания в отрыве от настоящих СМИ вдруг произнесла:
- А ведь американцы эти, они всегда против нас нехорошее задумывали.
Я стараюсь не спорить с пожилыми родственниками.
Через два года велела мне обязательно посмотреть фильм Урсуляка «Праведник». Потому что абсолютно гениальный. Что ж, посмотрел.
Действительно, актеры классные. В главной роли такой обаяшка, что может вытянуть полную лажу, даже и это унылое говно. Если бы не странные эпизоды. Ни с того ни с сего появляется женский персонаж со словами, что всем евреям нужно бежать, потому что завтра в гетто придут фашисты, а с ними литовцы и украинцы. Никакого развития эта любопытная вставочка в общий сюжет так и не получила. Литовцы и украинцы так и не пришли. Видимо, фашистам оказалось трудно организовать их одновременное нападение на минское гетто. Не знаю, в какой форме должны были действовать литовцы, но украинцы, точно, в вышиванках со свастиками. Для гетто нашлись подходящие белорусы или даже русские, но про это в фильме не сообщили. Видимо, режиссеру велели яснее обозначить свою позицию.
Бедная тетка. Заклинания пропаганды, не оглушительные крики с брызгами слюны, а еле слышное бормотание из-за стенки, воркование с канала «Культура», все-таки пробрались в ее мозг и заразили его.
       Леваки
Кто-то говорит, что современная левая идея — это переформулированная советская пропаганда с выродившимся марксизмом в основе.
Милым западным людям, что долгие годы жили в комфорте правовых государств и не встречали жестких конфликтов, начинает казаться, что все проблемы можно решить мирным протестом. Им хочется, чтобы конец истории уже скорее наступил и мир стал царством справедливости и равных возможностей. Грубое деление на угнетателей и угнетенных взято уж точно прямо из Маркса. Слабые должны быть вознаграждены. К ним же леваки почему-то относят и кровожадных зверей, напавших на мирных израильтян 7 октября. Хамасовцы в среднем значительно беднее израильтян из южных кибуцев, следовательно, имеют право на восстание. Не может же один и тот же субъект менять категорию в зависимости от обстоятельств? То есть хамасовцам дозволяется резать чужих детей и прикрываться своими; они угнетенные. Напротив, в ответ бомбить их нельзя, это угнетение.
Леваки объединились с исламистами и все вот это. Мои комментарии под новостными роликами Би-Би-Си не успевают прожить и минуты.
       Новая работа
Знакомая переслала рекламу в вацапе на русском языке. Что ж, попробую. Нужен кладовщик с правами на погрузчик и английским языком. Это как раз для меня. Известная фирма, очень хорошая для такой должности зарплата. Еду на встречу. Склад — чистейший! Ни пылинки! Тяжелых коробок не видно, для обмотки поддонов используется крутящая машина, погрузчики, высокие стеллажи, это настоящий класс А! Из минусов — нужно добираться на своей машине. Зато есть бесплатный обед! И, что важно, — начальник приятнейший человек. Зовут его Нир, сам он милый и вежливый, хотя и смугловатый, мизрах-мизрах, но вполне цивилизованный. Если внешность и манера разговаривать не соответствуют друг другу, определять человека следует по речи. На английском Нир говорит почти как я, легко переходит на него, когда я с ивритом начинаю тупить. И другой с ним, невысокий в кипочке, Лиор, тоже мизрах, английского я от него не услышал, зато улыбается, очень даже приветливый. Эти замечательные люди берут меня на работу!
Не в штат фирмы, получать зарплату буду от каблана — известной в Израиле фирмы по трудоустройству.
               Старая работа
Я один из немногих, кто покидает склад с относительно здоровой спиной. Но как с ними попрощаться?
Шлю бригадиру по вацапу на своем примитивном иврите:
«Я покидаю работу, потому что чувствую себя плохо».
Это даже не вранье. Кто скажет, что чувствует себя хорошо, обливаясь потом под железной крышей при плюс тридцати пяти и глотая пыль с каждым вдохом?
Звонит директор:
- Что случилось?
- Ничего, я плохо себя чувствую. И больше работать не буду.
- Ты должен отработать две недели!               
- Я себя плохо чувствую!
Не то, чтобы он беспокоился о моем здоровье, но возраст у меня все же не тот, чтобы даже самый жадный хозяин стал бы рисковать.
- Беседер, - огорченно произнес бизнесмен-мизрах. А что он хотел? Я же просил добавить зарплату? А он мне ее разве добавил?
               Первые дни на новой работе
Чтобы мое родное имя не подвергалось глумлению от дурного произношения или намеренных искажений, беру себе кличку. Например, Акива — в честь героя сериала про ортодоксов, что я смотрел еще в Москве.
Мне очень трудно без иврита, но мало-помалу я начинаю различать даже не вполне разборчивую речь. Старый метод — не только прислушиваться, но и отслеживать движение рта, артикуляцию говорящего.
Для коммуникации на складе используется радиосвязь. Любое сообщение наполовину состоит из шума, на треть — из особенностей дикции говорящего, и только малая оставшаяся часть доносит немного полезной информации.
Вне контекста, без наблюдения за артикуляцией я становлюсь беспомощен.
               Обнимашки
В этом небольшом коллективе из десятка мужчин существует традиция обнимания при встречах и расставаниях.
- Мы как семья, - приговаривает Йоси, самый толстый из моих новых коллег. Стараясь не морщиться, обнимаю его жирную тушу.
               Работа
Здесь все интересно. Встретить грузовик, снять поддоны мальгезой, сверить документы с компьютером, внести данные в эксель, вскрыть каждую упаковку, деревянный ящик или картонную коробку, проверить соответствие товара в SAP, если проблема — написать закупщикам, разделить товар по группам, упаковать проверенное для хранения в коробку, ящик или на поддон, распечатать и шлепнуть наклейку, внести в накладную на отправку или в файл для хранения по проектам. Великолепное разнообразие. Не обходится и без мелких неприятностей в виде хозяйственных работ по уборке склада и территории, да еще и вывоза мусорных ящиков с пищевыми отходами.
- Акива! — слышу я грозный зов Йоси. Спешу приблизиться.
- Надевай перчатки! — требует он.
- Да, конечно.
Это не очень удобно во всех случаях, когда товар мелкий и деликатный. Что ж, если начальство требует, будем выполнять.
Надел перчатки, взял ножик, открыл коробку, снял перчатки, достал мелкую важную детальку, проверил ее, упаковал, надел перчатки, взял коробку, отнес на нужное место.
       Совещание по безопасности
Религиозные евреи мало чего боятся. Скажут: «Благословенно То Самое Имя», имея ввиду их единственного Б-га. И будут вести рискованный образ жизни: гонять по шоссе, прыгать по стеллажам, наедаться сладостями.
Но это серьезная международная компания. Здесь возведен несовместимый с иудаизмом культ безопасности и охраны труда. Благо доходы позволяют.
Каждое утро мы собираемся в большой комнате на молитву во славу и торжество безопасности. Все без исключения, и в кипах тоже. Кто-нибудь из сотрудников выступает с докладом по какому-нибудь существенному поводу, словно бы ему в этот день доверено читать главу из Книги. Безопасность использования вилочного погрузчика — главной опасности на складе. Правила работы на высоте — в частности, что нельзя пользоваться двумя верхними ступеньками лестницы. Зачем они вообще, для провокации несчастных случаев? Порядок и чистота как условия снижения рисков. Электробезопасность. Поведение в условиях зимы и дождей. Мне трудно. Разговор идет на иврите. К моему уровню никто не адаптируется. Иногда беседа сопровождается корпоративными слайдами на английском, вот тут я радуюсь от всей души.
Наступил и мой черед выступать. Проконсультировался с чатом GPT и выдал коллегам недолгое сообщение на примитивном корявом иврите со множеством ошибок. Зато какая тема — еда! Точнее, безопасность питания. Там, условия хранения, наличие упаковки с датами годности, учет индивидуальных реакций, правила обращения, защита от насекомых и грызунов. Тоска смертная. Зато про еду. Приняли «на ура».
Начинаю проникаться чувствами мизрахов. Еда — это мир. Ты не будешь есть, когда напал враг, грозит смертельная опасность тебе, семье, всем соседям и вообще любому еврею. Если ты жуешь и болтаешь об этом с друзьями, значит, все будет хорошо. На все время продолжение трапезы. Думать по-ашкеназски про образование детей — это заглядывать слишком далеко. Зачем планировать жизнь когда-нибудь за ближайшим погромом? Ешь, радуйся, общайся.
       Начальник Йоси
Как скоро выяснилось, тот милый человек Нир, кто ласково и уважительно беседовал со мной и принимал решение о моем трудоустройстве, находится в ожидании новой должности и фактически не управляет складом. Моим начальником внезапно оказался Йоси - важный толстый парень лет тридцати йеменского происхождения. Скоро его формально назначат менеджером, он-то здесь и рулит.
Его зовут Большой Босс, иногда в его присутствии. Потому что он действительно большой. Сто тридцать кило, не меньше, при росте сто восемьдесят с небольшим. Йоси воспринимает это обращение с радостью. Именно Большим Боссом он и хочет быть - огромным, властным, пугающим.
- Ты же знаешь, я могу быть жестким, - он проводит со мной воспитательную беседу.
Киваю.
- Ты не должен быть скромным. В Израиле, если ты скромный, тебя начинают гонять.
Принимаю во внимание.
Большой Босс Йоси не считает нужным произносить фразы разборчиво. Он спешит и выплевывает их с раздражением, а подчиненные должны улавливать, иначе это их проблема.
Власть — это еще и удовольствие прервать чье-нибудь занятие. Вот работяга-приемщик вчитался в накладную и уже догадался, какая именно железка из присланных в коробке соответствует номеру шестому….
- Акива! - слышен раздраженный начальственный голос. - Иди сюда!
Несчастный работяга отрывает глаза от бумаги, еще с надеждой, что ослышался. Ни хера.
- Акива! Быстрее!
Номер шестой, да и пятый будет нужно искать снова долгие минуты. Грустный приемщик идет к Большому Боссу за очередной порцией критики или несущественным на его взгляд заданием. И насчет последнего он глубоко ошибается. Большой Босс отлично знает, что должно понравится его собственному боссу; он готов испортить жизнь большинству сотрудников, чтобы ублажить свое начальство.
- Колу выгружать в холодильник только с моего разрешения! Это для больших директоров!
Йоси опасается, что ее могут выпить нанятые на пару дней рабочие.
Сидит в офисе, надзирает за работой приемщиков через окошко. Может подозвать и спросить, что я делаю на своем компьютере. Объясняю. Хочется спросить, что делает он, если у него столько времени. Но Йоси настоящий трудоголик.
В транзакциях SAP очень ловок и быстр. Готов провести какую-нибудь нестандартную операцию сам, научить меня делать ее самостоятельно не считает нужным. Шарит в непростой и зарегулированной системе корпорации. По всем айти проблемам требует сперва обращаться к нему.
Да, собственно, по всем проблемам.
- Только с моего разрешения! - то и дело объявляет он.
- Я босс! - сурово хмурится Йоси. У него густые брови и темно-карие глаза. Был бы довольно симпатичным, если бы не выпивал в день минимум по бутылке настоящей кока-колы и не жрал еще черт знает сколько вкусняшек.
Хочется процитировать «Игру престолов»: «Если говоришь, что ты король, значит, ты не король». Удерживаюсь. В целом неплохая работа, чего уж там.
               
При обсуждении моих перспектив Йоси себя не сдерживает. Если я буду стараться, могу быть переведен из аутстаффинга в штат корпорации, попасть на объект с вахтовым графиком, в конце концов, даже занять место в офисе — все варианты обещают мне грандиозное повышение зарплаты и множество разнообразных плюшек, в том числе и выпечных. Нет-нет, он ничего не обещает, это может состояться или нет, все зависит от меня.
Звучит грандиозно. Помимо зарплаты, главной плюшкой для меня будет работать где-нибудь в значительном отдалении от него.
 
Туалетов на складе три — два маленьких и один побольше, с крутым оборудованием для инвалидов. Если нас и работает максимум человек пятнадцать, а в обычные дни не больше десяти, этого вполне достаточно.
Большой Босс спрашивает меня, какими туалетами я пользуюсь. Любым свободным. Йоси ставит меня в известность, что самый вместительный и крутой туалет предназначен исключительно для женщин. Нет проблем. Однажды при входе в этот женский туалет я заметил самого Йоси. Наверное, в маленьких ему просто не развернуться. А соврать проще, чем объяснить как-то иначе.
Иногда он любит помогать. Схватится паковать коробки, но чаще — залезает на автопогрузчик. Водит неплохо. Правда, чтобы поместиться на сиденье, отодвигает его назад до упора.
               Меня кто-то жрет
Нет, в этот раз не марокканцы на работе и не израильские монополии в каждом магазине. Хотя и они, разумеется.
Кто-то жрет меня по ночам. Жене мое соседство давно перестало быть интересным, у нее отдельная комната и постель. Ситуация имеет и печальную сторону: жрут только меня.
Просыпаюсь среди ночи от резкой боли. Дотягиваюсь спросонья, чешу укушенное место, хмурюсь от незаслуженной обиды. Что за хрень?
Верная супруга использовала мою командировку с толком. Продезинфицировала комнату так, что балдели пролетавшие мимо окна комары.
Надеялся, что все. Но нет. Каждую ночь меня продолжал жрать неведомый враг. Я стал подозрителен и мнителен. Кто-то пользуется моей беззащитностью, залезает, рыщет по телу, неспешно выбирает цель, алчно жрет, сочно чавкая, как коллеги-мизрахи за обедом. Каждый легкий зуд мог быть щекоткой от невесомых шагов многоногого паразита. Его суетливого потомства, еще неопытного на охоте. Колонии отвратительных паразитов.
Боязливо разглядываю свою постель. Теперь она снова не только моя. Было лучше, когда родная женушка пила из меня кровь и соки, а так я даже не знаю, с кем теперь сплю. И сколько их вообще. И как они, черт возьми, выглядят. Что у них мощные челюсти и зверский аппетит, я знаю слишком хорошо. На спине и на боках у меня болезненные красные зудящие волдыри. Если бы эти твари хотя бы кусались не так злобно, если бы можно было с ними как-то договориться, как-то не лезть на меня среди ночи, я все равно встаю рано, допустим, начинали бы трапезу минут за десять до будильника, получился бы какой-никакой выигрыш-выигрыш. Но так?
Однажды затаился. Вижу — по простыне кто-то бежит. Меня аж подбросило от ярости и отвращения. Кто еще такой?! Схватил телефон, заснял его энергичную восьмилапую пробежку. И убил, конечно. Прямо вот так его и раздавил, гада. И видео послал жене.
- Паук! Меня жрут пауки!
- Пауки не кусаются. Они мух ловят, - заспорила жена.
- А кто это тогда тут по мне бегает?! - холодная судорога прошла по спине. Мое жирноватое беззащитное тело стало полигоном демонстрации ловкости и хитрости стремительных насекомых. Вот так проносятся по мне ночью и жрут, и прочь уносятся!
- Это клопы тебя жрут.
- Клопы?
- Да, клопы. Они в матраце живут, - решила жена. - Зря мы тогда его подобрали. А они не зря его тогда выкинули.
М-да. Очень часто в Израиле на улочках невдалеке от мусорных баков можно собрать приличные вещи. Отличный матрац. Плотный, упругий, дорогой. Сильной эксплуатации не подвергался.
Пришлось выносить его на улицу.
Женушка собрала всю паутину в моей комнате. Больше меня никто не кусал. Новый матрац обошелся в кучу денег, но это того стоило. Жизнь более-менее наладилась.
       Лиор
Лиор — мой непосредственный руководитель, начальник отдела приемки. Подчиняется Большому Боссу Йоси. Невысокий широкоплечий мизрах не старше тридцати, носит очки и кипу. Он вместе с Ниром собеседовал со мной при приеме на работу. Говорят, у него уникальная память, и он держит в голове чуть ли не весь склад. По-английски понимает слабенько, хотя с удовольствием произносит слова типа «ОК» и «очень хорошо» с характерным еврейским «р». Умеет быть приятным и обходительным, как это свойственно мизрахам; в дурные моменты срывает раздражение на подчиненных. Целый день ничего заметного не делает. Молится, курит, болтает, дискутирует с религиозными насчет верного понимания Торы, забавно изображает и передразнивает разных коллег, слушает музыку, читает мейлы, сидит в телеконах. Если задать вопрос, может не услышать или не обратить внимания. А кричать в ухо начальнику я стесняюсь. В течение дня скапливаются нерешенные проблемы. За пятнадцать минут до конца Лиор начинает бешеную гонку. Выкрикивает номера заказов, стучит по клавишам, дает распоряжения. Все носятся, суетятся, приемка осуществляется вовремя.
Готовится к назначению на должность ответственного за важную категорию оборудования. Видимо, он уже мысленно там, и приемка заказов ему больше не интересна.
Ловко и уверенно водит погрузчик. С избыточной самоуверенностью. Гоняет на нем с непривычно высокой скоростью, при том, что вилочные погрузчики — самое опасное оборудование в нашей работе.
Ловко пользуется ручными инструментами. Редко берет на себя труд надеть защитные перчатки. За подобное наплевательство меня бы тут же отругали, но он кадровый сотрудник, его статус гораздо выше подобных мелочей.
Мизрахи любят выпендриться.
Поучительно рассказывать на утреннем собрании о рисках использования вилочных погрузчиков, необходимости работы в средствах личной защиты — перчатках, касках, очках.
И, нисколько не стесняясь, лично на глазах подчиненных нарушать все сказанное. Или, напротив, они могли бы стесняться при рассказах? Нет, застенчивость местным уроженцам не присуща совсем.
       Ну
Замечательное слово, широко распространенное в Израиле. Выражает активное слушание и подбадривает говорящего быстрее излагать мысли. Произносится с нажимом. Так извозчик подгонял ленивую клячу.
               Ролик на ютубе. Шимон
Лиор что-то показывает коллегам с экрана своего телефона. Все смеются, особенно сам Лиор.
- Шиимон! Шииимон! — верещит он тонким голосом и ржет. Йоси и Рувен посмеиваются.
Нужно же знать, что так нравится моему начальству? Но и лезть носом в экран тоже не стоит.
Спустя время нахожу удачный момент и спрашиваю Лиора:
- Вы смотреть что-то, смеяться, хорошо очень. Это что? Я хочу тоже смотреть.
Лиор с готовностью находит в ютубе старенький ролик.
Это комическое шоу. Два придурка с намазанными ваксой рожами изображают чернокожих на интервью в студии у белого журналиста.
В наше время так гримироваться уже нельзя, это называется black-face и жестоко карается прогрессивной общественностью.
Оба актера карикатурно убого говорят на иврите. Одного из них зовут Шимон, что очень странно для чернокожего иммигранта и, вероятно, создает тот самый комический эффект, что так воздействует на Лиора.
У обоих хромает и лексика, и, скорее всего, произношение. Иначе трудно объяснить, почему Лиор так старается их передразнить.
Иврит в ролике я понял на троечку, но одну хорошую шутку вполне разобрал:
- Где ты работаешь? — спрашивает журналист.
- Я работать в Микрософт.
- В Майкрософт?
- Да, в Майкрософт.
- Круто. И что ты там делаешь?
- Виндовс.
- Виндовс??
- Да, виндовс, - чернорожий клоун показывает жестами, как он моет окна.
Если это не расизм, то что тогда? Ролик старый, в те времена так можно было. Мир изменился, но почему мои коллеги все еще смеются?
       Дни рождения
Скоро у нас день рождения Йоси. Как они тут празднуют? Именинник приносит вкусняшки с убийственной для поджелудочной железы дозой сахара, все едят их и говорят приятные слова. И еще мы скидываемся на подарок. Все как и везде, ничего нового не придумано.
Каким образом скидываемся? Налички у меня давно не водится, с кредитными картами они и не нужны. Есть приложение, можно слать деньги по номеру телефона.
- Сколько я послать? — спрашиваю я Лиора, своего прямого начальника.
Ответ меня обескураживает:
- Сколько хочешь. Это не обязанность. Ты отправляешь деньги, только если хочешь сделать Йоси подарок.
Ясно, что не обязанность. Ясно, что не хочу. Интересно, как сложатся мои отношения с начальством, если я не сделаю ему подарок, ровно как все?
- ОК. Но сколько все посылать?
- Я шлю сто шекелей. Ты можешь послать, сколько хочешь. И только если хочешь.
Что-то Лиор чересчур настаивает на моей полной свободе одарить Йоси из собственных потом заработанных шекелей. ОК, вышлю сто. Довольно бессмысленная история — все шлют десяток раз по сотне и в день рождения получают назад тысячу. Хотя ко времени это может быть приятно.
       Битва Йоси и Лиора
Друзья-мизрахи поспорили, судя по продолжению — о проблеме «чистого стола», корпоративного требования сохранять порядок на рабочем месте. Не договорились, перешли к действиям. Лиор отнес кучу бумаг и коробок и поставил на стол Йоси. Йоси в ответ притащил еще большую кучу на стол Лиора, сверху поставил стул.
Потом мере развития дискуссия перешла в физическую борьбу. Большой Босс Йоси схватил оппонента и мучил его, Лиор пищал и вырывался, явно уступая в силе. Битва двух начальников — не самое подходящее зрелище для лояльного сотрудника. Вежливо улыбнулся и оставил их наедине друг с другом.
На следующий день я сказал Йоси, что не сомневался в его победе. Он молча и торжествующе достал из кармана мятую пачку сигарет. Отобрал у Лиора в качестве трофея.
       Спешка
Когда работы на складе не так уж и много, Йоси беспокоится. Устраивает искусственную спешку.
- Я хочу, чтобы до… одиннадцати… до десяти часов здесь не оставалось ни одной непроверенной посылки.
Это значит, что мы забегаем как ошпаренные. Время окончания работы не так уж важно, Большой Босс удовлетворится нашей суетой и не будет проверять нас на хронометраж.
В мои годы трудно выглядеть динамичным, не прилагая усилий. Начальник, вдвое моложе меня, издалека требует жестом: «Быстрее-эффективнее!». Похож на бледно выступившего, но наглого артиста, требующего от зала незаслуженных аплодисментов. Хочется сказать ему как-нибудь, что эффективность — это не когда возрастной иммигрант без особенных причин носится весь в поту, но когда его босс и вся команда начинают думать об устранении недостатков в рабочем процессе. Которых немало. Только повышение эффективности не является целью босса. Он лишь хочет приятно отдохнуть между встречами по скайпу, поглядеть, как людишки суетятся.
Что ж, за такую зарплату можно и побегать.
Помощь — когда тебе дают необученных помощников, и они начинают отвлекать тебя от небыстрого, но ясного процесса. Тебе приходится заниматься менеджментом, организовывать команду, отвечать на вопросы — и, постоянно отвлекаясь, собирать все внимание для четкой работы с документами. За ошибку получишь.
Потом ты даже не сошлешься на недостаток рабочей силы — вот же, тебе же дали!
Пойти отказаться хотя бы от одного из них. Но Йоси уже куда-то свалил.
       Горе
Бывший начальник склада Нир опаздывает на каждое утреннее собрание. Иногда полностью, в хорошие дни успевает под конец. Не нужно быть знатоком психологии, чтобы сделать вывод — тошнит его от этих встреч. Он уже было давно собрался на иную позицию, от складских дел полностью оторвался, ежедневных разговоров о безопасности труда лет за пять наслушался досыта. Но в компании ожидаются сокращения, и его перевод завис. Нир повис между стульев, и это не делает его веселее. Вся его надежда — на Саги, менеджеру влиятельному и к своим ближайшим подчиненным доброжелательному.
Опоздавший Нир проходит за спиной у рабочих, которыми он больше не управляет. Садится во главе стола с таким лицом, что все тихонько ерзают и съеживаются. Оказавшийся на собрании новичок мог бы подумать, что у шефа вчера умерла мама.
       Ты еврей?
Большой Босс Йоси ни разу не поинтересовался моим профессиональным опытом. Что-то он слышал от Нира, знал, что я был на должностях в логистике на пару уровней выше его. Может быть, не считал мой российский опыт подходящим в условиях Израиля. Хотя работал я не в местных, а в больших международных корпорациях, примерно как наша, из тех, что стандартизируют модель бизнеса и распространяют на все страны присутствия.
Но один немаловажный вопрос Йоси задал. В своем кабинете, там, где собраны экраны всех камер наблюдения за территорией и складом.
- Ты еврей?
Хм. Если он спрашивает, значит, это для него существенно. А почему, собственно? Понятно, что я не араб. Я имею полное право сказать, что это его не касается. Или соврать. Но отвечать нужно быстро.
- Нет, не еврей. Я внук еврея. Третье поколение.
       Клиентки
Супруга пытается зарабатывать косметическими услугами. Не идет никак. В выигрыше остаются только Фейсбук и продавцы материалов. То есть евреи.
Нам, гоям, достаются расходы и нервы.
Супруга фокусируется на русскоязычной аудитории. Там не так много клиенток, оттого страшная конкуренция, ценовой демпинг. Но работать с местными никто не хочет.
Наглые марокканки торгуются, съедают время чрезмерной общительностью, не всегда платят за работу. Словно бы им приятно обманывать русских. И выгода, и удовольствие.
Типичная история: после долгой и кропотливой процедуры довольная результатом мизрашка заплатила половину и объявила, что вторую заплатит потом. Когда это потом? Потом.
               Йоси
В отсутствии Нира утренним собранием командует Большой Босс Йоси. Разумно избегает занять место во главе стола. Вдруг Нир все же сегодня приедет к концу? К утренним встречам Йоси не готовится. Ему и не нужно, он говорит каждый раз примерно одно и то же. Что мы должны понимать, насколько нам важно соблюдать технику безопасности. Чтобы вернуться домой такими же, какими пришли. Чтобы и Шмуэль ничего не уронил, чтобы и Акива, - невольно сжимаюсь, - следил за поведением водителей. Йоси выплевывает фразы сквозь презрительно сжатые губы и жжет подчиненных сердитым взглядом.
Думаю, что каждый рабочий день вносит изменения хотя бы в мою прическу. Одно из двух: или минус волос или плюс седой волос.
       Увели ножик
У нас в отделе два рабочих ножика. Один куда-то пропал.
Попросил начальника приемки Лиора заказать этот сравнительно дешевый, крайне необходимый в работе инструмент, но в ответ неожиданно услышал:
- Нет, ищите!
Пошел искать. Не нашел. Вернулся с тем же результатом.
- Нет ножика.
И услышал еще более неожиданное:
- Сходи в другой отдел, возьми у них.
- Могу спросить у них, но это только временное решение. Они тоже пользуются, надолго не дадут.
- Зачем спрашивать? Ты просто возьми.
Начальник округлил глаза и поднял брови, явно намекая на что-то особенное.
- Это как? Украсть, что ли? Нет, я такого не делаю.
- Я пойду, - объявил коллега. Тоже мизрах, как и начальник. Оба кипастые и молятся по каждому поводу.
Вернулся с ножиком в руке. Получил одобрение начальства. И объяснил мне ситуацию:
- Никто ничего не украл. Все здесь принадлежит фирме, все инструменты, все ножики, и этот ножик тоже.
Быстро и небрежно написал фломастером на ручке ножа название нашего отдела.
               Гиюр
Натан, высокий парень, чьи родители иммигрировали из Канады и жили в кибуце, охотно беседовал со мной на родном английском. Узнал мою биографию и посоветовал мне принять гиюр.
Как бы так ответить, чтобы это не прозвучало грубо?
- Это очень сложно, нужно много учиться.
- Главное в этом — стремление.
- И результат? Учиться несколько лет, чтобы стать евреем даже не второго, а какого-нибудь третьего сорта?
- Нет евреев разных сортов. Это черное или белое. Ты или еврей, или нет. — Натан подумал и добавил зачем-то: - А те, кто считает по-другому, ведут себя неправильно.
       Мусорные пакеты
Закончились большие мешки для мусора. Воспользовались маленьким, но это неудобно.
И вдруг, гляжу — а коллега-мизрах принес целую пачку великолепных больших мешков.
- Откуда?
- Не спрашивай, - застенчиво улыбнулся коллега.
Мне тоже удобно, что у нас теперь есть большие мешки. И вообще. Я что, сюда приехал воспитанием заниматься? Культуру местную подвергать сомнениям? Скромнее нужно.
               Рувен
Будь я режиссером фильма про мушкетеров, Рувен играл бы в нем Атоса. Он невысок, скорее худощав, шикарно носат, сдержан и доброжелателен. Замещает Большого Босса и руководит группой дистрибуции. Случись на работе заваруха, не теряет самообладания, а впрягается и руководит энергично и толково. Всегда готов помочь и ответить на вопрос. Есть в нем и какая-то тайная грусть, не исключено, что он немало тяготится необходимостью терпеть командование Большого Босса. Вполне неплохой парень, как ни удивительно, несмотря на мизрашистость и кипастость.
К утренним встречам он тоже не готовится. Негромко рассказывает что-то из своего опыта, вполне поучительно и даже иногда занимательно.
       Герои
У каждого из них множество недостатков. Но в суровый час израильтяне берут в руки оружие и защищают нашу общую страну. Я сижу в тылу за их спинами, утешаясь лишь тем, что по возрасту мне уже поздно лезть на войну. Даже учиться стрелять с моим зрением было бы, наверное, опрометчивой тратой времени; в решающий момент очередного скоротечного боя с фанатиком на мирных улицах Израиля я не разберусь в ситуации и в панике начну палить в своего. Или впаду в ступор и позволю террористу ускользнуть.
Все мои коллеги служили в Цахале. Двоих регулярно призывают в ходе войны: один уничтожал хамасовцев в Газе и сидел под обстрелами на Ливанской границе; другой ходил патрулировать тлеющие ненавистью арабские кварталы в восточном Иерусалиме.
       Кофе для гостя
Я был по уши занят приемкой большого и малопонятного заказа. Молодой парень-ашкеназ, привезший что-то еще, в ожидании разгрузки зашел к нам на склад и обратился ко мне с вопросом.
С третьего раза я понял, что он хочет кофе.
Объяснил, что кофе здесь не подают, а ему следует пройти к своей машине и заглушить двигатель. И вообще обзавестись терпением. Да, терпением.
Он пошел на улицу, а я вновь погрузился в распутывание головоломки с заказом.
Боковым зрением увидел своего коллегу-мизраха, несущего водителю чашечку горячего кофе. Хоть и за казенный счет, но одно усилие чего стоит.
Все-таки они лучше нас, русских. А кто нас хуже? Разве что газовчане.
       Салат с перцем
Обеды нам привозят в готовом виде. Водитель — кипастый мизрах. Все довольно вкусное, но один из салатов вызывает недоумение.
В его состав входят мелко нарезанные дольки помидоров, лук, немного травки и чудовищное количество острейшего зеленого перца. Удаляю жгучие кусочки и складываю их рядом внушительной горкой. Неужели в нем еще остается? Да, вроде, это последний. Салат по-прежнему очень острый, все пропиталось соком невыносимого перца. Если действовать умеючи, запивать водой и дышать открытым ртом, можно считать его условно съедобным.
Спрашиваю коллегу-ашкеназа, ест ли кто-нибудь этот салат со всем его перцем.
Наверняка кто-то ест. Лично он — нет. Слишком острый для него.
Кто-то ест? Не верю. Но почему тогда я вижу этот салат каждый день?
В другой день по привычке я выловил из салата все кусочки острейшего зеленого перца, сложил их горкой на крышечку упаковки. И, преодолевая жгучую боль во рту, мужественно ел оставшиеся помидоры.
- Что ты делаешь? - изумился подсевший ко мне коллега-мизрах.
Бросил весь обнаруженный мною перец к себе в такую же огнедышащую смесь, размешал. Теперь его вместе с салатом нужно залить пеной из огнетушителя и арестовать за нарушение пожарной безопасности - изготовление легковоспламеняющихся материалов. Зачерпнул полной ложкой и сожрал, глазом не моргнув.
Теперь не удивляюсь, что вавилоняне, ассирийцы и римляне вымерли, а многострадальный еврейский народ их всех пережил.
Удивительно. Восточная кухня. Готовят обеды все те же мизрахи. Среди документов от ресторанного заведения присутствует и сертификат кашерности. Как же без него.
               Лиор
У начальника группы приемки отличная память. Неожиданно для себя оказавшись выступающим, Лиор всегда находит, о чем рассказать. Мне нравится его слушать, в отличие от многих других на иврите он говорит довольно разборчиво. Если бы мне еще хватало лексики понимать его шутки. Обычно все смеются и выкрикивают гортанные реплики, а я молчу и сижу тихонько — надеюсь, ржут не надо мной.
       Ошибка
Работаю я в одной фирме, а зарплату получаю в другой. Аутстаффинг, чтоб его. Сотрудник второго сорта. Если не третьего. Правда, в отличие от возможностей прошедшего гиюр, шансы перебраться в лучшую категорию всегда сохраняются. Если не тупить и не лажать.
По итогам каждого месяца я должен заполнить ведомость с указанием рабочих часов, подписать у начальства и переслать в аутстаффинговую фирму для начисления зарплаты. Раньше подписывал прежний начальник склада, но он в отпуске. Большого Босса Йоси не устраивает фамилия подписанта, требует переписать ведомость. Нет проблем. Быстренько копирую, отдаю.
Зовет. Чего надо?
- Почему ты здесь лишние часы написал? — Йоси прожигает меня недоверчивым взглядом.
Действительно, после строчки для 31-го октября была еще одна для общей суммы, а я второпях записал туда полноценный рабочий день. Упс. И, кажется, я понимаю, в чем причина ошибки. У этих евреев дата справа. И заполнение обычно происходит справа налево. Когда я вписываю часы, сперва 16:00, затем 7:00 и перехожу на строчку ниже, даты я просто не вижу, она прикрыта моей правой рукой.
- Упс. Ошибся. Ничего, даты нет, и зарплаты нет.
Делает мне строгое внушение и замазывает последнюю строчку белилами. Уфф.
Зовет снова. Теперь-то еще что?
- Ты со мной не играй! Я такого не допущу! Что ты на третье октября написал?
Ищу в календаре.
- Так, 3-е октября, четверг, написал с 7 до 16-ти.
- Это рош-хашана!
Упс. Каким чертом я могу сегодня, через один полноценный международный, а не лунно-блин-солнечный месяц, аж 3-го ноября помнить, что они, видите ли, 3-го октября новый год празднуют?
Получаю заслуженную выволочку. Йоси произносит с нескрываемым раздражением и угрозой:
- Я могу тебя домой отправить за счет твоего бюджета, чтобы ты подумал над своим поведением за собственный счет и приехал на работу завтра утром. Ты этого хочешь? Или ты хочешь, чтобы я это Саги передал?
Саги — начальник моего строгого босса. Уровень примерно соответствует моей прежней должности в Москве, плюс-минус. Или слегка пониже. У Саги больше запасов, у меня — шире ответственность. Была. А теперь я оператор склада с правами на управление вилочным погрузчиком, и меня воспитывает злобный йеменский еврей, годящийся мне в сыновья. Нет, аборты запрещать в этом мире еще рано.
       Опасное происшествие
На вилочном погрузчике чувствую себя крайне неуверенно. Хватит бояться, в конце концов. У меня стаж огромный, целых полгода, я людей наверх забрасывал вообще безо всякого опыта, и никто даже не упал ни разу. Но здесь все так пекутся о безопасности, так много о ней говорят. Особенно о погрузчике - могучей, быстрой, тяжелой, смертоносной безжалостной машине. Осторожнее нужно, как бы не уволили сразу, если вдруг толкну стеллаж или что-нибудь. Но что, мне так и ползать черепахой? В конце-то концов!
Делаю лихой разворот, в самом конце заднее колесо наскакивает на препятствие.
- Тихо-тихо, не ломай тут ничего, - оборачивается коллега Шмуэль.
Не останавливаюсь, на ходу соображаю, что наехал на круглое основание столбика ограждения. Ничего не упало, и это хорошо. Останавливаться не буду, сделаю дело и вернусь посмотреть. Одно плохо — Шмуэль все слышал, даже если и не видел.
Это самый вечер четверга, последнего рабочего дня перед выходными.
Сообщать начальству? Последствия могут быть серьезными. Вряд ли смогу хорошо проинформировать, даже если сделаю фото. Начальство может переоценить масштабы катастрофы, а лично на дальний конец склада ради меня переться никому не охота. Большой Босс чувствует свою ответственность за все происходящее, особенно за безопасность работы на погрузчике. Может заставить писать объяснительную, выговор сделает, запретит управлять на время, или еще что-нибудь в воспитательных целях. Плохо.
Не сообщать начальству? ОК, тогда кто-нибудь через пару дней заметит на тонком блестящем металле опоры столбика грубые вмятины от тяжелого колеса мальгезы. Начнется выяснение. Шмуэль все слышал, он вспомнит. По камерам все видно, если начну отпираться, смогут посмотреть. Все кары будут удвоены и удесятерены. Нарушил технику безопасности, скрыл факт нарушения! Почему спрятался, почему не доложил сразу? Очень плохо.
Решаю отложить решение и немножко подумать, и вообще как следует призадуматься. Все равно конец рабочего дня. Если что, скажу, что хотел признаться, но не решился никого задерживать.
Выхожу на работу в воскресенье, испереживавшийся и замученный тревожной бессонницей. Улучаю момент. Вот Андрей, он хотя и не начальник, зато мой наставник по вождению погрузчика. Ему и доложу, в этом есть же какая-то логика, верно? И Шмуэль рядом, все слышит.
- В четверг я совершил тяжелую ошибку. Наехал на столбик, который цепочку поддерживает. Помял.
- Думаешь, ты первый такой? - ничуть не удивляется Андрей. Золотой человек. Он не злится на меня за бомбежки родной Одессы.
               Бригадир Гай
Гай — коренастый парень лет под сорок, мой непосредственный начальник. В команде нас трое — он, я и молодой мизрах Габриэль, такой смуглый и похожий на обезьяну, что я сперва принял его за эфиопа. Как будто мизрах не может быть похож на обезьяну. Еще как может.
Зато Гай — ашкеназ и гордый носитель родного английского языка, его родители приехали из Южной Африки. Мне действительно повезло, он переводит мне задания руководства и вообще держит надо мной шефство, заботится. И английский мой поддерживает великолепно.
Он воевал в Газе и сидел в обороне у Ливанской границы. Уважуха. В прежнее время работал монтажником на высоте и совершал чудовищные нарушения техники безопасности. Тоже уважуха, в смелости ему явно не откажешь. Если нам нужно сделать что-то требующее особой физической силы и рабочей хватки, зовем Гая. Самые крепкие ящики под ударами его кувалды послушно разлетаются на досочки.
Он не самый образованный из нас, но у него есть шарм и умение расположить к себе. Большой Босс Йоси и еще больший босс Саги доверяют Гаю водить по складу экскурсии из важных гостей. Сравнительно недавно попавший в компанию по аутстаффингу, Гай быстро зарекомендовал себя положительно и был удостоен зачисления в штат. Большой успех.
Каждое свое утреннее выступление Гай тщательно готовит. Похоже, он сидит и вечерами, хотя у него еще маленькие дети. Старается.
       Кондиционер
Лето в разгаре. Начальство велело глушить двигатели у машин под разгрузкой. Водители недовольны, теперь им не отдохнуть в прохладе кондиционера. Раньше-то можно было. Мне кажется, все они воспринимают это как личный выпад, а реагируют в зависимости от темперамента.
Некоторые молча и сумрачно глушат. Другие пробуют спорить.
- Где Габриэль? - укоризненно спрашивает парень в кипе.
- Призыв ушел. Бен-Гвир милиция.
