Дело авиаторов. Друг семьи

13 мая 1941 года

Москва, СССР

Получив задание Сталина в кратчайшие сроки завершить Большую чистку, Берия обнаружил, что находится ровно в той же ситуации, что и его босс. Грубо говоря, начальник спихнул на подчинённого собственную проблему - обычное дело в любой управленческой иерархии.

Ибо чтобы дать результат, Берии был нужен тот, кто (а) хорошо знаком со спецслужбами – в первую очередь, НКВД; но (б) был никак не вовлечён в Большую чистку… а ещё лучше, и в советскую систему вообще.

Такой человек новоиспечённому наркому был известен… однако он был личным агентом Вождя. Поэтому Берии пришлось идти на поклон к Сталину и испросить его разрешения привлечь Колокольцева к прекращению Большого террора.

В ответ Хозяин пожал плечами: «Если ты с ним договоришься, то я не против…»

И объяснил изумлённому наркому: «Его новая фамилия очень подходящая… он сам по себе гуляет – даже мне приходится с ним договариваться…»

На территории СССР, Колокольцев жил и работал по документам майора госбезопасности Максима Андреевича Котова.

Взглянул на совершенно ошеломлённого подчинённого и наставительным тоном продолжил: «Когда-нибудь, Лаврентий, ты поймёшь, что наш мир устроен гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд… и на второй тоже. И страшнее»

Колокольцев внимательно выслушал Берию (которому не подчинялся ни разу, несмотря на своё звание) и кивнул: «Я согласен в принципе – но есть условия…»

Берия кивнул - странно было бы, если бы условий не было. Колокольцев бесстрастным тоном перечислил:

«Во-первых, мы партнёры…». Берия снова кивнул – ибо было совершенно очевидно, что личный агент Сталина, который «гуляет сам по себе» подчиняться ему не будет. Точка.

«… поэтому официоз только на публике. Между собой мы на Ты и по именам… я служу в насквозь эгалитарных СС и потому на Ты даже с рейхсфюрером…»

Нарком не имел ничего против и потому снова кивнул. А Колокольцев сбросил многотонную бомбу:

«Я совершенно точно знаю, что нам ещё не раз предстоит работать вместе. Твоя биография меня впечатляет, работать с тобой мне комфортно… поэтому мне совершенно не нужно, чтобы через пару-тройку лет тебя сменил Ежов-дубль-два… да хоть Ягода». И резюмировал:

«Я гарантирую, что ты проработаешь на своём посту или выше до смерти Сталина… в обмен на твою помощь по моим делам…».

Берия посмотрел на Колокольцева, понял, что тот сдержит слово – и кивнул. После этого они трижды работали вместе – в 1939-м, 1939-м, и 1940-м годах и уже после первого совместного дела сблизились настолько, что Берия (по кавказской традиции) ввёл его в свою семью.

В силу специфики задания, Колокольцеву нужна была всего одна рабочая встреча – с Берией и Сталиным… поэтому он прямо с аэродрома отправился на улицу Малая Никитская, на которой в доме №28 обитал самый могущественный в СССР человек (разумеется, посла Сталина).

Народный комиссар внутренних дел СССР, член Президиума Верховного совета СССР, генеральный комиссар государственной безопасности 1-го ранга (эквивалент маршала), заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР, член ЦК ВКП(б), кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б), Лаврентий Павлович Берия.

По дороге Колокольцев позвонил супруге Берия Нино (он знал, что нарком на рабочем месте), сообщил, что он будет через несколько минут и повесил трубку. Менее, чем четверть часа спустя он уже стоял перед входом в «особняк Берии».

Особняк был построен в 1884 году по проекту архитектора Василия Николаевича Карнеева. Заказчиком и первым жильцом этого дома был Степан Алексеевич Тарасов – городской голова Москвы.

Судьбы владельцев дома складывались несчастливо. Как будто негативная аура витала над домом № 28 задолго до 1938 года, когда в нем поселился Берия со своей семьей… точнее, с двумя семьями.

Степан Тарасов вскоре после переезда тяжело заболел и был вынужден покинуть кресло градоначальника. Некоторое время он еще продолжал работать на менее ответственных должностях, пока не скончался в 1891 году.

Архитектор Карнеев, карьера которого складывалась вполне удачно, оказался под следствием зимой 1888 года, когда обрушилось почти построенное здание – Доходный дом Московского купеческого общества на улице Кузнецкий мост.

И хотя неудачный проект принадлежал другому архитектору (Каминскому), служивший участковым архитектором и курировавший стройку Карнеев тоже не избежал проблем с законом, хотя его вина и не подтвердилась в ходе следствия.

