Глава 3 Тризна по кончине и пир во славу

                Тризна по кончине и пир во славу.
          Обиды никто из проигравших претендентов не таил. Над неудачниками весело и беззлобно подтрунивали. Шестерых членов экипажа отправили в город за покупками, на ступах с мётлами, чтобы корабль не гонять почём зря. Готовился поминальный пир, который должен был перерасти в празднование обретения нового капитана. Этот день в календаре ладьи «Семь сестёр» можно было назвать праздником удивлений. Среди шука* и газиз* джангуров, оказалось, пять девушек. 
          Придя в себя после ранения, Тар не смог принимать участие в застолье, но девушки решили составить ему компанию, когда узнали, что это брат их капитана. Надо же было Кирлиане выдвинуть хоть какую-то версию, почему чужаки свободно бродят по палубе их святыни. Посему* и волшебник оказался ближайшим другом, которому её семья покровительствует. Ни в первом, ни во втором случае не было ни капли лжи. Тар проливал за неё свою кровь, а она спасала его жизнь. Так что названными братом и сестрой их точно можно считать. Из недолгого общения с джангурами она уяснила, что ладья для них святыня, а Истерлинг божество и никак не меньше. Пусть его так не называют, но точно все так к нему относятся и тайно носят что-то вроде нательных иконок с его ликом наудачу и для защиты. Вырезают их из маленьких кусочков чёрной берёзы, заодно и для поддержания связи с кораблём. Практичности точно было не занимать. Холин Хока узнав, что он настоящий волшебник, весь день, прямо как малые дети, просили показать какой-либо магический фокус, восторженно цокая языками. Хок поначалу стеснялся от такого внимания, но потом вошел во вкус и пообещал вечером соорудить небольшой салют в честь праздника. Первого поединщика звали Усем и Кирлиана, посчитавшая его файрбол магией огня, была весьма удивлена, что это на самом деле фокус, которому он научился в детстве. За что и получил взрослое имя Усем, что в переводе означает «молния». Молния был любимцем Ардоры. Она ему помогала с обузданием воздушных потоков, в которых он мог планировать в специальном костюме, напоминающем перепонки белки-летяги. Перед боем, после броска сюрикенов* он набрал в рот огнеопасной жидкости и выплюнул её в сторону противницы, а дриада потоком воздуха оформила его в плотный шар, который кормчий поджёг высеченной из клинков искрой. Трюк, отточенный годами. Капитан восхищалась его изобретательностью, похлопав после рассказа по плечу.
     Больше всего новеньких удивило то, что на поминках и празднике появились три молодые женщины в чёрных платьях с белыми пятнами. Точно такие же пятна покрывали их кожу и волосы. Очень жутко смотрелись глаза у двух сестёр. Абсолютно чёрные без радужки. Ими оказались Эларис и Ардора, вот третья дриада имела один глаз чёрный, второй белый и за все время нахождения в видимом теле произнесла только своё имя: Селтия - хранительница лесных секретов. Необычная дриада вместе со своей любимицей Тейлалис, выполняющей обязанности ибада* и заодно старшего кока* на корабле, вошла к Тару, разогнав щебетавших вокруг него девиц.
      Они осмотрели, перевязали и, напоив травяным настоем с корешками, лечили наложением рук по очереди и совместно в разных местах могучего тела воина. Тар сразу почувствовал облегчение, о чём тут же не преминул сообщить своим прекрасным лекарям, рассыпаясь в комплиментах. Некоторые раны исчезли совсем после касаний. Другие стали чесаться и покрываться корочкой под повязками. Он уже готов был вскочить с постели, но неумолимые девицы, узнав, что им было необходимо, отправили его в сон. С мужчиной говорила только Тейлалис и она же, положив тёплую ладошку на лоб, погрузила против его воли в забвение.
    Остальные сёстры были ещё слишком неопытны, чтобы долго и полноценно разгуливать даже в призрачных телах. Самой молодой и горячей, тяжелее всех перенесшей смерть старого капитана оказалась Ларисо;й.
   Посмотрев на гамаки, висевшие в общем трюме для команды, волшебник захотел провести ночь в таком же. Его ночное прибежище создали и подвесили в каюте Тара после лечения последнего.
    Пир с игрой на инструментах песнями и танцами совсем не походил на праздники, которые устраивали себе люди. Во-первых, здесь не было ни капли спиртного. Во-вторых,  джангуры веселились искренне. Все девушки явно не имели пары, но мужчины к ним относились как к сёстрам - старшие с нотками покровительства, но все с уважением. Экипаж был семьёй, где оплакали отца капитана и теперь примеряли главенство матери. Кирлиана прочувствовала, что даже взрослые мужчины к ней обращаются именно как к матери, а не просто старшему по званию.
Она почувствовала приближение сзади мягкой силы. К ней на талию легла рука и Эларис тихо прошептала в правое ухо:
-Непривычно? Привыкай, теперь мы все одна семья. Девушка накрыла руку дриады и попыталась обернуться. Эларис удержала её в том же положении. Оставшись смотреть на веселье команды, она печально произнесла:
-У меня никогда даже парня не было.
-Но ты же помнишь, как к тебе относилась мать? Я помню каждое слово, которое сестра произнесла, когда проходила первое посвящение. Как зарождались твои первые чувства к красавцу-кузену. Горечь потери родового замка и гибель семьи в магическом пламени напавших бандитов, имён которых ты даже не зала.  Благодарность брату отца, воспитавшему тебя в Мальвии. Всё, что сейчас говорила её подруга-сестра, она переживала заново, но менее остро, даже чем в тот раз, когда рассказывала это впервые.