- А где Гай?
- Работает. Он говорить то же самое.
- Нет, не то же самое, - парень уверен в добродушии моего бригадира. Скорее, в моей злонамеренности.
Другому объясняю, что это распоряжение директора.
- Это не то, что я хотеть, это то, что директор хотеть.
Такой вариант убедителен для самых чувствительных. Злой директор мешает людям радоваться прохладе в жаркий день. Это легче пережить, чем нежелание простого работяги дышать выхлопом.
Махмуд двигатель выключил, но разозлился на уровень выше по сравнению с его обычным состоянием тихой глубокой ненависти. Проклятые йехуды на родной земле над мусульманином издеваются.
Один черный парень действовал мудрее всех. Не стал дискутировать, а просто ничего не выключал и сидел в машине под своим кондиционером.
Сказал ему, что посоветуюсь с бригадиром.
- Там парень черный не хочет двигатель глушить. Будем эскалировать ситуацию?
В теории это очень просто. Если водитель поставщика не исполняет требования нашей компании, мы отправляем его восвояси неразгруженным и просим доставить груз как положено. На практике это лишняя работа не только упрямому любителю прохлады, но и нам придется еще раз отрываться от дел, отвечать на запрос охраны, выходить, принимать документы, смотреть в компьютере, сообщать охране о завершении разгрузки, пытаться вспомнить, на чем мы остановились.
Бригадир взвесил ситуацию и отрицательно покрутил головой.
       Добрый бригадир
Гай — душевный руководитель. Увидел, что я вполне сносно научился оборачивать в стрейчпленку товары на паллетах. Сказал, что я теперь - менеджер упаковочной машины. PMM, Packing Machine Manager. Звучит хорошо, руководяще. Почти как мои прежние должности в России - менеджер сети поставок или начальник отдела материально-технического снабжения. И все та же работа в логистике. Только верчу не миллионы долларов, а картонные ящики.
       День рождения
Вот и настал мой день рождения. Несу на работу вкусняшки, все едят и хвалят меня. ОК, но где же подарок? Тысяча шекелей будет очень кстати.
Смотрю в приложении… Ничего. Вкусняшки мои едят, все у них прекрасно.
Замечаю некоторую суету. Мой бригадир Гай общается с Йоси и Габриэлем — полный состав отдела приемки. Что ж, лучше поздно, чем никогда.
Несколько обескураженный бригадир еще раз поздравляет меня с днем рождения. ОК, ну. Говорит, что коллеги скинулись мне на подарок. ОК, а что, как-то по-другому могло быть?
Смотрю в приложении. Блин. Четыреста шекелей. При том, что нас около десяти, и мои годовые расходы на подарки коллегам составят не меньше штуки. Минус шестьсот в год.
Начинаю понимать ход мыслей Лиора и его объяснения. Если подарок — не обязанность, а знак большой любви, то мне не стоит удивляться. Коллеги любят сто шекелей явно больше, чем меня.
       Плохой почерк
Все мои коллеги пишут совершенно неразборчиво. Мелко, коряво. Это все оттого, что рука идет справа налево, попробуй-ка. А наклейки с цифрами и с английским, это для них вообще большая проблема. Или здесь от ребенка не требуют хорошего почерка. Или им всем лень тратить пару секунд, чтобы написать крупно и понятно, или что-то внутреннее им мешает. Эти наклейки потом будут читать уже внутри нашего склада. Мы сами через пару дней будем в них вглядываться, пытаясь распознать, что это за цифра — недоразвитая шестерка или разъехавшийся ноль.
       Пропавший степлер
       Приятно работать хорошими инструментами. В нашем отделе много интересного. Немалой цены ручной аппарат для стяжки товаров пластиковой лентой. Весит машинка килограммов пять, но усилие может создать большое. Натяжение ленты можно проверять по ее звуку, будто струну. Звенит? Нажимаю кнопку, аппаратик за три секунды приваривает концы ленты друг к другу, теперь стянутые ею коробки не упадут с поддона. Красота. Если не забыл подложить картонные уголки под слабые места, мощно натянутая лента запросто промнет упаковку.
       Электрический шуруповерт, по всему чувствуется — дорогой и профессиональный. Крутит зверски.
       И увесистый степлер на батарейках. Не маленький настольный. А здоровый ручной пистолет для выстрелов скрепками в деревянные ящики. Навесил сверху черную пленку, обошел и настрелял со всех сторон, закрепил по периметру. Теперь никакой дождь товарам в ящике не страшен.
       Где степлер? Многоуважаемые коллеги? Где-нибудь под ногами валяется, по вашей израильской привычке? Нащелкали что нужно и оставили, чужие проблемы вас не беспокоят? Нету. Никто не знает. Бригадир звонит по рации, вызывает другой отдел. Кто увел наш степлер, а? Не вернул и даже не сказал ничего? Никто не признается. А, вот как!
       Это наш Большой Босс вынужден признаться. Что взял с работы наш великолепный степлер домой! Для личных нужд! И не вернул, и даже не сказал ничего!
       Бригадир говорит, чтобы я пока воспользовался скотчем. Ясное дело.
       Кашрут
За столом я и два мизраха в тюбетейках. Один ест мясное, другой — молочное.
- Как же так?
Пожиратель молочного объясняет, что он специально положил между собой и коллегой разделяющий символ. В данном случае - магнитную карточку электронного доступа. Можно кушать все, если правильно объяснить.
       Тортик
Бабушка-уборщица в честь своего дня рождения принесла нам торт. И ушла трудиться. Упаковка была вскрыта, над тортом занесен ножик. Когда один из мизрахов в кипе задал принципиальный вопрос: торт парве (то есть, ни молочный, ни мясной — нейтральный)? Или, не дай Б-г, молочный? Ножик завис в воздухе, подрожал и опустился мимо, так и не тронув лакомства. Осмотрели упаковку, категории торта не нашли. Разгорелось обсуждение непростой ситуации. Если торт парве, все отлично, можно есть всем. Но если он все-таки молочный, тогда его запрещено есть тем, кто в течение шести часов до настоящей минуты употреблял мясное. И все еще сложнее. Допустим, кто-то ничего мясного сегодня с утра не ел, тогда он вполне может отведать молочного торта; но будет ли это товарищеским поступком по отношению того, на ком лежит запрет? Кипастые друзья-мизрахи выясняли между собой, что они ели на завтрак. Кто-то мясное, кто-то молочное и парве. Потом снова искали на упаковке торта обозначение его природы. Надеялись, что все-таки парве, что вот сейчас его разрежут и употребят во славу Б-жью. Или ничего не найдут, тогда можно будет как-нибудь сманеврировать. Позвали уборщицу, спросили. Она не знала. Провели финальный осмотр. И напоролись-таки на маленькую смятую этикетку, однозначную и удручающую: халяви. Молочный. Повздыхали. Решение нашел поевший с утра мясного. Самоотверженно объявил, что не больно-то и хотел, поэтому ему можно не оставлять. И вышел. Оставшиеся принялись лакомиться без малейшего нарушения заповедей.
       Заказ обеда
Из десятка основных блюд и гарниров выбираю только два сочетания. По нечетным дням ем куриное филе и кускус с овощами, по четным — лосось с картофельными чипсами. И так каждую неделю.
Не потому, что я так это люблю. А потому, что только эти названия на иврите мне удалось выучить.
Или я просто ленив. Или, быть может, у меня легкая степень обсессивно-компульсивного расстройства. Пока я заказываю только это, со мной не должно случиться ничего плохого; менять что-то в жизни слишком рискованно.
               Натан
Натану еще нет сорока. Ашкеназ, высок и отменно худ. Вегетарианец. Если не считать меня, единственный в штате обладатель высшего образования. В Израиле дипломированный инженер автоматически становится представителем обеспеченного среднего класса. Тем более Натан, которому повезло устроиться в крутую международную корпорацию. Но характер у него вздорный, что-то, вероятно, не поделил с начальством, решил заняться бизнесом, прогорел. Ему повезло, что Гай жил с ним в одном кибуце и по-соседски рекомендовал его к нам на склад. В аутстаффинг, разумеется. Место в штате требует серьезных заслуг.
Натан готовится к утренней беседе основательно. Вплоть до презентации в пауэрпойнте. Выступает на ура. Старание и желание произвести впечатление немного контрастирует с его чувством противоречия. Это закалка из большой корпорации.
Мы с ним приятельствуем. Говорю ему, что он придает нашему скромному коллективу достойный уровень. Мог бы ответить и мне в том же духе; но парень он чрезвычайно самовлюбленный.
- Абсолютно, - отвечает довольный Натан.
               Андрей
Высокий и сухощавый, пятьдесят с небольшим, иммигрировал из Одессы лет двадцать с лишним назад как муж еврейки. В своем деле настоящий профессионал. Мастер вождения погрузчика, опытный работник контейнерного порта, в фирме уже лет восемь, полноправный штатный сотрудник. Разгружает, штабелирует, ездит по рядам на сложной дорогой машине, размещает и собирает заказы. В свободное от работы время делает настольные артефакты из дерева и кожи, золотые руки. Иврит понимает, но говорит угловато, с английским тоже все не очень.
На утренних встречах обычно рассказывает о нюансах работы на погрузчике или делает обзоры об устройстве своей части склада и требованиях к упаковке, очень толково и по делу. Не ленится делать красивые презентации в пауэрпойнте с разными забавными примочками. Страница закрыта шторками, ничего не видно. Шторки начинают раскрываться, все ждут, что-то уже начинает показываться, вдруг они дергаются назад и закрывают все наглухо.
Иногда он раздражается и отчитывает своего подчиненного Шмуэля, бывает, что и прилюдно. Тот понимает вину и кивает, соглашаясь.
- Чего ты его так-то?
Андрей отвечает с грустью:
- Ты же знаешь, я хорошо к нему отношусь, но вот не дано ему, вот не дано.
Чистая правда.
               Габриэль
У Габриэля, молодого коллеги-мизраха, совершенно неразборчивая речь. Просто каша во рту. Иногда с вопросительным оттенком в конце, на что не ответишь улыбкой и кивком. Не только эфиоп, но и толковая обезьяна могла бы артикулировать яснее. По-английски он говорит еще хуже, чем я на иврите, поэтому общаемся жестами. Удивительно, что все другие понимают его великолепно. Что за еврейский заговор?
В тщетной попытке украсить свой узкий лысоватый не по годам череп Габриэль носит кипу. Похоже, относится ко мне несколько свысока, иногда я ловлю быстрый обмен шутливыми репликами между ним и Лиором, перевести я бы не смог. Но в целом работать с ним вполне можно.
Готовится ли он к утренним докладам? Наверное, да. Правда их смысл остается для меня совершенно неясен.
               Шмуэль
Из Латвии, в Израиле с юности. Ему лет сорок пять, коренастый, торопливый, постоянно чем-то загруженный. Большой Босс гоняет его по мелким поручениям не меньше, чем меня - новичка.
К утренним встречам готовится со всей ответственностью — дает задание искусственному интеллекту, переписывает ответ от руки на листочки бумажки. Время на это тратит немало.
Работает на складе уже несколько лет, но все еще сотрудник аутстаффинга. Похоже, давно является мальчиком для битья. Соображает он, действительно, не очень. И уверенности ему не хватает, влияет и отношение руководства, и груз собственных ошибок. То он что-то не заметил в накладной, то к досаде Андрея поставил маленькую коробку в огромную ячейку. Или просто Большой Босс хочет, чтобы все двигалось быстрее, выходит и орет. Шмуэлю не откажешь в терпении и выдержке, слушает упреки, продолжает работать. На нем жена и маленький ребенок, лучших вариантов трудоустройства он не ищет. Ездит на погрузчике крайне боязливо, часто просит стороннего наблюдателя для помощи при размещении груза на  высокой полке.
Как ни удивительно, скромно одаренный Шмуэль может говорить на пяти языках — латышском, русском, английском, иврите и даже на экзотическом идише.
И я с моим убогим ивритом оказываюсь в микрогруппе с явным аутсайдером. Парень неплохой, мы ладим и выполнение суматошных заданий Большого Босса осуществляем командно.
       Проверка и сертификация
Сотрудникам пришел большой заказ рабочей одежды. Пять коробок на один адрес, две — на другой. Я подошел к делу серьезно. Записал имена получателей из каждой упаковки, заполнил сопроводительные документы, пять коробок упаковал на один поддон, две — на другой. Стянул коробки пластиковой лентой. Сел на вилочный погрузчик, установил поддон на круг упаковочного автомата. Обернул вокруг пленкой. Надел сверху полиэтиленовый колпак от дождя. Еще раз обернул. Снял с автомата. Совершил все те же операции для второго поддона. Наклеил на каждый этикетки с номером заказа и адресом отгрузки. Все, теперь это красота будет погружена и отвезена нашим трудолюбивым ребятам.
Говорят, должен кто-то прийти. Зачем? Проверить одежду. В смысле? В длинной, и поэтому быстро произнесенной фразе на иврите улавливаю чуть-чуть. Кто-то от государства проверит импортный товар. Хм. И что, и пленку будет вскрывать? Надеюсь, нет. Еще он заодно проверит тот самый лазерный измеритель длины, тоже импортный, что у нас ждет в отдельной коробке. Нет проблем, он маленький. Хотя и дорогой, с десяток тысяч то ли шекелей, то ли вообще долларов, лень смотреть в компе.
Начальник приводит в наш отдел приемки какого-то худого высокого парня. С третьего раза понимаю, что это он от государства и будет проверять, все, что нужно. Радостно приветствую его.
И радость моя скоро улетучивается. Не потому, что он в кипе. И не потому, что то и дело норовит снять и забыть надеть обратно защитную каску, обязательную для любого посетителя.
Первое, что он попросил — ножик. Я даже не понял, зачем. А стоило догадаться. Мои упаковки.
Я перестал смотреть туда. А когда все-таки решился, увидел чудовищный разгром, именуемый местными словом «балаган». Представитель государства срезал пленку, бандажные ленты, вскрыл коробки и рылся в них. Разбросал упаковки с одеждой широко вокруг себя. И еще что-то недовольно покрикивал. Выяснилось, что у него есть список нашей обуви. И он не всю смог найти. Зачем найти всю? Чтобы отвезти на проверку в его институт. Зачем вообще проверять обувь? Чтобы узнать, качественная ли она, действительно ли защищает ноги от ударов и повреждений. Это дорогой мировой бренд, он чего вообще? И зачем ему найти всю? Ему нужно всю испытать. Тут всего два типа обуви! У него несколько видов испытаний, и размеры у нас тоже отличаются. Забрать всю обувь?! Я позвал руководство. Большой Босс эффектно подъехал к месту действия на маленькой, смешной под его грузным телом поломоечной машиной, и, не затрудняясь слезть, начал орать. Уполномоченный гость принял вызов, и они кричали друг на друга так громко и долго, словно на шумном восточном базаре договаривались о цене на корову. Начальник возмущался, что гостю недостаточно пары ботинок. Гость требовал помочь ему найти всю обувь, чтобы увезти ее на испытания. Начальник парировал, что он может взять и ботинки, и одежду, и обрывки пленки и обрезки коробок, вообще что хочет. И пару деревянных европоддонов в салон его легковой машины.
Государство победило.
Гость забрал всю обувь. Дорогую, фирменную. Суперзащитную. Все размеры. Все вообще пары. На испытания.
- Что хорошо для Европы, то хорошо для Израиля? - корявенько, но понятно задал я ему наболевший вопрос, совпадающий с девизом недавно провалившейся реформы импортного регулирования.
Вновь избавившийся от каски гость ухмыльнулся. Кипа на его голове даже не шелохнулась.
Какой-нибудь родственник Моше или Шломо устроил этого бестолкового типа на хорошо оплачиваемую должность. Заниматься вредной во всех смыслах деятельностью. Не просто бездельничать за счет моих налогов, но и мешать работать всем честным предпринимателям.
В России этот вид криминального бизнеса назывался «государственная сертификация». Там за это жулики не только получали зарплату из бюджета, но и вымогали дань у предпринимателей. Не думаю, что только в России, и в Европе такого дофига, да и в Штатах имеется. Это было бы похоже на мировой еврейский заговор по удушению гоев их собственными руками, если бы вся та же лавочка не работала бы и в Израиле.
И лазерный измеритель за десятку тысяч то ли шекелей, то ли вообще долларов неприятный кипастый парень тоже забрал.
       Мальгеза и деревянный ящик
Некоторые поставщики шлют нам товар в одноразовых деревянных ящиках, никак не рассчитанных на жизнь после вскрытия. Начинаю подозревать, что требование складского начальства проверять каждую гайку является во многом самодеятельной инициативой. Зачем платить зарплату целой бригаде чуваков на принимающем складе, которые повторяют работу чуваков на отправляющем складе, разумеется, если отправляющие действуют аккуратно и точно? Вероятно, стоит доверить проверку конечным заказчикам, специалистам на месте, работягам на объектах, офисным болтунам. Вести учет и статистику ошибок; корректировать работу с поставщиком. Детальное исследование поступающих товаров на складе осуществлять только в отношении критически важных заказов. На что мне ответят, что в компании нет неважных заказов; что затраты на складское хозяйство пренебрежительно малы по сравнению с потерями от ошибок комплектования. На готовый к пуску объект прибывает долгожданный ящик с гайками для местных болтов, работяга открывает ее… а там все не в дюймах, а в сантиметрах; нифига ничего не прикрутишь. Страшная весть проходит снизу доверху по всей должностной иерархии; по мере роста ответственности грубеет ругань и возрастает отчаяние. Увольнениями ничего не исправить, нужно заказывать правильные гайки, ждать их прихода, считать ежедневные потери в долларах со множеством нулей.
Этот ящик — торжество принципа одноразовости. Он и был так сделан. Поставщик нагрузил на поддон много коробок, обернул их стретч-пленкой, поставил поддон на основание, прибил гвоздями, дальше приколотил каркас из досок и закрыл по всем сторонам фанерой, причем вместо шурупов использовал степлерные скобы. Рассчитывал на то, что получатель быстро разгромит эту конструкцию, уберет деревяшки и мусор, достанет коробки и начнет пользоваться товаром.
Степлерную скобу не зацепишь, ее только видно утопленной в дереве. Под фанерную крышку ударами молотка нужно загонять фомку, дальше все зависит от соотношения прочности и терпения открывающего. Когда ящик еще потребуется использовать для хранения и транспортировки в дальнейшем, каждую скобу выдавливают индивидуально.
               Безопасность труда
Когда нужно что-то сделать быстро, о безопасности труда почему-то не вспоминают. Лично Большой Босс Йоси сидел на мальгезе, заводил вилки в поддон и поднимал ящик на высоту, бригадир Гай отламывал основание от поддона. Йоси поднимал ящик и ронял его, рассчитывая, что каркас обвалится под своей тяжестью. Грубейшее нарушение. Случись нам поменяться местами — подчиненным ломать нависающий ящик, дергать его вверх-вниз погрузчиком, а бдительному начальству застать хулиганов с поличным, возмущенные крики и угрозы немедленного увольнения были бы слышны в самых дальних углах склада. Чем выше статус, тем больше свобода и меньше самоконтроля. Пусть и в крупной международной фирме, здесь это все как-то по-местному работает.
       Электрики-балаганисты
Два электрика пришли что-то у нас ремонтировать. Один украинец все задавал мне вопросы личного характера, ничуть не стеснялся. Другой ругал его за бестолковость. У младшего были все допуски, полтора года учился на электрика, теперь два года он должен подтверждать свой диплом.
Старший, уже пожилой, с трясущимися руками, кое-как попадал отверткой в автомат. У обоих допуски и к электрике, и к работе на высоте.
Младший все хотел проверить, знаю ли я, инженер-электромеханик, закон Ома. Я сказал, что и Кирхгофа даже знаю. Один вспомнил. Сумма притекающих в точку токов равна сумме вытекающих. Второй что-то вроде про напряжения — что сумма потерь напряжения на замкнутом контуре равна сумме источников питания… Еще есть, но это уже полностью забыл.
В машине вся полка под ветровым стеклом была завалена разным мелким электрическим хламом. Если заглянуть поглубже, то там уже завалы хлама покрупнее. Балаган. При этом старший ругал младшего, что тот забыл взять едва ли не главный рабочий инструмент — авометр, тот, что меряет сразу напряжение, ток и сопротивление.
Электрики доставили и подъемник для работы на высоте — арендовали специально для этого случая. Он почему-то отказался работать. Выяснилось, полностью разряжен. Большой Босс Йоси начал что-то им выговаривать, словно бы это могло помочь. Но и на зарядку поставил.
Наш коллега Натан проходил мимо и увидел подъемник. Не так давно он работал в крутой инофирме инженером, поэтому быстро сориентировался и в лучшем стиле техники безопасности оградил красно-белой запретительной лентой место проведения высотных работ. Йоси одобрительно покивал и  благосклонно улыбнулся. Натану оставалось только красиво удалиться. К несчастью бывшего инженера короткий путь вел его прямо под только что повешенную им самим ленту, в опасную близость к высотному оборудованию. Именно туда Натан и полез. Большой Босс разинул рот от возмущения и немедленно отругал нарушителя.
               Датишники и арабы
Беседуем с коллегой-ашкеназом о демографических перспективах страны.
У датишников и арабов самый высокий коэффициент рождаемости. Про арабов говорить нечего. Но и датишники — так себе ребята.
Один внаглую хотел зажать у дочери зарплату за уборку его датишного отеля. Чем испортил реноме целой группы населения.
Коллега согласен:
- Они нас вообще за людей не считают, обмануть ничего не стоит.
Взгляды у него, впрочем, довольно левые:
- Проблему с арабами нужно было по-другому решать. А не в резервации их держать.
- Если бы мы держали в резервации какой-нибудь другой народ, например, там, канадцев или шведов, это говорило бы не в нашу пользу. Но с этими-то как иначе?
       Обучение
Хорошо, что тренинг будут проводить в выходной. Это возможность заработать денег, ничего особенного не делая. Тот самый шестой рабочий день на неделе, о котором мечтают все израильские трудяги. Пятьдесят процентов сверху за каждый час.
Многие едут не в первый раз. Для новичков шеф скидывает ссылку на приложение Вейз. Удивительная заботливость. Мог бы просто махнуть рукой в направлении места для тренировок. Самое удивительное, что все равно бы все его нашли. Это Израиль.
Приехал по ссылке минут за пятнадцать до начала занятий. Уже видел рядом подходящее для тренинга здание. Вместо ближайшей парковки Вейз повел меня куда-то в проселки. Со злой пунктуальностью, уже все осознав, я проехал согласно высланным шефом координатам через поваленные ворота, грунтовку и свалку. Не совсем до конца, там уже и грунтовка заканчивалась. Шеф не выдал точные координаты. Ему стало лень увеличивать масштаб, ткнул в нужный квартал, чуток не попал.
Звоню бригадиру. Я всего в трехстах метров от него. Встречает меня по пути. Замечательное чувство надежности, я ему доверяю.
Разумеется, назначенное на семь утра начало сдвигается этак минут на двадцать-двадцать пять. Да, не буду спорить, английские или немецкие тренеры порой тоже не могут стартовать точно по часам. Разница в том, что в Израиле этого никто не стесняется.
Когда Большой Босс Йоси неожиданно сталкивается с моей выдрессированной двадцатью годами пунктуальностью, говорит с раздражительным презрением:
- Советское.
Хочется ответить, что это скорее европейское, цивилизованное отношение ко времени. А не ваш Ближний Восток. Молчу, уж больно работа хорошая.
Он, по-моему, совершенно долбанутый. Говорит, что был чемпионом по боксу. Наверное, получал в репу. Ростом он с меня, для тяжелого веса маловато, а ни в какой другой ему никогда не вписаться. Теперь качается. Одарен физически, жмет сто пятьдесят как тренировочный вес и не старается выйти на максимум, опасается травм. Сила его заметна не только в сокрушающем мою узкую ладонь рукопожатии, но и в той легкости, с которой он поднимает и носит Натана. Тот имеет наглость быть выше Йоси, и Большому Боссу просто ничего другого не оставалось, как демонстративно закинуть к себе на плечо длинное и тощее, но все же килограммов на семьдесят пять тело.
Тренировка действий при пожаре организована в специально оборудованном контейнере. Мы надеваем каски, защитные перчатки, сгибаемся в три погибели, ныряем во входную дверь и в темноте узкого лабиринта и множества твердых углов и поверхностей на ощупь ищем выход. Внутри темно, дымно, местами горячо, пол гудит под тяжелыми защитными ботинками. Видимость никакая, но когда в дымном мраке показывается светлый дверной силуэт как надежда на спасение, попытки открыть ее ни к чему не ведут, это ложная приманка! Можно запаниковать, особенно в одиночестве.
Теперь мы должны действовать в паре. Задача — найти в том же лабиринте манекен и доставить его наружу.
Большой Босс идет в паре с Натаном. Выходит первым, выволакивает из лабиринта наружу спасенный манекен, оглядывается. Натан еще не появлялся. Босс снова заходит внутрь и очень быстро показывается вновь — теперь с Натаном. Выглядят эффектно — могучая овальная туша Большого Босса и болтающееся на его плече длинное нескладное тело Натана. Общий хохот. Большой Босс счастлив от произведенного на публику эффекта.
Натан грубо закидывает манекен в контейнер. Словно труп врага.
- Араб, - говорю я. В ответ Натан одобрительно хлопает меня ладонью в ладонь. Проще жить убийцей, если его жертва — не совсем человек.
Рувен, заместитель Босса, неожиданно спасовал. Он флегматичный, уверенно водит погрузчик и машину. Но тут? В первый раз едва вышел из контейнера, Второй раз в контейнер не полез. Я оглянулся по сторонам. Бригадир увидел, что у меня нет пары и молча надел каску и каску и перчатки.
— Вернем его с достоинством, - говорит он мне.
Ищет путь в лабиринте, я едва успеваю за ним, хлопаю по спине, когда отстаю, иду на звук, но в этом гулком металлическом ящике и ушам доверять нельзя, самое надежное — передвигаться на ощупь.
- Нашел! - выдыхает Гай. Ищу манекен, хватаю его одной рукой. Теперь я впереди. Ищу, но никак не могу найти выход. Теперь Гай один тащит весь вес пострадавшего. Конечно, это не настоящий человек, но килограммов сорок в нем есть. Где же выход? Нет, эта дверь не настоящая! Где же? Гай, шумно дыша, подтаскивает тело и находит дверную ручку. Я выхожу первый, бригадир в одиночку выносит манекен. Осторожно кладет его на землю. Я накрываю алюминиевым одеялом. Гай держится за опору, тренировочная эвакуация раненого товарища стоила ему большого напряжения.
Он воевал в Газе. Говорил, что там они вели себя активно, искали врага и вступали с ним в боевой контакт. Даже не спрашиваю, сколько арабов на его счету. Крут.
       Зубной доктор
Ел вкусный хлеб с орешками, как вдруг что-то хрустнуло под зубом. Плохой знак. Осторожно выкопал из недожеванной массы твердый длинный неправильной формы обломок ужасной расцветки в темных и желтых тонах. Потом еще один, других нет. Проглотил, что было во рту, ставшее безразличным. Поискал среди зубов. Вроде, все как было? Что-то сдвинулось под нажатием пальца. Послушно вернулось обратно. Может, так и оставить? Это старая пломба еле держится. Нет, нужно что-то делать. Вытащил пломбу, потыкал языком в здоровенную дырку посреди зуба. Стал звонить дантистам в Маккаби-дент.
Мне ответили, что могут оказать мне неотложную помощь сегодня, а для планового визита мне нужно дождаться звонка. Тут же позвонили. Дама с заметным даже мне арабским акцентом записала меня на освободившееся время среди рабочего дня; если я хочу выбрать нужный мне час, пожалуйста, такие есть через три месяца.
Присылают СМС. Я, как человек обстоятельный, проверяю время и место. Со временем ОК. А с местом? Нажимаю ссылку и офигеваю. Вместо ожидаемого мною знакомого строения неподалеку от моего дома мне предлагают ехать в центр Тель-Авива через все пробки! Еще раз проверяю адрес. Все нормально. То есть не все нормально со ссылкой — она отправляет меня на одноименную улицу в Тель-Авиве. Но я-то знаю, куда мне в действительности нужно. И меня не смутит небрежно подготовленная информация в сообщении крупной медицинской фирмы. Кривая ссылка не окажется затруднением для бывалого израильтянина с двухлетним с половиной стажем жизни в этой замечательной, но все-таки очень азиатской, очень ближневосточной стране.
       Обстрел при движении и Тренировка по пожарной эвакуации
В случае непредвиденной ситуации у меня возникнут проблемы.
И рефлекс действий при обстреле у меня не очень срабатывает. Дома, конечно, я послушно эвакуируюсь. Но когда случайная ракета залетает в центр страны во время моей поездки на работу, кругом звучат сирены, многие водители останавливаются на обочине автострады, самые обстоятельные ложатся животом на асфальт и прикрывают голову - я в числе самых беспечных продолжаю движение, пусть и с меньшей скоростью. Вероятность ДТП повышается многократно, особенно после завершения тревоги, все стоявшие начинают вылезать на полосы движения, большинство из них — неожиданно. Нужно ехать очень внимательно.
На работе свои проблемы. Здесь тренировка может причинить больше неприятностей, чем реальная ситуация. Потому что тренировок дофига, а обстрелов за всю войну здесь при мне еще не было. Главная сложность: при обстреле нужно вести себя иначе, чем при пожаре. Бежать в защищенное помещение или, наоборот, на улицу в точку общего сбора? Иврит по харкающей громкой связи я никак не разбираю. Хорошо, если кто-то уже бежит впереди; а если я один?
В этот раз тревога была пожарная. Я ломанулся было в сторону убежища, но бежавший сзади Гай вовремя поправил — на улицу! А там, знаете, холодок, плюс девять градусов, как положено в декабре. Выбежали, собрались на парковке, сосчитались, все на месте, доложили по телефону руководству в отдаленном офисе. И тут Большой Босс Йоси начал речь. Про важность безопасности в целом и тренировок по эвакуации в частности. Не то, чтобы я понял каждое слово, но говорил он долго. Я в свитере еще более-менее держался, а вот Шмуэль в одной футболке и уже простуженный Натан заметно корежились на ветру. Большой Босс в куртке никуда не спешил. Безопасность — великая штука, и нам, непонятливым, следует глубоко, до костей ею проникнуться. Выговорившись, Босс положил на капот чьего-то автомобиля ведомость участников и ручку. Друг за другом все подписывали. Делали вид, что нисколько не торопятся. Интересно, сколько из нас заболеет? Ничего, это Израиль, все будет нормально.
И таки-да. И Шмуэль остался здоров, и Натан от холода только поздоровел.
       Инвентаризация
Годовая инвентаризация, проводится слепым методом. Двадцать тысяч наименований товаров на складе. Я не участвую, спрашиваю опытных коллег, как идут дела.
- Все нормально, не в первый раз. За четыре дня закончим.
- И как точность?
- Сто процентов, конечно.
- Это шутка? С таким объемом номенклатуры — сто процентов?
- Нет, какие шутки. Всегда так было.
- И что, никакая шпунька никуда не завалится? Из двадцати тысяч разных наименований? Помню, что и при меньшем числе фиговины разные непременно пропадали. 99% - ОК, 99.5% - вообще молодцы.
Коллега улыбается.
- Все будет нормально. Сто процентов, меньше не бывает.
Подозрительно? Какие уж тут могут быть подозрения — абсолютная уверенность. Фальсификация идеальных результатов стала частью корпоративной культуры.
               Мемасик
В еврейских чатах обрел популярность новый смайлик — взятая едва ли не из газеты «Штюрмер» картинка с носатым сутулым евреем, улыбающимся со зловещим коварством и потирающим ручки в ожидании гешефта. Создан, чтобы тайно править миром, укрываться в тылу за спиной отважных ефрейторов и портить белокурых Матильд.
Мой коллега Натан умеет чрезвычайно похоже изображать эту яркую карикатуру. Евреям нравятся теории заговора про их всемогущество.
       Звук сирены
На звук сирены реагирует мой внутренний триггер. Напрягаюсь, концентрируюсь, внимательно слушаю. Ракетный обстрел? Вроде, нет, приложение молчит. Вышел посмотреть. Нет, не обстрел — скорая помощь. Да я так и думал.
Посттравматический синдром. При всей моей уклончивости и гибкости. Война не прошла мимо.
       Нравы
Мужского внимания в Израиле так много, что его хватает всем без исключения дамам. Проблема в том, что оно распределяется неравномерно. Дочь недавно устроилась на новую работу. Сказала, что к ней проявляет интерес коллега — иммигрант из Украины. Ничего, что он лет на двадцать старше, ничего, что к своим годам достиг лишь звания помощника шефа в не самом лучшем ресторане. Проблема в том, что он много говорит.
- Так они здесь все много говорят.
- Я к этому уже привыкла. Но он говорит гораздо больше, чем просто много. Его не заткнуть.
Хуже того, он отправил ей записанное спьяна звуковое сообщение на русском языке с отвратительным акцентом когда-то жившего на окраине империи малоинтеллигентного, но очень самоуверенного человека. Выражал удивление, что моя дочь не хочет с ним встречаться. Такая манера изъясняться полностью оправдывает если не жестокую бомбежку, то хотя бы беспросветное колониальное угнетение с обязательными ежедневными уроками русского языка.
- А если пожаловаться начальству? Или мне ему позвонить?
- Нет, мы с ним все же вместе работаем. Проигнорирую. Может, его скоро уволят, долго нигде не задерживается.
- Хохложид, — вынесла приговор моя справедливая дочь.
       Курение
На складском дворе у входа в отдел приемки находится место для курения. Стол, зонтик от солнца, четыре сиденья. С сигаретками и чашечками кофе, с животами, лысинами и кипами, боссы и видные работники курят и общаются. Главная тема, разумеется — еда, на втором месте — футбол, кроме прочего обсуждают и ход войны, и политику. Иногда рассказывают, точнее — выкрикивают - разные смешные истории. Мне с ними никак. Я еще новичок, статус ниже плинтуса, даже не в штате компании. Здесь принято, чтобы младшие вкалывали, а руководство обращало внимание на отдельные недостатки и заботливо давало ценные указания. И еще одно, что мешает мне тусоваться среди болтунов — не курю.
То и дело слышу, как ходят за спиной туда-сюда покурить, уже на ходу о чем-то весело болтают. Принял грузовик, сверил документы, забил в отчетный файл, перевез товар с улицы на склад, налепил временные наклейки, создал документ в программе, сделал приемку, приложил скан документа с подписью, распечатал наклейки со штрих-кодами, разложил по тележкам. А они еще и не закончили. Попадусь же им на глаза, обязательно что-нибудь скажут — ты, типа, в следующий раз не принимай грузы в ящиках со стальной лентой. Да идите вы. Спасибо, обязательно учту.
Решили однажды, что курилке мешает соседствующая с ней зона разгрузки прибывающих товаров. И отгородили свой милый уголок здоровыми бетонными блоками с красно-белой предупредительной раскраской. Разгружать стало неудобно, зато как украсилась курилка! Можно дымить и не беспокоиться, что работяга будет тащить мимо поддон.
Если вдруг каким-то чудом продвинусь по службе, курение запрещу, балаболов уволю или хотя бы сокращу в количестве. Увы, ничего мне не светит — чтобы повыситься, нужно общаться, заводить контакты, тусить — все то, что мне стеснительно и неудобно, а для израильтян — забавно и весело. Полезно ли курить с начальством? Несомненно. Но еще важнее — принадлежать к одной с ним этнической группе.
       Итоги инвентаризации
Большой Босс добреет после обеда и в конце рабочей недели. Захожу к нему в кабинет попрощаться. Сегодня он особенно довольный — годовая инвентаризация успешно закончена.
- Сто процентов, - торжествует Босс. - Когда я сюда пришел, было девяносто восемь и девять.
- Вполне неплохо, - отозвался я.
- Недостаточно! - отрезал Босс. - Моя цель была сто! И вот уже третий год держим сто!
Красиво считаете, но разве это меня беспокоит? На моем лице искренняя радость. Конец последнего рабочего дня на неделе, два дня отдыха, не буду считать ни шпульки, ни шпуньки, не буду встречать Босса ни в дурном, ни в хорошем настроении.
- Шабат шалом! - мы жмем руки и энергично, по-израильски обнимаемся. В России так не жмут и близких друзей, мало ли что кто может подумать.
       Хана, таможня и монополии
- Помнишь Хану? - спросил меня Олег.
Конечно. Кто же не помнит Хану. Среди других бодечек на пограничном автовокзале она выделялась красотой и стройностью. Вкусняшки ее словно бы никогда не интересовали. На обтягивающих джинсах Ханы залипали полные тоски взгляды седовласых грузчиков. Молодые бодеки не смотрели ей вслед, зато обнимались с ней с удовольствием; двое или трое чуть по-другому, чем прочие, в едва заметном ином контексте; самого накачанного веселого охранника-африканца Хана однажды по собственной инициативе поймала на ходу за руку, и он даже и не попытался вырваться. Кто бы отказался. Нравы в молодом коллективе сотрудников были веселые.
- Хана карьеру делает, - значительно сообщил Олег.
- Она давно ее делала, - возразил я. - Сначала ходила вся такая, улыбалась, доброе утро, с бодеками хихикала, а потом все как-то строже, величавее, ты ее уже и не доброе утро, если простой грузчик.
- Вот и сделала. На таможню устроилась!
Попробуй такую не устрой. Всю оставшуюся жизнь локти кусать будешь. Грациозная Хана играючи расшвыряла целую толпу конкурентов.
Государственная служба в Израиле — гарантия стабильности и достатка. Простой электрик ездит на машине за триста тысяч шекелей. А уж если ты в таможне — значит, жизнь удалась.
Им платят очень хорошо, чтобы не брали взяток. В этом есть логика. Они и не берут. Ни один конкурент действующих израильских монополий не проскочит сквозь дырку в наглухо закрытой израильской границе.
В результате монополии свободно устанавливают выгодные только им грабительские цены на еду и прочие товары. А зарплату таможенникам платим мы, работяги, из своих налогов.
Династии! Теории заговора не так уж безумны! Несколько десятков богатых семей, в основном ашкеназских, держат Израиль в крепких алчных тисках.
Те, кто носят в летнюю жару черные костюмы и болтают длинными пейсами из-под шляп — лишь артисты балагана, в котором евреи кажутся одураченным гоям смешными придурками. А на самом деле - прикрытие для тайной закулисы.
Настоящие хозяева мира не сидят дни напролет над все той же книжкой, не скачут по праздникам под ритмичный бит в меховых шапках при полном отсутствии дам. Они слетаются на бизнес-джетах на секретные вечеринки в старых замках Швейцарии или на затерянных в океане райских островах в сопровождении юных моделей, кушают устриц и фуагра, пьют Go;t de Diamants, кормят домашних пираний белужьей икрой и решают, сколько будет стоить хлеб для гоев в следующем финансовом 5876-м году от сотворения мира.
Хана стала бы одним из украшений этого адского сборища, пусть ее носик чуть крупноват и самую малость загнут вниз. Например, в качестве служанки второго ряда, кем и является сотрудница таможни для эксклюзивного клуба еврейских мафиози.
       Никому нельзя доверять
Это золотое правило. Мизрахи шумно наобещают чего-нибудь и обязательно соврут. Еще хуже — бухарские; в принципе они тоже относятся к категории мизрахов, жили многие поколения среди мусульман, обладают всеми чертами, Средняя Азия — самый что ни на есть Восток, не какое-нибудь Марокко; но их среди прочих все-таки выделяют как отдельную, совершенно бесстыжую группу лгунов. Арабы вообще вне конкурса, если обманул — нужно радоваться, что хотя бы не зарезал. Верить русским? Они просто здесь на вторых ролях, может, и напарили бы с удовольствием, но возможностей нет. Эфиопы? Милые ребята, но живут кучно, общиной, и никогда не знаешь, кто из них на самом деле эритреец. Так что никто не сравнится по умению грабить народ с богатыми ашкеназскими семьями - хозяевами монополий, банков, страховых компаний. Старые деньги.