После смерти Тарасова в особняке на Малой Никитской жила семья богатых промышленников. Дочь владельца ткацкой мануфактуры Ольга Александровна Миндовская вышла замуж за Александра Ивановича Бакакина, крупного московского домовладельца, сдававшего жилье в аренду. Будучи людьми предприимчивыми, супруги возвели рядом со своим домом двухэтажную пристройку, которую использовали как гостиницу.

И эти хозяева не прожили долго в особняке. Бакакин умер в 1913 году, через год не стало и его вдовы. Однако настоящий Ад поселился в особняке в годы Красного террора. Ибо в нём располагалось одно из отделений ВЧК; а в подвале проводились массовые расстрелы «классово чуждых элементов».

Через пару минут после прибытия Колокольцева дверь отворилась и на пороге появилась Нино Гегечкори (как Нино Берия её мало кто воспринимал). Она махнула гостю рукой, тепло поприветствовала и провела мимо поста охраны в просторную столовую.

Нино Теймуразовна Гегечкори была ровесницей Колокольцева – она родилась 20 сентября 1905 года в грузинском селе Мартвили (в советское время, получившее новое название - Гегечкори).

Оба её родителя происходили из обедневших мелкопоместных дворянских родов. Кроме того, и у отца, и у матери было по несколько детей от первых браков, что делало материальное положение семьи ещё сложнее.

После смерти отца в 1917 году семья Нино оказалась в особо тяжёлой финансовой ситуации. Чтобы хоть как-то помочь родне, брат отца большевик Алексей Гегечкори (в 1928 году он покончил с собой) перевёз девочку к себе в Кутаиси.

Там Нино ходила в начальную школу для девочек и одновременно батрачила. Несмотря на то, что другой дядя Нино, меньшевик Евгений Гегечкори, входил в правительство Грузинской демократической республики, его брата Алексея власти многократно арестовывали за революционную деятельность. Или поэтому.

По одной из версий, во время посещений Нино дяди Алексея в тюрьме на неё и обратил внимание его сокамерник — молодой большевик Лаврентий Берия. Через некоторое время Нино переехала в Тифлис к своему сводному брату Николаю Шавдии, который служил таможенником.

В 1921 году в Грузии была установлена советская власть. Лаврентий Берия приехал в Тифлис и вскоре занял заметный пост в местной ЧК. В следующем году 23-летний Лаврентий и 16-летняя Нино поженились.

В 1924 году у четы Берия родился сын Серго. В 1926 году Нина окончила агрономический факультет Тбилисского университета и поступила на работу в Сельскохозяйственный научный институт. В столице Нина работала в Сельскохозяйственной академии имени Тимирязева и занималась домашним хозяйством и сыном.

Вопреки распространённым заблуждениям, семья Берии обитала в довольно стеснённых условиях. Помимо четы Берия, там проживал его сын Серго с женой Марфой, трое их детей, их учительница-гувернантка, прислуга, охрана, операторы секретного пункта связи… в результате Берии с женой оставались всего две не такие уж и большие комнаты.

Серго был дома. Он воспринимал Колокольцева как старшего брата, у которого можно было многому научиться и использовал любую возможность с ним пообщаться. Хотя по возрасту вполне годился ему в сыновья.

Серго Берия родился в Тбилиси. Его крёстным отцом был Серго Орджоникидзе, в честь которого и был назван Сергеем. Чета Берия была строгих традиций, поэтому мальчика с малых лет приучили всегда оглядываться на положение, которое занимал отец – и вести себя соответственно.

В 1938 году, окончив семь классов немецкой и музыкальной школы, вместе с семьёй переехал в Москву. В 1941 году после окончания средней школы № 175 был зачислен в Центральную радиотехническую лабораторию НКВД СССР.

К тому времени он уже был женат и успел обзавестись аж тремя детьми. Его женой была Марфа Максимовна Пешкова, внучка Максима Горького, дочь Максима Пешкова (по официальной версии, в 1934 году он был убит по приказу Генриха Ягоды) и Надежды Пешковой (по слухам, любовницы Ягоды).

В силу особой секретности его миссии, Колокольцев не стал выдёргивать Берию с рабочего места, а предпочёл дождаться его у него дома. Всё это время Серго не отходил от него, расспрашивая про жизнь в Германии (по официальной версии, Колокольцев был агентом-нелегалом в Берлине). Колокольцев охотно делился с ним информацией, кроме совсем уж секретной.

Берия явился почти в полночь; без особого удивления поздоровался с Колокольцевым, быстро поужинал… после чего сразу же задал экзистенциальный вопрос: «Список привёз?».

Колокольцев кивнул. Берия снял трубку прямой правительственной связи. Когда Сталин ответил, Берия коротко доложил:

«Список прибыл»

Через полчаса Колокольцев и Берия вошли в кабинет Сталина в Кремле. А ещё через десять минут два самых могущественных человека в СССР приступили к чтению (с помощью проектора микроплёнок) Меморандума Колокольцева.