       Утренняя беседа по безопасности труда
Все темы уже многократно обсосаны со всех сторон. Смертоубийственный вилочный погрузчик, работа на высоте, средства индивидуальной защиты, чистота, порядок, зима, еда… Теперь читаем установленные в компании принципы работы. Примерно о том же. Семь раз проверь — надень защитные перчатки, защитные очки, каску ты и так носишь постоянно, жилет светящийся тоже, ботинки само собой, прочитай инструкцию, очки не снимай,  посоветуйся со знающим экспертом, спланируй безопасную работу, возьми подходящий ножик — глядишь, день-то уже и закончился, коробка подождет и до завтра. Каждый день изучаем один из принципов. Их где-то около десятка, размером на одну страницу презентации. Все на английском, Благословенно Имя, наконец-то я все понимаю. Сверху на странице — краткая формулировка принципа, например: «Необходимо работать в соответствии с правильной, актуальной инструкцией». Слева под принципом в небольшом прямоугольнике  — намерение, цель: «Работа по правильной инструкции минимизирует риск для сотрудников и позволяет работать с высокой эффективностью». Справа и дальше на всю страницу — пояснения. Что инструкции должны актуализироваться, работники — знать их и действовать в соответствии, все это очень помогает безопасности и эффективности, и т.д.
Семь дней подряд каждый из нас по порядку докладывал очередной принцип. Читал краткую формулировку сверху. Переходил к пояснениям, шел по правой стороне до самого низа. Прыгал влево вверх и завершал доклад чтением цели. На восьмой день до меня дошло. Остановил докладчика и заявил на своем гастарбайтерском иврите:
- Извиняюсь. Мне казаться, нужно лево вверх начинать. Потому что там... цель. Потом уже туда справа, туда… эти… объяснилова…
Менеджеры в кипах посмотрели на меня неодобрительно. Лиор немедленно замотал головой и солидно поправил. На иврите. Если я верно понял, он имел в виду, что слева вверху на странице расположен краткий вывод, к которому мы приходим через изучение пояснений. Несмотря на великолепную память, у него проблемы с английским, учебникам он предпочитает Тору. Он просто не знает перевода слова «намерение» с английского. Но вполне уверенно излагает свое мнение. Другие знали перевод, Гай и Натан вообще англоязычные, но поправлять Лиора не стали. Нечего старшим по званию на ошибки указывать. Нечему гоям правоверных учить.
- Не знаю, как тут у вас принято, а вот в Европе и Штатах цивилизованные люди слева направо информацию выстраивают, - разумеется, я ничего такого не сказал. Вежливо улыбнулся и принял комментарий уважаемых коллег: - ОК.
       Украинские имена
Кажется, я понимаю. У меня к хохлам большие претензии. Оттого, что моя бывшая родина их убивает, а я ничего с этим не сделал. И даже не собираюсь. У меня теперь новая родина, историческая; и фантомная боль совести от бывшей, теперь фашистской. Чтобы себя немного оправдать, я вслед за орками тоже хохлов расчеловечиваю. И говорят они на смешном дурацком языке, и сами хитроватые и подловатые, вон с коррупцией у них среди войны что творится, хуже русских! Что ни слово, то исковерканное. А что они делают с именами? Черт те что.
Читаю в английской транскрипции имена коллег с Украины, изуродованные самостийностью: Andrii, Genadi, Ivgeni… тьфу. Хохлы-хохлами, так ведь еще и жиды. Настоящие жидо-бандеровцы.
       Болезнь
Зимой все болеют. Я глядел на кашляющих сопливых коллег с высокомерием северянина, пока и меня не прохватило. Горло, тридцать семь и восемь, слабость. Не без труда натыкал сообщение бригадиру. Тот выяснил, что и как, после чего велел сообщить Большому Боссу. Что за херня? Зачем повторно докладывать то же самое начальнику прямого начальника? Сфотографировал термометр, выслал обоим. Написал Большому Боссу, лег спать и с перерывами дремал целые сутки. В перерывах читал сообщения от бригадира. Он заботливо интересовался, как я себя чувствую, и спрашивал, где именно стоят коробки с архивом накладных за последний год. Нет, не все вообще, а только за последний. Наконец и Большой Босс выдал свой ценный месседж: «Поговори с Ниром». Формально, это его начальник, фактически — совершенно не у дел. Что-то мне совсем не хочется возвращаться на работу. Но другие места еще хуже.
       Институт стандартов
Эти израильские сертификаторы прицепились к нам не на шутку. Изъяли защитные каски — дорогие, хорошие, американские. Расколотили на испытаниях несколько десятков. За наш счет, разумеется. И пришли к выводу, что каски не соответствуют высоким израильским стандартам. Что за херня? Американским удовлетворяют, корпоративным удовлетворяют, а Моше или Шломо не удовлетворяют? Оказалось, внутри каски должна присутствовать надпись на иврите — предупреждение, срок годности. Нет проблем, наклеим бумажку. Нет, такое не годится, бумажка может слететь, даже на хорошем клее, нужно выгравировать текст в пластике. Негодяи. Или они таким образом лоббируют местного производителя касок? Нет, такого стартапа в Израиле нет. В чем же дело? Вероятно, сертификаторы борются с конкурентами одобренного государством, то есть ими же самими, уполномоченного и отсертифицированного эксклюзивного импортера, что возит дешевые каски из третьих стран и продает их втридорога. Поразительно русская история.
       Зарплата для русских
У местных бизнесменов принят специальный уровень зарплат для русских. Хозяин фирмочки, где работает мой приятель, заявлял ему такое:
- Я плачу мало, зато долго.
И это правда. Офис заполнен дамами глубоко запенсионного возраста. И это вдвойне правда, мой приятель, рисующий чертежи для дорожного строительства на компьютере, получает меньше, чем его супруга — нянечкой в детском саду.
Мне сразу вспомнился мой бывший хозяин и его кредо:
- Я плачу немного, зато стабильно.
Со мной его стабильность успеха не имела.
       Боевые товарищи
Милуимник Габриэль защищает родину в Иудее и Самарии. Временно оккупированных арабами. Израильская армия борется с незаконной оккупацией и совершает дерзкие рейды в логово коварного врага.
Шлет видео. Наши ребята в боевой экипировке. Приказ командира. Тревожная музыка.  Панорама арабского города, тех самых незаконных построек на древней земле евреев. Наши парни ломают двери, врываются в квартиру, сдергивают с постелей двух молодых заспанных арабов, толкают их к стенке лицом, обыскивают. Нет, оккупанты не рады гостям. Точнее, хозяевам, это они у нас в гостях. Временно, ненадолго. Надо же, такие юные, а уже по уши в терроре! Наши парни ведут злодеев к машине. Испуганные лица пойманных террористов внутри кузова в окружении наших солдат.
Какая глупость - снимать такие ролики! Ребятам хочется запечатлеть проявления своей отваги, но как же это по-детски недальновидно. Через пару дней они дойдут до наших врагов и будут немедленно использованы против нас во всех мировых СМИ.
       Зима
Близко к середине декабря. Ночами меньше восьми градусов пока не будет, днем всего двадцать, но от солнца все равно прячусь — жарковато.
Коллеги ходят простуженные. То один, то другой кашляет и сморкается, говорит в нос. Для них местная зима — суровое испытание. Надо же, так холодно, а еще случаются дожди! Пишут, что организм акклиматизируется в течение двух недель. Наверное, какая-то глубинная память о настоящей зиме в нем остается.
Хочется выйти на морозец, небольшой, до минус пяти, а лучше даже — в маленький плюс, чтобы снег таял под ногами. Подышать холодком — и назад, в протопленную центральным отоплением квартиру со стеклопакетами и настоящей теплоизоляцией.
Ностальгия? Останутся ли еще в России незамерзшие батареи, когда она сможет принять меня туристом?
       Оружие
Вместе с водителем на склад приехали два молодых парня. У одного из них на ремне оказалась кобура с пистолетом.
Бригадир Гай сказал ему, что на нашей территории не должно быть оружия. Это правило компании. Соблюдается во всех юрисдикциях, даже в нашей, израильской. Парень стал возражать — у него есть разрешение, и как вообще без оружия в нынешнее время. Гай ответил, что он все понимает, время непростое, сам лично воевал в Газе, но распоряжение по компании обсуждению не подлежит. Парни остались ждать за воротами. Круто это — быть героем войны, побывать в самой горячей точке, быть в сражении с врагом. Всегда есть, что сказать, в любой дискуссии — и у оппонента может не найтись аргументов. Быть в Газе — это суперкруто. В Ливане — тоже, местные операции в Иудее и Самарии — это попроще, риск меньше.
- Конечно, ему это не нравится. Иметь разрешение, оружие, и не носить его с собой! Это очень расстраивает, когда ты не готов защитить себя. Я один раз приезжал сюда в форме и с автоматом прямо из Газы, но видел, что начальника от этого буквально трясет. Запрещено. Мы пытались добиться разрешения от больших директоров, чтобы нам в Израиле дали носить оружие на территории компании. Но нет, не дали.
В Америке запрещают носить оружие на работу, чтобы какой-нибудь штатный идиот не перестрелял своих. В Израиле все перевернуто: оружие на работе необходимо, чтобы какой-нибудь забравшийся джихадист не перестрелял наших.
       Визит начальства
Приезд важных гостей требует специальных усилий. Склад приводится в неестественно чистый и упорядоченный вид. На паллету налепляется специальная наклейка про каски, которые долго и безуспешно ожидает важный гость, те самые, которые арестовала «для испытаний» вредоносная израильская бюрократия. Для солидности кроме названия и номера заказа я указываю дату поступления груза. Гость должен увидеть, что о его интересах заботятся, поэтому наклейка раза в четыре больше стандартной. Гость погулял по складу, поулыбался, сообщил о своем желании помогать нам во всем, что может помочь ему, и уехал. Мы облегченно выдохнули. Чудовищную наклейку мы даже не выкинули, настолько она нам теперь безразлична. Так и болтается на обрывках скотча.
       Визит на обследование глаз
Сходил к доктору, получил направление. Записался на день через полгода. Но именно в назначенный день суровое руководство потребовало от меня работать. Перенес еще на три месяца.
За день до назначенной даты мне шлют сообщение в вацапе: прибывайте с документами, сопровождающим, темными очками и действующим направлением от врача.
Последний пункт вызвал во мне сомнения. Решил проверить в личном кабинете на сайте больничной кассы. Продрался через ивритские меню, нашел. Гляжу, а направление-то у меня уже недействительное! Срок ему — всего шесть месяцев!
С работы звонил в справочную. Блям-блям, выберите язык, введите то, внесите се, прослушайте меню, ваш звонок очень важен для нас; время ожидания больше, чем обычно; для перевода к оператору, говорящему на иврите, нажмите Х. Дождался русской поддержки через полчаса.
Нет, без действующего направления меня не примут, что мне делать — просить у своего врача обновление, с учетом, что обследование завтра — обратиться к дежурному. Все полезное, что узнал — что мой глазной доктор сегодня работает до шести, и ему можно позвонить; но перевести звонок невозможно.
Блям-блям, выберите язык, введите то, внесите се, прослушайте меню, ваш звонок очень важен для нас; время ожидания больше, чем обычно; для перевода к оператору, говорящему на иврите, нажмите Х. Не дождался, поехал к нему в поликлинику.
Носился, психовал. За десять минут до окончания приема среди пожилых едва видящих пациентов смог уговорить девицу за стойкой ресепшн закончить с очередной вкусняшкой и передать мою просьбу доктору. С трудом передвигаясь от сытости, девица принесла мне требуемое обновленное направление.
В глазной клинике, довольный собственной ловкостью, на всякий случай поинтересовался:
- А если бы у меня направление не было обновленным, вы бы меня не приняли?
Ответ меня расстроил.
- Приняли бы. Мы до года принимаем.
Это они так решили между собой, и это логично — частые отказы в обследовании ведут к снижению загрузки врачей и ценного оборудования, дальнейшему росту времени ожидания исследования. Но в рассылаемых пациентам сообщениях ничего такого нет. Балаган.
       Разноплеменность
Пузатый Саги, начальник Большого Босса Йоси, на свой день рождения угостил нас вкусняшками. И речь произнес:
- Сколько нас здесь разных за одним столом! Из Йемена, из Марокко, из Венесуэлы, из Канады, из России!
Посмотрел на Андрея и добавил:
- Из Украины тоже.
На латвийца Шмуэля не посмотрел, тот так и остался в категории русских. Впрочем, Андрей — в штате корпорации, а Шмуэль, как и я, сотрудник от аутстаффинга.
       Лиор
Мой прямой начальник в этой серьезной фирме отличается редкостной беспечностью. Все, о чем беспокоится — как бы не съесть по ошибке некошерного или не сделать достаточный перерыв между мясным и молочным. Делает все, как положено; беседует о кашруте и Торе, молится по утрам и после обеда. Мог сидеть за компом, слушать восточную музычку и игнорировать вопросы подчиненных целыми часами, отчего в отделе приемки собиралась вереница проблемных заказов. За пятнадцать минут до конца рабочего дня Лиор оживлялся, устраивал ажиотаж, всеобщую беготню и суету, в итоге все проблемы решались быстро и легко. К моему полному неудовольствию.
Когда его наконец перевели на другую должность, он стал больше ездить на погрузчике и чаще болтать с коллегами. Подчиненных у него теперь нет.
В нашем отделе с новым бригадиром Гаем стал налаживаться довольно неплохой порядок.
Пару месяцев под столом ожидали два проблемных заказа в аккуратных деревянных ящиках. Мы привыкли к ним и стали использовать в качестве подставок для заряжаемых аккумуляторов. Даже огорчились, когда Лиор вдруг с ними разобрался.
Приходили новые заказы. С детским любопытством Лиор разглядывал и собирал толстенные металлические крюки с замками для поднятия тяжелых грузов. Поиграв, оставил их на нашем рабочем столе. Я едва успел спасти от потери небольшие, но критически важные для надежности конструкции фиксаторы; положил в упаковку. Похожая деталь от чего-то другого, тоже могучего и ответственного так и валяется в ящике на правом углу с полгода, следовательно, где-то злостно нарушается техника безопасности. И, между прочим, весь этот металл вполне может грохнуться кому-нибудь на ногу. Ждем-с.
Балаган никогда не заканчивается. На нашем столе друг на друга были водружены три коробки с наклейками и баркодами, делать им там совершенно нечего, они должны стоять на полках и ждать заказа для отправки. Оказалось, это еще одна проблема Лиора. И развязки придется ждать еще долго.
Бригадир не обращает внимания. Я намекнул ему на необходимость избавиться от этого безобразия, но он, похоже, не хочет обижать бывшего начальника лишними претензиями. Вот еще ерунда — половина стола занята неподвижными деталями. Есть же и другая — свободная.
Лиор не хочет наводить порядок в своих материалах, зато классно водит погрузчики. Предпочитает самый большой, видом напоминающий трактор, силы невероятной, такой, если чуть заденет боком стеллаж, обрушит его мимоходом вместе с лавиной ящиков и даже не остановится. Но такой зверь нужен изредка и для самых тяжелых грузов. К тому же он медленный. Чаще Лиор гоняет на шумном дизельном, силой в три с половиной тонны, вполне достаточно для большинства хранимых товаров. Двигатель ревет, частые предупредительные сигналы раздаются то здесь, то там, дым рвется вверх из трубы, Лиор мчится по проходам с грузом на вилах, ставит, газует, дает стремительный разворот, несется обратно. Это его опасная стихия. И ведь не боится ошибиться, задеть и раскатать по полу как мягкую куклу зазевавшегося сотрудника. Молится? Скорее, даже не задумывается о несчастном случае. Благословенно Его Имя, короче.
       Отношение к России
- Что ж ты так Россию ненавидишь?
Этот вопрос я слышу уже лет пятнадцать подряд. И не то чтобы я особенно ценю мнение спрашивающих. Но ответить нужно, в конце концов, моя совесть того требует, я же, как маленький человек на своем месте должен совершать хотя бы самое малое: верно голосовать самому, наблюдать на выборах, помогать оппозиции рублем и делом, протестовать, даже хотя бы и мирно, и все-таки разговаривать, аргументировать, нести правду. Тот десяток лет, что я проработал директором российского филиала международной компании, любой из сотни коллег знал мой ответ:
- Я ненавижу не Россию, а Путина и его банду. Нужно делать различие между страной и кучкой негодяев у власти.
С годами Путин был переименован в Путлера, в остальном ответ не изменился. Но что-то теперь заставляет меня задуматься.
Я отношусь к России подобно белому эмигранту. Как к темной яростной массе необразованных и дурно воспитанных людей, поддавшихся влиянию негодяев и уверовавших в ложные идеи. Распаленной толпе, которой так празднично глазеть на догорающую усадьбу помещика, окровавленный труп в исподнем белье на веревке под главными воротами, пока из разграбленной конюшни еще слышатся крики его жены и дочерей.
И это еще большое снисхождение. Отличие в том, что нынешнее поколение народа-богоносца гораздо лучше образовано, имело полный доступ к информации, могло поездить по свету, посмотреть ютьюб с тик-током и составить взвешенное представление о добре и зле.
Если ты молчишь — ты уже поддерживаешь Путлера, и твое молчание вливается в хор голосов поддержки. Этому еще Навальный учил-учил, да и не научил.
И если не моя усадьба горит под улюлюканье толпы, а замешкавшегося соседа-славянофила, а я, убежденный западник, вовремя сообразил распродать все имущество и уехать, обязанности любить этих добрых людей у меня нет. Лучшим лекарством для них стал бы приезд в Москву журналиста Бабченко на танке Абрамс, воспитательная порка солдатским ремнем и суп из украинской полевой кухни на Красной площади. Так ведь нет же, к концу третьего года войны Путлер все еще далек от возмездия. Но это не наши проблемы, тут бы скорее с хуситами закончить и с Ираном разобраться.
       Ханука
Казалось бы, все просто. Пару тысяч лет зажигают свечки, могли бы договориться. Сегодня, например, второй день Хануки.
Лиор берет праздничную ханукию на девять свечей и зажигает вторую свечку. Затем первую. Затем центральную.
Натан предостерегает его от непростительной ошибки, машет руками:
- Центральную сперва! О, что ты делаешь! Шамаш! Сперва шамаш!
Я тоже в удивлении. В Москве на лекциях об основах иудаизма я почерпнул не так уж и много, и еще меньше из этого было существенно для моего образования; но уж такую ерунду, как зажигание подсвечника, для чего-то запомнил. Конечно, сперва центральную, шамаш, служебную; а потом уже от нее все другие.
Лиор высокомерно благодарит Натана за консультацию. И начинает подробно объяснять, как это на самом деле должно происходить. Намекая яснее ясного, что не стоит всяким там кибуцникам-ашкеназам учить протоколам религиозных мизрахов. Уверенным тоном растолковывал, почему сегодня вторая, затем первая, затем и шамаш. Нюансы, знаете-ли.
Спрашиваю у бригадира:
- Это разве не базовый протокол? Еще разве какие-то дискуссии возможны?
- Мы в кибуце это и не знали, Лиор глубоко разбирается.
Большой Босс Йоси произнес торжественную речь, мы послушали, выпили сок из бумажных стаканчиков, сфотографировались на память. Расположение строго иерархическое — Йоси в середине, его зам Рубен и Дор рядом, правда, Натан, как парень с большим самомнением, не по чину залез почти что в середину. Я, новичок и единственный гой, чтобы еще попасть в кадр, жмусь к центру последним с левого края фото. Ничего, моя карьера здесь еще только начинается.
       Лиор
Говорят, он помнит очень многое из того, что происходит на складе. Таким не нужна программа.
Способен к быстрым решениям и уверен в себе. Хотя беспокоится по поводу своего марокканского происхождения.
- Вы, ашкеназы, - говорит он моему бригадиру, - всегда думаете, что умнее нас.
- Чемпион мира по покеру — мизрах, - я рад возможности поговорить на иврите не про еду и заодно подольститься к начальству.
Лиору приятно слышать про успех соотечественника. И тут меня осеняет:
- Если ты помнишь хорошо, и ты быстро делаешь решения — тебе тоже нужно играть в покер.
- А я играю, - это странно услышать от парня в кипочке, что каждое утро на работе прикручивает ко лбу черную коробочку и молится по книжечке.
- Ого. А ты читал про покер? Есть две книжки, вот такие, — показываю толщину пальцами, - тебе нужно прочитать, помнить, что есть, тогда ты будешь помнить все… случаи и делать решения.
Лиор энтузиазма не выразил. Пробормотал, что это не очень хорошее дело — играть.
- Ну есть какой-нибудь способ, ты можешь деньги давать на дела хорошие.
Любой раввин сходу объяснил бы ему, как разбогатеть на покере и при этом оставаться благоверным соблюдающим евреем. Занеси деньги в синагогу и выигрывай больше.
Скорее всего, толщина этих книг произвела на него негативное впечатление. Вряд ли он читал что-нибудь кроме своей узкоспециальной религиозной литературы. Ленивый.
       Визит сестры в Израиль
Сестра решила посмотреть, как тут что в Израиле. Точнее, ее дочь решила, что бабушке пора заняться внучкой. Заказала билеты: Сухой Суперджет какой-то российской компании до Тбилиси, оттуда безопасный Эль-Аль.
Приехали навестить дядюшку и тетушку. Восемьдесят восемь и восемьдесят шесть соответственно.
Кушали, разговаривали за столом, как водится у советских людей. Я сидел на диване, пригрелся, стал выключаться. Веки стали непосильно тяжелы, я все с большим трудом хлопал осоловевшими глазами. Умница сестра ответственно поддерживала беседу. Говорит, что несмотря на заметную усталость, я вел себя вполне прилично. И в самый опасный момент, когда дядюшка приостановил свои речи и стал пристально в меня вглядываться, я вздрогнул, качнулся и преданно вылупился на него в ответ.
Пары мгновений в сонном забвении мне оказалось достаточно, чтобы выдержать еще три часа беседы и исполнить волю тетушки — свозить ее посмотреть на новогоднюю елочку в туристическом квартале Хайфы.
Буду старым, постараюсь не звать к себе родственников слишком часто. И не задерживать их слишком долго. Вот только как я буду измерять это «слишком» в мои будущие восемьдесят восемь?
       Пустые бутылки
Для небольшого коллектива складских работников Большой Босс покупает за счет фирмы непомерное количество разных напитков и закусок. Исходя из потребностей своего начальника и, во вторую очередь — собственных пристрастий. Саги носит свитеры в обтяжку, словно бы гордится большим широким пузом, Йоси прячется в мешковатую одежду, хотя весит и побольше. Кока-Колу любят оба, причем в самой гибельной форме — классик, с медвежьими дозами сахара и кофеина. Шкафы забиты кучей вкусняшек, что за несколько месяцев способны превратить трепетную лань в носорожиху. Я раз попробовал что-то солененькое хрустящее, ничего так, еще чуток, еще… Еле вырвался. И всякие йогурты, на каждом непременно значок-предупреждение о вредном для фигуры составе, и всякие приправы, чтобы еще веселее жралось, и белые лепешки для набивания в них овощей и мяса, и хумус, сам по себе полезный, но уж больно много его можно съесть, если в руках себя не держать. Чему учит нас иудаизм? Кашрут — это уже диета, поэтому всякая другая — от лукавого.
Еды столько, что ее приходится выбрасывать. Одна из важных обязанностей дежурного по кухне — проверять даты годности. Целые упаковки идут в бак. Что бы подумали о евреях голодные дети в Африке? Даже если и не в северной, мусульманской.
Пустые бутылки из-под газировки и минералки не выкидываются, а собираются в ящики для последующей сдачи как вторсырье. Одна бутылка принимается по 30 агорот, и их столько, что в итоге получаются неплохие деньги. Тысяча бутылок — уже триста шекелей, можно купить еще какой-нибудь жратвы. Но сколько их уже собралось?
Рувен, помощник Большого Босса, передал мне от него ответственное задание. Пересчитать два мешка пустых бутылок и сообщить количество. Не слишком производительное занятие для недешевого сотрудника. Но мне деньги заплатит фирма, это никого не волнует; а вот деньги за бутылки окажутся в распоряжении Большого Босса.
Я считал их пару часов. Не менее, чем в каждой десятой оставалась недопитая вода, реже, но тоже случалось — Кока-кола. Кто эти люди, что так делают? Насчитал — в одном мешке оказалось 620 бутылок, в другом, неполном — ровно четыреста. Большой Босс выразил мне благодарность.
       Бытовая травма
Надоевшие разговоры о безопасности труда не могли привести ни к чему хорошему. Особенно когда боссы то и дело повторяли, что мы должны следить за рисками не только на работе. Конечно, здесь за нами следят, требуют, предоставляют все необходимое и чрезмерное. Голова мокнет под каской, но я так привык, что уже ее не ощущаю. Ни каску, ни голову. Навороченные, сложно выкроенные многослойные кожаные рабочие перчатки я надеваю столько раз за день, что пора тренироваться подкидывать их вверх и подставлять руки. Денег фирма не жалеет — лишь одна недавно замученная электрическая машинка для натяжения упаковочной ленты стоила, говорят, с десяток тысяч евро, и это еще без затрат на ремонт. Дома все по-другому. Голые беззащитные руки, скудный выбор дешевеньких инструментиков, ушатанная лестница… С такой Натан и грохнулся в свой законный выходной, да так, что сломал челюсть. Все в точности как предрекали на тренингах. Накаркали.
Натана оперировали, собрали челюсть, вставили титановые пластины. Говорить он не мог, все болело. Принимал только жидкую пищу. А мы продолжали двигать крепкими здоровыми жвалами во всех направлениях, ели и болтали. Пересылали Натану соболезнования в рабочей группе вацап. Заказы ежедневных обедов происходили в той же группе.
«Полного выздоровления Натану», - натыкал я очередное сообщение.
«Жареный лосось, кускус с овощами», - гласило мое следующее через минуту.
Натан уже месяц не ел ничего тверже, чем жиденький суп-пюре через соломинку. Наши заказы читал, за соболезнования благодарил.
       Фотографии заложников
На кузове грузовика большое панно с фотографиями наших заложников. Солидные мужчины, почтенные дамы, юноши и девушки, малые дети. Жутко видеть их, радостных и улыбающихся, не знающих, что приготовили им садисты из Газы. Говорят, что большинство жителей приграничных селений имели преимущественно левые убеждения, хорошо относились к арабам, давали им работу и помогали, надеялись выстроить мирное будущее для обоих народов. Милые наивные люди. Как их много. Сколько раз видел это панно, но ни разу не посчитал. Водитель копается в документах, есть минутка.
- Двести.
- Чего?
- Заложников.
- Нет, сто.
Все знают, что сто. Никто не знает, сколько из них живы. Все понимают, что их нужно освободить, так или иначе, умом, хитростью и силой, превзойти врага в жестокости невозможно.
- Сто. А здесь двести.
Панно невозможно менять каждый день. Лица замученных соседствуют с теми, о ком еще остается надежда.
       Музыка
Не могу же я сказать и коллеге по отделу, и собственному прямому начальнику, что их музыка выбешивает даже и терпеливого слушателя? Козлиные тенора дребезжат ближневосточными переливами. Мелодии вообще нет никакой, какофония. Язык позволяет рифмовать бульдога с носорогом, точнее - осла с верблюдом. Если поет дама, то непременно страдает и давит на жалость, в точности как в России, тут вообще есть феминизм? Временами не могу сдержаться и передразниваю самые визгливые фрагменты, оглядываюсь с тревогой — не хочется быть пойманным на циничном глумлении над важной частью местной культуры. Это, вообще говоря, крайне неполиткорректно; выражение презрения стилистике народного творчества — это и есть тот самый взгляд сверху белого просвещенного на европейский манер колонизатора и расизм похуже, чем тупое угнетение по формальному признаку цвета кожи; вот как забавно голосят эти смешные дикари! Но мои коллеги-мизрахи только радуются, они так довольны своей музыкой, что воспринимают мои издевательские рулады как искреннюю и не всегда безуспешную попытку спеть по-настоящему красиво.
Хотя не все здесь так уж плохо. Убогую ближневосточную песенку вытащила бодрая органичная африканская вставка, жизнерадостный эфиопский речитатив. А вот кто-то очень старается походить на Боба Дилана, благо что оба евреи, должны помогать; последователь застрял в прошлом веке, но здесь, судя по шуму в небольшом зале, очень популярен. Другой запустил качественный электронный проигрыш, рубит не хуже Кельвина Харриса, да, впрочем, у него-то он и позаимствован, как же у гоя не украсть хорошую вещь для своих людей?
Скоро понял, что начинаю привыкать. Есть вполне благозвучные песни, будь они исполнены на нормальном языке, то есть на английском, могли бы и в хитпарад UK Top 40 попасть на недельку-другую.
Докатился: начинаю старательно высвистывать особо душещипательные мелодии. И вслед за истошным дребезжащим тенорком модного исполнителя напевать отдельные знакомые слова.
- Только твой, а-а-а, а-а-а, неважно, что будет здесь!
На складе акустика подходит и для свиста, и для любительского пения. Вот в какие этно-музыкальные дебри завели меня коварные сионистские идеи.
       Самолеты и вертолеты
Иногда на работе бывает шумно от пролетающих самолетов и вертолетов. Я не люблю громких звуков, особенно сирены. Чтобы отличить скорую помощь от воздушной тревоги, нужны две секунды, капля адреналина и три сильных удара сердца. И так каждый раз. Но раскаты грома от низко летящих самолетов и уверенный рокот вертолетов меня только успокаивают. Во-первых, это наши ВВС, чужие здесь не летают. Во-вторых, приятно заниматься своим делом, когда другие занимаются своим; мы вместе. В-третьих, истребители летят не просто так, а бомбить злодеев - в Газу, Ливан, Сирию, может быть, и подальше - в Йемен и сам Иран, кто знает в этот раз? В-четвертых, вертолеты летят для срочной доставки или на спецзадание — в ту же Газу, в неспокойные арабские поселения Иудеи и Самарии, может, что и в Сирию, бывало же и такое. Молодцы.
       Крик босса
Большой Босс вызвал к себе в кабинет Натана и орал на него. Громко, было слышно издалека. Вообще говоря, в серьезных фирмах на подчиненных так не орут, может и прилететь — с вершин начальственной пирамиды или от корпоративного отдела по борьбе с харрасментом. Я поделился мнением с бригадиром. Тот, как руководитель, взял сторону Босса.
- Натан, он хитрая задница. Болтает много. Йоси хочет, чтобы он меньше трепался и больше работал.
Натан работал инженером в суперкрутой иностранной фирме. Почему ушел — вероятно, по причине вздорного характера и гипертрофированной самоуверенности. И тем не менее, очень часто он говорит дельные вещи. Только Большой Босс не настроен их воспринимать.
Что ж, орать — это местная традиция. Горячий йеменец налетел на упрямого ашкеназа-кибуцника, разволновался, а подчиненный еще и возражает, как тут голос не повысить. В Израиле ничего особенного это и не значит, покричал — успокоился, работаем дальше. В Европе же неторопливая сдержанная речь холодного француза при всей своей безукоризненной вежливости может оказаться последней выволочкой перед увольнением, йеменец даже ничего и заподозрит, не сообразит крутануться на сто восемьдесят градусов и, роняя слюни, броситься вылизывать дорогому начальнику его белую дряблую жопу. Вопрос, как он до этого смог попасть в цивилизованное общество? Научился изображать продвинутого демократичного и эмансипированного нацмена, олицетворение принципа равных возможностей и цветущий плод мультикультурализма. Ничего сложного. Смогли же йеменские выжить в соседстве с хуситами, научились торговать и делать рибх во враждебном окружении, льстить имеющим власть и орать на стоящих ниже на местном диалекте арабского с характерным горловым произношением.
По существу, йеменские евреи — такие же хуситы. Только вдобавок считают себя избранным народом - кем надо избранным. Так ведь и хуситы, наверняка, верят в свою исключительность в глазах Аллаха. Никакой разницы.
       Звезда Давида
Большинство из прибывающих на склад водителей грузовиков — мизрахи, далее по частоте идут ашкеназы, в том числе русские, и эфиопы. Есть и арабы, их мы уже знаем и относимся чуть настороженно; да, они как бы такие же граждане Израиля, как и мы, но черт их знает, вдруг заорут Аллаху Акбар и ножиком в горло пырнут? Один водитель мог сойти за кого угодно. Еврей? Араб? Все попытки угадать никак не приводили к надежному результату. Пока я не разглядел на его груди цепочку с небольшой звездой Давида. Сильный талисман, много удачи ему приносит.
       Там неспокойно
Под конец третьего года войны с Украиной моя влюбленная в Путина девяносточетырехлетняя мама пожаловалась на обстановку в Питере и в стране вообще.
- Неспокойно у нас. Летают эти, как их… дроны! Над головами кружат! Чуть к нам во двор не залетело!
- Они целят в нефтянку, к вам не залетит. У вас там рядом нет ничего такого. А нефтяные заводы они большие, тут недавно ярославский завод атаковали, я его помню, он огромный, по дороге едешь и едешь, а он все не кончается.
- Летают вокруг. Нет, быстро это не закончится. Я даже начинаю думать, что правильно ты сделал, что уехал, у вас там поспокойней.
       Справа налево
Язык общения в фирме — английский, как и положено в уважающих себя международных корпорациях. Но в нашем отделе, как и в любом другом израильском, можно встретить удивительное.
Я только что закончил ежемесячную проверку огнетушителей. Ничего сложного — обойти, посмотреть, что давление находится в пределах зеленой зоны, дата не просрочена, внести запись на листок с перечнем.
Ну и что мне теперь с этим листком делать? Иду к начальству, оно дает мне папку. Открываю. Из нее сыплются на пол бумажки. Вот же блин.
Кто-то файлики вверх ногами запихал! А на бумажках даже не иврит, а вообще какая-то хрень. Смотрю повнимательнее: ага, меня не проведешь, я бывал в таких ситуациях. Это не какая-то другая хрень, а должен все-таки быть иврит, просто вверх ногами! Как и файлики. Еще неколько секунд, чтобы восстановиться после культурного шока, и я переворачиваю папку как следует: дырками в файликах вверх, ивритом тоже, корешком справа. И смотрю на все это с чувством ярого антисемитизма.
Оказывается, здесь листочки за несколько предыдущих лет, все за год — в одном файлике. На каждый налеплена бумажка с корявым ивритским почерком, кое-как разбираю, что нахожусь в правильном месте и гляжу на  правильные листочки.
Кипя лютой злобой, на компьютере за пару минут создаю и распечатываю элегантную наклейку на простом и доступном английском языке, с крупным разборчивым шрифтом. Гордо леплю ее на новый файлик и торжественно вкладываю свой первый за год листок. Несу лучезарный свет цивилизованного офисного порядка темным местным дикарям.
Хотел вообще всю папку слева направо перестроить, но лень стало; да и начальство не оценит.
       Визит босса босса босса босса моего непосредственного босса
В нашем израильском подразделении большой международной фирмы никто не старается удерживать иерархическую структуру плоской, даже если число прямых подчиненных у каждого из менеджеров не превышает трех. На складе работают меньше десяти человек, из них пятеро — уровень оператора, трое — менеджеры, выше будут помощник начальника и сам начальник склада. Уже три уровня. На четвертом - облеченный полномочиями начальник по всем израильским складам и кладовкам — у него тоже не больше пяти человек в прямом подчинении. Выше начальник по логистике, супервлиятельный босс, которого мы видим только пару раз в год, один — когда он от скуки и безделья решает заехать к нам на склад, видит, что здесь еще скучнее, улыбается и исчезает довольный; и второй — на торжественном праздновании еврейского нового года; там, если собрать всех отсутствующих, стола на двадцать человек вполне хватит. И вот, свершилось. Назначен руководитель по операционной деятельности всего Ближнего Востока, это уже что-то посерьезнее. И что еще серьезнее, он скоро приедет к нам на склад для знакомства с коллективом и местом!
Все забегали. Годами валявшиеся по углам двора и никому не мешавшие гнилые поддоны, выцветшие кабели, остатки ящиков, противная, но безобидная мелочь — все было решительно выброшено в мусорный бак. Ящики с хранящимся оборудованием были проинспектированы, рваные накидки для защиты от дождя заменены на белые и свежие, что очень правильно — зима кончается, и дождей почти не будет, накидки останутся в лучшем виде до следующего визита руководства. Железные портовые контейнеры как места хранения объемных грузов приобрели наклейки с описанием содержимого. В ажиотаже мне едва удалось объяснить бригадиру, что текущее количество мешков не нужно печатать на принтере сразу после их кода и наименования; многоопытное начальство может поинтересоваться, меняем ли мы всю наклейку каждый раз, когда берем из контейнера один мешок из сорока. Бригадир ушел посоветоваться к руководству и вернулся с указанием: мы будем писать дату и количество на наклейке, при изменении стирать и писать снова, для чего будут экстренно приобретены ранее никому на складе не нужные легкие смываемые маркеры. Но больше всего меня впечатлило задание по обновлению красно-белой раскраски защитных бетонных блоков, что выставлены по периметру заводской курилки. Ага, курилка. Вот тут-то и прилетит, откуда не ждали. Естественная для Израиля обстановка для неспешной беседы за сигареткой и чашечкой кофе: стулья с сеточкой, чтобы ветерок обдувал везде и там, стол для пепельниц и чашечек, навес от солнца, чтобы не мешало обсуждать еду и, временами, политику — для сурового американского карьериста вид этого райского уголка будет тычком в глаз. Чем это вы тут занимаетесь, а?
       Система СИ
Оборудование для работы с высоким давлением сопровождается результатами проверки. Читаю: 3000 psi. Что-то крутое. А сколько это атмосферах? ChatGPT на рабочем компьютере не разрешен, зато прямо в браузере работает Copilot. Как соотносятся psi, Pa и атмосферное давление?
Атмосферное давление — примерно 100 Pa. ОК. И в одном psi примерно 14,5 Pa. Но что такое psi, крутая физическая аббревиатура? Реальность обескуражила. 1 psi - это фунт веса на квадратный дюйм площади. Что за херня? Озверевшие англосаксы навязывают миру свои кривые единицы, которые никак не вписываются в десятичную систему. 12 дюймов = 1 фут. 3 фута = 1 ярд. 1760 ярдов = 1 миля. Как они вообще в космос-то смогли подняться? 16 унций = 1 фунт. 2000 фунтов = 1 тонна. Но это другая, ненастоящая, американская облегченная тонна в 907 с небольшим килограммов, а правильная тонна называется метрической! Или эти трудности лишь закаляют американских изобретателей? Смогли же придумать хреновины, что выдерживают аж двести атмосфер, да и поболее — ровно 3000 американских psi!
       Обучающие курсы
В начале квартала сотрудникам рассылается перечень необходимых для изучения обучающих курсов. Девять штук, полезные вещи — использование средств индивидуальной защиты, безопасность при сварке и резке, меры против распространения опасных заболеваний, работа при повышенной температуре и влажности… Последний особенно актуален для Израиля. На чувство жажды рассчитывать нельзя, тело охреневает и перестает своевременно информировать о дефиците воды. Хочется или нет, но каждые 15-20 минут следует выпивать по стакану воды. Ничего себе. И пополнять солевой баланс, иначе начнутся болезненные судороги. Хреново. Будем знать.
Срок прохождения курсов — до конца квартала. Я рассчитывал пройти их без спешки, внимательно и с уважением, отдать должное изучению английского языка, поскольку многие термины используются в профессиональном жаргоне и мне ранее не были знакомы. Не тут-то было.
Начальство распорядилось закончить все курсы за неделю. Почему? А чтобы не получить нагоняй, если кто-то из сотрудников забудет и прохлопает хотя бы один. Тупица будет отстранен от выполнения работ, начальство — крепко вздрючено за обвалившиеся показатели. И понеслось.
Я начал спокойно, полагаясь не без оснований, что мой уровень знания английского позволит мне быть в числе лидеров вместе с носителями языка.
Составители курса понимали, что имеют дело не со студентами вузов, а простыми работягами; все рассчитано на успешное прохождение; специалист по верчению гаечного ключа нужен фирме для выполнения своих главных обязанностей, будет уже неплохо, если после обучения он еще и поостережется курить рядом с газовыми баллонами.
Я не торопясь закончил первый курс, в тесте-угадайке дал 97% верных ответов, солидно поинтересовался, как идут дела у остальных... и узнал вдруг, что мой ближайший коллега рванул вперед и получил зачеты аж за пять курсов! Все это было несколько удивительно, поскольку иврит среди выбора языков отсутствовал, а английского он практически не знал и по несколько раз на дню обращался ко мне за переводом слов вроде delivery.
Сообразительный мизрах не углублялся в смысл загадочного для него текста, переходил сразу к финальному тесту-угадайке. Благодаря неограниченному числу попыток методом случайного выбора ответа и фиксации полученных результатов быстро достигал заветного рубежа в 80% правильных.
Мне пришлось наверстывать. Бригадир дал мне задание фиксировать верные ответы и составлять для него файл для быстрого зачета. Он вообще не хочет терять время на эту ерунду, которая повторяется из года в год, но так и не застревает в его голове.
- Тебе еще много осталось? - спрашивает меня бригадир. - Если это очень долго, готовить для меня файл, тогда брось, сдавай сам.
- Это займет еще минут пятнадцать. Если ты дашь мне десять, я как раз справлюсь за пять.
               Арье Дери не хочет защищать Израиль
Сказал, что уйдет из правящей коалиции, если голосующих за него ортодоксов-мизрахов будут призывать в армию.
Кто лучший гражданин этой страны? Преисполненный истинной верой иудей, кто доит ее бюджет и отказывается служить? Или понаехавший гой, кто и работает, и сражается? Не зря этот ушлый тип в кипочке вызывает у меня такую антипатию.
       Погрузчик гнет балку
На открытом месте погрузчик может вертеться вокруг своей оси, но если он одним боком притерся близко к стене, если и передняя, и задняя части оказались рядом с препятствием на одинаковом небольшом расстоянии, любой поворот даже на малый угол ведет к контакту. Новичок-водитель Габриэль подъехал слишком близко к стеллажу и, не страдая недостатком уверенности ни в себе, ни в носителе благословенного имени, не стал звать на помощь многоопытного Андрея, умелого Лиора или спокойного Рувена, а попробовал выбраться сам.
Большой Босс собрал нас для разбора посреди склада. Вилочный погрузчик еще раз доказал свою мощь и опасность. Безжалостно погнутая желтая защитная балка выглядела чужеродным элементом в аккуратном и ровном интерьере склада. Свою роль она выполнила, опора стеллажа сохранилась в неприкосновенности, грузы не обрушились с высоты. Большой Босс долго и нервно вещал про необходимость быть внимательным и аккуратным. Мастера вождения пытались разобраться, каким именно образом юному коллеге удалось так результативно сманеврировать.
Провинившийся Габриэль целый день писал объяснительную на иврите. Я успокоил его: выбор языка говорит в пользу того, что читать его покаяния никто не будет.
       Новая карьера
Андрей, как наш внутренний заказчик из отдела дистрибуции, сказал, что нынешний состав отдела приемки работает гораздо точнее прежнего. Разумеется, я передал его слова бригадиру. Гай просиял:
- Это твоя большая заслуга, ты много чего предлагал улучшить, это действует.
- Нет-нет, главное в успехе - твой менеджмент.
- Так хороший менеджмент и означает, что ты должен слушать людей с головой.
- Если отдел работает не очень, самое простое — заменить начальника. Если уже и тогда не заработает, придется вникать глубже. Тебя назначили — и наш заработал.
Довольные, мы продолжали спорить и нахваливать один другого. Если так дело пойдет, нужно будет обсудить увеличение зарплаты.
       Договорняк о разделе Украины
Ватный приятель сообщил тайную информацию. На свадьбе дочери российского хабадника Бен Лазара и сына главного раввина Одессы, что состоится в Иудее, заключат очень важный договорняк: будут согласованы линии раздела в Украине. Согласно традициям Хабада, отец невесты должен выдать приданое; им-то и станут украинские территории.
Мне нравится этот полет фантазии. В полутемном зале тускло горят свечи, тени кажутся длиннее носов; кровь христианских младенцев разлита по чашам; хасиды, хабадники и кабалисты делят мир.
Приятель Натан с работы не любит немцев. Считает их лишенными чувства юмора. Всегда мечтал отомстить за Холокост, отчаянно стремился понравиться любой встречной немке и одержать над ней исторически справедливую победу.
- Но они же сами ни в чем не виноваты? Это только их деды или прадеды?
- Да, вот за их дедов и прадедов!
Однажды с приятелем и встреченной на пути германской подданной вьетнамского происхождения совершил турпоход по достопримечательностям возвышенных мест Южной Америки. Спали в одной палатке. Добрая вьетно-немка не дала ни одному из израильских любителей исторического возмездия ни малейшего повода для огорчения.
Мы с Натаном заспорили, можно ли считать эти туристические радости действительным реваншем за ужасы нацизма. Ведь ее дед с прадедом если и принимали участие в геноциде, то разве что в Камбодже или Лаосе; скорее же всего кто-то из них сбежал в Германию из Вьетнама от зверств коммунистов. Сошлись на том, что девушка вполне себе немка по языку и воспитанию, следовательно, все творившееся ночами в палатке было ни чем иным, как справедливым возмездием и всесторонним торжеством победоносной израильской культуры над поверженной германской.
       Ошибки
Едва ли не половина задержек с приемкой товара — элементарные ошибки в учетной программе. Не тот склад, не та категория затрат. Еще треть — офисному клерку в лом набить в заказ поставщику достаточную информацию. Вместо монитора ATR 28XM-L по-быстрому пишут «монитор», продолжать дальше местным уроженцам становится лень. Хорошо еще, когда им хватает терпения прицепить к заказу оферту поставщика, там хотя бы все подробнее указано. Если поставщик иностранный. Израильтяне могут между собой поболтать, обо всем договориться и для быстроты состряпать какой-нибудь жалкий документик со словом «монитор» и ценой.
Потом я, туповатый и усердный оператор склада, должен писать и требовать коррекций и разъяснений. И это в моих интересах, потому что ЗАДОЛБАЛИ. Нет, конечно, ошибки — это норм; все ошибаются. Но истинные израильтяне не делают из этого проблемы. Ошибся — ничего, поправим. Никаких выводов и улучшений не делается.
Вот бы кого-нибудь из этих балбесов подсидеть и самому в офис забраться! Вряд ли, у них знакомства.
       Разговор за обедом
Слушал разговор за обедом, не понимал ничего, кроме немногих служебных слов. Уточнил у русского коллеги, еврея из Латвии:
- Они ведь о еде говорят, да?
Он уже лет двадцать живет в Израиле, русский язык теряет, даже если когда-то и имел неплохой. Зато на иврите и говорит, и читает классно. Отвечает с небольшой задержкой, вероятно, активация русской нейросети в его мозге занимает больше времени, чем понимание иврита.
- О еде. Один у себя там, дома, делает это. Готовит. Это такая еда.
Дальнейший перевод затруднен, таких слов на русском латвиец не знает. Вполне достаточная информация. Теперь я могу эффективно слушать продолжение гастрономической темы в ожидании знакомых слов, что неизбежно прозвучат рано или поздно: «вкусное», «острое».
       Слепая печать
Осмысленная, даже примитивная фраза на иврите — это, безусловно, высказывание. Ряд ивритских букв на клавиатуре — тоже. Горсть выпавших из нее букв на моей ладони — вряд ли. Но являются ли высказыванием мои тренировочные эксперименты, пока я учусь печатать вслепую?
Я думал, что в свои годы этого уже не осилю. Тридцатилетним наловчился печатать по-русски вслепую за месяц. Затем за подобный же срок — на английском. И вот теперь спустя четверть века решил попробовать иврит. Практический смысл отсутствует, разве что мне потребуется набрать что-нибудь на старом ноутбуке с русско-английской клавиатурой без использования виртуальной. Что совсем нехорошо — английский смешивается с ивритом в моей голове, особенно буквы. Иностранная, похожа на «н» - это n или ;? И где она прячется?
Решил начать с двух указательных пальцев. И дело пошло на удивление гладко. Палец за пальцем, буква за буквой.
Прошел весь алфавит. ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;. Вывел на экран газетный текст и стал его перепечатывать, вообще не понимая смысла. Черт возьми, а я еще не совсем древний маразматик! Пускай умение тыкать в клавиатуру становится бессмысленным, компьютер уже сейчас переводит речь в печатный текст гораздо лучше. В моем возрасте стоит уже думать и о том, что упражнения с мелкой моторикой отдаляют начало крепкой дружбы со стариком Альцгеймером.
       Тетя Оля все
Моя двоюродная тетя, добрая старушка с яркой еврейской внешностью, самоидентифицировалась как внучка православного священника. Ни о какой эмиграции ни для себя, ни для своих галахически безукоризненных сыновей, ни для следующего поколения не хотела. А нам в решающий момент помогла, без сдачи ее ДНК для израильского суда мы бы не уехали.
Последний раз я звонил тете Оле в день рождения, уже сколько времени прошло. Толком и не поговорили, она уже мало что слышала. А ее галахические сыновья насчет слухового аппарата не побеспокоились. Еврейская жадность или русское безразличие к старшим. На Новый Год я ее так и не поздравил. В Израиле 1 января — обычный рабочий день, мне хотя и предложили выходной, но я отказался. Ну-ка, выбрось из своей невеликой зарплаты полтысячи шекелей. В итоге про тетю Олю забыл. Мог хотя бы через внучку поздравить. Как неловко и стыдно.
Тетя Оля не получила бы моего поздравления. Она умерла 1 декабря. Сыновья похоронили ее без лишний треволнений, сообщить нам не затруднились.
И все равно стыдно. Без нее мы бы не перебрались в Израиль. Жаль тетю, хорошая была. Светлая память.
               Дядя Вова огого
Поздравлял двоюродного дядю Владимира с восьмидесятидевятилетием. Как и тетя Оля, он помог нам с репатриацией сдачей анализа ДНК, вдобавок, как гражданин Израиля, укрепил наш юридический кейс историческими документами. Полный благодарности, в этот день я и не пытался ускользнуть пораньше, честно высидел час на телефоне, мужественно прослушал в очередной раз воспоминания о блестящей спортивной карьере перворазрядника по теннису и умении выглядеть на пятнадцать лет моложе. Что чистая правда. От дяди Вовы фиг ускользнешь. Слух у него не очень, зато прекрасные слуховые аппараты и масса энергии. Пожелал ему до ста двадцати, я раньше него от тоски у телефона сдохну.
       Америка
Может так случиться, что я так ее и не увижу. Впрочем, не только ее. Но именно она вторгается в мою ежедневную жизнь. Теперь грубым деревянным предметом. Не березонькой-занозонькой, а поддоном для транспортировки грузов. У США и здесь собственные представления о красивом. Вместо стандартизированного европейского поддона 80 на 120 сантиметров, крепкого и надежного, под который складские рохли влетают как поезда в туннели, хлипкий американец на самом въезде имеет невысокую, но мерзкую перекладину-барьер. Нужно заталкивать рохли с усилием, они стукаются колесами, подпрыгивают, влетают с грохотом. Следующая преграда будет невидимой, ее тоже узнаешь по стуку колес, еще одна — когда уже останется совсем чуть-чуть, намертво упрешься во что-то очень твердое, придется выдергивать и забивать снова. Если не обратить внимания на положение колес рохлей, они могут попасть между основным дном поддона и одним из барьеров, начнешь качать, услышишь противный треск раскалывающегося дерева. Европеец доступен со всех четырех сторон, американец — только с двух. Последний и ломается чаще, отлетают перекладины, иногда он настолько проседает под грузом, что уже и рохли под него не входят, нужно задействовать вилочный погрузчик. Если даже удалось американца перетащить едва ли не волоком, это еще не конец истории. Трудно было рохли запихивать, но труднее будет выдергивать.
Почему бы не унифицировать поддоны во имя свободы мировой торговли? Какой простор для бюрократической деятельности и международного сотрудничества. Не обойтись без теории заговора - проект по унификации поддонов в частности и логистической инфраструктуры в целом уже давно запущен и идет невидимый для публики долгие годы, участники государственных комиссий и департаментов с разных сторон Атлантики осваивают жирные бюджеты, ведут обильную переписку, встречаются на симпозиумах и курортах, уходят на заслуженный отдых и передают места по наследству, и все это не закончится примерно никогда, разве что какой-нибудь еврей изобретет наконец вечный двигатель или хотя бы телепорт, и деревянные подставки для товаров станут ненужными.
Разные дискурсы — одни мыслят размеры в дюймах, другие — в сантиметрах; им никак не понять высказывание собеседника и тем более никак не согласиться принять власть чужого интеллектуального мира.
Но, может быть, этот поддонный межконтинентальный разлом создает колоссальное творческое напряжение, его могучие волны достигают нашей крохотной страны. Зашевелятся изобретательные еврейские мозги, полуеврейские, четвертьеврейские и совсем уже гойские. Инженер придумает универсальную машину для погрузки, менеджер начнет проект по унификации тары, а какой-нибудь иммигрант, пожилой работяга со склада, обогатит свой язык новым грязным ругательством.
       Работа на высоте
Наш склад хорошо оснащен, я бы уверенно дал ему категорию А. Высокий, хорошо оборудованный, с движущимися по магнитным лентам штабелерами.
Когда иду по узкому проходу между высоченными стеллажами, гляжу на ряды ячеек, начинает рябить в глазах, словно очутился в Матрице.
Коллега поднял меня на штабелере до самого верха. Нет, это работа не для меня. Тесновато, нужно все время стоять в узком пространстве, опять же высоко. С непривычки страшно — подо мной верных три этажа, убиться можно почти наверняка, не стать калекой — невозможно.
Шмуэль говорит, что к высоте быстро привыкаешь, потому что работаешь с ячейками на том же уровне, что и сам. Инстинкт перестает сигнализировать об опасности. Это еще и хуже. Потянешься так за коробкой чуть дальше, равновесие потеряешь — и все, лови мгновения последнего полета.
       Забор
Балаган полнейший. Седьмое октября должно было произойти рано или поздно. Все живут и надеются, что нам снова повезет. Раздолбаи.
- У нас, оказывается, забор вокруг арабских поселений весь дырявый.
- Лучше бы его вообще не было. Настраивает против нас весь мир. И арабов злит.
- В смысле, злит? Если бы забора не было, они бы сильно нас любили?
- Все равно. Они чувствуют себя как собаки, живущие за загородкой. Это воспроизводит порочный круг взаимной ненависти.
- Это да. И, что хуже, создает ложное ощущение безопасности. Забора по сути нет.
- Угу. Оружие будешь получать?
- Не знаю. А ты?
- Я не возьму, я вряд ли смогу убить человека.
- Человека-то понятно, но араба? В смысле, арабского террориста? Такого, блин, исламского муджахеддина, джихад смерть ехудам аллаху акбар!!!
- Не знаю, тут много факторов.
- Если даже он будет бегать с ножиком по улице?
- Ну, если будет непосредственная угроза моей семье.
- А если он будет тыкать ножиком в случайных прохожих?
- Не знаю. Тут от очень многих обстоятельств зависит. Знаешь же, какие были случаи, когда неправильно стреляли.
Несколько наших погибли от дружеского огня. Первыми оказывались на месте и устраняли террориста, но запоздавшие энтузиасты или полицейские не успевали разобраться в ситуации и палили в своих.
- Представляешь, как жить потом с этим?
- Мда. Тем более, когда я еще не очень точно отличаю арабов от евреев. С другой стороны, если я и застрелю по ошибке какого-нибудь мизраха, например, йеменца, может, это и не будет так уж плохо. Что от этого потеряет мир? Станет немного больше еды, зато меньше разговоров ней, вот и все. Короче, увижу коричневого чувака, буду шмалять, потом скажу, что не разобрался.
       Пленка
Закончилась стретч-пленка для упаковочной машины. По указанию бригадира написал Большому Боссу просьбу по мейлу: Значит, это самое, прошу одобрить выдачу стретч-пленки, код номер такой-то.
Ответа нет. Поддоны нужно обматывать. Вижу Большого Босса с Натаном на складе. Оживленно беседуют, жестами что-то показывают. Круто замахиваются, большую перепланировку обсуждают? Подхожу ближе и начинаю понимать, что говорят они, конечно, о жратве. Чего-то там суп, еще какие-то названия, одно вкусное, другое острое, а третье — не очень.
Стою над душой, выразительно гляжу на Большого Босса, жду окончания. Он замечает, жестом показывает, что я должен проявить терпение. Разговор о жратве продолжается с еще большим интересом. Проявляю терпение еще минут пять, никуда не ухожу. Пленка нужна.
Видимо недовольный, что я все же отвлек его от любимой для всякого мизраха темы, Босс наконец выслушивает меня.
- Пленка закончилась.
- Мне об этом не говорить, а писать нужно!
- Я написал. Прошу одобрить.
- А что она у тебя закончилась? Это твоя ошибка! И твоего бригадира! А не моя.
Значит, все-таки подумал на секунду, что без него тут не обошлось. Конечно, столько всего нужно обсудить, когда тут планированием снабжения заниматься.
К окончанию третьего года жизни в Израиле я почувствовал достаточную уверенность, чтобы начать разбираться в банковских отчетах и пенсионных накоплениях. Ключевое слово — начать. Раньше я и заглянуть в них боялся, а на английский переводить они и не собирались. Теперь в качестве упражнений по ивриту я пробую разобраться в предмете затрат и условиях пенсионных программ. Это не просто развлечение — мой агент-мизрах явно собирался меня обмануть и подписать на какую-нибудь нелепую страховку. Старожилы любят новых репатриантов за то, что те вынуждены принимать решения без иврита и на одном только доверии; в таких-то ситуациях к агентам и приходит невероятное везение.
       Советский и педантичный
Мы с коллегами из отдела приемки с упертой въедливостью находили ошибки в заказах, в номерах, количествах и спецификациях. В этом была и какая-то удаль, и подначка. Пусть закупщики в уютном офисе немного подвигаются.
Найти неправильный знак в длинном цифро-буквенном обозначении товара — это наш долг. Ошибка приведет к тяжелым последствиям на рабочей площадке; в лучшем случае — к задержке ремонта.
Однажды некий простейший колпачок для провода был мной забракован по той причине, что подходил только для размера 0.6 мм, а не для диапазона 0.6...0.8 мм. Разумеется, я написал мейл закупщику с просьбой уточнить и разобраться.
Ответа не получил. Зато услышал, как бригадир с кем-то говорит по телефону. Речь шла обо мне.
- Он типа такой, советский, типа, педантичный. ОК, порядок, заказ примем. Не за что, хорошего дня.
       900 табличек?
На склад прибыл очередной заказ. По документам — 900 табличек в коробке, твердых, размером с половину ладони. Начальство любит, когда мы демонстрируем граничащий с идиотством педантизм. Любое заявленное поставщиками количество должно быть нами проверено и удостоверено. Но 900 табличек? Нам бы хотелось видеть их в девяти пачках с надписью «100 штук», пойдут и 18 пачек с надписью «50 штук», не стоит даже надеяться на удачу и три пачки по 300, был бы неплохим все еще вариантом даже и 90 пачек по 10, в конце концов, любое разумное деление общего количества на легко подсчитываемые части нам бы очень помогло. Нет. Таблички были аккуратно сложены в одну здоровую коробку. 900 штук. Или все-таки не 900?
Габриэль встал у стола и начал их пересчитывать с несвойственным мизрахам терпением. И когда мы уже стали про него забывать, вернулся с обескураживающим результатом. 896, то есть не хватает 4 штук. ОК, у начальника склада нет оснований не доверять показаниям сотрудников. Габриэль сел за компьютер и написал мейл закупщику. Не хватает никак 4 штук, разберитесь, пожалуйста. Закупщик без лишних комментариев форварднул мейл поставщику. И, определенно, продолжил в уютном офисе разговор с коллегами о еде. Но поставщик оказался не так слаб, перспектива высылать 4 таблички отдельной доставкой его не вдохновила, и ответ был угнетающим — ничего не знаю, отправляли 900, и должно быть 900, вы там проверьте у себя на складе хорошенько.
Габриэль позвал меня. Мы оба ленивы, но я удачнее это скрываю. Таблички зеленые, симпатичные, довольно легко перекладываются в счете. Но 900?! Я решил использовать скоростной метод взвешивания. Установил ноль на весах с пустой коробкой. Честно отсчитал пятьдесят табличек, не так уж и мало, должно хватить. Хотя они, черти, легкие. Весы приняли отсчитанные таблички, рассчитали вес одной, стали аккуратно увеличивать общее число на один вслед за каждой добавочной. Все как и должно быть. Коробка на весах наполнилась, все таблички лежали в ней, все… весы утверждали, что их 899.
Я предложил на этом и закрыть вопрос. 899 — это почти что 900, при этом для метода взвешивания ошибка на одну единицу — сущая ерунда, тем более, что таблички легкие.
Пошли согласовать с бригадиром. Проблема была в том, что мы уже отправили мейл о недостаче. Репутация нашего отдела была поставлена под сомнение.
Бригадир взвесил за и против. Лично проделал очередной эксперимент, и весы показали 892. А вот не нужно подсчитывать легкие предметы методом взвешивания, ошибка слишком велика.
Бригадир стоял и лично пересчитывал долбанные таблички.
Он смелый парень, воевал в Газе, работал на высоте монтажником и в этой битве с девятью сотнями табличек он тоже показал свою храбрость.
В конце концов я увидел в системе количество принятых табличек. Бригадир лично счел их все до единой и сухо известил о результате поставщика. 894, и ни штукой больше.
       Конец зимы
Февраль, прогноз погоды обещает шторм и даже снег в Иерусалиме. Все так взволновались насчет снега, что тема еды была оттеснена на второй план. Пока коллеги не успокоились и не завели обычное:
- Это у них там вкусное, не острое, конечно, все кашерное, не такое дорогое, как у тех. Ты пробовал у них то? Не такое вкусное… момент, момент, послушай, я тебе говорю, у них там острее, во!
       Слова и реальность
Едва ли не каждый день мы рассуждаем об опасности вилочного погрузчика. Стою у ворот склада, жду прибытия грузовика. От нечего делать разглядываю погрузчик. Красавчик. Сила и мощь, яркий желтый цвет корпуса, все прочие детали — сиденья, управление, труба, колеса, решетки - элегантно черные. Трудолюбивая пчелка. Ой, а что тут у него сзади? Отбитая краска. Царапина. Еще две. Ободранный металл. Следы чего-то красного, никак не соответствующего двухцветному оформлению погрузчика, но совпадающего с цветом защитных барьеров. Особенно досталось задним боковинам, они, хотя и скругленные, все равно в заносе летают где придется. А вот и хорошая вмятина — смелый парень ехал задом, опыт набирал. Боевая машина.
       Ежедневный осмотр погрузчиков
Каждое утро перед началом работы один из нас выполняет проверку шести имеющихся на складе погрузчиков. Работает ли двигатель, батарея, огни, ручной тормоз, двигаются ли вилы, есть ли сигнал, какой пробег и заряд аккумулятора. Все опросные листы есть в компьютере как файлы ворд, тип и номер погрузчика введены заранее. Мы только указываем неделю и день проверки и напротив каждого из двенадцати пунктов ставим галочку и циферки. Подписываемся, под конец недели сдаем лист начальству. Оно тоже подписывается и возвращает нам для архивации.
Если честно, некоторые пункты мы не проверяем. Что я, каждый день буду поднимать капот и мерить уровень масла в двигателе? Или заглядывать под крышку аккумуляторного ящика и проверять, осталась ли в батареях вода? В крайнем случае, могу посмотреть, не стоит ли погрузчик в луже чего-нибудь вроде масла или жидкости для гидравлической системы.
Но есть в листе и непонятная мне информация. Дата технического осмотра. Заранее впечатанная. Двухлетней давности. Почему так? Не мое дело, каждую неделю так печатаем, и все прекрасно.
Пока Андрей однажды вдруг не обращает внимание, что реальная дата технического осмотра совсем другая.
Начальство требует удалить ее и оставить поле пустым. Лишняя работа, писать каждый раз.
С бумажками здесь не очень церемонятся.
       Еда - главное
До меня вдруг дошло, что оба поставщика готовой еды всегда приезжали в черных кипочках. Демонстрировали крепость своей веры, подтверждали кашерный статус заведения.
Поставщик еды для сотрудников — главный из всех. В Израиле два миллиона граждан-арабов, какая-то часть из них работает в сфере общественного питания. Какие мысли бродят у них в головах, когда они готовят суп или хумус для проклятых ехудов? Ладно если только помочатся, а то ведь и отравы могут намешать. Кипочки, пейсы и цицит, те самые смешные веревочки, что болтаются внизу на рубашках - это еще и безопасность.
       Классификация пищи
Я уже обладаю глубокими знаниями о местной культуре. Согласно рассуждениям моих коллег, при описании пищи используют два основных критерия оценки: вкус и острота. Не калорийность, содержание белков, наличие красителей или убойной дозы сахара с пугающим красным значком на упаковке — круглая ложка с целой горкой отравы. По вкусу пища делится на вкусную и невкусную. По остроте — на острую и неострую. Получаем четыре категории: вкусная и острая, вкусная и неострая, невкусная и острая, невкусная и неострая. Казалось бы, все просто. Но: невкусная и неострая не будет заказана, даже если очень полезна. Невкусная и острая — это какое-то недоразумение, досадная ошибка повара. Вкусная и неострая — к ней относятся заряженные сахаром и вредными жирами снэки, достаточно попробовать один маленький сухарик — и все, поехали, но это так, баловство между основными трапезами. Существует только одна категория, заслуживающая внимания израильского гурмана — вкусная и острая.
Рувен берет огромный, размерами с хорошую морковь, жгучий зеленый перец, откусывает сразу четверть. Не выбегает, роняя стулья, плюясь и рыдая, к пожарному гидранту, а флегматично жует.
- Ну как, острый? — оживляется Лиор. — Вкусный?
Рувен утвердительно кивает.
Иногда коллеги-мизрахи, загадочно улыбаясь, предлагают этот перец другим.
- Нет, спасибо. Спасибо большое.
       Нагоняй
По мере накопления принятых товаров наш отдел передает их в отдел дистрибуции для распределения по местам хранения. Маленькие пакеты, коробки разных размеров и весов, поддоны с объемными или тяжелыми грузами, деревянные ящики с массивным оборудованием, всякие нестандартные упаковки. Когда Большой Босс освобождается от других занятий, а это случается внезапно, он печатает список готовых товаров и зовет меня для сверки. Я должен немедленно проверить соответствие виртуального перечня и наличествующих товаров. Немедленно — поскольку коллеги из отдела дистрибуции уже час назад освободились от других занятий и ждали новой партии.
- Здесь перечень со многими вещами, что физически отсутствуют.
- Ты должен знать, что это!
Разговор бессмысленный. Разозлить Большого Босса — самая легкая задачка на свете. Если, конечно, ты его подчиненный, а не начальник.
Нужно как-то выходить из положения.
И тут я поддался ощущению гипертрофированной самоуверенности. Я редко делаю ошибки и умею концентрироваться. Но все было не так просто. Скучающие коллеги из отдела дистрибуции шатались вокруг, наперебой предлагали свою помощь и всячески отвлекали. Мой заботливый бригадир тоже хотел принять участие, он никак не понимал, что выслушивать числительные на другом языке, переводить их на родной и искать в списке гораздо сложнее, чем читать наклейки одному. Все это ерунда, но я еще и заторопился. И не заметил целую полку с десятком наименований.
Большой Босс взбесился. Нужно отдать ему должное, отозвал меня в сторону — а мог бы и при всех отругать.
- Ты хочешь пойти домой?
Отрицательно верчу головй.
- Ты хочешь, чтобы я не подписал тебе рабочие часы за месяц, и ты объяснял в своем агентстве, что вот, такая ситуация, - Большой Босс изобразил меня, пытающегося выпросить зарплату.
Понятно, зачем он меня отозвал. При других подобные угрозы в солидной фирме лучше не высказывать, мало ли что.
       Повышение зарплаты
Большой Босс в разговоре сообщил, что положительно относится к идее о повышении моей зарплаты. Но обратиться за ней я должен к своему формальному работодателю — в агентство по поиску персонала.
Что я и сделал. Написал, что начальство хочет повысить мне зарплату, но политически верно, чтобы инициативу проявили они. Моя агентка сказала, что моя зарплата всецело контролируется фактическим работодателем, и все вопросы нужно решать с ним. Но если мне нужно, они могут написать мейл.
Через пару дней агентка сообщила новости: на ее мейл Большой Босс ответил, чтобы они написали его боссу Саги. В свою очередь Саги ответил, что я еще не работаю полный год, и повышение зарплаты в этом случае не предусмотрено.
Я подозревал, что слова Большого Босса значат очень мало. Но и Саги не производит на меня впечатление человека, заслуживающего доверия. При всей его жировой массе. Нужно искать местечко получше.
       Нарушение техники безопасности
Пока я работаю, встречаю грузовики, начальство курит, болтает и наблюдает за мной.
В один день уходящий начальник заметил, что я слишком близко стою к рампе грузовика. И что водитель ставит на рампу два поддона, а не один по центру. Я был торжественно отодран на утренней планерке.
На следующий день оба, и уходящий Нир, и пересаживающийся на его место Большой Босс Йоси обратили внимание, что я пошел разбирать документы и оставил водителя без присмотра при разгрузке. Я был торжественно отодран на следующей утренней планерке.
Между делом я был отодран лично Большим Боссом за отсутствие на мне перчаток. Я пытался возражать, что коробка была открыта, а он ничего не слушал и только твердил «Это правило!».
Все больше убеждаюсь, что требования безопасности труда являются орудием угнетения в руках начальства, тем более, что они лишь продекламированы и никак не зафиксированы документально. Предложил написать соответствующую инструкцию, на что Босс отмахнулся. Почему я не удивлен?
       Пост
В месяц Рамадан верующие арабы целый день ничего не едят, и даже не пьют. И это не делает их милее. Особенно при том важном обстоятельстве, что за теракты в священный месяц воинам Аллаха полагается ускоренная награда семьюдесятью двумя девственницами, а этим горячим парням в любой месяц невтерпеж.
Дело привычки, даже для меня это уже второй Рамадан, и ничего, как-то живу. Но и иудеи переняли эту сомнительную традицию поста. Или наоборот, впрочем, совсем не так важно, кто у кого позаимствовал ценную мысль о необходимости обезвоживать организм в жару. К чести иудеев, они постятся лишь несколько раз в году. И работодатели вынуждены потворствовать древним суевериям. Двое коллег отпросились с работы, один упустил такую возможность и целый день бродил по складу никакой. Приехавший водитель-эфиоп вылез из кабины с таким усилием, что я спросил, пьет ли он воду. И точно — не пьет. Говорит, что это очень тяжело, что он чувствует себя неважно. Ага, при этом водит грузовик в пять тонн по автострадам на полной скорости; а будучи верующим иудеем, еще и надеется на расположение и защиту Кого Надо. Это не ему, а таким гоям, как я, сегодня нужно увертываться от разогнавшихся фур с помраченными фанатиками за рулем, и, в благословенное сочетание месяца Рамадан и поста Эстер гадать, кто насылает на нас преждевременную гибель — Аллах или Кто-Нибудь еще. Эфиоп кое-как заполз на водительское сиденье, устало махнул мне рукой и пожелал счастливого праздника.
       Шредер
Большой Босс с удовольствием толкал бумажки в новенький шредер и радовался. Боится утечки важной информации? Вряд ли что-то из наших документов кому-то будет интересно. Поставщики, наименования товаров, цены. Какие-нибудь маркет-аналитики или промышленные шпионы могли бы заинтересоваться базой данных фирмы целиком. Но несколько случайно утерянных накладных?
Думаю, Большому Боссу шредер нужен для собственного удовольствия. Подозрительность требует соответствующих игрушек.
Решил подольститься, сказал, что, наверное, у его шредера хороший класс безопасности, мелко рубит.
Босс расцвел в улыбке. 
       Гости
Племянница Маша зашла в гости. Ей нужно было поделиться недавним сном: она вышла из поезда на станции в Тель-Авиве и увидела на асфальте книжку с двумя фамилиями на обложке — Набоков и Булгаков. Взяла в руки, поняла, что это «Дар». Маше крайне интересно, что я могу сказать по поводу основного смысла. Не сна, а книги. Что могу: вообще-то, любое высказывание допускает неограниченное количество толкований, среди которых нет никаких причин выделять какое-либо в качестве основного. А если конкретнее, то, во-первых, эта вещь явно автобиографическая. Во-вторых, в ней замечательно описан процесс стихосложения: «Благодарю тебя, отчизна» - помню же. В третьих — там что-то про Чернышевского, но это так скучно, что я ничего по этому поводу сказать не могу. Маша ответила, что, на ее взгляд, «Дар» рассказывает о потере и о том, как в последующем за ней следует вознаграждение.
Казалось бы, разговор завязался интересный. Но пришла племянница не одна. И даже не с десятилетней дочкой Лерочкой, которая покушала и спокойно тыкала в смартфон, никого не беспокоя. С ними увязался Машин бойфренд Галь. Он журналист, решил сменить профессию и учится на юриста, вполне интеллигентный человек, достойно разговаривает на английском. Но его знание русской литературы сводится к вопросу: «Почему котов часто называют «Пушкин»? Мы еще успели обсудить разные способы перевода богатейшего по смыслу названия на английский: Gift, Present, Talant… но, увы, разговор очень быстро съехал на привычные в местном обществе темы. Точнее на одну, главную — еда. Поняв, что долго не выдержу, я ловко сманеврировал и укрылся в свою комнатушке подобно тому, как консул Фабий прятал легионы в укрепленных лагерях на выгодных позициях во избежание рокового столкновения с армией Ганнибала. Вторая Пуническая — крутая война на истощение, не хуже Пелопоннесской, а смотреть видео на ютуб легче и быстрее, чем листать книжки. Думаю, солдатские истории что карфагенян, что римлян были поинтереснее, чем застольные беседы современных израильтян.
Прикрывая мое бесславное отступление, разговор продолжила супруга. Говорить на иврите для нее занятно на любые темы.
       Сокращение
Коллега Габриэль из моего отдела приемки нашел работу в другой фирме, в офисе, закупщиком. И молодец, правильно сделал.
А у двоих оставшихся наступили тяжелые времена. Работы прибавилось не на шутку. Объем непроверенных заказов рос.
Начальство обеспокоилось. Мой бригадир страдал от критики, могу себе представить, как гнобил его Большой Босс. Возвращался надрюченный, говорил, что мы должны начинать каждый день с большой позитивной энергией. Он молодец, герой войны в Газе, парень смелый, не боится брать на себя ответственность. Работал на сборке высотных конструкций и солнечных панелей, если нужно сделать физическое усилие — это у него получается отлично. Из минусов — нехватка образования. В принципе, наша работа как раз для него, в приемке нет задач высокой сложности. Но куча просроченных заказов никак не хотела уменьшаться.
Бригадир принес совет руководства, проверенный опытом личного состава наших предшественников:
- Мы не сидим за компьютером. Мы открываем сразу все упаковки и проверяем сразу все заказы! С большой энергией!
- Не понимаю, в чем выигрыш от проверки сразу всех заказов. ОК, открыть все упаковки — это хорошо, не нужно будет каждый раз надевать-снимать перчатки и искать дрель с ломиком и ножик. Но проверять все сразу? Это будет настоящий балаган.
- Так быстрее, Рувен с Лиором так и делали.
- Не понимаю. Какая научная идея лежит в основе этого?
- Иногда нужно не рассуждать, а делать.
У бригадира родной английский из Южной Африки, это здорово подтягивает и меня. Недавно я поймал его ошибке в слове «излишек». Не access, но excess. Выходит, что письменный язык ему знаком меньше?
Мы кинулись проверять все сразу. Наступил полный балаган. На полу там и сям валялись открытые упаковки, сориентироваться в них возможности уже не было. Только избыточная энергия и героическая напористость бригадира удерживала отдел от коллапса. Но куча просроченных заказов все никак не хотела уменьшаться.
Большой Босс назначил вытаскивать нас из кризиса экс-бригадира отдела Лиора. Самоуверенный марокканец из своих неполных тридцати лет жизни целых девять проработал на этом складе, чем почему-то очень гордился.
Лиор начал с того, что потребовал делать рабочие планы не раз в день, а каждые два часа. Быстро явился и предъявил мне претензии, что по истечении двух часов я выполнил всего два заказа. Во-первых, не два, а три. Во-вторых, в эти часы я занимался другими вещами — принимал водителей, упаковывал поступившее. Нет, Лиора это не интересует. Я должен работать значительно быстрее. Я как мог попробовал объясниться:
- Два.. два час — это короткий очень. Это нельзя сказать, быстро или не быстро работать. Месяц — это можно сказать. Но два час — короткий очень.
- Ты не думай, ты работай быстрее, это я буду думать, - объявил Лиор.
- Да, ты начальник, ты думать, - согласился я. Сарказм в переводе должен был исчезнуть, мне все же не стоит злить начальство дерзкими речами.
Лиор поделился с бригадиром и мной их высокоэффективным опытом.
Один сидит за компьютером, второй в движении. Первый делает транзакции в системе, оформляет документы, ведет переписку по мейлу и ни на что другое не отвлекается. Если нужно встретить товар, использовать погрузчик, распаковать и упаковать, выполнить любое другое дело — это второй. ОК, здесь уже начинает проявляться какая-то научная идея. Первый не отвлекается, второй не читает мейлов, - это уже экономия.
И главный научный секрет тоже не заставил себя ждать. Мы не должны быть сверхпедантичны при проверке, разумный компромисс — именно то, что требуется. Если я вижу набор чего-то, то я не буду выяснять, как раньше, все его компоненты, писать мейлы, перемещать заказ на ожидание, выпрашивать дополнительную информацию и будить ленивых закупщиков. По системе числится как набор? Отлично. Принято.
Работа пошла быстрее, хотя и все равно заполошно.
Йоси помогал как мог. Выходил в наш отдел, делал зверское лицо, что у него классно получается, ему и стараться особенно не нужно. И давал ценный совет:
- В темпе, в темпе! — Большой Босс энергично хлопал жирными ладонями, - в темпе, давай-давай!
Сохраняя на лице все то же выражение искренней злобы, возвращался к себе в офис.
Через пару недель беготни, суматохи, двухчасовой отчетности с последующим анализом статистики и немедленными разносами Большой Босс выделил нам в подмогу сотрудника из другого отдела. Одного дня хватило, чтобы разгрести завалы и выйти на нормальный ритм. В полтора раза быстрее, чем прежний. Пожалуй, мне тоже имеет смысл искать новую работу. Хотя ее нужно искать всегда.
       Продолжение войны, 18 марта 2025
Долгие месяцы террористы Хамас тянули из нас жилы с обменом заложников. А мирные газовчане, которых не надо отделять от бравых ребят в трениках и шлепанцах с автоматами, те самые, кто поддерживают их, работают для них, роют туннели, прячут люки под детскими кроватками, делают ракеты из водопроводных труб, пляшут 7-го октября, держат в плену заложников - прославляли своих героев и отжирались гуманитарной помощью.
Среди многих роликов — осуждающих от BBC и CNN, разъясняющих — от Fox News и израильских представителей, мне особенно понравилось короткое видео от нашего пресс-секретаря на арабском языке.
Мужчина ближневосточного типажа в военной форме убедительно описывал дорогим газовчанам, что их ждет. Чтобы лучше понимали — наклонялся ближе к камере, махал руками и бровями. Арабского не знаю, но все доходит и без перевода. Бегите, крысы.
               Природа против меня
Весной поднимается ветер. И на улице, и даже внутри склада. Железная крыша раскаляется от солнца, запускаем вентилятор. Ветры уносят накладные, если успеть, то еще можно догнать летящую бумагу перед тем, как ее окончательно зашвырнет за какой-нибудь стеллаж или унесет вдаль по асфальтовой дорожке склада. Ветры треплют полиэтиленовую упаковку, мешают закрепить ее сверху на ящиках, она нужна против дождя зимой, теперь — бессмысленна, следующая капля с неба упадет в декабре, но руководители склада, жители этих суровых мест, не спешат отдать распоряжение о смене упаковки. Все здесь против меня. Солнце жжет не только крышу. Кожа на моих открытых предплечьях теперь испещрена мелкими коричневыми пятнышками — не родинки, что-то другое, из одной такой однажды вырастет смертельная меланома, хотя, говорят, умирающим от рака здесь выдают прекрасные обезболивающие, от этой мысли как-то легче. И к вечеру, уже после работы, когда не так жарко, ветерок становится приятным, он словно бы хвалит меня за терпение и силу духа. И солнышко уже не палит, а мягко греет мои измученные суставы, дает восстановиться к следующему рабочему дню; к тому же, бывает иногда и так, что завтра случается выходной. Не все так уж плохо.
               Вариант разговора о еде
Приехали коллеги-мексиканцы что-то настраивать в оборудовании. За обедом уже по-английски все вместе, и местные в кипах и без, и гости завели всю ту же шарманку. Про еду, про острое и вкусное. Мексиканцы тоже так любят. Как много общего.
               Новый обстрел
Мы уже и забыли, как по нам палили днем и ночью сотнями ракет.
И вот. Тихим предрассветным утром в мирное сновидение врывается знакомый до холодного ужаса сигнал: тиль-тиль, тиль-тиль! воздушная тревога!
- Ребенок! Вставай! Слышишь!
Первое желание — выскочить на лестницу как есть. Но я туда не спешу, есть время надеть джинсы.
То да се — похоже, в этот раз мы вышли уже после окончания воя сирены.
На лестнице ждут соседи. Испуганная женщина сидит на ступеньке, спокойного вида муж стоит рядом и держит на руках зевающую, внезапно разбуженную крохотульку.
- Миша, сядь пожалуйста, - предельно мягко и вежливо, как только бывает в исключительных обстоятельствах, когда струнами звенят натянутые счастливым браком нервы, просит она.
Миша невозмутимо остается стоять. Кроха зевает, трет глазки, но не плачет.
- Сядь, милый, - еще тише и настойчивей говорит женщина.
Миша не отвечает.
- Месяц в Израиле, еще под обстрелами не были, - говорит она мне.
- Как же это, надо, обязательно, - еще тупой от сна, бормочу я. - А вы откуда?
- Из Днепра.
- Знаю прекрасно, - я обрадовался. - У меня там старый приятель живет, в институте в одной группе учились. Три года уже не разговаривали.
- У нас часто бомбили. Мы даже в убежище не ходили. Привыкли. А здесь нужно спускаться?
- По-хорошему — да. Но как-то вот, - я пожал плечами.
- А ждать сколько нужно? Осколки, все это?
- Минуть десять вроде. Десять минут, да? - обращаюсь за помощью к семье.
Никто не знает. Мы расслабились. А хуситы нам напомнили. Ничего, американцы ими как раз занимаются. На Ближнем Востоке так принято: хорошая бомбежка делает наших соседей чуточку добрее.
               Иудаизм — тайное прибежище воротил мирового гомосексуализма
Все сходится. Иудеи ставят женщин невысоко, встречаться с ними лишний раз брезгуют, все праздники веселятся в исключительно мужской компании. Пляшут, машут косичками, вертят длинными подолами, скачут и трясут, наполняются боевым задором, чтобы успеть прибежать домой и исполнить супружеский долг, заделать малыша. А что происходит в ешивах? Очкастенький юноша уткнулся носом в Тору, бормочет, старается… и вдруг замирает, почувствовав на колене бесстыдную длань товарища.
               Здоровые немцы пошли
Приехали работать двое иностранных специалистов. С нами говорят по-английски, между собой — по-немецки. Все бы ничего, только один из них — здоровенный, двухметровый, в полтора центнера весом чернокожий дипломированный инженер!
Помню, как начинал учить немецкий, когда еще не знал о своих еврейских корнях. Без задних мыслей и ложных ассоциаций здоровался с разноцветными гостями на их языке. Немцы улыбались — моя приветливость контрастировала со сдержанностью местных. Прошло восемь десятков лет, но им здесь все еще не рады.
               Наклейка
Пришел крупный заказ разной всячины, семь паллет. На каждой — этикетка с наименованием товаров и количество, молодцы, порадовали. Но зря. Количество неправильное, вот здесь должно быть восемь коробок, а по факту шесть. Понимаю: решили грузить на паллеты по восемь, сделали этикетки, начали складывать и поняли — многовато. Положили по шесть. А этикетки? Ничего, и эти сойдут.
               Пунктуальность
Решили сходить на общественное мероприятие. Недорого, всего пятьдесят шекелей — Олег уговорил пойти развлечься.
Организаторы приглашали к 9:45. Прожив три неполных года в Израиле, с видом знатока сообщил другу:
- Вот увидишь, в десять начнем. Четверть часа — это для местных раздолбаев и балаганистов.
Олег живет здесь уже лет семь.
- Плохо ты знаешь местных балаганистов и раздолбаев. В десять не начнем. Если только в пол-одиннадцатого.
Так и вышло, открытие мероприятие состоялось ровно в 10:30. Ну, вообще-то, не очень ровно, а слегка попозже, но кого это здесь беспокоит?
       Преимущество высоких цен
В любой стране жизнь дешевле, разве что, быть может, в Швейцарии с Норвегией почти как у нас. И в этом есть неожиданный плюс — туризм для израильтянина становится отличным методом экономии денег. Куда бы ни поехал — везде дешево.
Можно полгода вкалывать на черной работе, недельку оттягиваться на курорте, возвращаться с приятным послевкусием, ждать нового отпуска с волнующим предвкушением. Совсем недолго. Классно, что в моем возрасте жизнь пролетает так быстро.
       Уровень иврита
Если ты можешь поддерживать разговор о еде, ты уже свой в любой компании. Да, иногда местные упоминают и хуситские баллистические ракеты, обломки от которых не поместились бы в нашу столовую комнату и уж точно обрушили бы прилавок с готовыми обедами. Нужно ждать десять минут, прежде чем они упадут из стратосферы; за это время можно и пообедать, но вместо этого необходимо сидеть в укрытии. Если кто обнаружит кусок ракеты, странного вида металлолом, не спешите обниматься с ним и делать селфи — отойдите на безопасное расстояние и вызовите полицию; эти осколки могут быть острыми и уж точно невкусными.
       Пауки в банке
Начальнику склада Ниру давно обещали интересную должность в компании. Его формальный помощник, Большой Босс Йоси, с нетерпением ждал, когда, наконец, Нир отвалит.
Трудоголик и параноик Йоси читает мейлы по ночам и в отпуске, требует информировать и спрашивать его одобрения по любому поводу.
- Кхе-кхе, Йоси. Вот можно ли один большой ящик оставить в тестировочной зоне склада?
- Ты что меня отвлекаешь от важных дел, не видишь, я занят!
- Хм, ну да, это...
- Не в тестировочную ставь, а рядом со входом на дистрибуцию! Давай-давай, в темпе, в темпе!
В течение последних лет Нир утратил остатки желания трудиться ввиду затянувшегося пребывания на руководящем месте. Йоси сильно ускорил процесс развращения непосредственного шефа, последовательно тащил всю мыслимую работу, управлял коллективом, проводил транзакции вперед и назад в складской программе, заполнял транспортные накладные, заказывал транспорт, обеспечивал складское хозяйство и поставки для маленького офиса. Нир выпал в астрал, его чаще можно было увидеть воткнувшимся в экран телефона, чем за каким-то внятным занятием. Нетрудно облениться вконец, когда менеджеров на нашем складе больше, чем рядовых сотрудников.
Рядовых — всего четверо, трое на аутстаффинге и один штатный. Линейных менеджеров — пожалуй, что двое; у первого есть целый один подчиненный, другому и этого не досталось. Над ними помощник координатора и сам координатор, получается, вдвоем они кое-как справляются с руководством двумя линейными менеджерами. Над ними начальник склада, ему проще, он в астрале. Руководит израильскими складами Саги, у него тоже в прямом подчинении разве что шестеро, не надорвешься, да он и не пытается.
Нир ждал обещанного назначения три четверти года, для большой компании это не срок, все должно было быть вот-вот утверждено. Но тут подоспела оптимизация. Международные корпорации имеют два основных режима деятельности. Первый, развитие — людей активно набирают, новые позиции открывают. Второй - совсем наоборот, вот его-то и называют оптимизация. В этом году она должна составить 25% от штатной численности персонала. Обстановочка и так была токсичная, а тут Саги довел до сведения ближайших подчиненных, что перевод Нира в ближайшее время не состоится.
Все сделали логичный вывод, что Саги защищает Нира от неминуемого сокращения. На словах было произнесено, что его оставляют на складе в качестве Back-To-Back для Йоси. Вообще-то термин Back-To-Back применяется для вахтовиков, когда один сменяет другого после изрядного отдыха, либо когда они обслуживают непрерывное производство и закрывают дневную и ночную смены. Говорить о Back-To-Back для нашего склада с пятидневной рабочей неделей — жалкое лицемерие. Но к этому мы привыкли.
На месте самого Саги я бы тоже не был так уж спокоен. У него тоже есть деятельный помощник — русский Алекс. Когда Саги изъявляет намерение посетить наш склад, Алекс следует за ним. Его роль — склонившись к компьютеру начальника, что-то объяснять ему и комментировать.
Говорят, все решения будут приняты месяца через три. Кого-то сократят, не может так случиться, что все останутся на местах. Пауки в банке готовы к сражению.
               Бумажка на полу
Саги нашел на полу бумажку. Не двести шекелей и даже не пять, за которыми при его животе и зарплате стоит наклоняться разве что из принципа. Но не все так хорошо, напротив, это был скомканный обрывок бумажного листа. У нас в приемке много документов, коробок, ящиков, упаковок, инструментов, бывает, что-то рвется и падает. И Саги находит этот мусор. И делает замечание Большому Боссу Йоси, координатору склада. И Йоси вызывает бригадира приемки Гая. Выслушав, тот спрашивает, глядя на роковую бумажку:
- Это вот он из-за этого все это?
Йоси кивает головой.
У нас появляется еще одна проблема. Внимательное начальство успело забыть про отсутствие третьего работника на приемке, но бумажка на полу — это совершенно недопустимо. Это беспорядок.
Гай обеспокоен.
- Она лежала на полу рядом со входом в офис. Маленькая. Она могла вообще откуда угодно свалиться.
Предлагаю адаптироваться к ситуации классическим методом, как делают уборщицы в отелях. У каждого проверяющего есть свои предпочтения. Один больше следит за прозрачностью окон, другой — за свежестью белья, третий сует узкую или пошире морду глубоко в сортир в поисках мельчайших коричневых брызг. Все эти разнообразные начальственные извращения требуют личного подхода, мы должны быть внимательны и уравновешены, как мудрый терапевт. Если Саги не нравятся бумажки на полу, а мы хотим благоприятных результатов посещения, значит, их там быть не должно. Еще он не выносит стоящие на полу открытые коробки, но, главное - пыль на  столике во дворе, за которым любит неспешно посидеть с сигареткой и чашечкой кофе с участливыми помощниками по изнурительной офисной работе.
- Давай тогда сделаем полный лист его фобий, чтобы не забыть — и вперед. Мусор на полу он как, если упаковка пластиковая валяется? Деревяшки от поддонов разбитых?
- Не, это он норм.
Хорошо, когда руководство помогает держать отдел в идеальной чистоте.
       Тайна женского сортира
Начальник по складской логистике Саги ездит к нам от силы пару раз в неделю, притом что это его главный объект. Поскольку я вкалываю на приемке в большом жарком зале, а он прячется в офисе с кондиционером, видимся мы не чаще, чем он ходит покурить. Даже значительно реже — у меня не всегда хватает времени поднять голову, а он вообще вряд ли обращает на меня внимание. Когда Саги гневается из-за бумажки на полу, до разговора со мной он не нисходит, выговор получает наш Большой Босс. И поделом.
На складе три сортира. В два — маленьких и ничем не примечательных, ходим мы, труженики склада. Один, большой и хорошо оборудованный, приспособленный для инвалидов, Босс ранее объявил мне женским и, поэтому, запретным для меня и других сотрудников мужского пола. Объяснения его перестали казаться убедительными, когда я обнаружил его самого, торопящегося укрыться в запретном объекте. Вера в правдивость Босса чуть было не рухнула совсем, когда я увидел и его непосредственного начальника Саги, устремившегося в тот же самый женский туалет.
Картина стала вырисовываться. Большой Босс хочет угодить Саги и лично контролирует чистоту и порядок в начальническом сортире. Недоверчивость, брезгливость, перфекционизм, - что там у Фрейда об этом? Это представление личности Саги как результат проекции личных качеств Босса? Верный помощник готов лицемерить ради сохранения особых прав начальнической задницы? Или соврать подчиненным ради такого дела за дурной поступок не считается? Ясно одно. Нам, работягам в потных штанах, нечего делать в этом сияющем храме высоких ритуалов.
       Одна маленькая сушечка
Я знал, что нельзя. Догадывался, в какую безвыходную западню я немедленно попаду. Но все же взял небрежно на ходу одну маленькую сушечку из выставленной посреди кухни тарелки. Смял ее, почти не разобрав вкуса от малости, просто так, из чистого любопытства цапнул еще, сколько попало в щепотку, закинул в рот и хрустнул, вот теперь да, теперь понятно, чуть помутилось зрение и выключился слух, все ощущения замкнулись в переполняющемся слюной хлебале, черпнул горсточкой, зачавкал, замычал, парализовало ноги, они уже не могли никуда идти, шея повисла над  столом, зато руки оживились, горстями закидывал еще и еще, жадные пальцы уже скользили по дну, сушечки заканчивались, да, все прекрасное исчезает так скоро, вздохнул, меланхолично поискал языком во рту, не осталось ли последней крошечки. Все.
       Далекая Россия
Жена моего старого друга из России неплохо пишет, у нее крепкая журналистская база и нежная ранимая душа. Недавно там опубликовали ее старые вещи, что-то про красивую женщину в отчаянных поисках любви.
Посочувствовал, что высказываться открыто у них стало невозможно. С другой стороны, отличное время писать в стол, ловить, фиксировать впечатление от происходящего вокруг тебя. Кто-то же должен описать ту атмосферу гнета и преследований, что воцарилась в России.
Удивилась и возразила, совершенно искренне:
- Никто никого не гнетет и не преследует, люди выражают свое мнение. Конечно, высказываться слишком громко не нужно, а так — пожалуйста. Мне с этим проще, я всегда была за батюшку-царя. Эти лагеря нациков в Украине, они же туда подростков затягивали, представляешь? Как же можно было так все это оставить?
Сказал ей, как Пушкин Гоголю, что у нее под ногами валяется грандиозная тема. Ее собственный муж работает администратором на рынке. Уникальный материал. Вот хозяин — отжавший торговый комплекс еще в девяностые годы кадровый чекист, вот его бестолковый отпрыск-спортсмен, пытающийся руководить, вот богатые взаимоотношения с ментами, прокуратурой, налоговой, санэпидназдором, пожарной инспекцией и другими контролирующими органами, неизвестными широкой публике, коррупция во всем блеске, вот межрелигиозные отношения с арендаторами - таджикской диаспорой, вот мелкие обвесы и обсчеты, рассерженные клиенты, чей градус возмущения и нетерпимости растет вместе с бешенством телевизора, берешь героиню, похожую на себя, красивую в поисках, бросаешь в эту кипучую жизнь, получаешь шедевр. И ни слова о войне, полное молчание, в звенящей тишине рокот одинокого шального дрона над знакомым с детства спальным районом, война заполнила собой все пространство, нависла над городом, как сумрачное питерское небо, под которым хмурятся и без того не самые добрые люди.
Нет, не хочет.
Если даже интеллигенты повально теряют адекватность под тяжестью событий, кто заполнит эту пустоту? Кто искренне расскажет о чувствах запертых изнутри в кровавой фашистской диктатуре, если они не осознают ее таковой? Мы, эмигранты, из положения внешнего наблюдателя не сможем выразить этот кошмар. Какие роскошные возможности прямого наблюдения! Любой визит в школу, в детский садик, на торжественное мероприятие по случаю чего-нибудь особенно густо фашистского — это же как оказаться среди ликующей толпы прямо в фильме Риффеншталь! Неужели и эту тайную радость оставшаяся интеллигенция бездарно просрет? Как же сам хочу туда, - нет, не в Россию, ее больше нет, на ее месте расцвел великолепный коричневый Путерлянд! Глядеть, слушать, писать в стол!
Нет, пожалуй, обожду немного.
       Тучки — не то, чем они кажутся
Небо в сероватой дымке, такая висит над Питером круглый год. Красота, легкий дождичек нам бы совсем не помешал. Но отчего так душно? И почему я чихаю так остервенело? И не я один. А у бригадира вообще глаза затянуло кровью от аллергической реакции. Это совсем другие тучки. Ветер хамсин принес их из гиблых мест и оставил висеть над нами. В небе нет ни капельки влаги, только серая пыль. Дикая пустыня борется с евреями, но они не унывают, подведут еще воды, посадят еще сколько-то миллионов деревьев, мало-помалу она заполнится лесами, садами и фермами.
       Руководство
Нир поймал меня на ходу. Чем-то раздраженный.
- Ты мое письмо видел? Вчера в двенадцать часов?
У меня накладные, коробки, ящики, дрель, скотч, молоток, упаковочная машина и вилочный погрузчик, нет времени сидеть в компьютере. Тем более курить по десять раз на дню, болтать с коллегами, а если поговорить не с кем — пялиться в телефон. Еще эта дурацкая привычка местных офисных работничков ставить всех в копию, даже тех, кого информация мало касается — в результате у меня сто мейлов в день, и я никак не успеваю их прочесть. Неприятность.
Оказалось, формальный начальник сделал большую работу. Прислал мейл с образцами подписей для мейлов.
А я не прочитал. И моя подпись не соответствовала его ценным указаниям. Уже второй день как не соответствовала. И коллеги хороши, и бригадир мог бы напомнить, сам-то поменял. Нехорошая ситуация. Но я хитрый офисный лис. Пусть теперь уже и не лис, а старый драный многоопытный кролик:
- Я никак не успеваю все читать. Конечно, это неправильно. Я для твоих мейлов сделаю отдельную папку, чтобы сразу их видеть.
Лицо Нира просветлело. Никакого расизма, я вообще-то симпатизирую этому выходцу из индийской еврейской диаспоры. Его легко можно принять и за эфиопа, только он выглядит страшновато рядом с благообразными африканцами.
- Ты, конечно, можешь это сделать, - Нир уже был счастлив, но нельзя же закончить разговор с подчиненным без нравоучений. - Читай письма, может так случится, что они будут адресованы лично тебе, и будут ждать твоего ответа.
Ага. Персональный фолдер я, разумеется, тут же сделал.
Неделя прошла, другая, новых мейлов от Нира все так и нет. Отдыхает после тяжелейшего усилия. Бедолага, это в сорок-то лет. Начнет ли он когда-нибудь работать после такой вольготной затянувшейся синекуры? Впрочем, так здесь половина страны на хороших должностях отдыхают. В государственном секторе процветают замаскированные под офисы семейно-дружеские клубы-кофейни для хорошо оплачиваемого безделья и экономического вредительства ради израильских монополий, но организовать высокие должности без служебной нагрузки в умеющей считать деньги и измерять эффективность большой международной компании — это верх иудейской хитрости.
       Размер имеет значение
Йоси срочно вызывает меня по радиосвязи для важного разговора. Будет ругать или воспитывать, а я — кивать головой.
- Почему на кухне большие стаканы?
- У нас много их очень, - показываю руками, сколько у нас больших стаканов. Передаю ответственность начальству: - Выкинуть или использовать?
- Использовать. Но сегодня у нас Саги. Он любит стаканы небольшие.
Понятно. Начальник видит свою роль в поддержании кухонной эстетики или от большого стакана кока-колы, что он заливает в свое необъятное брюхо, его особенно сильно начинают мучить газы. То есть в дни посещения Саги заменяем большие на небольшие, в дни его непосещения — обратно. Что ж, от семи до четырех с воскресенья по четверг я все равно здесь, могу таскать стаканы взад-вперед, нет проблем, бумажные.
       Свежесть
У нас, похоже, вот-вот начнется лето. Первые мухи уже вертятся и лезут мне в нос.
Большой Босс распорядился закрывать ворота склада, чтобы мухи не прилетали. Принюхался. Да, недавно мы гоняли по складу дизельный погрузчик, воняет.
Йоси сказал, что дизель — это вредно. Ворота открывать не стал, запустил вентилятор. Это чтобы дизельный выхлоп разлетался повыше.
Придется как-то хитрить. Буду выходить на приемку товаров через ворота — они долго поднимаются и опускаются еще дольше, как раз успеет немного проветриться. А мухи — ерунда, дело привычки. Это уже мое третье израильское лето.
       С праздничком
Если хочешь увидеть радостного еврея, пусть он ашкеназ, марокканец или эфиоп, поздравь его с наступающим. Еврейским, разумеется.
Как им это приятно! Да, мы непохожи, но у нас общие праздники, таких нет больше ни у кого, мы будем веселиться и исполнять наши древние обряды, мы все вместе евреи, один народ, избранный Тем Самым.
Они не знают, что их поздравляет коварный гой, ему плевать на местную культуру, застрявшую в одном сборнике неоднородных текстов от нескольких авторов и миллионах комментариев вокруг него, он презирает их религиозность как недостойный современности анахронизм, он смеется над древностью надоевшей истории любого из праздников, уважает лишь День Независимости, Дни Павших Солдат и Жертв Холокоста, он требует кофе с молоком в кашерном мясном ресторане и мечтает о подработке в субботу, радуйтесь, дорогие евреи, коллеги меня как раз научили произносить Ах Шели (Брат Мой) как одно слово, Ахшли - на русский можно перевести как Братуха.
       Мюзикл
У ребенка в школе сделали мюзикл. Репетировали с начала учебного года. Посмотрел итоговое шоу. Ребенок молодец, играл на барабане, старался, звучал прилично. В целом зрелище тоже удалось, старшеклассницы в архаичных одеяниях энергично танцевали, декламировали что-то очень патетическое. О, знакомый персонаж.
- Это же фараон! Точно!
- Конечно, это фараон. Наш мюзикл — про исход евреев из Египта.
Разумеется. Суперактуальная тема. О чем же еще может сделать шоу средняя еврейская школа? Это как десятитысячная постановка «Чайки» или стотысячная - «Отелло», только цифры здесь будут посерьезнее. Не могу удержаться:
- В этом сюжете есть только один исторически достоверный персонаж.
В ответ молчание — семья знает темные стороны моей натуры. Придется двигаться самому:
- И это не Моисей, он же Моше, пророк и любитель экстремального туризма. А кто тогда? Конечно же, фараон! Вот он точно был, а все остальные персонажи и события — под большим вопросом.
       Пропаганда
В орочьем ролике утверждается, что дед Зеленского героически сражался в Великой Отечественной войне и не мог себе представить, что внук будет пожимать руку нацистскому ветерану.
Стиль — глянцевый. Красивые молодые люди в идеально чистой форме бегут в атаку или в белоснежных полушубках смело глядят на окопы врага, никто и не думает ложиться животом в грязь. Говорится, что советский народ потерял миллионы, на экране цифра — 1 000 000. Геройский дед на войне — симпатичный, без явных еврейских черт. Старый фашист - карикатурно отталкивающей внешности, с рыбьими глазами и почему-то носатый, для завершения образа на нем еще и нацистская форма, вероятно, десятилетия прятал в шкафу. Зеленский — в своем обычном виде, скорее всего, его лицо и так ненавистно целевой аудитории. Выходит, еврейские черты присущи исключительно отрицательным персонажам вне зависимости от их происхождения. Нацизм — это плохо, евреи — это плохо, следовательно, евреи — нацисты.
Просто и убедительно, что-то мне все это напоминает. Не мог отказать себе в удовольствии посмотреть карикатуры из вечной классики - газеты Дер Штюрмер.
Как это просто и убедительно, словно времена не меняются. А они и не меняются, антисемитизм процветает со времен греческой колонизации средиземноморья.
Интересно, если вдруг дорогие россияне когда-нибудь осознают себя нацистами и встанут на путь покаяния, не будут ли им мерещиться еврейские черты в собственном отражении в зеркале?
       Песах
Религиозный фанатизм. Перестают торговать нормальным хлебом и другими нужными продуктами. Еврейство — это не застревание в ветхих протоколах, а Нобелевские премии, стартапы, искусство. Но здесь так думают не все.
В магазине запрещенное к торговле в Песах спрятано под тканью. И шоколад тоже, выходит, раввины относят его к группе «квасное». Магазин принадлежит крикливым марокканцам, вдруг они религиозные и мне его не продадут? Достал аккуратно из-под ткани, отнес на кассу. Пробили. Бизнес есть бизнес.
       Сложные отношения с шоферами
Нир объясняет, что с шоферами требуется быть строгим. Иначе не будут выполнять обязательные требования по безопасности. Всю дружбу с ними переносить за границы территории склада. Туда, за ворота, там можно дружить. Был один такой, постоянно ездил, все его знали, друг целого склада. В один прекрасный день украл оставленные на столе часы. Нир поймал его с поличным:
- Что? Что у тебя в руке? Ты что взял?
- Ну, это, так…
Я хотел спросить, был ли любитель точного времени арабом. Но остерегся и правильно сделал. Не потому, что расизм в корпорации под запретом. Если бы вором оказался араб, об этом Нир бы непременно сообщил. И тогда его предостережение оказалось бы совершенно лишним, рассказ терял бы всякий смысл и остроту. Последний идиот знает, что разрешать арабу шляться по офису без сопровождения — идея так себе.
       Немецкая техника
Jungheinrich – название фирмы-производителя техники для склада. Название читается как «ЮнгХайнрих», имя собственное, если разложить на составляющие, получится «Молодой Генрих». Но наш коллега упорно читал его как «ЮнгенРайх». Лучше не переводить. Немцы — не самый популярный народ в Израиле.
       Кто-то выпил молоко
На утренней встрече Большой Босс заявил, что теперь всем строго запрещено в конце рабочего дня появляться на кухне с сумками. Все немного удивились. Слово взял Нир и подробно разъяснил, что количество упаковок молока в холодильнике имеет свойство уменьшаться с необъяснимой скоростью, иной версии, кроме чьей-то лени ходить в супермаркет, он предложить не может. Да, разумеется, сторонние посетители офиса под гораздо большим подозрением, наверняка все дело в них, это они тащат бутылки и пакеты из нашего холодильника, за этими подозрительными типами необходимо внимательно следить. А мы, сотрудники, должны оставлять личные вещи за пределами кухни, будь это серьезные вещмешки, объемистые рюкзаки или тоненькие полиэтиленовые пакеты.
Скромному эфиопу-охраннику напомнили, что он имеет не только право, но и обязанность проверять сумки выходящих из офиса и обследовать багажники выезжающих машин. Заниматься этим он, правда, не стал, у него другое начальство. Зато наши приняли меры и успокоились.
       Русский нос
Заговорили с коллегами-ашкеназами о турпоездке в Россию. Сказал, что сейчас это не очень хорошая идея, особенно в качестве израильтян. Парню с канадским паспортом лучше так и представляться. У кого только израильский, вообще не стоит ездить. Оба слегка удивились, что в России временами случается в некотором роде антисемитизм. Еще как случается. Не зря я скрывал происхождение от деда-еврея. Поинтересовались, как мне это удавалось с моим носом. Померились. У Натана здоровый горбатый шнобель, у Гая — небольшой, с седловиной посередине и утолщенным загнутым основанием. Ну и мой — тонкий, горбатенький, побитый жизнью, и, в общем, вполне еврейский.
- Знаете, какие у русских носы? — возгласил бывалый путешественник Натан. - Кверху, как у свиней! Увидишь такой нос...
Усилием всей руки он старался преобразить свой великолепный шнобель в жалкий свинский пятак. Попытка удалась на троечку.
- … Вот такой вот…, - обрадовался и этому успеху Натан. - И сразу поймешь, что русский!
Оба ашкеназа от души засмеялись.
       ИИ пишет рассказ
Шмуэль пишет рассказ. При том, что не всегда может понять не самые трудные задачи по размещению упаковок.
Но ему помогает Чат ЖПТ! Интересно, что получится? Дал почитать.
Полное говно. Ни одного яркого героя, одни имена и звания. Сюжетик тоже хромает. Израильские евреи из 2025 отправились в Варшавское гетто 1943 сражаться с фашистами. И даже историю не изменили, не победили, Гитлера с Борманом в кинозале не сожгли, а так, продемонстрировали небывалый героизм с тем же печальным результатом. Выходит, без них еще хуже бы было?
Но выбор противника любопытный.
       Большой Босс порезал палец
Долго ходил с замотанным пальцем.
Говорит мне:
- Обязательно надевай перчатки, когда берешь коробки.
- Угу.
- А то вот, что будет, - показывает глубокий шрам на пальце. Говорит, что даже не чувствует касания в этом месте, нерв поврежден. Впечатляет.
- Коробка?
- Нет. Ножик.
       Шабатний гой
За обедом у коллег завязалась оживленная дискуссия. Все по протоколу, когда иудеев трое, им положено обсуждать религиозные вопросы. В основном узко-догматические, на философские высоты правоверным забираться не следует, мало ли какой ветер может там в голову залететь.
Итак, можно ли включать кондиционер в шабат? Наивный вопрос - конечно же, нельзя! Но есть отдельные тонкости. Если маленькие дети или дряхлые старики мучаются от жары — то можно. Для пущей уверенности стоит воспользоваться услугами субботнего гоя. Это еще кто такой? А это такой специальный гой, который в любое время священного шабата сделает все как удобно правоверному иудею. Как только вот с ним выйти на связь, если по телефону звонить нельзя? Договариваться нужно заранее, в пятницу.
Едва не предложил свои услуги. Жаль, что живу не по соседству.
       Тренировка
На старости лет пришлось лезть в тренировочный бассейн. Знаете ли, если вертолет упадет в море, я должен из него профессионально эвакуироваться. Больше шансов отбросить коньки от сердечного приступа. Вертолеты тоже не каждый день в море падают, но доброе руководство прикрывает свои холеные задницы. Сотрудники должны пройти курс, и тут уж как кому повезет. Особенно мне — лет на десять старше любого из участников, ни разу не погружавшегося с аквалангом и еле держащегося на воде. Я и так-то человек пугливый, а тут вдруг в стрессовой обстановке мне нужно ни много ни мало как научиться пользоваться кислородным баллоном под водой. Нырнуть, что я в жизни не практиковал, найти у себя на плече шланг для дыхания, крепко сжать зубами, продуть шланг, сделать первый легкий вдох, проверить, не хлебаю ли я воду, успокоиться и продолжить дышать на дне бассейна тихо, ровно, невозмутимо.
Первый раз хлебанул. Потом еще.
Тренерша все пыталась мне что-то объяснить, а у меня уже сформировалась фобия. Вода поверх меня, вода в легких, рывок наверх. Хотел сдаться и бросить все это. Удерживало то, что зачет мне могли поставить и в случае полной неудачи, по-израильски закрыв глаза.
Повторял снова. Все, вроде, сделал правильно — погрузился, нашел шланг с загубником, закусил, продул воду… дышать не могу! Спросил у тренерши, все ли в порядке с баллоном. Посмотрела и сказала:
- Да, здесь давление не очень, лучше другой возьми.
Панику снял бывалый тренер. Начал с базы: безо всяких шлангов и баллонов погрузиться на дно бассейна и там медленно и спокойно выдыхать клубящиеся пузыри.
То ли другой баллон оказался счастливее, но все последующие эксперименты я выполнил более-менее на крепкую троечку.
Зачет, можно падать с вертолетом.
       Скорость
Водитель недоволен, что ему приходится долго ждать, пока мы оформляем бумажки и ищем посылку. Не вижу в этом проблем, по крайней мере для себя. С семи до четырех наше время принадлежит фирме, все проблемы ее.
Столь же неторопливый коллега поинтересовался, что водитель сказал. Я не мог не перевести его скудные жалобы на язык поэзии:
- Работаем, как мертвые свиньи!
       Обратная сторона
Я разбирал деревянные ящики, когда Большой Босс вызвал меня по радио.
- Не садись на оборудование. Начальнику не понравится, что ты так на него садишься, оно стоит дорого. И задницу твою начальник может увидеть.
Я утвердительно покивал и задумался. Если исключить фальшивое беспокойство об оборудовании, крепком и железном, вторая причина главная.
Проверил, целы ли мои штаны. Понятно, если бы я порвал их в отчаянном трудовом усилии, хороший менеджер должен был бы выразить заботу об условиях моей деятельности, например, выдать новые за казенный счет. Но штаны пока что целы.
Что ж такое произойдет с начальником, если он увидит мою задницу, недвусмысленно обращенную в сторону офиса? Как глубоко это затронет его чувства? Увидит ли он в моей позе грубое нарушение субординации? Резкий и недвусмысленный левоанархический выпад против капиталистической эксплуатации? Или Босс Йоси знает о начальстве что-то еще?
Но ругать меня в этот раз Босс не стал. Наверное, заметил утром, что чувствительный к задницам начальник Саги вступил со мной в короткий разговор. Чем сильно поднял мой авторитет в глазах Большого Босса.
       Память
Заправляю машину раз в неделю. Каждый раз одно и то же. Провести картой — ОК. Ввести номер машины — тыкаю восемь единиц подряд, ОК. Ввести номер теудат зеут… Что? Забыл?? Главные девять цифр для любого израильтянина. Без них никуда. Они везде — в любом государственном учреждении, в банке, поликлинике… и на заправке. Вот так сюрприз. Это при том, что каждую неделю я повторяю их снова и снова, иначе израильская колонка не выдала бы мне и капли бензина. Открываю телефон, нахожу.
Что-то с памятью, и это только начало. Скоро придется вытатуировать на руке фразу «Прочитай напоминание в телефоне». Глядеть на нее и пытаться вспомнить, что такое телефон.
       Дчахну
Три года живу в Израиле, каждый день слышу за обедом: «Дчахну, вкусное, люблю дчахну, не острое, но очень вкусное». И вот, наконец, встречаю его в рабочем меню.
Пропеченный рулетик, красноватое желе, похожее на варенье, оказывающееся растертым помидором и, культурный шок, вареное яйцо.
- Яйцо-то зачем?
- Так это здесь едят, - вводит меня в курс дела бывалый одессит Андрей.
Ну ладно, яйцо так яйцо. Сделал все как положено — макнул рулетик в помидорное желе, откусил половину яйца… Ну, так, ничего, есть можно. Но чтобы причитать каждый раз «дчахну, дчахну» - нет.
       Бактериальная опасность
Каждое утро говорим примерно об одном и том же. Безопасность, риски, окружающие нас балаганисты и раздолбаи (не только внешние, но и внутренние, хочу отметить), использование персональных защитных средств, погрузчик, работа на высоте, поддержание чистоты и порядка на складе. Тоска.
Решил в свою очередь доложить об угрозе бактериальной инфекции. Очень просто. В своей заботе о складских работягах начальство выдало нам корпоративные фляжки, и мы, изможденные жарой и залитые потом, торопливо отхлебываем заранее налитую воду. Опять же не слоняемся на водопой через прохладный офис, не беспокоим своим топотом и не огорчаем зачуханным видом перегруженных ответственностью руководителей.
Проблема в том, что фляжки нужно регулярно мыть и иногда сушить, иначе в них заведется новая жизнь, быть может, еще менее доброжелательная к нам, чем начальство.
Начал за здравие, обозначил тему, нарисовал на доске параболу роста количества бактерий, расхвалил преимущества металлических фляжек перед пластиковыми, перешел было к методам защиты...
Большой Босс оборвал на полуслове и выразился на иврите в том смысле, что это для нас вообще не актуально.
- Кто-то пьет воду из бутылок, кто-то кофе, кто-то кока-колу, - легко рассуждал менеджер из офиса, небрежно помахивая руками в знак презрения к заданной теме.
- Я пользуюсь фляжкой, другие тоже, кому далеко ходить, - не мог не уточнить я.
- Я понимаю, - без тени смущения ответил Босс. — Не актуально.
Все как у Мишеля Фуко. Власть — это еще и воля устанавливать, что в нашем дискурсе истинно, и что — ложно.
И, вероятно, нужно лучше понимать начальство. Во-первых, Босс привык комментировать любое выступление в последнем слове. А про бактерии в силу узости кругозора он сказать ничего не может. Вот и держится знакомых тем.
Во-вторых, если кого-то задавит мальгезой, Босс получит неприятности. А если кто-то не вымоет фляжку и будет страдать животом, это никак на его собственном положении не скажется. И туалет у него, кстати, отдельный.
       И снова о еде
Поставщик готовой еды вместе с достойным супом, двумя простыми гарнирами, тремя мясными блюдами, среди которых я признаю только рыбу, и несколькими жалкими салатами каждый раз привозит нам дополнительные сувениры. Чаще это пакет конфет, один раз я никак не мог отказаться от сладких маленьких брикетов с семечками, бывают яблоки и апельсины, бессмысленные лимоны и опасные для жизни огненные зеленые перцы. В чем можно не сомневаться — все кошерное, от мелких застревающих в пищеварительной системе рисинок до больших не пролезающих между челюстями куриных ног. И бумажка об этом есть, раввинату уплочено.
В этот раз водитель в кипе привез нам арбуз. Можно есть. Я уверенно показал на него пальцем:
- Это, как это называют, мелофон?
Кошерный доставщик засмеялся.
Вообще-то, как я узнал позже из словаря, правильно говорить «мелафефон». Технически, «мелофон» от нового репатрианта тоже сойдет, в контексте поймут. Вот только так называют не арбуз, а огурец.
А чего ржать? Я не люблю огурцы. Какого хрена мне еще и слово лишнее в голове держать? Оно и так там застревает без надобности. Вот помидоры я отлично знаю, «агваньот» - замечательный овощ с богатым содержанием минералов. Чем веселиться, лучше о своей кухне побеспокойтесь, у вас салат на восемьдесят процентов состоит из огурцов, я из него должен помидоры по кусочкам мелким вылавливать.
А арбуз называется «аватиах». Да я и арбузы-то, в общем, тоже не очень.
       Помощь бедным
Это очень легко — стать в Израиле бедным. Есть и плюсы, многие сразу начинают жалеть и помогать. Сперва обдерут как липку, потом наградят за терпение бесплатными объедками. Никогда не был коммунистом, но тут во мне что-то пошатнулось.
Хлеб наша складская команда не съедает. Не влезает уже в нас, зажрались. Выбрасывать хлеб считается дурным поступком. Собирали в мешки и возили с оказией к морю кормить рыб в питомниках. Пока доставщик в кипочке не поинтересовался, чего это мы его хлеб выбрасываем, и предложил альтернативу — отдавать его бедным. Нужно же хоть какой-то благотворительностью заниматься, чтоб не лопнуть.
       Неловкое совпадение
Большой Босс выразил неудовольствие качеством уборки склада. А что, собственно, не так?
А в том-то и дело, что обычно все более-менее в порядке, но стоит Саги посетить склад, как тут же вылезают наружу разные безобразия. Мусор забит в баки доверху, его приминают, чтобы еще больше запихать. Босс убедительно продемонстрировал жестами толстенных ручищ, какие неимоверные усилия прикладываются старательными коллегами, чтобы не выносить мусор именно в этот важный день. На каждом рабочем столе забывается недопитый стакан с кофе, в углах становится заметной паутина, а любимое дорогим шефом место для курения оказывается щедро усыпано хобариками.
Одессит Андрей покивал в ответ на вполне заслуженную критику и добавил, что дело тут даже не в Саги, а порядок нужен каждый день и нам самим для нашего же удобства. Большой Босс выслушал его с неодобрительным удивлением, но ничего не сказал.
       13 июня 2025 года
Я бы не сказал, что в этот день мы начали войну с Ираном. Все уже подзабыли, как прятались от залпов в сотни ракет и дронов что в апреле, что в октябре 2024-го. Бородатый аятолла никогда нас особенно не любил и в выражениях не стеснялся — а еще говорят, что персы лукавы. Нет, дедуля в чалме совершенно прямо говорил — сионистское образование — рак Ближнего Востока. Маленькое, злокачественное. Не дает, понимаешь, могучей исламской державе сосредоточиться на более масштабных стратегических целях. Иерусалим — вообще святое место с горой и мечетью, почему там распоряжаются злые йехуды, и каково правоверным мусульманам терпеть этакое издевательство над верой?
Допускать решительных пассионарных бородатых мулл к ядерному оружию было никак нельзя. Может, прямую атаку на Израиль эти фанатики сразу бы и не устроили. Но обрадовались бы непомерно, воодушевились чувством безнаказанности, нависли бы над нашими головами дамокловым мечом, рассуждали бы о скорой гибели проклятых йехудов в очистительном огне священной бомбы, насылали бы на нас разнообразных беспредельщиков и гадили бы по любому поводу. Кто бы остался работать в израильском хайтеке на таких условиях, сказать трудно. Вот мы и молодцы, вдарили в самый нужный момент.
       В бомбоубежище
На наших телефонах специальное приложение службы тыла издает мерзкий тревожащий сигнал задолго до атаки. Есть время подготовиться, надеть штаны, не забыть про ключи, выйти не спеша из квартиры и спуститься в убежище. Во время самой атаки воет сирена, в сопровождении взрывов от работы ПВО это звучит жутковато.
К хуситским обстрелам мы привыкли. Что там одна-две ракеты, если из тридцати случаев только одна проскочила несбитой. Под звуки сирены, посмеиваясь, выходили на лестницу, балагурили с соседями, ждали немного в тишине, ругали хуситов, если тревога случалась в позднее время. Мешают своими пустяками людям отдыхать.
Первые иранские залпы были серьезнее. Особенно та здоровенная ракета, что не далась перехватчикам и взорвалась в жилом квартале. Мы струхнули, на следующую тревогу прятались в убежище на первом этаже.
Дурацкое место. Да, с тяжелой железной дверью. Но с открытой дыркой для вентиляции, через которую ударит взрывная волна с осколками от стеклянного входа. Закрыть? Но болты от заглушки куда-то подевались, это же Израиль.
Однажды долбануло так, что через вентиляционную дырку сыпануло штукатуркой. Найти, в конце-то концов, эти долбанные болты и зафигачить дырку намертво?! Ничего, потихоньку-полегоньку, будет нормально.
Из двух десятков соседей три четверти русских, считая и украинцев с белорусами. Говорим тихонько, стараемся не мешать другим. Израильтян всего пять, но они ничуть не сдерживают голоса, шума от них заметно больше. Какие свободные уверенные люди, избранный народ! Верно, в этом бомбоубежище и в этой стране только иврит звучит громогласно.
       Особенности израильских погрузчиков
Коллега вынимал из грузовика неудобно расположенный поддон. Мы с водителем наперебой давали указания — наклони чуть вперед, опусти чуток вниз, заезжай глубже, крути назад влево!
Дело шло туго, вилы никак не хотели цеплять поддон. Водитель помотал головой и объявил:
- Я вам что скажу: в Израиле нет ни одного погрузчика с ровными вилами!
И ничего страшного. Посмеялись над неоспоримым фактом, еще покрутились — и сняли-таки этот груз, и все хорошо. А как насчет вилы по уровню отрегулировать? Какие еще вилы-шмилы? Все работает!
       Доброта еврейского народа
Мне бы такое и в голову никогда не пришло. А вот Большой Босс догадался принести с кухни на склад тарелку с нарезанными кусками арбуза и несколькими вилками для повышения эффективности. Велел есть и другим сообщить.
Все бы хорошо, но, во-первых, недавно был обед, большая порция углеводов, на халяву, конечно, войдет и арбуз, и все же это не очень здорово.
И тарелку он поставил в аккурат на мой рабочий прилавок. Мне товары нужно проверять, а тут в тесном пространстве между рукояткой с клейкой лентой, только что вскрытой картонной упаковкой и электрической отверткой появляется абсолютно чуждый обстановке съедобный предмет. Я могу, конечно, пересчитать куски арбуза и вилки, но это мало что добавит к моей производительности труда.
Временами милые, но абсолютно безалаберные люди эти евреи.
       Музыка от всей души
С младшим ребенком-подростком отношения явно налаживаются. Перед занятием музыкой спросила, не помешают ли мне звуки ее трубы. Нет, конечно, любимая доченька. Дуди, радуйся.
В окно рвется восточно-еврейская музыка - кто-то в нашем квартале веселый и жизнерадостный любит послушать громко. Таких не передудишь и не перевоспитаешь.
       Немецкая фиксация
Складских коллег потянуло на совместное творчество с Чатом ЖПТ.
Один, латвиец Шмуэль, выдал сухой короткий рассказ про путешествие во времени и героическое, но почему-то безуспешное сопротивление нынешних коммандос в варшавском гетто.
Канадский ашкеназ Натан выбрал жанр нон-фикшен и написал статью, где победоносная атака на Иран сравнивалась с немецким блицкригом.
Это уже закономерность. Опять война, опять немцы. Какая прочная фиксация у моих знакомых ашкеназов, общая на двоих! Жду, когда третий начнет писать.
В роли критика труда про блицкриг я не сдержался и ответил, что историю военной мысли было бы странно начинать с Германии двадцатого века. Наполеон тоже любил стремительные маневры. И Александр Великий использовал конницу для решающих атак. И тот забытый мною, но не военной историей грек, что вместо ровной фаланги придумал усиливать одну из ее сторон более длинными копьями — вот она, идея концентрации сил в нужном месте! Китайцы тоже что-то писали на военные темы. И какая-нибудь атака германцев из засады в лесу на растянувшиеся в марше легионы — это тоже вполне себе блицкриг — тут тебе и внезапность первого удара, и решительная атака меньшими силами, и окружение, и, как следствие, дезорганизация обороняющейся стороны и потеря управления войсками. И, главное - все те же немцы.
Чтоб автор не расстраивался, сообщил ему утешительную истину: артиста легко обидеть. Выходишь на сцену открытый и голый, мечтаешь об успехе — на, лови гнилые помидоры, слушай оскорбительные выкрики, нацистские шуточки о пользе обрезания, грубый смех и подлое хихиканье. Одна уже творческая смелость заслуживает уважения.
Мизрахи не пишут даже с Чатом. А если и пишут, то мне не признаются. Наверняка завернули бы что-нибудь о еде.
       Война
Война кажется более страшной, чем она есть в реальности. Двадцати четырем погибшим в первую неделю катастрофически не повезло, десяткам раненых не повезло драматически. Это почти как выиграть в лотерею с одним шансом из ста тысяч, но ровно наоборот — проиграть. Большинство из жертв иранских ракет были вне убежища, повышали ускользающий шанс обрадовать бородатых фанатиков. С моей деловитой и обстоятельной трусоватостью и привычкой исполнять формальные указания я вообще ничем не рискую. Да и пример мой важен для семьи, все смотрят на папу и тоже действуют согласно протоколу. Заверещала тревога на мобильном, завыли сирены за окном — пожалуйте спуститься в убежище, быстро и не спеша, кто споткнется, попадет в статистику и будет засчитан как раненый. Отсидеть атаку, послушать взрывы над головой, дождаться тишины, но слишком рано не высовываться, обломки ракет падают только на оптимистов.
Война — сущая ерунда. Вот только эти пронзительные звуки сирены действуют на нервы. Теперь завывания любой машины скорой помощи вгоняют меня в ужас.
       В убежище
Есть вполне беспечные, и их большинство. Дырку вентиляционную, через которую обязательно долбанет взрывная волна, мы так и не закрыли, лень искать болты. Но пара хорошо упитанных мужчин средних лет регулярно носит в убежище тревожные чемоданчики — с важными документами, с менее важными документами, наверняка, с водой и перекусоном. Не пришлось бы вымаливать у этих предусмотрительных славян глоток воды под завалами — возникнет неловкость, не дадут.
Наша крепость вряд ли устоит от прилета ракеты даже на соседнюю улицу. Зато все по протоколу: слышим тревогу, организованно прячемся. Нанесли стульев и матрацев, располагаемся с удобством. Я ношу с собой кожаную подушечку от дивана, кладу на пол рядом со стеной, опускаюсь и жду.
Вот только в стене какой-то шкаф металлический с болтающейся дверцей. Когда меняю положение, она громко лязгает, соседи вздрагивают — что это еще за взрыв так близко и так гулко?
- Ты это нарочно делаешь? — шипит на меня супруга. — Ты зачем это делаешь?
В смущении и растерянности тихонько отвечаю любимой матерным ругательством. Она тоже не молчит, не привыкла. Рэп-батл нашей приглушенной мерзкой свары отлично звучит под аккомпанемент буханья взрывов где-то неподалеку.
А насчет хорошо упитанных я сильно ошибался. Тревожные чемоданчики с хомячьими запасами неожиданно стали шевелиться и при внимательном рассмотрении оказались кошачьими переносками. Другой вопрос, что это у парней за дружба такая с совместным проживанием и двумя котиками для уюта; впрочем, совсем не мое дело.
       Штаты помогли
Если бы Иран создал ядерное оружие, это стало бы концом Израиля. Дело не в немедленной атаке и огненным шаром над плотной городской застройкой. Не факт, что бородатые фанатики атаковали бы нас немедленно. Но обнаглели бы еще сильнее. В каждом выступлении не просто бессильно махали бы руками и проклинали Израиль, малого Сатану, но и красочно обещали сжечь нас в адском пламени. Десять мегатонн на проклятых йехудов! Им и на ответный удар плевать — гурии ждут шахидов.
Делали бы ракеты одну за другой, каждая — носитель атомной бомбы. Продолжали бы финансировать своих друзей на букву Х, и, как региональная держава, принимать мирные делегации арабов.
Кто бы стал инвестировать в наш хайтек при таких обстоятельствах? Лучшие умы свалили бы в Калифорнию вместе с надеждами на развитие. А все проблемы бы остались — бюрократия, монополизм, политиканство, ортодоксы, арабы, тяжесть военных расходов. Страна завяла бы под дамокловым мечом смертельной угрозы.
       Победа
       Не скажу точно, сколько дней прошло с нашей атаки на Иран, меньше десяти. Но полное господство в небе противника установлено. Бомбим фанатиков аккуратно, но сильно. Цели все понятные: ракеты земля-земля, пусковые установки, военные инженеры, секретные ядерные объекты, разные неприятные бородатые личности. Аятоллы еще огрызаются, бегаем среди ночи в убежище. Сперва запускали по нам солидно, с полсотни ракет одновременно. Но их возможности быстро тают. В одну ночь так и не ударили, я так ждал, что от удивления даже заснуть не мог. И Трамп красавчик, Би-2 отбомбились по глубокой пещере Фордо. У нас тоже есть потери, убитые и раненые мирные жители. Одна бабушка дожила до 95 лет, чтобы погибнуть от случайной иранской ракеты. Каждый день что-то прилетает. Видео разрушений, жилых домов с выбитыми окнами, россыпей обломков на улице. Победа не дается нам даром, тем она ценнее и радостней.
       Как это здорово, быть частью народа-победителя в справедливой и бесконечно нужной для всего мира очистительной войне! Начинаешь забывать, как к тебе относится добрая половина этих богоизбранных, о грабительских монопольных ценах и коррумпированной бюрократии. Победа! Надолго ли хватит мне этой радости? Надеюсь, враги у Израиля еще останутся.
       Победа?
Замученный еженощным насильственным пробуждением, я очень рад прекращению огня. Но был бы готов и продолжать, если бы каждую ночь безжалостный враг терял бы очередной ракетный или дроновый заводик. Будет ли продолжение? Теперь очень важно сохранить право бомбить Иран при каждой необходимости. Поползли бородатые заводик ремонтировать? Ба-Бах! Где вот только четыреста кило обогащенного 60%-го урана? Если в Фордо и хорошо размазано по стенкам взорванной пещеры — это одно дело. А если нет? Нужна разведка. В общем, пока фанатики в Иране у власти, нам нужно быть готовыми ко всему.
       Поиск на складе
Когда вдруг говорят, что нужно пойти и найти что-то, это ясный сигнал непорядка в делах. Это склад. В идеальном сферическом складе в вакууме ничего никогда искать не нужно, любой предмет имеет свое место. В хорошо организованном складе тоже все понятно — есть коды товаров и места на стеллажах, база данных, отлаженный процесс движения вещей и информации от приемки к хранению, подбору и отгрузке. Даже когда вдруг ищут пассатижи или совок, это уже красный флаг. Все нужные предметы должны иметь свои утвержденные, всем известные места. В Израиле это не работает. Большому Боссу приходит мейл с требованием срочно отгрузить комплектующие для стартовавшего проекта. Он требует к себе Лиора и Рувена, требует найти. Лиор помнил бы весь склад, но последнее время за расстановкой запасов он не наблюдал. Рувен спрашивает Андрея. Тот уверенно отвечает, что их в его части склада нет. Кто-то забыл внести место в файл. Меня тоже привлекают к розыскам, но это не сильная моя сторона, да, я предложил систему учета, но она не сработала, я печально брожу между высоченными стеллажами и ругаю израильский балаган. Наконец, за дело берется Гай. С энергией и, главное, с победной решимостью он отправляется в разведку. Я гляжу ему вслед скептически; долбоебы продолбали учет — ищи иголку в стоге сена. Через какие-то полчаса Гай возвращается. Нашел. Где, почему там, как это вышло? Счастливчик Гай обнаружил потерянную коробку в совершенно неожиданном месте.
       Снова жара
Лето, на улице выше тридцати. Под крышей склада прохладнее, но жара чувствуется. Сказать, что я потею — это как назвать море резервуаром соленой воды. Из меня льет. И когда сижу за компьютером, быстро вводя и проверяя данные. И когда ворочаю поддоны с ящиками. Фляжка с водой на столе опять пустая. Обезвоживание коварно — жажда не проявляет себя явно. Вместо четкого сигнала тревоги невнятно побаливает голова и хочется отдохнуть — но это обычное состояние в моем возрасте. Уровень обезвоживания можно контролировать по цвету мочи — должна быть светлая, если темно-желтая — срочно пить. Ловушка в том, что при потере воды и в туалет не хочется. Хорошим тоном среди коллег является вопрос:
- Воду пил?
- Пил.
- Когда пил?
- Полчаса назад.
- Пей, не забывай.
Иногда появляется кто-нибудь из начальства с тем же вопросом и прямым указанием:
- Иди сейчас выпить воды.
Это напоминает старинную арабскую пословицу: «Можно притащить осла к реке, но только шайтан сможет заставить его пить воду».
В нашей международной высокоэтичной компании проблема с непьющими ослами решена кардинально. Велели — пей. Сколько же удовольствия испытывает Большой Босс Йоси, распоряжаясь моим личным водно-солевым балансом? С другой стороны, он не стал бы идти против здравого смысла, напротив, его роль — управлять мной как бестолковым идиотом, кто ничего не понимает и нуждается в элементарной заботе.
Еще раз наполняю фляжку. Выработать привычку держать ее на столе и отхлебывать каждый раз, как попадется на глаза.
В сухом воздухе пот быстро испаряется. После долгого рабочего дня вижу себя в зеркале и не могу удержаться от селфи. На коричневой ткани выступили белые разводы — футболка с повышенным содержанием соли.
       Мясное и молочное
Я намазывал на хлеб сыр Филадельфия, когда меня окликнул Большой Босс Йоси. Что опять не то? Оказывается, ножик, который я использую, предназначен исключительно для мясных блюд. И для наших религиозных Рувена с Лиором это большая проблема.
- А в чем, собственно, проблема? Если они не знают, что ножиком пользовались для молочного, это не их вина.
Босс покачал головой. И объяснил на доступной мне смеси иврита, английского и языка жестов:
- Например ты берешь с дерева мишмеш, ты же должен раскрыть его и посмотреть, нет ли там червяка.
Не знаю, что такое мишмеш, и знать не хочу. Сомневаюсь, что в сыре может прятаться червяк, но с начальством не поспоришь. Выкладываю идеально чистый, но оскверненный ножик на салфетку по отдельности от других, правильных.
Сообщил о происшествии Рувену. Не теряя хладнокровия в этот трудный момент, он тщательно вымыл ножик с губкой и мылом еще раз, протер салфеткой и положил в дальний угол ящика. Теперь его вряд ли кто-нибудь скоро достанет.
Вроде бы все ОК? Кашрут торжествует? Но есть и другое обстоятельство, хм.
Поскольку сыр Филадельфия в холодильнике я присмотрел уже с неделю назад и не отказывал себе в удовольствии после каждого трудного дня, нельзя исключить, более того, весьма логично ожидать, что большинство ножиков далеко не в той же степени исключительно мясные, как были раньше. А те из них, которые еще с Филадельфией не законтачились, внешне от опущенных в сыр ничем не отличаются. И религиозные коллеги не проявляли достаточной предусмотрительности, ели черт знает с какими ножами! Опасность, гой на кухне!
       Просрочка
Наш коллега Шмуэль по случаю войны с Ираном крепко застрял в заграничной поездке. Никак не вылететь. В его обязанности входила проверка на годность съестных запасов в холодильнике. По идее, я должен был его подменить. Но запамятовал, каждый день откладывал на будущее, другие всякие заботы.
Вот меня и вызвал на кухню Большой Босс. Продемонстрировал баночки с йогуртом двухнедельной тухлости. Похоже, одну из них я сам вчера навернул, и ничего.
- Они не опасные.
- Кто это сказал?
- Я не утверждаю, что мы не должны их выбрасывать.
- Должны! Ты должен! Я твой менеджер! Я тебе говорил это проверять?
- Ну да, в общем. У меня есть идея.
- Мне не нужна твоя идея. Мне нужно, чтобы ты проверял холодильник!
- Да, как ты говоришь. Я должен установить регулярность этой проверки, например, каждую неделю в одно время.
- Ты будешь проверять это каждый день! А если Саги это попробует?
Вот, значит, страшный сон Большого Босса и главная цель моей деятельности на складе! Охранять пищеварение вышестоящего по служебной лестнице! Нужно понимать, что если по моей нерадивости отравится кто-нибудь из работяг, его придется заменять оставшимся, вырастет нагрузка и спешка. А если прослабит лично важного начальника Саги, ничего страшного вообще не произойдет. Заберется на домашний толчок со своим ноутбуком и продолжит исполнять свою высокую функцию еще даже и лучше, чем при редких выездах на склад. Будет шустрее в перерывах на курение.
       Поздравление
Мама живет в России и всем довольна, особенно своим президентом. Насмотрелась телевизора, в Израиль не хочет категорически.
- С днем рождения, мамуля! Здоровья, счастья, душевного спокойствия.
- Спасибо, сыночек. Что, бомбили вас опять?
- Да, бомбили немножко, одна только ракета из Йемена, ерунда, сбили.
- Вот и правильно вас бомбят. За дело!
- Ничего, мы всех побеждаем.
- Вот вы там сидите, и вас бомбят. А я РОДИНУ люблю! Когда сюда уже приедете все?
Что ж я так эмоционально это воспринимаю? Прежняя жизнь закончилась, а была она сытная и хорошо устроенная. Хотя и слегка напряженная при моем ясном понимании, куда все катится; и полная сожалений об упущенных страной возможностях. А какой могла бы стать Россия за четверть века при более-менее сносном управлении?! И как мне теперь к этому человечку относиться?
- Когда этот ваш сдохнет, тогда и приедем. Наверное.
Так, конечно, не стоит говорить с мамой в день ее рождения. И в любой другой день. Но выдержка у нее что надо.
- Спасибо, сыночек, за поздравления. Поцелуй всех от меня. Пока-пока.
- Конечно, мама. С днем рождения, пока-пока.
Она не успела повесить трубку, и я услышал мамину преждевременно сорвавшуюся реплику:
- Ебнутый.
И это было явно не в адрес ее любимого президента.
       Красивые таблички
Я, конечно, понимал, что складской менеджмент при полном безделье хочет красиво выглядеть перед начальством.
Под конец четверга Саги созвал нас на встречу, всех своих подчиненных, человек так пятнадцать. С десяток лично в большой комнате для собраний, плюс четверо по видеосвязи.
Начальник израильских складов выглядел довольным. Говорил на иврите, общий смысл я понимал. Это было нетрудно, потому что сидящий за ноутбуком Алекс то и дело выводил на экран очередной красивый график в Power BI. Никогда раньше не видел, занимательная штука.
Вот общая сумма запасов на текущий момент, а вот график изменения год за годом, в долларах и в шекелях, в строках заказов, классификация по году приобретения, вот результаты каждого сотрудника по приемке товара, по размещению, по отгрузке, вот прибыль каждого отделения.
Шеф с удовольствием разъясняет, что финансисты уценивают запчасти с длительным сроком хранения, тем не менее, они могут быть востребованы, ноль в деньгах не означает ноль в складской ведомости.
Красиво. Элегантные таблички разных оттенков синевы, диаграммочки, цифирки, клац-клац — все мигом перевертывается и встает в новое удобное положение. Руководство может солидно докладывать на более высокий уровень. Погибших и серьезно травмированных за отчетный период не зарегистрировано, финансовые показатели удобно развернуты, операционная деятельность склада ведется и измеряется, все цифирки тут.
Теневой герой презентации, Алекс - невысокий скромный парень лет сорока. Аналитик данных. Зарплата — как две моих, никак не меньше. Может, что и три. Две с половиной, скорее всего. Но вряд ли меньше. Да, Саги нужно отдать должное — в непростой для фирмы момент укрепляет коллектив дорогостоящим профессионалом для выработки графиков и табличек. Сильный менеджер.
Есть и хорошая сторона: Саги разглядел меня в этих табличках. Слегка перепутал имя с фамилией, но разве это так уж важно? Глядишь, так ведь и зарплату прибавит! Хотя не уверен.
       Кухня
Большой Босс регулярно заказывает продукты из супермаркета для коллектива, точнее, для своего начальника Саги, лично для себя и еще для работяг.
Мы с коллегой Шмуэлем должны следить, чтобы все было. Кто из нас главный — непонятно. Разделение обязанностей по видам чашечек и тарелочек — тем более. Консультируемся по мере возникновения проблем. Но Шмуэль застрял в Италии, теперь все это на мне.
ОК. Как бы это все реорганизовать для будущей легкости? Составить перечень важных продуктов, расположить их по местам хранения, определить уровень запасов с учетом регулярности заказов и потребления, обходить кухню со списком и пересчитывать остатки, вычитать остатки из требуемого уровня запасов, выкладывать Большому Боссу количество для ближайшего заказа.
Провел несколько интервью с Лиором, он определил список базовых продуктов. Стал делать перечень, наименования на английском снабжал кодом и названием на иврите супермаркета. Увлекся, оживился. Не слишком большой и сложный, но все-таки проект по оптимизации логистического процесса.
Мой бригадир Гай отмечал, что Большой Босс все сильнее раздражен моей деятельностью. Нет проблем, он еще не видел результатов.
И вот они представлены. На одном листе бумаги эксель-табличка — название на английском, на иврите, код супермаркета, текущий остаток, уровень запасов, количество в упаковке, количество для заказа. Бери и колоти прямо на сайт супермаркета.
Босс хмуро посмотрел на лист. Выразил недовольство, что количество упаковок заменителя сахара превышено. Список принял и отпустил меня работать.
Ловлю его на кухне при случае. Пытаюсь донести, что хотел бы видеть следующие инвойсы из супермаркета, моя табличка нуждается в доработке.
- Нет, мы так не будем делать, - недовольно отвечает Босс.
- ОК, есть идеи лучше? — я знаю, что их нет. Но хотя бы какие-то инструкции можно получить?
- Думай своей головой, - отвечает Большой Босс.
Быть может, он станет основоположником новой революционной теории управления персоналом.
       Начальство сердится
На утренней встрече моя очередь докладывать. Легко. Перед глазами знакомый английский текст с пояснениями к одному из десяти принципов безопасной работы фирмы. Набор разумных взвешенных банальностей. Моя задача — прочитать и втиснуть общий смысл в немногое число знакомых слов на иврите. Грамматические ляпы допускаются, сильно не опозорюсь. Легко.
Чем именно я взбесил Большого Босса? Своими вчерашними предложениями? Сегодняшним чтением блоков текста слева направо, вначале краткое намерение, затем пространное объяснение? Все же знают, что у нас принято делать наоборот, и это не обсуждается! Или попыткой глубоко осмыслить принцип работы фирмы, подчеркнуть, что условия работы должны быть не только безопасны в конкретный момент, но и контролируемы для предотвращения опасных изменений. Например, мало следить за безопасностью погрузки, нужно еще и закрыть проезд для других машин, чтобы не создали опасной ситуации. Смелое заявление, а?
В общем, он прервал мое бормотание и заявил, что приведенный мною пример никуда не годится. Вообще ничего в нем нет ценного.
Я предложил коллегам добавить хороших, значимых примеров в мой скромный рассказ.
Нет, Босс требует, чтобы я сам привел.
ОК, бормочу что-то очевидное про необходимость следить за чистотой пола при работе на погрузчиках.
Снисходительный кивок.
В обсуждение вступают другие коллеги, идет обычная малопонятная болтовня…
Босс требует, чтобы я завершил доклад чтением левого блока. Того, который я уже один раз прочел ранее. С краткой формулировкой намерения, заложенного в принцип. Только что получившего массу комментариев от составителей и участников встречи. Вот оно как, значит.
       Воспитательные беседы
И вот Босс грозит мне увольнением, требует поднять уровень, вспоминает ошибку трехмесячной давности, даже не ошибку — вместо 36 штук поставщик указал в инвойсе количество 9, я и принял 9, как я мог догадаться, что у него там 4РО после 9 добавлено.
Впустил машину из известной нам фирмы. Не должен был впускать. Лиор прибыл для разъяснений вместо Босса. По ходу беседы заметил мои дырявые перчатки, и это, кстати, более серьезно.
Большой Босс спустя год после начала моей работы обратил внимание на существование огромного, непреодолимого языкового барьера.
В общем, меня стали песочить каждый день и по нескольку раз.
Босс в ходе одного разговора упомянул четыре раза про мой запрос в Copilot для подтверждения соответствия товара. Как стало ясно позднее, он хотел брендованный фильтр для холодильника, а поставщик доставил аналог. Copilot точно не виноват. Я спрашивал его, подходит ли такая модель фильтра для холодильника. Конечно, подходит.
И еще я не убедился, что водитель уже разгруженной машины уехал. Вместо того, чтобы следить за дымом из его выхлопной трубы, пошел, видите ли, в сортир.
Лиор стал выяснять, получил ли я сертификаты на трос. До меня дошло, что это не просто трос, а подъемное оборудование. Вот это неприятный сюрприз. Разумеется, для подъемного оборудования нужны сопроводительные документы с гарантией качества. Лиор потребовал сделать доклад «Урок выучен» к среде. Делая скидку на его марокканское происхождение, аккуратное ношение кипы, ежеутренние молитвы и личную наглость, я все же до некоторой степени удивляюсь, насколько бестактно он разговаривает с человеком в возрасте собственного отца. Разумеется, если человеком в понимании Лиора может быть только верующий еврей, тогда его поведение объяснимо и естественно.
       Пимпочка
Менеджерские навыки Большого Босса имеют сильное воздействие. В его присутствии начинаю суетиться — вдруг не так посмотрит?
- Я слежу за тобой, - говорит он мне.
- Ты хочешь меня разозлить? — рычит он в другой раз.
Может не изображать психа, я-то не раз видел его идеально собранным и вежливым при общении с начальством.
Что меня вообще здесь держит? Да, компания большая, международная… есть шансы где-нибудь зацепиться за хорошее место, только вот в Израиле с этим проблема, у всех друзья. Ладно, посмотрим, куда это меня вывезет.
И вот мы с Большим Боссом несем длинную коробку в машину его прежнего начальника, Нира. Того самого, кто принял меня на работу.
Нужно отодвинуть сиденье пассажира. Толкаю пальцем маленький пластиковый колпачок регулирования — оп, он слетает и падает! Под ним маленькие беззащитные рычажки.
- О, дерьмо, - пугается Большой Босс.
Насаживаю колпачок назад как ни в чем ни бывало. Коробка в машину поместилась, дело сделано.
И что теперь? Колпачок-то держится, только вот не слишком уверенно. Нет спокойствие на душе.
Получается, я только что расхреначил любимое авто своего единственного покровителя! И сделал это на глазах своего основного гонителя!
Я бы не стал признаваться, если бы мой бригадир на следующий день не сказал мне мимоходом:
- С машиной Нира ты проявил свой особый талант.
Значит, Большой Босс с ним поделился! Что знают трое, знает весь Рим. Или Иерусалим, в нашей ситуации.
Иду к Ниру. Скорее всего, он уже знает. Но я должен повести разговор так, словно нет.
- Я тут вчера… или позавчера в машине крышечку неловко дернул, отлетела.
- Пойдем посмотрим, - без всякой ярости отвечает Нир. — Машина это корпоративная, не беспокойся, отремонтируем.
Ура. Это счастливый оборот.
- Ничего личного, - уже позволяю себе шутить. — Дернул, отлетела.
Пользователь корпоративной машины снисходительно улыбается.
- Китайская. Все на пластмассе.
- Хорошая, - не могу не похвалить.
Колпачок висит. Нир пробует регулировку. Вперед сиденье наклоняется, а назад — ни в какую. Ситуация значительно ухудшилась. Пять минут назад у нас было нормально расположенное сиденье, теперь оно отрегулировано для пассажира низенького и горбатенького, вряд ли Ниру такие нравятся.
Зовем Андрея. У него золотые руки. Берет колпачок, смотрит, что под ним. Переворачивает другой стороной — опа, регулировка снова заработала! Я даже ничего не сломал! Хвалим Андрея! Как все классно вышло!
Я проявил честность и мужество в признании своей ошибки! Своему покровителю! Отношения спасены. Не все так уж и плохо.
       Откровенность Большого Босса
Мой геройский бригадир отдыхает два дня подряд. Имеет право, как-никак, бился с хамасниками 7 октября в самый трудный момент, потом еще в Газе воевал. Но работать мне одному, и это напряг.
Большой Босс жестом подзывает к себе в кабинет. Машет рукой на заставленную поддонами рабочую зону.
- Расчисти приемку!
Это значит, что я должен налететь и раскидать все накопившееся за время отсутствия моего бригадира. И, разумеется, не наделать ошибок.
- Но, это… Работай быстро и работай точно — эти требования находятся в некотором противоречии...
- Я буду говорить прямо, я не буду ходить кругами. В пять лет я потерял отца. Чтобы мой брат, у меня есть младший брат, чтобы он мог спать на подушке, я спал на улице.
Хороший тут климат, однако.
- Я тоже не из богатой семьи.
- У меня не было семьи! — отрезал Большой Босс.
Так он вообще адекватный? Брошенный ребенок, бывший спортсмен с многочисленными повторяющимися травмами головы? Тогда любовь к начальству — это попытка обрести замену пропавшему отцу? А отношение к подчиненным — это вытесненная в подсознание ненависть к братику, отнявшего у него подушку и внимание мамы?
И зачем он мне это все говорит?
- Я был готов сегодня пойти к Саги и сказать, что я рекомендую твое увольнение.
Значит, не пошел. Или пошел, но не рекомендовал.
- За тебя поручился только Рувен. Сказал, что с тобой можно еще поработать.
Молодец, Рувен. Он толковый, хоть и в кипе ходит.
- Но ты учти, что Рувен не любит, когда его критикуют.
А кто любит?
- Мне не понравилось, что ты сказал Саги на собрании. Что вы вдвоем делаете работу троих. Это все равно что говорить против меня.
- Но мне действительно интересно, какая у нас статистика.
- На твоем месте я бы не спрашивал про цифры, особенно когда у твоего бригадира меньше строк, чем у тебя. И лично я вне досягаемости, потому что делаю и приемку, и отгрузки. Я далеко вне конкуренции.
Каков молодец, а? Соревнуется с подчиненными в количестве принятых строк — полностью виртуальных для него, сидящего в прохладном кабинете. В отличие от нас, руками перебирающих заказанные товары.
- И на кухне ты сказал, что у тебя нет времени. Хочешь, я найду у тебя свободное время? Я даю вам обедать сорок пять минут вместо получаса по закону! И твои походы на кухню, и в туалет. Я все вижу! У тебя много времени!
И на кухню, и в туалет я действительно хожу, хм.
- Мне не нравится, когда ты говоришь. Тебе следует не говорить, а работать. Я знаю, что ты ходишь в кухню поесть в конце дня, я нормально к этому отношусь.
Босс доволен проведенным разговором.
- Расчисти завал!
Это означает, что в отсутствие своего бригадира я должен справиться с двойной нагрузкой.
- Отлично, босс!
Сегодня еще доработаем, а завтра — как уж придется.
       Возвращение Лиора
Лиора перевели к нам для усиления. Это давно нужно было сделать, вместо наведения паники и стресса на двух загнанных нагрузкой и упреками работяг.
Большой Босс рассказывает легенды про необыкновенную скорость и точность приемки Лиора. Парень он, вероятно, щедро одаренный, только голова его светлая замусорена доверху, до самой кипы.
В результате полдня он где-то шатался, со всеми болтал, затем уселся с нами и начал слушать марокканские песенки, самый адский восток. Под конец дня что-то начал проверять, быстро вертел в руках коробки и раздавал мне указания — это запакуй, это обмотай, на это наклей. Ничуть не следил за моей постоянной занятостью. Совершив требуемую операцию, я возвращался к его столу и застревал без работы. Устав ждать его следующего распоряжения, я находил себе маленькое полезное дело. Лиор обнаруживал, что меня рядом нет, сердился, звал, и все повторялось.
Большой Босс подозвал нас с бригадиром и устроил выволочку. От меня потребовал, чтобы я не смотрел по сторонам, пока он говорит о важном.
Что рабочую зону необходимо поддерживать в чистоте и порядке. А что это у вас тут валяется? Со вчерашнего дня еще? Нет, это уже сегодняшнее? А его убирать не нужно? Вы что должны понять, что начальство выходит и смотрит, а у вас тут коробка валяется, там обрезки упаковочной ленты, тут и там поддоны, что Саги скажет, когда увидит у вас такой балаган? А, это вы в процессе, значит, работаете. И много ли заказов принимаете? Тридцать? Сколько-сколько? А, всего тридцать в день! Вот если бы сто в день, вам бы никто ничего не сказал, все бы понимали — сто заказов в день. А вы тридцать!
Босс против обыкновения даже не злился, ему нравилось, как он говорит, и как мы с бригадиром молча слушаем его, киваем, выражаем повинность, обещаем соблюдать необходимый порядок для спокойствия его души и в усладу глаз его начальника Саги.
Может быть, выросший сиротой Большой Босс Йоси ненавидит всех мужчин, по возрасту годящихся ему в отцы? И меня в том числе. Но что тогда насчет Саги? Его Большой Босс тоже ненавидит, но еще и боится.
Лиор со всем его непомерным опытом на этом складе нашу команду не усилил. Заниматься приемкой ему скучно. Завал усилился. Будет много крика, выволочек, нравоучений, мы забегаем и, вконец истомленные, разгребем все это.
       Дискуссия мизрахов
Сперва Нир, начальник постарше, учил Лиора в присутствии кипящего изнутри бочонка Йоси и тоскующего флегматичного Рувена. Лиор что-то возражал, Нир старался не орать, но тональность его речи повышалась, к завершению он едва ли не взвизгивал. Наконец, Нир высказался и ушел. Теперь настала очередь Йоси. Рувен все так же печально слушал, у него очень удобный для таких ситуаций длинный нос, его можно повесить и ждать, когда все закончится. Лиор продолжал свои возражения. Йоси орал, и махал руками, потому что терпения сдерживаться у него хватает только при начальстве. В общем, вел себя как депутат кнессета на интервью по телевидению, отличие только в том, что голос у Йоси свежий, политики хрипят натруженными связками.
Невозможно. Хорошо бы их скоро всех повысили и Рувен остался бы на складе за главного. Кипочку он носит, молится, телевизор не смотрит, читает только советы от раввина, кругозор у него ограниченный, зато соображает неплохо и, самое важное - умеет говорить тихо.
       Принятие решения
Пришел к Большому Боссу за решением. Мы только что обработали поступивший недавно заказ, можно ли срочно добавить его к уже готовой отправке?
И оказался виноват. Почему раньше не обработали? Сколько дней он пролежал?
Говорю: мы находимся здесь и сейчас. Решать нужно — добавляем или не добавляем.
Босс даже не разорался. Уж в очень хорошем настроении. Объяснил, что время - это деньги, и из-за меня компания их теряет. Потом сказал, что сам добавит новый заказ в накладную на отправку. Что это с ним? Сто шекелей с утра нашел?
       Завал
Бригадира полнедели не было на работе. Я еще как-то успевал разгружать поступления и лепить на них этикетки, но проверять и упаковывать — нет, это уже нет. К его приходу давно копившийся завал достиг впечатляющего размера.
У руководства есть прекрасный метод борьбы с такими ситуациями. Больше подробной отчетности! Вместо ежеутреннего плана работ нам велено обновлять статус заказов три раза в день, к восьми, двенадцати и пятнадцати часам. Не факт, что обновление кто-то просматривает, разве что от скуки. Бригадир пыхтит в экселе, он с компьютерами не очень силен. Лучше бы ящики таскал, здоровый.
Завал усиливается? К моему разочарованию, нет. Новых заказов за последнее время добавилось мало, завал уменьшился, разгребли. Но поскольку руководство за количеством вновь пришедших заказов не следит, вывод будет сделан логичный и неоспоримый: усиление отчетности приводит к улучшению ситуации. В очередной раз доказано на практике.
       Упс
Меня подзывает Лиор. Снова всплывет какая-нибудь давняя ошибка. Слишком уж я был уверен в своей внимательности и умению концентрироваться. Выволочек было уже немало, и при каждой мне разъясняют, что я очень, очень часто ошибаюсь. Особенно по сравнению с Лиором, кто младше меня на тридцать лет без малого. Старею? Это единственное, что меня беспокоит.
Для начала он выясняет, почему я заполнил накладную данными не из нашей программы, а чем-то совсем другим. Только чтобы я не говорил, что не хватало времени. А его-то как раз и не было. Коробка с проверенным в апреле товаром заплутала в нашем большом складе, а когда в одно прекрасное июньское утро нашлась, я в спешке колотил данные в накладную. Наименования в инвойсе поставщика не совпадали с нашей программой. Что делать? Заполнил накладную тем, в чем был уверен — кодами из инвойса. И все бы прошло легко, но кладовщик на другом складе вдруг заинтересовался, почему в накладной что-то другое. Пропусти он детали к конечному заказчику, у того бы и вопроса не возникло. Я кого-нибудь спросил? Нет, и зря, дурацкая привычка решать вопросы на свой страх и риск, не то место для этого.
Что, все? Нет, есть еще.
Лиор спрашивает, почему я не выслал напоминание байеру о давней проблеме с номером заказа ХХХХХ. Отвечаю, что выслал по другим, более срочным. А по этой — да, не выслал.
Лиор начинает волноваться и спрашивает, читал ли я план работ. Нет, не читал. Лиор закипает, у мизрахов это быстро. Для кого тогда этот план работ делается? Ясно для кого, для руководства. Мне он не нужен, я смотрю и заполняют рабочую таблицу, там есть вся информация. Лиор в бешенстве.
Нет, говорит, этот план для тебя, для работы! И вот наверху этот заказ ХХХХХ указан, чтобы ты его обработал! Ты ошибаешься в приемке, в накладных, с файлами, с перепиской, ты говоришь, что одна ошибка в месяц — это нормально, но этих ошибок гораздо больше.
Что ж, ОК, если это нужно, могу читать план работ.
Нет, говорит Лиор, тебе не нужно его читать.
Упс. Тревожно. Мне осталось три дня до годовщины начала работы на складе. На четвертый день увольнение должно будет сопровождаться выплатой месячного оклада. А потом, глядишь, сяду на пособие по безработице и начну искать нормальную работу в офисе. И почему же не нужно теперь читать?
А теперь, говорит Лиор, ты будешь работать без компьютера. Начинаем все сначала. Ты помогаешь мне и смотришь, как я все делаю. Задаешь вопросы, если чего не понимаешь.
Нет проблем. Три дня, или даже целых четыре, дожидаюсь годовщины и выступаю к руководству с предложением — а как насчет повышения зарплаты? ОК, можно даже не зарплату, увеличьте мне, бедному иммигранту, компенсацию за переезды на собственной машине на 80 км каждый день! И там посмотрим.
       Дамский туалет
Я возвращался на рабочее место налегке, словно истребитель после успешного бомбометания. Большой Босс перехватил меня по дороге.
- Ты в какой туалет ходил? — как всегда, он был подозрителен и тревожен.
- В первый слева, - мое хорошее настроение трудно было испортить.
- Так, вот ты идешь по коридору, поворачиваешь, куда идешь?
- Иду влево. Там два туалета, в них и захожу. Направо не иду, там твой туалет для женщин, - слегка проговорился я. Но не буду же я играть в умолчание после года работы и череды зафиксированных визитов Большого Босса в объявленный им женским сортир повышенного комфорта.
У него камень упал с души, я даже пошутил с несвойственной мне смелостью, имитируя его обеспокоенность:
- А что он в этом туалете делает?
Босс расслабленно посмеялся. Ужас перед возможностью контакта чужой соленой от пота задницы с его любимым сиденьем прячется в нем глубоко.
       Поздравление
Мариночке исполнилось девять, и она вполне откровенна:
«С днем рождения, дорогая тетя Лена! Желаю тебе здоровья, счастья, любви, и чтобы ты скорее вернулась к нам в Россию!»
Интересно, чему там учат в школе. Нет, лучше не интересоваться. Мы это все проходили при Леониде Ильиче, только понарошку. А эти всерьез.
       Повышение зарплаты
А вот и не повысят мне ничего. Большой Босс начал рассказывать трагические истории про свою долгую нищую жизнь в этой богатой международной корпорации. Это при том, что он руководит складом с идеальной, 100% точностью. На что я не смог удержаться и не объявил, что это невозможно. Большой Босс предложил мне найти ошибку. У него все точно по книгам, выверено аудитом. Ну-ну. И мои собственные ошибки тоже выверены? В общем, Босс предложил трудиться и ждать. И чтобы я не говорил, что у меня нет времени. На обед дается полчаса, а я сижу на кухне час. И в туалет я хожу часто. Он все видит.
И в этот же день на меня налетел Лиор. Я забыл приложить документ с описанием к поддону с жидкостью. А к этому у нас очень серьезное внимание. Лиор объявил, что я никак не устраиваю его как руководителя отдела приемки, и предложил испытать себя в отделе дистрибуции, там работа более физическая и не нужно многого помнить.
Я давно уже хотел сделать что-то вроде чек-листа для забывчивых приемщиков. Но все как-то времени не хватало.
Поняв, что с Лиором мы не сработаемся, объявил Большому Боссу, что я не вижу будущего в компании и готов дождаться до появления собственной замены.
Босс, Рувен, Лиор и Гай посовещались. О результатах мне ничего не сказали. Что ж, посмотрим. Начинаю искать работу. Вообще-то, это давно было нужно начинать, но мне уже очень многое становится делать лень.
       Поиск работы
Чат ЖПТ за минуту превратил мое скромное резюме в мощный артефакт. Красиво, формат, списки, заголовки, шрифты. Отшлифованные фразы о моих выдающихся профессиональных качествах. Есть и недостаток, на мой взгляд. Я всегда укладывался в рамки единственной страницы — немалое достижение с моим-то опытом. А Чат об экономии пространства вообще не думал. Наверное, понимал, что читать его шедевр будет тоже робот.
       Благодарность
Местные жители - очень доброжелательные люди. Обнимаются, дружески болтают, угощают вкусняшками за счет фирмы. И завершают деловую переписку обязательными выражениями благодарности.
Как раз завершил работу. Четыре поддона с компьютерной техникой нужно было загрузить в деревянный ящик, как самый надежный из используемых на складе видов упаковки. Ящик выбирал я лично. Четыре поддона — объемом примерно четыре куба, ящик — два на два и метр в высоту, те же четыре куба, но, с учетом моей лени, опасливости и выработанного за пару лет складского глазомера, я был практически уверен, что он подойдет.
Внутри ящика стояли два поддона. Эффективный объем несколько уменьшался. Я поколебался, стоит ли их вынимать — тяжелые, в глубине, снаружи не достать, нужно забираться в ящик. И ушел по другим делам.
Когда я вернулся, мой энергичный бригадир уже вовсю закидывал коробки в ящик. На поддоны. Что ж, это его ответственность, его решение. Лучшее, что я мог сделать — помочь ему с самыми тяжелыми коробками. Четыре кубометра скоро заполнились. Верхние коробки торчали над уровнем крышки, закрыть ее было невозможно. Бригадир ушел совещаться с начальством. Разумеется, не им же все это таскать. Начальство велело извлечь поддоны и сложить коробки так, чтобы крышка надежно закрыла ящик. Бригадир тактично оставил меня наедине с грузом. Коробку за коробкой я вытаскивал технику наружу. Самые тяжелые лежали, разумеется, в самом низу, на тех самых поддонах. Тащить их спиной — убить поясницу. В голову вовремя пришла спасительная идея — тяжелую коробку нужно приподнять с одного бока и подложить под него другую, легкую; перетащить тяжелую наверх, выстроить рядом столбик из легких коробок и повторить маневр снова, пока тяжесть не окажется повыше, в удобном месте для решительного захвата с прямой спиной. С помощью этого метода, наверное, древние инженеры поднимали на высоту массивные блоки для легендарных объектов. Гордость наполнила меня, их скромного потомка.
Когда бригадир вернулся, значительная часть работы уже была сделана. Работы по исправлению содеянного под его руководством.
Теперь без паллет ящик принимал одну коробку за другой, а я следил, чтобы энергия бригадира не толкала его на поспешные и ошибочные действия. Его решительность и моя осторожность дали великолепный результат — ящик оказался заполнен практически целиком. Еще одна коробка не влезла бы в него никак. Вот это мы молодцы. И каков у меня глазомер! Даже увольняться меньше хочется.
       Арабы
Два парня роют на территории канаву для электроснабжения. Тридцать шесть градусов, я прячусь в тенечке и держусь за стеночку, боясь внезапного обморока. А эти двое на солнцепеке в касках и жилетках пилят асфальт. Арабы. Так, минутку, а почему я сделал этот вывод? Логично, если они выглядят как арабы, скорее всего, они и есть арабы. Так. А как я могу знать, как именно выглядят арабы? Здесь нет правил. Еврей-мизрах может быть гораздо темнее, араб может быть светлокож и похож на европейца. Похоже, я накопил опыт распознавания. Как искусственный интеллект — если ему показывать арабов и евреев и достаточное число раз объяснять, кто есть кто, он научиться определять их с неплохой точностью. Иногда давая ошибку в случае какого-нибудь диковинного прожаренного еврея-йеменца или рыжеватого цивилизованного вида араба. Это то, что мне объясняли коллеги — ты не знаешь, как ты выявляешь араба. Ты просто понимаешь, что это араб. Что он выглядит как араб, говорит как араб, улыбается как араб и хочет тебя зарезать как араб. Похоже, я уже вполне себе настоящий израильский старожил.
       Мамзер
Мамзер - ребенок замужней женщины от другого еврея. Таким запрещено вступать в брак с полноценными, кошерными евреями, только с мамзерами или принявшими иудаизм — герами или гийорет. Статус передается следующим поколениям, дети мамзеров — тоже мамзеры. И выхода из этой ситуации никакого нет. Если, например, мамзер женится на гойке и становится отцом детей-гоев, то приняв иудаизм, они примут и статус мамзеров.
Вот, что обсуждают коллеги-религиозные мизрахи за обедом. По крайней мере, тема интересная; главное — не про еду.
Хочется дать мамзерам надежду. Бросайте нахрен это злобное иудейство и женитесь на ком хотите.
       Скорость падения
Поддон — довольно тяжелая штука. Я разработал целый техпроцесс его перемещения. Ставлю на ребро длинной стороны, берусь где-то в начале за одну из средних досок и тащу волоком, чтобы не поднимать вес целиком.
В конце удобно его толкнуть в направлении собственных ботинок, успеть отойти, пока он валится с грохотом. Времени предостаточно. По крайней мере, я все еще успеваю. В один прекрасный день, когда я неожиданно для себя провалюсь в старость, мне не хватит реакции и прыткости. Поддон со всей энергией движения и вращения обрушится мне на стопу, дробя так необходимые для удобной жизни мелкие косточки. Я осяду на асфальт, мыча от боли и не замечая палящего солнца. Меня отвезут в больницу, сделают усилия по починке, но старые кости плохо срастаются, я перестану вставать с кровати… Вот почему важна техника безопасности.
       Крик и знакомства
Прибывающие водители, если увидели меня в первый раз, обязательно спрашивают, где находятся все знакомые им по именам коллеги. Лучше всего, если они лично знают кого-нибудь из начальства, что не так сложно — у меня так много начальства, что любое знакомство уже имеет серьезный вес.
- А где Рувен? И Лиор тут?
- Ты хочешь поговорить с Рувеном или Лиором? — наивно спрашиваю я.
Но он не хочет с ними поговорить. Точнее, он бы с удовольствием, но главное — это чтобы я быстро его обслужил и не создавал ему трудностей.
Но они возникли. Из семнадцати накладных одна приходится на другой склад, принимать этот товар я не должен. А водитель торопится, у него телефон с программкой для электронных подписей, работает медленно, сам он только недавно стал им пользоваться. Хочет, чтобы я подписывал все подряд, не глядя на номер. Я же ищу точное соответствие в пачке распечатанных накладных. Он нервничает.
- Шестнадцать накладных?! Шестнадцать! Братишка! — Он орет все громче. У него ценная идея, которую он хочет довести до моего сознания через уши, особенно левое. Подмахнуть все быстро, чик-чак, как выражаются в Израиле.
Так орать я не умею, да и сил для этого нужно много.
- Этот номер — проверь, он не от семнадцатой?
Проверил. От семнадцатой.
- Вопрос закрыт, - еле слышно произносит водитель. Он даже не мизрах, просто очень энергичный. Приплясывая от нетерпения, ищет верные накладные.
- Потихоньку, не спеша, будет нормально, - умиротворяюще бормочу я.
       Карьера
Мой бригадир деградирует на глазах. Говорит, что утром Саги был недоволен чистотой своего любимого места для курения и болтовни. Еле удалось объяснить, что мы старались, это ветер нанес мусора. И чтобы Саги почувствовал себя лучше, я должен вымыть это место еще раз.
Забыл упомянуть, что от этого я, его непосредственный подчиненный, вряд ли почувствую себя лучше. И уж точно уважения к нему во мне не прибавится. А ведь геройский парень, в Газе воевал.
Зато начальнику хорошо так лизнул.
Далеко пойдет. По крайней мере, в пределах менеджерского влияния Саги.
Вот так уродливая внутренняя культура небольшого замкнутого подразделения, сродни экосистеме лужи у помойки или микрофлоре кишечника шакала-падальщика, корежит хороших  ребят.
       Заполнение документов
Документы на иврите — не то, чем они кажутся.
Стал заполнять бумаги для дочери-школьницы на следующий учебный год. Чтобы не распечатывать и не сканировать двадцать листов, прямо в текстовый файл вставлял рисованную мышкой подпись. Не так-то это легко — изобразить мышкой что-то вразумительное. ОК, получилось. Теперь эту закорюку нужно перетащить на место. Опа. Тяну мышку влево, отпускаю, а подпись скачет вправо! Что за черт? Еще и еще — ничего не понимаю.
Осеняет блестящая идея. Если закорюка должна в итоге оказаться справа, то, вероятнее всего, следует тянуть ее влево?!
Так и есть. Вот она, еврейская хитрость. Документ подписан.
       Паркинсон
Солист А-НА в свои 65 объявил о диагнозе — болезнь Паркинсона. Печалька. Решил потосковать по молодости, набрел на концерт 2015-го года. Классическое исполнение главного хита 1985-го Take On Me было заменено на обновленную версию. С тем отличием, что через тридцать лет  запредельно сложную вокальную партию ему уже было, похоже, не вытянуть. Он и не пытался, честно спел все, что требовалось в упрощенном варианте, раскланялся в компании друзей-исполнителей, будто прячась среди них. Из зала благодарно похлопали; не за данное скромное выступление, а за дорогие многим воспоминания. Печалька. «Время всегда против нас.»
Радует одно. О своем новом друге Паркинсоне я никогда и не узнаю. Есть и много плюсов — хороший шанс услышать Take On Me как в первый раз.
       Начальство приехало
Вдруг поступило распоряжение от Большого Босса — немедленно убрать с места разгрузки во дворе вновь поступивший товар на поддоне. Так он там и стоит, потому что только что поступил; обычная ситуация, ради пары коробок поднимать ворота и бегать с джеком смысла нет, пусть еще наполнится.
Ага. Оказывается, только что приехало начальство, и зрелище поддона с коробками может оскорбить его чувства. Что там оно может подумать, что мы плевали на корпоративные ценности и в их трансцендентном, и в вещественном понимании; обленились вконец, работяги.
Многие действия на этом складе совершаются исключительно ради удовольствия и безмятежного спокойствия начальства. Слишком многие.
А вот еще бригадир со двора пригнал вонючий и шумный дизельный погрузчик, оставил внутри — тоже начальство порадуется, что имущество в сохранности. Зарплату бы мне подняли, может, я бы и по-другому к этому относился.
       Понимать начальство
С утра начали проверять накопившиеся в прошедшие дни заказы. Бригадир остановил рутину:
- Видишь те кресла? Их нужно принять раньше.
Действительно, пять офисных кресел сгрудились у стенки. Но это заказ довольно свежий, а мы работаем по принципу FIFO.
- Они только недавно прибыли.
- Они бросаются в глаза, Йоси на них смотрит, ему кажется, что они тут уже неделю стоят. Найди подходящий ящик.
Офисные кресла можно ставить на поддоны, стягивать лентой и обматывать стретч-пленкой, но это не лучший способ их перемещения. Самое надежное — перевозить их в деревянном ящике — не упадут и не обтреплются.
Ящик я подобрал, на глаз - несуразно огромный. Значит, выбрал правильно. Кресла занимают больше места, чем сперва представляется, а коробки — наоборот, меньше. Дело за делом, ящик стоял пустым в ожидании кресел, те тосковали у стеночки. Пока с обеда не вылез Большой Босс Йоси.
- Я на твоем месте начал бы приемку с кресел, - начал он покровительственно. — Я тебе объясню, почему. Они хорошо видны, и менеджер, - Йоси навел глаза на свой выдающийся живот, - менеджер начинает думать, что они уже давно тут стоят, а вы на приемке вообще ни о чем не беспокоитесь.
Бригадир, сидевший рядом, не мог не поддержать Босса:
- Я тебе с утра говорил.
Я что-то вяло прокомментировал насчет того, что есть более старые заказы. И, разумеется, отправился паковать кресла.
Но бригадир! Вот же умница! Как тонко он чувствует настроения Босса!
Эффективный и уважающий себя менеджер не стал бы вмешиваться в процесс работы исполнителей, тем более делать любительские комментарии по его улучшению на основании малозначащих внешних признаков. Что? Нет, здесь мне карьеры не сделать. Мало того, что на иврите бе и ме, что в отцы гожусь почти всем коллегам, так еще никак не могу впитать культуру собственного подразделения.
       Расставание
В конце рабочего дня мы исполняем один и тот же ритуал. Нужно зайти в кабинетик к Большому Боссу Йоси, обняться с ним или хотя бы обменяться рукопожатием, выслушать короткое наставление о безопасном вождении и с облегчением двинуться в путь.
Замечаю, что в последнее время стал чуть корректировать обычное действие. Заглядываю в кабинетик, обнаруживаю там весело беседующих друзей-мизрахов, от избытка вежливости не могу прервать их общение, лучезарно улыбаюсь из коридора, прощально машу рукой и желаю хорошего дня.
Йоси не возражает, и всех остальных это тоже устраивает. Не очень кашерно так расставаться, так ведь и я же гой.
       Жениться на русской
У Большого Босса родной брат уехал в Россию к своей девушке. И скоро она приедет к нему в Израиль.
Подозрительный Йоси не знает, можно ли ей доверять.
- Как они, русские девушки? Обманывают?
Брат в Москве тратил много денег и у нее могло сложиться ложное впечатление о его богатстве.
- Она еврейка?
- Нет.
- Это проблема.
- Да.
       Расчистка завалов
Бригадир хочет нравиться руководству. Поэтому ли, или от того, что он не уверен в своей эффективности, Гай ввязывается в помощь другому отделу и готов работать на него хоть целый день. Разумеется, без него я не успеваю все закончить, непроверенные коробки и поддоны накапливаются в зоне приемки.
Руководство начинает поносить Гая и меня тоже. Ругань продолжается целую неделю. Бригадир, несмотря на собственные трудности, по-прежнему занимается всем, чем угодно, кроме приемки. Начальник Гая ругает его, но сам помогать не спешит. Объем завала растет.
Наконец в наш отдел приходят два временных помощника, начальник отдела просыпается, бригадир работает и никуда не уходит, полдня я слышу веселое перекрикивание — с шутками и прибаутками они всей толпой проверяют заказы и принимают товары на складской учет, под конец дня все свободно, пара жалких коробок и одна паллета — все, что осталось от завала.
Могли бы так и раньше, по-крайней мере, не стоило бы загонять ответственных работников в стресс и панику. Но складом рулят мизрахи. В их помощи содержится изрядная доля уничижения подчиненных. «Вы не справляетесь, а мы чик-чак — и все готово!»
       Балаган
Есть два типа поддержки свыше верующего еврея. На один принято реагировать фразой: «Благословенно Имя Его», на другой - «Помощь от Него». Различие для меня остается загадкой, так ведь я и не верующий, и не еврей. Но иногда ни один из двух не работает.
Натан, складской оператор, в прошлом инженер в большой корпорации и прогоревший бизнесмен, отправился в дальнюю часть двора подбирать деревянный ящик для упаковки металлических лестниц. Где-то метра под два, на мой глаз. На его тоже. Но привезенный им ящик был слегка короче.
Натан попробовал разместить лестницы по диагонали, посетовал на трудную судьбу и повез ящик назад.
Вернулся с новым, длиннее первого. Этот ящик оказался уже совсем чуть-чуть, издевательски короче лестниц, и по диагонали они уже влезали, но вот только не все.
Я не удержался:
- Пила есть? Чик-чак, лестницы подкоротим.
Оператор склада с блестящим инженерным прошлым не обиделся и не расстроился, а предложил смелое решение:
- Давайте лучше на паллете закрепим.
А взять рулетку и померить лестницы с ящиками слабо ему было? Натан верующий, надеялся на поддержку, но в этот раз либо запросил оттуда неверный тип, либо этот день вообще был неудачный.
       Уважение к начальству
Я наливал себе очередную чашку воды, когда в кухню ввалился Большой Босс Йоси. Торопливо выхватил из холодильника кока-колу, из шкафа — печеньки, с уже полными руками засуетился прибрать еще вкусняшек. Я тоже невольно занервничал, стал ему помогать. Как оказалось, причина спешки и волнения Йоси только одна — в комнате для собраний затосковал в ожидании порции быстрых углеводов его начальник Саги.
Американцы изо всех сил избегают видимого неравноправия в своих фирмах. Директор с зарплатой в десятку миллионов долларов ни за что не допустит, чтобы его подчиненный бегал на кухню за вкусняшками. Сам подскочит и ломанется, наотрез откажется от любой помощи, которая хотя бы намеком и косвенно поставила бы его в неловкое положение угнетателя. Разумеется, никто не мешает организатору мероприятия заранее подготовить стол для заседания со всеми питательными атрибутами эффективного менеджмента. В этом случае как бы никто никому непосредственно не прислуживает, вкусняшки предназначаются сразу всем и никому лично. Но на нашем восточно-еврейском складе иные традиции.
       Страшное происшествие
Возле склада непрерывно дежурит в ожидании перебоев с электричеством автоматический дизельный генератор. Так повелось с самого открытия.
Йоси рассказал историю из жизни этого важного устройства. Стоял себе аварийный генератор во дворе в своем красивом желтом кожухе, никому не мешал. Ответственные коллеги иногда ходили смотреть, как он там — ничего, вполне себе хорошо стоит. С некоторых пор на его табло горел какой-то красный огонек, на который, разумеется, никто внимания не обращал.
Однажды на склад приехала заокеанская комиссия по улучшению процессов, аудиторы. Когда гости и принимающее складское начальство расселись в комнате для собраний и начали разговоры об улучшении процессов, случилось невероятное: израильская электрическая сеть аварийно отключила целый район. Свет на всем складе моментально погас. Ничего, именно для таких случаев и есть у нас аварийный генератор. Неловкая пауза. Долгая, нестерпимо томительная пауза. Пошли смотреть, почему не запускается. Ничего не понятно. Читать руководство — слишком хлопотно, дозвонились до поставщика. Оказалось, красный огонек сигнализировал об отказе батареи, ее давно следовало заменить.
Дождались, когда питание в сети вернется. Саги и Нир решили, что их дни в компании сочтены, и наверняка ломали голову, как свалить ответственность друг на друга. Отнюдь. Иногда в больших корпорациях торжествует иная логика событий. Довольные ценной находкой аудиторы зафиксировали проблему, написали рекомендации по улучшению процессов и надежности электропитания, показали себя молодцами, оправдали свои жирные зарплаты с бонусами и, в частности, эту недешевую командировку. Саги с Ниром удалось объявить виновным поставщика, местное начальство вынужденно их поддержало и замяло историю.
С тех пор мы ежемесячно запускаем и тестируем генератор. Никаких красненьких огоньков на табло не появляется. Только какой-то желтенький подмигивает, но это наверняка ерунда. Аудиторов тоже пока не ожидаем.
       Поиск работы
Наладил хорошую привычку — каждый день высылать по одному резюме на подходящую должность.
Если бы не ленился, мог бы настраивать резюме под каждое объявление. Пожалуй, нужно взять себя в руки и тратить чуть больше времени. Что меня останавливает?
Не хотелось бы, на самом-то деле, терять работу с частой сменой физической активности и застывать в офисном кресле. Не страшно, меня и не берут. Куда им дядечка почти без иврита, да еще с таким непомерным опытом?
       Стиль вождения
Меня стали не на шутку раздражать местные водители. Гоняют нетерпеливо и рискованно. Пристраиваются близко, дистанцию не держат, обгоняют резко, поворотники не включают.
Наверное, я стал забывать про московский стиль.
       Помощь советом
Гуляем с дочерью по ИКЕЕ — совершенно такой же, как в Москве. Правда, надписи иногда сбивают с толку, но разобраться, где стол, а где тумбочка — все же можно.
Спрашиваю у белокурой сотрудницы на прекрасном иврите:
- Эйх лалехет ля махсан? (Как пойти на склад?)
Благо, знаю слово «склад», каждый день горбачусь, смог выучить.
Блондинка без малейшего сомнения отвечает по-русски:
- Налево.
       Мизрахи — начальники
Когда я говорю, что поставленную задачу можно решить быстрее, Лиор нервничает. С ним мне вообще трудно. Он очень слабенько говорит по-английски, я, еще слабее — на иврите. Нас разделяют лет двадцать пять жизненного и профессионального опыта, два университета и диплом школы менеджмента. Но он уверен в себе. Или наоборот, не очень.
С Йоси их сближает темперамент. Объяснить задачу несколько подробнее они не могут, торопятся.
Задача. На двенадцати поддонах разложены порядка восьмидесяти разновидностей номенклатуры с кодом на этикетках.
Лиор распечатывает мне пять страниц из экселя и велит найти порядка двадцати кодов, помеченных сиреневым цветом. Есть и другие, зеленые, но это потом. Сперва сиреневые.
Интуитивно я сразу понял, что выуживать сиреневые - это не вариант. Уже дома чат ГПТ посчитал, что для поиска с возвратом на прежнее место мне потребуется сделать почти три сотни проверок. По минуте на проверку — рабочий день без малого.
- Лиор, а у тебя есть, это… чтобы каждый поддон… страница, написано, что на поддоне.. шли файл эксель пожалуйста.
- Я тебе даю работу, а ты мне даешь работу! Так не пойдет! У тебя будет меньше работы, а у меня больше?
- Но это чик-чак, быстро, раз, файл есть!
- Это мне нужно файл правильный искать, а знаешь их сколько?
Хм.
Я переписал содержимое каждого поддона и вбил в эксель-таблицу. Теперь любой присланный эксель файл с запросом о поиске даст мне номер поддона — нужного из двенадцати. Поиск драматически сокращается.
Лиор разозлился и огорчился:
- Ты сделал не то, что я тебе сказал.
- Я сделал работу, теперь все можно искать хорошо. Не только это, сире-, - я страдальчески поднял глаза к потолку, - сире-, но и это, зеле-…
- Сиреневые и зеленые, - Лиору приятно выступать в роли учителя.
- Сире-не-вые и зе-ле-ные.
Но Лиор все еще расстроен.
- Ты сделал не то. А что я теперь скажу Йоси? Йоси хочет сперва сиреневые!
- Ты думаешь что кто-то что-то хочет, а я думаю про работа, как работа делать. Быстро. Это… эффективность, да.

На следующий день Лиора не было на работе, и мои ценные идеи были доведены до Большого Босса Йоси.
Он принципиально не говорит со мной на иврите, и это очень умно с его стороны. Но на английском нам тоже не так просто объясниться. Говорит он и понимает довольно неплохо, но терпения у него ноль.
Я успел выпросить у него имеющиеся файлы, чтобы сравнить с моим четко введенным в эксель обзором товара в наличии. Но дальнейшего обсуждения Йоси не выдержал.
- Ты не говоришь мне, что лучше! Я начальник, и я знаю, что лучше!
- Да, я только предлагаю варианты с большей эффективностью.
- Есть только один путь, и это мой путь! — объявляет мне Большой Босс. Не поленившись, устремляется к двери на улицу и энергично распахивает ее передо мной. - Или ты делаешь, как я сказал, или ты идешь домой!
Как же мне хотелось выйти в эту открытую дверь! Останавливала тревожная мысль: там снаружи этого долбанного склада, нет ни Йоси, ни Лиора, но все равно дофига начальников-мизрахов!
Остался и выслушал рассказ Йоси о предыдущем начальнике склада, который однажды собрал весь личный состав и велел в течение двух часов найти ему двести товаров. Иначе все идут домой!
- Зачем? — не сдержал я удивления.
- Потому что он на всех рассердился! — объяснил Йоси.
Стесняюсь поинтересоваться, не был ли прежний начальник мизрахом.
       Танцы с ящиками
На улице возле зоны приемки стояли ящики с каким-то особенным заказом, старым и проблемным. Места они занимали довольно много, на склад никому их ставить не хотелось. Коллеги вскрывали и проверяли их на свежем воздухе, обычные заказы своим чередом поступали в зону приемки. Гармония и порядок.
Как вдруг Йоси приказал затащить их внутрь. Но куда? Коллеги из отдела дистрибуции от них категорически отказываются — это не складские позиции и вообще ставить их некуда. Времени спорить нет, бригадир Гай решительно ставит громоздкие ящики к нам. Зона приемки блокирована ими полностью.
Следующий день мы разбираем прежние заказы, отправляем проверенные на дистрибуцию. Место в начале зоны приемки освобождается. Но все новое, что приходит, не может преодолеть завал из ящиков особенного заказа, не может въехать на склад, остается снаружи.
- Нужно эти ящики на улицу вывезти, - говорит мне Гай. — Саги уехал, теперь они внутри только мешают.
И я понимаю, что завал на приемке возник исключительно из-за желания Йоси усладить зрение его начальника.
Но вывезти эти ящики некуда. То место, где они стояли раньше, до визита Саги, теперь занято новыми поступлениями. Что ж, действуем в три приема. Новые поступления убираем в сторону, перевозим особый заказ на его прежнее место, ввозим новые поступления в зону приемки. Ничего, пара часиков всего. Уф.
       Заветный сукразит
Супермаркет доставил продукты для нашей кухни. Мы с коллегой носим пакеты. Появляется встревоженный Йоси.
- Сукразит привезли?
- Сейчас посмотрим….
Йоси тоже ищет по пакетам.
- Да. Вот он.
Уходит довольный.
Сукразит — это заменитель сахара, но это не так существенно. Как то, что его использует Саги, начальник Большого Босса Йоси.
       ...и йогурт
Я мог бы уже ничему не удивляться. Ну любит Йоси своего начальника Саги. Мне, правда, сказал однажды, что Саги — плохой человек. В другой раз — что Саги — один из самых влиятельных людей в компании и хотел всех нас сократить и пользоваться сервисом филиппинцев. Они меньше денег стоят и не такие наглые, как местные.
Саги любит определенный вид питьевого йогурта, и Йоси следит, чтобы он был всегда в наличии. Я раз попробовал, ничего так, и сахара не так много, 5% всего. Попробовал еще раз. Вполне. Однажды Йоси увидел, что я сижу за столом в компании бутылочки начальничьего йогурта. Забеспокоился. Полез в холодильник, убедился, что пара штук еще осталась, спрятал их в дальнее отделение холодильника.
Даже с какой-то гордостью объявил мне, что бережет этот йогурт для Саги.
       Длинное лицо
Сегодня два водителя один за другим поинтересовались, нравится ли мне моя работа. Да что вам ответить? Нравится, да как-то не очень. Общение с начальством не радует. Лицо само собой вытягивается.
       Анкета безопасности
 Выдали на работу анкету на заполнение. Имя, фамилия, адрес, телефон, мейл, одним из первых пунктов — религия.
Написал как есть — нету. Ну нету ее у меня.
Это не очень хорошо. Единственным удачным ответом был бы «иудаизм», или, чтобы лучше для анкеты - «еврей», с извечной путаницей религии и этнического происхождения. «Нету» должно быть лучше, чем «христианин», но не уверен. Верующий может считать безбожника человеком без моральных принципов, в его единственной книге и всех комментариях к ней вряд ли есть хоть что-нибудь об истории нескончаемого внерелигиозного поиска цели и смысла от античных мыслителей до ценимого мною экзистенциализма. Тот, кто не верит в бородатого деда на небесах — подозрительный, непредсказуемый тип.
Про ислам вообще нечего говорить.
Я попадаю в среднюю категорию относительно ненадежных свежеиспеченных граждан. За мной если и не требуется присматривать, то ко мне следует присматриваться.
       Один день Ивана Денисовича
Почему же я все еще здесь и никуда не ухожу? В моей работе есть интересные моменты.
Я упорядочиваю хаос - тот, что царит в головах местных поставщиков. Я исправляю ошибки мироздания, когда номер изделия при полном внешнем сходстве отличается от заказанного. Я спасаю мир от глупости и безразличия, когда определяю истину и раскладываю товары по коробочкам. Я творю новое слово, когда отсылаю письма с рекламациями.
Это тяжело, меня прошибает пот усталости и ража, спина холодеет от пристального взгляда начальства, но сам труд дарит мне радость.
Я завожусь, стараюсь, радуюсь малым успехам.
И, как Иван Денисович, свободой покинуть израильский лагерь я не обладаю. Ну переведут меня в другой барак, сильно ли изменится моя жизнь?
       Архив
Лиор подозвал меня, оторвав, как он любит, от дела. Ничего, время рабочее, с семи утра до четырех дня я могу попереключаться с одного на другое, моя эффективность пусть беспокоит начальство — того же Лиора.
- У нас в контейнере хранятся документы. Найди мне там накладную на перемещение за 16 апреля 2025г.
Я аккуратно записал название и дату. Хотя весь мой опыт жизни и работы в Израиле говорил, что это совершенно излишнее.
Разумеется, в контейнере действительно хранились коробки с документами. На некоторых крупным разборчивым почерком, кстати — моим, обозначались названия и даты. Вот то, вот другое, это за прошлый год, это — за начало этого. Все понятно. На других черт знает на каком языке накарякано что-то совершенно невразумительное. Просто ради любопытства открыл три коробки и порылся внутри. Мешанина из случайно брошенных внутрь листов, кто-то явно торопился курить или поболтать с друзьями о еде.
Лиор выслушал мой отчет и даже сам порылся в коробках. Что там хочет найти, за какое там 16 апреля, чего еще? А за декабрь не устроит? При всем его оптимизме и юношеской энергии сдался.
       Не мизрах
Мой украинский коллега Андрей работает на этом складе почти десять лет и застал еще его первого руководителя. Того самого, что любил орать на подчиненных и давать невыполнимые задания.
- А, тот бешеный мизрах. Наслышан.
- Почему мизрах? Он из Аргентины. Бешеный — точно. Солдафонские порядки тут устраивал.
Вот это сюрприз. Вполне себе развитая страна, не какой-нибудь Ирак с Йеменом. То ли он давно приехал и немало прожил среди мизрахов, став неотличимо похожим на них; то ли при наличии подчиненных и в отдалении от собственного начальства любой горячий парень начинает чувствовать свою непомерную крутизну.
Сейчас он сидит в офисе, менеджер по охране труда. Должность с большим влиянием и на виду.
Вспоминаю, как любые беседы по охране труда рано или поздно сводились к занудным нотациям Йоси, втолковывающего безответственным и безмозглым работягам прописные истины с видом грозным и наставительным.
Наверное, тот горячий аргентинец и привил эту традицию; умение красноречиво пугать безопасностью труда в этой фирме здорово помогает чувствовать себя начальником.
       Новая работа
Мой лучший стимул для поиска новой работы — предвкушение волнующего момента, когда я, тщетно сдерживая змеиную улыбку, доложу любимому начальству о своем предстоящем уходе.
Они должны быть довольны, что я работал у них.
Этикетки на новые поступления — я предлагал надписи, начальство расширило идею до полноценных наклеек.
Расположение проектных товаров на местах хранения, а не кучей.
Улучшения отчетного файла в Экселе, простейшие, но дающие эффективность. Полуавтоматическое заполнение и фильтрация проблем.
Попытка организовать движение товаров в отделе приемки — не вполне завершенная ввиду сопротивления начальства, но важная для понимания сотрудников. Что до желтой линии — приемка. Что после — уже дистрибуция.
Хранение небольшого запаса поддонов в отделе.
Последовательное исправление неточностей в описании товаров в базе данных. Не тот известный еврейский складской аргумент, что все уже эту штуку много раз видели и знают, а четкий немецкий принцип исключить малейшее сомнение и верить только записанным данным.
Да, но это уже в прошлом. И я, жмурясь от удовольствия, отказываю дорогому начальству в удовлетворении его любопытства. Вот не принято у нас, у русских, говорить о новой работе заранее. Хочу только поблагодарить уважаемого босса за доброе ко мне отношение и распрощаться.
Но где она, новая работа?
       Турнир сеньоров
В пятницу с Олегом съездили в шахматный клуб на турнирчик ветеранов 50+. До следующей категории 65+ еще нужно постараться дожить. Мы приехали за полчаса до заявленного времени начала, даже успели посидеть в ближайшем кафе. Прочие участники соревновались в балаганизме с организаторами. И те, и другие безнадежно опаздывали. Кто здесь вообще ожидал другого? Полчаса — час, кто меряет. Наконец, расселить в зале со множеством шахматных столиков. Организаторы начали выступать с приветственным словом. Один, второй, третий. Говорили долго и пространно, в меня стало закрадываться нехорошее подозрение, что весь турнирчик был собран исключительно как повод для уважаемых организаторов красиво и убедительно выступить перед аудиторией.
Начали. Дряхлые старички не просто за восемьдесят, а такие, что и возраст уже трудно угадать, азартно рубились друг с другом.
- Печальное зрелище. Кто-то из игроков не доживет до следующего турнира.
- Помереть за доской — не так уж и плохо. Стресс, пульс, давление — все сопутствующие хорошей шахматной игре факторы.
Смерть в конце концов всегда побеждает. Мы знаем это и все равно играем, в стремлении к красоте ошибаемся, но не прекращаем борьбы.
       Лиор и компьютер
Пошел сканировать инвойс и оказался за спиной Лиора. Интересно, чем это он занимается в перерывах между болтовней и сигаретками?
Два экрана, шустро перебрасывает что-то с одного на другой.
Не понял, что он делает. Выделяет одну клетку в старой таблице, копирует текст, вставляет в новую таблицу. И снова в старую таблицу, теперь на строчку ниже. Вообще не понял. И снова одну клетку оттуда сюда. Он это что?
ОК, один из файлов текстовый, другой — эксель. Но разве это проблема? Что мешает выделить сразу целый столбец или даже всю таблицу и одним движением перебросить ее по назначению? Интересно, сколько у него строчек. На экране сверху донизу, не меньше тридцати, может, и больше.
Подсказать ему? Научить балбеса элементарным офисным приемам?
Нет уж. Йоси я попробовал консультировать в изучении теории менеджмента, ничего из этого не вышло. Большой Босс учиться не стал, только напрягся. Можно дискутировать, насколько Лиор как потомок марокканцев западнее в культурном смысле Йоси как потомка йеменцев. А я сразу скажу: да ни насколько. Такой же дикий, еще и обидчивее, наверняка. Нет уж. Пусть работает, копирует, устает, меньше времени останется на меня наезжать.
       Наведение порядка
Гай сказал Лиору, что его стол вот-вот полностью скроется под завалами бумаг. Абсолютная правда. Глядеть на стол было жутко. Полезные документы смешались с отработанными до степени неотличимости. Все, что оставалось Лиору — хватать наугад случайную бумажку, пробегать ее глазами, отбрасывать с ненавистью и шипеть принятое у евреев ругательство на арабском языке.
Он смышленый парень и блестяще нашел выход из тяжелого положения. Сгреб с края россыпь бумаг и велел мне проверить их на актуальность. Потом еще россыпь. К концу дня его стол выглядел идеально чисто и безжизненно. Не знаю, как теперь он с этим справится.
       Охрана
В фирме запрещено ношение оружия. Ровно так, как и в других мирных странах — предполагается, что вид готового исполнить любые желания хозяина огнестрельного оружия смущает его коллег. В особенности строгих руководителей, желающих толкать мотивационные речи и делать внушения провинившимся работягам без опасности быть немедленно как собака застреленным. И не глотать фразу на половине перед большим собранием, заподозрив, что кто-то проникся сказанным и вот-вот откроет пальбу. В особенности нежелательно беседовать с увольняемым.
Запрет распространяется и на охрану. Услышал разговор Йоси с Гаем и каким-то гостем из офиса. Меня они не очень стеснялись, но общий смысл я понял.
- Нет у охраны оружия.
- Как нет? В смысле? — не понял гость.
- Вообще нет, - Йоси развел руками. — Фирма запрещает.
- Ничего себе! А если нападение?
- Говорят, нужно вызывать полицию. И ждать, пока она приедет. Этот мальчик на входе будет первым, кого убьют.
Трое обменялись понимающими взглядами. Степень неинформированности иностранцев относительно важнейших израильских жизненных обстоятельств доходит до полного абсурда. Топ-менеджеры из безопасных мест рассуждают просто: нигде не положено, значит, и там не положено. Есть в Израиле законодательное требование иметь непременно вооруженную охрану? Нету.
       Новый коллега
Спустя полгода нашему отделу вернули третьего работника. Шесть месяцев мудрое начальство в лице Йоси, Лиора и примкнувшего к ним бригадира Гая поносило меня за медлительность при точной работе и ошибки при быстрой.
Зарплату не поднимали, Саги не считал нужным. Требовали повышать эффективность, переходить на новый уровень, при этом игнорировали мои предложения. Доходило до того, что своими эксельными и аутлуковскими улучшениями я пользовался едва ли не тайно. Окончательно утратил надежды на изменения к лучшему и начал искать другую работенку, пусть и с меньшей зарплатой, но с добрым начальством.
И вот, наконец, решение было найдено. Вернуть третью штатную единицу. Блестящий менеджмент.
       Мечта
Новому коллеге Идо еще нет тридцати. Невысокий, среднего телосложения, на руках, на шее татухи. На иврите говорит негромко, быстро и неразборчиво, мало что могу понять из его речи. Когда мне особенно сложно, переходим на английский. Говорит слабенько, но это норм.
Ввожу его в курс дела. Делюсь своей мечтой — организовать раздельное хранение шурупов в зависимости от типа выреза на шляпке: крест сам по себе, шестигранник сам по себе. Когда у тебя в руках дрель с определенной насадкой, ты хочешь быстро выбрать соответствующие шурупы, а не рыться в общей коробке в поисках. Для этого я поставил рядом две коробки, на одной нарисовал шляпку с крестом, на другой — с шестигранником. Вроде бы все понятно — кладешь в ту или другую. Но в Израиле это не работает. Любой из местных ни за что не станет выбирать правильную коробку, а швырнет россыпь шурупов в случайную. И все, идеальный порядок безнадежно нарушен.
Новый коллега выслушал и заулыбался. Вряд ли он будет сортировать шурупы. Мне легче самому привыкнуть жить в балагане, чем навести порядок в головах израильтян.
И точно. На следующий день обе коробки хранили случайно образовавшиеся выборки брошенных назад через плечо шурупов.
       Наставления
Бригадир вовсю занимается обучением новичка. Мне бы он сразу не понравился — хотя бы манерой подолгу курить за столиком с телефоном в руке и ничуть не напрягаться при виде загруженного работой пожилого коллеги с документами и посылками. Настоящий израильтянин.
Бригадир тоже не все время свободен, иногда новичок оказывается предоставлен самому себе и не знает, чем заняться. Я посоветовал ему в такие минуты читать нашу основную рабочую инструкцию. Нашел распечатку и передал ему.
Прошло сколько-то времени, и я обнаружил ее на столе. Читать инструкцию? Это еще зачем? Все будет нормально.
       Непунктуальность
Лиор сделал мне выволочку за несвоевременное обновление файла с ежедневным планом. Того самого, где мы зачем-то дублируем информацию об открытых необработанных заказах. Не зачем-то, а по требованию начальства для его собственного ублаготворения. Не в три часа я его выслал, а, страшное дело, в три часа семь минут.
Вдруг он разозлился еще сильнее.
- Что это такое за строчка наверху? Почему Лиор там написано?
- Я не знать. Потому что только ты знать, что это за строчка.
- А почему она с датой в прошлом месяце?
- Я тоже не знать. Я каждый день файл высылать, каждый день строчка там сидеть!
Опаньки. Выходит, Лиор читает ежедневный план не четыре раза в день, как дотошный микро-менеджер, и не один раз утром, как либеральный, а разок в месяц.
       Точка-точка
Я вношу в наш огромный, полный исторических артефактов за последние лет пять учетный эксель-файл вновь поступившие заказы. Большую часть несложными формулами подтягиваю из стандартного отчета управляющей программы, до чего мои коллеги не додумывались. Но есть и ручная часть работы — внести тип и количество упаковок. Долгое время забивал их как предшественники — “2 C.B.” – вместе с пробелом и точками, что в сумме означало две картонные коробки. Потом решил сократить ненужное, две коробки превратились в скупое и четкое “2CB” – ничего лишнего, три знака, три нажатия на клавиши вместо шести.
Пока Лиор не обратил на это внимания и потребовал заносить данные по-старому.
- Что точка нам дает, какая информация? — коряво объяснял я. — И тоже, это, как это…
- Нет! — энергично резал Лиор. — Так, как было! Никаких изменений!
Мстительно подготовил шутку. Наутро сказал дорогому начальнику, чтобы он посмотрел обновленный файл.
- Половина ночь делал точки в файл и тоже эти... тоже их делал. Чтобы ты хорошо читать.
- Полночи…, - эхом отозвался сидевший рядом бригадир.
Лиор встал и посмотрел на меня с приятным изумлением. Заговорил, что уж так-то сильно не нужно было напрягаться.
- Шуточки, - не стал тянуть я. Все эти изменения эксель делает за мгновения, ему что точку добавить, что пробел; две строки или двадцать тысяч — нет разницы. Другое дело, что Лиор этого не знает.
       Другая работа
Шлю резюме во все стороны на офисные должности. Позвонила женщина, говорит, крупная у них фирма, прекрасный у них склад, обед там, подвозка, есть дополнительные часы, все замечательно, только вот платят где-то на четверть меньше моей нынешней зарплаты. Черт.
В конце концов склады в Израиле отличаются концентрацией пыли в воздухе и залежами ее на полках. И мой теперешний склад в этом очень хорош. Держаться, пока что-то в офисе не найдется.
       Еще одна выволочка
Лиор считает, что я медленно работаю. Может быть, я все же постарше его на четверть века. Потому-то я и стараюсь при любой возможности придумать что-то новое, эффективное. Вот отчетик им сбацал, сам все данные собирает.
Начальника это мало интересует.
- В темпе, в темпе!
Потом зачем-то говорит, что относится ко мне с уважением.
Я уже к этому моменту разозлился и отвечаю, что это не так. Напротив, он считает меня лгуном. А я работаю так быстро, как могу.
Лиор считает, что я не слушаю его указаний. А он работает в компании уже семь лет и уверен, что это делает его экспертом по всем процессам. Молодец, конечно. Мог бы университет уже закончить за это время. Или хотя бы английский выучить, с его-то отличной памятью. А опыт свыше трех лет уже не котируется. За это время многое меняется, старые псы со старыми трюками никому не интересны.
Показываю ему свой конспект его указаний по работе с ошибочными поставками. Говорю, что могу напечатать и выслать ему на проверку, чтобы это стало процедурой.
Нет, это трата времени, я могу пользоваться этим для себя.
Забыл, что английский у него не очень, что он там особенно прочтет.
       Увольнение
А вот меня и приглашают на обязательное собеседование перед увольнением. Проводить его будет аутстаффинговая компания, мое любимое начальство остается в стороне.
Когда на работу пришел новый сотрудник, у меня почему-то ничуть не сложилось впечатление, что он не в дополнение, а вместо меня.
Нужно отдать должное Йоси и Лиору.
Первый наверняка боялся, что я что-нибудь испорчу в последние дни. Увидев меня у стола, посоветовал носить перчатки не в кармане, а на клипсе. Это крутые еврейские понты, все ходят и трясут своими бейджиками, ключами, перчатками. Йоси сказал, что так гораздо лучше, помог навесить клипсу и убедил меня, что зажатые ею перчатки ни за что не упадут. Правда, клипса валялась какое-то время бесхозной, и Большой Босс явно импровизировал на ходу. Убедительно.
Лиор устроил мне выволочку в тот же день и немного раньше, чем я получил официальное приглашение на беседу об увольнении. Зачем воспитывать сотрудника, которого решено выгнать? Убедительно.
Хотя бригадир Гай с какого-то момента стал со мной неразговорчив. В нем я разочарован. Герой, сражавшийся в Газе, мог бы с меньшим азартом лизать зад начальству. Однажды на кухне возникла заминка - в мусорном бачке не оказалось мешка. Йоси застыл возле него с грязными одноразовыми приборами. Оказавшийся рядом Гай ринулся к шкафу, выхватил новый мешок и стремительно заправил в бачок. Йоси благожелательно дождался результата. С одной стороны — ничего такого, евреи помогают друг другу. С другой стороны — если бы возле бачка застыл менее статусный коллега, Гай вряд ли бы рванулся на помощь и уж точно не суетился бы с таким рвением и преданностью. В конфликте между начальством и подчиненными Гай всегда оказывается на правильной стороне.
       Третий лишний
Эта неловкая ситуация, когда в твой отдел берут третьего сотрудника, который на самом деле второй… а ты — третий лишний.
Как же я потерял нюх к корпоративным переменам! Впрочем, никогда особенно им и не отличался. Полководцы офисных войн сделаны из другого материала, они обладают уверенностью, волей, напором, мощью социальных навыков, стратегическим видением и готовностью приносить в жертву чужие, лучше вражеские карьеры. Я же всегда прятался в углу, в лучшем случае в узком круге близких приятелей.
Эти все рассуждения начальствующих марокканцев о коллективе как семье — полная чушь и вранье для мотивации сравнительно низко оплачиваемых внештатных работяг. Я бы сравнил это время со школой — суетой, гнетом, давлением и буллингом новичка в чужой языковой и культурной среде. ОК, вместе с украинцем и латвийцем я не чувствовал себя полностью отверженным, но ощущение второсортности меня не покидало.
Что же меня так от них отличало? Зачем я начинал чтение англоязычной презентации с левого столбца, а не с правого, как уже многие годы делали мои коллеги? Зачем настаивал на более эффективном методе поиска и распределения товаров, когда мне следовало просто исполнять указание? Для меня важна истина и справедливость, явные глупости в угоду руководству меня огорчают. Для Йоси критично, чтобы все было в порядке и под его контролем, чтобы начальник Саги был доволен. Пожилой упрямый гой с плохим ивритом и собственным мнением — не самый надежный исполнитель.
Увольнение — всегда стресс, даже когда ты его хотел. Эта моя привычка всегда быть чем-то занятым, чтобы нагрузит свой беспокойный разум и снять тревогу. Хватит гоняться за работой. Посижу на пособие по безработице, в своем возрасте я нахожусь в привилегированной группе и буду получать 70-80% от своей вполне достойной для иммигранта зарплаты.
Отдохну, приду в себя, поищу работу получше. Главное — чтобы ни одного мизраха в начальстве.
       Качели
С семи утра мучительно жду 11:00, обязательного по закону собеседования перед увольнением. Поскольку формально я работаю в аутстаффинге, его без малейшего представления о ситуации должна проводить их менеджер.
Спросил у Йоси, когда меня отправят домой — может, уже в 12:00? Или в 13:00?
Он ответил, что не знает, мое начальство — в аутстаффинге.
Ага. Как будто не он принимал решение о моем увольнении, по крайней мере, не готовил его для Саги, руководителя израильских складов.
Очень удобная позиция — набирать сотрудника по своему усмотрению, а неприятности с увольнением оставлять фирме по аутстаффингу. В Израиле их называют кабланами — подрядчиками.
Вдруг Йоси выходит из офиса и подзывает меня жестом.
Оказывается, в конце следующего месяца ему нужно подменить сотрудника на другом складе, и для этого ему нужен я. Представляю, как он задергался в поисках решения.
- Не знаю, я уже как-то настроился на отдых.
- Если ты поработаешь еще месяц, у тебя будет больше баллов, и эта подмена хорошо оплачивается.
- Я не бедный, я жадный, - улыбаюсь я. Думаю.
- Это не ты мне делаешь хорошо, это я тебе делаю хорошо, - рассуждает Йоси.
- Обе стороны выигрывают, хорошая сделка.
Качели. Думал, мне остался час. Как оказалось — месяц. Йоси очень не понравилось, что я с ним торгуюсь, как равный. По завершению разговора Большой Босс сплюнул. Не в мою сторону, но явно в мой адрес.
Человек — социальное животное. Возможно, наш мало изменившийся с доисторических времен мозг относится к увольнению с работы примерно как к изгнанию из племени. Из охотника и члена сообщества, где он вместе с другими боролся за существование, занимал определенное место в иерархии и имел полезные связи, даже не будучи высокостатусным дикарем, мог рассчитывать на помощь и защиту от враждебного мира, изгнанный бедолага становится одиночкой в коварных джунглях, легкой жертвой для хищников. Риски его возрастают многократно. Еще хуже, если он с требующей пропитания семьей. Лучшее, на что может рассчитывать — найти другое племя и надеяться на благосклонный прием.
Как бы я ни хотел скорее оставить этот зверинец, эту тюрьму в своем прошлом, мне нужно терпеть еще месяц, ведь это действительно неплохая сделка. Я почему-то испытываю радость — меня приговорили к изгнанию, но это ужасное событие произойдет еще не скоро, племя еще нуждается во мне. Как это любопытно.
Некоторые из моих обязанностей по выдаче начальству отчетов уже подхвачены бригадиром. С мстительной радостью наблюдаю постепенную деградацию созданных мною файлов — торопливую замену длинных формул поиска на ручные текстовые записи. Ну-ну.
       Новый коллега
То ли мне это кажется, то ли новичок Идо выдает мне распоряжения. Я логично делаю это в тех ситуациях, где мой опыт позволяет его чему-то научить. Он же — во всех, которые возможны. Причем делает это весьма уверенным тоном на своем неуверенном английском.
- Переставь эти ящики туда в угол.
Что мне ответить? Погрузчик ему водить еще не разрешено, остаюсь я.
- ОК.
Его неформальный статус уже через неделю после появления выше моего.
Бригадир нежно воркует с ним. Разумеется, они гораздо ближе друг к другу. Израильтяне, ашкеназ южноафриканского и мизрах неизвестно какого происхождения.
Еще ближе Идо общается с Лиором. Одного возраста, лет тридцати, мизрахи, уверенные в себе, мастера работы на погрузчике, имеют опыт работы с краном, универов не кончали. Правда, Лиор носит кипу, а Идо — нет. Оба способны подолгу курить за столиком на улице, и в компании, и в одиночестве. Я бы так не смог — развалиться на стуле и получать химическое наслаждение, пока другие работают.
Меня слегка буллят. Как это определить? Есть надежный индикатор — собственное настроение. Если в результате социального взаимодействия оно ухудшается, значит, буллинг имеет место быть. Надо мной слегка посмеиваются и шутят. Лиор или Гай начинают, Идо смеется вместе с ними или добавляет что-то. Тем противнее, что я даже не понимаю, о чем.
Мне все равно уходить через месяц.
       Новое имя
Примеряю новую рабочую кличку — Коби.
Идо говорит, что для лучшего соответствия этому имени мне нужно отрастить усы и научиться отвечать скороговоркой.
Сообщаю, что для начала этого пути пару дней не буду бриться.
Бригада русских электриков уже решала эту проблему.
Женя стал Ави — так его в школе стала называть учительница.
Льву говорили перевестись на иврит и стать Арье. Нет, Лев привык к звучанию своего имени, хотя здесь на иврите оно значит «сердце».
Спрашиваю, подходит ли мне имя Ави.
Идо так не считает, поскольку Ави — сокращенное от Авраама и вообще значит «отец мой».
В качестве альтернативы предлагает имя Эли. Эли Коптер, например.
Нет, здесь все Эли, кругом один Эли.
Буду привыкать к Коби.
Коллеги посмеиваются.
Идо говорит, что для выбора имени нужно пойти к раввину.
- Зачем к раввину? Я гой!
- Это не важно. Раввин со всеми разговаривает, и с христианами, и с мусульманами.
Спрашиваю, когда он сам последний раз говорил с его раввином. Нет, у Идо нет раввина. Нужно полагать, он не религиозный, в утренних молитвах на работе не замечен. И, тем не менее, авторитет иудейского священника для него что-то значит.
               Помощь
Работаем втроем с Идо и Натаном. Балаган, непонятная суета.
Натан говорит мне:
- Я поражаюсь тебе. Видишь человека, испытывающего проблемы, стоишь рядом и ничего не делаешь.
- Я русский. Русские друг другу не помогают. Это основа нашей культуры. Главная опора и ценность.
На самом деле я просто туплю. Я готов помочь, я рядом, если он спросит. Активно вмешиваться в решение его проблем я стесняюсь, это может показаться недостатком уважения. У местных таких проблем нет, они врываются со своими инициативами сразу в дело и начинают давать указания.
       Кулеры и контейнер
Вечером получил задание убраться в подсобке нашего отдела. Поскольку большинство хлама забрасывают туда с глаз долой, хранится там черт знает что. Вместе с архивом поступившим в отдел накладных. Места для коробок с бумагами не хватало, их громоздили друг на друга, о строительстве устойчивой системы типа «поленица» или «стена» никто не думал. Разумеется. В результате коробки грохнулись и живописной кучей развалились на полу.
Чтобы убраться, сперва нужно выбросить ненужное. Вот эти четыре древних кулера для воды, что пылятся здесь минимум года полтора? Спрашиваю Рувена. Отвечает на английском, что да, можно выбросить.
Несу поддон, ставлю кулеры. Иду за погрузчиком, беру вилами поддон. Там уже и начальство вышло на улицу поболтать. Рувен или Лиор кричат мне издали:
- ….. сзади мусорного контейнера!
Радостно киваю головой. Люблю кататься на погрузчике и выкидывать старый хлам. Цепляю поддон, везу его к задней части контейнера, поднимаю на высоту и сбрасываю с веселым грохотом.
Возвращаюсь, слышу крик Лиора:
- Зачем ты выбросил, тебе сказали поставить сзади контейнера!
Пожимаю плечами. Если второе распоряжение противоречит начальному, его стоит артикулировать более четко. Могли бы подозвать и объяснить вблизи. Все же знают, что иврит у меня не очень.
       Возврат
Утром Натан на ходу передает мне неожиданное указание:
- Йоси говорит, чтобы ты достал обратно кулеры из мусорного контейнера.
Что? Это не так-то просто.
Иду к Йоси в его кабинетик с обзором моего рабочего места и экранами всех камер. Там сидит еще и Рувен.
- Мне Натан говорит, что нужно кулеры достать из контейнера.
- Да. Ты их вчера самовольно выбросил, теперь доставай.
- Я не понимаю, как это сделать. Это надо туда залезть, а это высоко. Это метра два, это работа на высоте.
- У тебя есть допуск к работе на высоте.
- Да, но это все равно непросто. Такую работу нужно спланировать. Я, в общем, готов рассмотреть вопрос о компенсации их стоимости, хорошо бы узнать, сколько они стоят.
- Дело не в их стоимости, а в их ценности. Я держал их в контейнере пять лет не для того, чтобы ты их выбросил, - Большой Босс прожигает меня взглядом.
- И все же, это метра два; туда вообще непонятно, как забраться.
Вступает Рувен:
- Там сбоку есть приваренные стержни как лесенка, можно по ней.
Эти двое хотят загнать меня в мусорный контейнер не ради старого барахла, а в попытке унизить и одержать надо мной верх. Йоси хочет, Рувен прислуживается. Пошли в жопу. Меня все равно увольняют, не хватало еще издевательства терпеть.
- Я не буду этого делать.
Рувен в отчаянии закрыл лицо рукой.
- Как не будешь?
- Не буду. Это опасно в моем возрасте и физическом состоянии, я с этим не справлюсь.
- Иди к Лиору. Он твой начальник, это его задача.
Нашел его за столиком вместе с Ниром. Оба восприняли историю юмористически.
               Письмо в аутстаффинг
Через пару часов мне позвонила дама из аутстаффинга, что платит мне зарплату.
- Что там у вас опять случилось?
Я начал объяснять… и как-то вдруг непонятным для себя образом вырулил на требование Большого Босса Йоси залезть в контейнер. А ведь это подвергало меня риску падения с двухметровой высоты, не говоря уже об унизительном характере подобного задания?!
- Хотел, чтобы я полез в мусорный контейнер.
- А вы не полезли, - она вполне мне сочувствует.
- А я не полез, - гордо ответил я.
В течение дня размышлял так и сяк. Поскольку Йоси явно описал ей иную ситуацию, дело может развернуться и не в мою пользу. Я же как-никак отказал руководству выполнять его указание. Нужно подложиться бумажкой.
Вечером написал ей письмо на мейл:
«Утром 28 октября 2025 года на складе компании Шин начальник склада Йоси Алеф поручил мне достать старые выброшенные кулеры для воды из большого мусорного контейнера (высотой около 200 см или более).
Разговор состоялся в присутствии Рувена Бет.
Йоси объяснил свое указание тем, что я неправильно понял приказ от 27 октября — кулеры нужно было положить в заднюю часть контейнера, а не выбрасывать.
Я ответил, что готов обсудить компенсацию за стоимость выброшенных кулеров.
Йоси ответил, что дело не в их стоимости, а в их ценности, поскольку он хранил их пять лет.
Я сказал, что, учитывая высоту контейнера (более 180 см), эта задача квалифицируется как работа на высоте.
Йоси ответил, что я имею право выполнять работы на высоте.
Я ответил, что такую ;;работу нужно планировать, и я понятия не имею, как безопасно выполнить указание.
Когда мне предложили использовать встроенные в контейнер перекладины для подъема, я возразил, сказав, что в 57 лет такая физическая активность может быть мне не по силам.
Поэтому я отказался выполнять указание Йоси Алефа.
Вопрос о том, входит ли эта задача в мои должностные обязанности или может ли она считаться унизительной, не обсуждался.
После моего отказа Йоси закончил разговор и велел мне доложить Лиору Гимелю, руководителю приемной команды.
Сотрудники, осведомленные о распоряжении Йоси:
• Рувен Бет (штатный сотрудник)
• Лиор Гимель (штатный сотрудник)
• Натан Далет (работник аутстаффинга)
Насколько мне известно, задача по сбору выброшенных контейнеров не была поручена никому другому, и контейнеры оставались в мусорном контейнере до конца рабочего дня 28 октября.
Поскольку этот контейнер активно используется для сбора отходов, выполнение этой задачи становится все более сложным с каждым днем.
Я прошу официально зафиксировать этот инцидент и обеспечить мне защиту от опасной или унизительной работы и от преследования со стороны руководства склада до согласованного окончания моего трудового договора с подрядчиком  — подтвержденного обеими сторонами 28 ноября 2025 года.»
Перевел на иврит. Выслал на обоих языках.
Поговорил с Андреем. Он тоже очень недоволен Йоси и вообще собрался уходить. А если они еще и Шмуэля нашего прижмут, заявит про их гизанут — расизм.
Выслал и ему отправленное в аутстаффинг письмо. Он порадовался, написал мне в вацапе: «Мужик».
Поговорили, поругали злобного Йоси.
- Я еще на горячую линию не выслал.
- А ты вышли! И мне тоже ссылку пришли, я тоже вышлю!
В отличие от меня, жалкого пристяжного аутстаффника, он штатный сотрудник фирмы с пятилетним стажем. Ему увольняться вот уж точно не нужно. Еще и две операции ему сделали, одну и следом другую. Здоровье лучше поправлять в штате богатой корпорации, чем в какой-нибудь частной лавочке под эксплуатацией очередного жадного хозяина.
Что ж, идея хорошая. Все равно увольняют, чего бы и нет?
Горячую линию найти оказалось не так-то просто. Рыскал по фирменному сайту — ничего. Запросил копайлота — он-то ссылку и нашел. А я перевел жалобу на английский — жалобу-то и выслал. Приложил фото того самого контейнера, куда Йоси хотел меня загнать. Постарался взять такие ракурсы, чтобы он выглядел больше и страшнее.
На следующий день Йоси вызвал меня в переговорную комнату. С нами был его заместитель Рувен.
Йоси сидел напротив меня и говорил… Он много чего говорил. Что я множество раз ошибался и нарушал технику безопасности. Каждый месяц новая проблема. И сижу на кухне, ем по вечерам. И сколько бы раз я не называл контейнер мусорным, он предназначен для деревянных отходов. И что он сам бы с радостью туда залез, это прикольно. А если я сбрасываю туда не только дерево, то он теперь понимает, отчего у него такие большие счета за вывоз мусора. И я наврал, что я предлагал компенсировать стоимость кулеров. И что они арендованные, и он хотел обеспечить людей холодной водой, а я этому самовольно помешал. И нечего мне говорить об унизительном характере работы, это я его оскорбил своим поступком и отказом. И я зря приплел туда Рувена и Натана. И что такие дела нужно решать по-человечески, я мог бы ему все прямо сказать. И отчет о рабочих часах, который я ему принес на подпись, он возьмет в качестве вещественного доказательства моей недобросовестности. В те предпраздничные дни мы работали не до часа, а до двенадцати с небольшим, и я теперь пытаюсь обмануть его; и ссылаться на какие-то договоренности с моей стороны — это прямая ложь.
Я опасался, что он записывает разговор. Сказал, что не согласен с большинством из сказанного. Напомнил, что пробовал наладить отношения, хотел помочь ему освоить теорию менеджмента, мог бы стать его тренером или консультантом, но ничего из этого не вышло.
Йоси сидел напротив меня и удивлялся:
- Вот ты написал письмо в аутстаффинг. Зачем? Что ты хочешь?
Я ненадолго задумался. Интересно. А чего я хочу? Я работаю с ним уже больше года, и главное мое желание — больше его никогда не видеть и не слышать. И перед расставанием - как следует ему нагадить. Засрать его любимый туалет для начальства. Но жалоба на горячую линию тоже сойдет. Похоже, он про нее еще не знает, не прошла еще путь по инстанциям.
- Я хочу… справедливости.
- Справедливости? — еще больше удивился Йоси.
- Да, справедливости, - подтвердил я.
Йоси с холодным презрением объявил, что у него масса проблем, у его друзей сложности на работе, и что я — его самая маленькая проблема. Велел сдать компьютер, закончить работу в отделе приемки и перейти в отдел дистрибуции.
Заявил, что никого не унижает, наоборот, о всех думает. Я ответил, что унижает регулярно, на постоянной основе.
Йоси даже не рассердился. Наверное, ему понравились мои слова. Да, он такой, Большой Босс.
       Вторая беседа
В этот же день Йоси позвал меня снова. В этот раз был мягкий и участливый.
Предложил на следующий день отдохнуть. И вообще мне имеет смысл не ходить на работу последний месяц. На этом беседа закончилась.
Задумался. Это он хочет уволить меня за прогул? Написал ему в вацапе письмо, что не выхожу согласно его распоряжению.
Йоси прочитал и спросил меня с неудовольствием:
- Зачем ты пишешь? Ты что, мне не доверяешь?
День я отдохнул. Но никакой информации от Йоси так и не поступило. С тревогой жду следующего дня. Общение с ним не приносит мне удовольствия.
       Вместо отдыха
Вернулся через день. До Большого Босса Йоси, очевидно, дошла весть о моей жалобе на горячую линию.
Теперь он смотрел на меня волком. Едва ли не трясся от злости. Неприятно. Сто тридцать кило, из них под сотню — чемпионских в боях без правил, хоть и десяток лет назад, в юношеских соревнованиях. Такой покалечит за десять секунд, убьет — за пятнадцать, даже не спеша.
Проверил, исполняю ли я его указания.
Велел мне надеть защитные очки. Ну я и надел. Обрадовался, что Йоси дает мне хороший шанс заявить о преследовании. Не тут-то было. Очки были розданы всем коллегам на складе.
Бригадиру я за такое неудобство принес извинения.
- Сорри за очки.
- Почему ты извиняешься, какое это имеет к тебе отношение?
- Похоже, что это из-за меня.
Бригадир Гай, хотя и не в курсе, дал мне хороший совет:
- Я вижу, что у тебя с Йоси что-то происходит. Держись тихо, не попадайся, выполняй указания.
- Ты не знаешь, что я сделал. Мы с Йоси вряд ли станем друзьями, - ухмыльнулся я.
- Неважно. Друзьями — не обязательно, но по работе общаться нужно.
Молодец, чувствует эмоции начальства наш герой войны.
       Аутстаффинг
Позвонил в аутстаффинг. На всякий случай, пусть знают.
- Йоси на меня волком смотрит. Я на него на горячую линию настучал.
- Что же, ну зачем вы это делаете? — расстроилась дама из аутстаффинга. — Это маленькая страна, вам может потребоваться рекомендация, зря вы так.
Я не сообразил уточнить, что на горячую линию и лично ей я настучал одновременно. Она могла сделать вывод, что я стал организатором бессмысленной эскалации. Проблемы с коммуникацией.
Вот с Йоси мы понимаем друг друга гораздо лучше. Уже несколько месяцев назад мы перестали обниматься, и это говорит о наших отношениях лучше всего.
       Встреча с Саги
Мрачный как йеменская ночь Йоси подозвал меня жестом. Сдерживая бурлящие в нем чувства, тихим голосом велел мне снять каску. Защитные очки. Цветной жилет. И пройти в офис.
Там в своем кабинетике меня ждал улыбающийся Саги.
Это был едва ли не первый мой разговор с начальником складов компании. Подчиненных у него не более двадцати, я работаю года полтора. Понимаю, занят, всегда есть дела поважнее, чем обсуждать что-либо с рядовым сотрудником на аутстаффинге.
Я и раньше предполагал, что он не так прост. Иначе как бы ему удавалось быть в полном неведении относительно работы главного склада. Все, что он знает — красивые отчеты штатного аналитика данных, и главное тут не в штуках, заказах и коэффициентах, а в том, что не так легко доказать необходимость такой должности в его отделе. Сильные качества Саги — лукавое обаяние и мягкая уверенность.
Для начала он запутался в моем имени, хотя вполне мог бы записать на бумажку. Но быстро выправил ситуацию.
От него я вдруг узнал, что вполне неплохо говорю на иврите.
Что мы практически одногодки, нам обоим, увы, под шестьдесят.
Саги поведал о своем трудном опыте репатриации, когда он подростком в израильской школе оказался в абсолютно новой языковой среде.
Сказал, что по моему обращению на горячую линию он провел должное расследование. Выяснилось, что никому не нужно было лезть на высоту через борт контейнера, потому что одна из его сторон открывалась.
Я только развел руками в полном восторге. Только этого штриха и не хватало для совершенства картины. Йоси на ней выглядит экзотическим, чужеродным для цивилизованной гуманистичной за все хорошее против всего плохого международной корпорации самодуром. Лицемерный и злобный начальник болтает каждый день про охрану труда, сам же посылает немолодого подчиненного совершать рискованные действия, даже и не пытается ни исключить, ни хотя бы уменьшить опасность, потому что настоящая его цель — унизить и наказать. И как же красиво, как же удачно я его поймал, как ярко высветил!
Саги оценил мою реакцию и высказал предложение отдохнуть за счет компании и не отрабатывать последние три недели.
Посетовал, что мы не поговорили раньше. Почему я стал обращаться на горячую линию, и не постучал в его гостеприимный кабинет?
Я пожал плечами. Такая мысль мне почему-то в голову не пришла. Может, потому, что Саги отказал мне в прибавке к зарплате? Или не заметил, что я проработал в его небольшой команде целый год и несколько месяцев?
Добавил, что на работе побаиваюсь мести и выволочек за легкое нарушение техники безопасности, например, если я вдруг позабуду надеть защитные очки, тем более, что обычная работа такой меры предосторожности не требует.
Саги тут же заверил меня, что в его организации никто не осмелится преследовать меня каким-либо образом.
Но идея отдыха мне все равно больше нравится.
- В коллективе говорят о твоем обращении на горячую линию, - проговорил Саги.
Ага! Вот, что его беспокоит! Обращение первого сотрудника — неприятность, следующего — беда.
- Я не буду распространяться, но с кем я уже поделился, те знают.
- Что бы ты хотел сообщить, посоветовать?
- На складе сформировалась особенная местная культура, отличная от корпоративной. Говорят, здесь раньше был очень интересный менеджер.
- Я бы хотел, чтобы все чувствовали себя как семья.
- Все любят говорить, что мы как семья, но я бы сказал, что мы как… школа.
Мы с Саги улыбались друг другу, как родные братья… или как злостный нарушитель учебной дисциплины на встрече с завучем.
- И как это улучшить? — Саги словно бы действительно это интересно.
- Нужно организовать Йоси тренинг по менеджменту. Базовый. Он много работает, молодой, старательный, умный, - я не переборщил с положительными характеристиками? — самый простой, начальный тренинг по менеджменту мог бы помочь и ему, и местной культуре.
Саги внимательно выслушал.
- Тебе потребуется рекомендация для следующей работы, обращайся ко мне.
Вот это сюрприз.
- Не думаю, что я заслужил ее. Все же мой поступок не вполне хорош.
- Почему же нет? Я готов дать тебе хорошую рекомендацию! Я умею видеть людей, - в улыбке щеки Саги растягивались до размеров его брюха.
- Не чувствовал ли ты различного отношения к разным людям — в отношении одних - какое бы слово подобрать…
Ну не расизм же, а? Тогда...
- Дружба?
- Да, дружба. Что одни для Йоси как друзья, остальные - иначе?
- Это нормально, это человеческая натура. — Я даже развел руками, нет-нет, ни малейшей претензии, вообще никакой.
- Но он менеджер, - возразил Саги.
- Тренинги по менеджменту, - повторил я еще раз.
Саги очень жаль, что мы не поговорили раньше. Я всегда мог постучать в его дверь. Ага, и оказаться под уничтожающим прессингом взбешенного Йоси.
Чтобы заслужить этот разговор, мне было нужно обратиться на горячую линию. Одно осталось неясным — будет ли мне месяц отпуска? Или придется дорабатывать до последнего дня и следить за каждым своим шагом?
       Аутстаффинг
В четверг я отработал целый день. Похоже, бригадир имел указание от начальства не подпускать меня к компьютеру. Что я, из дома ничего не могу отправить? Паранойя Йоси не делает его сильнее.
На выходе охранница-эфиопка попросила меня отдать пропуск. А кто сказал об этом? Йоси.
О! Это могло означать только то, что этот день для меня в компании последний. Я даже оглянулся назад — увидеть, быть может, в последний раз этот чистенький склад.
И все-таки? Если я не выйду на работу на следующей неделе, они разве не смогут меня уволить? Написал Саги вежливейшее письмо на иврите. Не означает ли изъятие пропуска мою отправку в отпуск?
Саги прочитал, но не ответил.
Вскоре позвонила сотрудница аутстаффинга. Да, это отпуск, все деньги будут мне выплачены согласно закону.
Я поделился радостью от встречи с обаятельнейшим Саги.
Сотрудница крайне удивилась моим чувствам.
Выяснилось, что в беседе с менеджером их фирмы обаятельнейший Саги орал как резаный, чтобы меня больше на складе не было. Он почему-то думает, что я убеждаю сотрудников продолжить борьбу.
Саги прав, что беспокоится. Если вслед за мной горячая линия примет еще одно заявление о каком-нибудь очень странном событии, почему-то вдруг напоминающим преследование по этническому признаку, Саги не поздоровится.
И, самое плохое. Кто-то, скорее всего, именно Саги принял решение не работать с этим аутстаффингом. Я, получается, разрушил их перспективный бизнес.
А Саги хорош. Убедил меня обратиться к нему за рекомендацией! Я даже поверил! Да, если менеджер далек от тягот работы своего отдела, ленив и равнодушен, он точно в чем-то силен. Как Саги — лицемерным обаянием и умением подбирать себе жополизов-подчиненных, защищающих его от скучных проблем в обмен на защиту сверху и удовольствие вволю издеваться над работягами.
Самое забавное, что среди недовольных — одни русские.
Ничего, работы в стране полно.
И семья радует. Пока я вкалываю на очередном складе и после долгой борьбы в конце концов пользуюсь одной и той же заветной дверью с надписью «Выход», все как-то двигаются вперед: учеба, армия, профессия. И, конечно, иврит. Посвятивший больше всех сил и времени изучению языка еще в России, за три с половиной года в Израиле я был плавно смещен с первого места в семье на последнее. Пожилой мужик — не лучшее запоминающее устройство. В наши совместные походы в ресторан меню изучают и заказы делают все, но только не я. Все, что я могу сказать:
- Ну и мне там салатика греческого, если есть у них, и там куриное филе с картошечкой, да.
По-русски, конечно.
       Завершение
Глубоким пятничным вечером, когда уже давно стемнело, зашел в сетевой магазин. Нарушение запрета охранять субботу приносит мне удовольствие, а хозяевам — деньги. Посетителей немного.
В молочном отделе немолодая женщина с потерянным видом разглядывала полки. Не рылась среди упаковок настойчиво и методично, чтобы исключить малейшую случайность, не взять по ошибке товар из любой партии, кроме самой последней, наисвежайшей. Совсем наоборот, колебалась в нерешительности.
- Не поможете? - робко обратилась ко мне.
В России просить стыдно. Ты чего-то не умеешь, не знаешь, из-за своей горбатой неуклюжести и лени в учебе отвлекаешь занятого человека от важных дел и мыслей, подвергаешь испытанию его общественный статус. Ты, может быть, не по правильной статье срок мотал, а сейчас пальцы гнешь, как ему сходу тебя срисовать?
Это чувство неловкости израильтянам совершенно несвойственно. Просьба о помощи — доброе дело во всех отношениях. Позволяет незнакомому человеку совершить хороший поступок, приносит ему удовольствие, самоуважение, укрепляет общественные связи. Спросил, так еще попробуй отделайся.
- Шалом, эрев тов, - ответил автоматически.
- А по-русски вы не понимаете? - расстроилась.
- По-русски тоже, конечно, - подбодрил.
- Скажите, это молоко? - показала на ряды одинаковых упаковок во всю ширину холодильного шкафа.
- Молоко, разумеется. Вот, написано — халяв, - сделал широкий уверенный жест.
Пару лет назад я и сам бродил по магазинам растерянный и с невысказанными просьбами. Как же я сильно продвинулся! Настоящий израильтянин!
Ушел, довольный собой. Только потом спохватился. Наверняка ей хотелось не только молока, но и еще чего-нибудь, хлеба, яиц или колбаски со свининой. Настоящий израильтянин догадался бы и помог. Ничего, есть время учиться и перенимать хорошие стороны местной культуры. Мне еще и шестидесяти нет, до ста двадцати - полжизни впереди.