    Кирлиане было непривычно слушать повесть своей жизни из чужих уст. Вначале это давило, потом немного раздражало, и возникла отстранённость, но с каждым новым произнесённым чужим голосом предложением она стала чувствовать интерес к собственным эмоциям и переживаниям, испытанным в то далёкое время. Девушка как бы раздвоилась. Одна из них находилась там и остро переживала боль утраты, разочарование и сильнее всего - бессилие, что – либо изменить. Другая анализировала и отслеживала малейшие сбои и отклонения от идеальной линии необходимых внутренних изменений, которые вели к цели, поставленной ею самой, впервые попав в фехтовальный зал замка дяди.
  Именно здесь она узнала, что так как родители не оставили завещания, то земля и руины замка отходят дяде, а он, в свою очередь, уступает их своему сыну Монфару О’Регу. Закон королевства Мальвии не позволял наследникам женского пола владеть землёй при наличии наследников мужского пола, пусть и второй линии. Запутанная юридическая принадлежность её острова, исконно свободного, не принадлежащего ни одному из государств, стала причиной уничтожения семьи. Родовое название её земли Сирша,* заменили на Икл*. Она не спорила, перестала убиваться из-за пережитой трагедии. Всему благодарила приютившую её семью, ничего не требуя взамен.
    Сначала дядя хотел её выдать замуж, чтобы укрепить своё положение в обществе, где он был чужаком,  иноземцем, которого терпели лишь за заслугами перед старым королём Мальвии. Он даже готов был отдать Сиршу в виде приданого, но в Мальвии с неожиданной болезнью короля-отца, наступили тяжёлые времена. Гранды пытались выслужиться перед магистрами орденов Карбоны, захватившими фактическую власть в стране. Инфант был слаб и обручился с малолетней наследницей Священного престола. Его отец, прикованный к постели, отошёл от дел, и религия Единого бога железной косой собирала кровавую жатву среди миролюбивых мальвийцев.
     Тётя, после неудачи со свадьбой, попыталась сделать из неё золушку, но Кирлиана полностью отдалась военному искусству под патронажем дяди. Жену он успокоил: -Вырастим наёмницу, и с глаз долой, а там хоть трава не расти. Пусть будет благодарна за то, что выучили, и, если даст Бог славы, ляжет в родовую усыпальницу. Мы ей больше ничего не должны.
    Брат уехал поднимать руины родового замка. Благо, что её родной отец не только говаривал:
«Замок у нас Сирша, как и маму твою зовут, а каждая свободная женщина должна уметь защищаться. Лук тебе не к чему - это оружие крестьян и охотников, а вот меч и кинжал свободу помогут отстоять», - но с малолетства дочь заставлял метать всевозможные  острые предметы и приставил к ней в услужение маленькую, внешне хрупенькую, мамину телохранительницу-служанку из давно угасшего цыганского рода. Что она вытворяла с огромными мужиками на импровизированном ринге у конюшни! То захватит в прыжке шею ногами и крутнёт в сторону. Соперник падал как подкошенный. То прыгала спереди назад, как кошка по телу мужчин-великанов, избивая их по трое сразу, кастетами почём зря. Любой предмет в её маленьких ручках превращался в оружие. Кирлиана с удивлением смотрела как Лачо обращается с чибом - полутораметровым цыганским кнутом, чьё название на их языке значило «язык» или «ключ». И то, и другое было правдой: в её женских руках он становился острым как насмешка, и отпирал самую крепкую защиту противника. Такого мастерства Кирлиане никогда не достичь.
      Она исчезла сразу, как только корабль отшвартовался в Мальве. Кирлиана, заметив направлявшихся к ней родственников, оглянулась, а Лачо - и след простыл. Уже дядя, Амилкэр О’Рэг, укрепил её женственное тело тренировками не с лёгкой папиной шпагой, а тяжёлыми мечами наёмников, вплоть до двуручного. Она стала мускулистой и сильной, стараясь не терять стройности талии. «Грязный» рукопашный бой на топорах окончательно закалил её дух и тело. Вот почему она выбрала именно фальгион.
   Амилкэр хорошо разбирался в оружии и никогда не скупился на его покупку. Когда она попросила меч себе в качестве подарка, дядя, не торгуясь, купил большой меч-тесак у заезжего, странного на вид оружейника. Могучий, русоволосый мужчина с  косичками в причёске и бороде, в которых мерцали таинственным светом рунические бусины-обереги, пожирал девушку взглядом собственника. На удивление, он предложил в качестве подарка обучить её нескольким приёмам владения купленным оружием, которые впоследствии легли в основу её стиля фехтования.
   Тётушка, узнав о подарке,- то ли ей не понравился счастливый вид Кирлианы, то ли пожалела потраченных мужем денег,- решила уединиться с племянницей и поведать по секрету семейную тайну. Испортить настроение девушке она сумела в совершенстве. В порыве изысканного, свойственного лишь ей, ехидства, рассказала, что тот, кого девушка считала своим отцом, не мог иметь детей и принял её мать с нагулянным невесть от кого ребёнком. Кирлиана возмутилась, но сдержалась и поблагодарила за откровенность. Гнев душил её и рвался наружу.
     Когда она впервые от нестерпимой обиды пожаловалась дяде, он предложил ей выпускной спарринг с бандитами из королевской тюрьмы, начальником  которой его назначил молодой инфант, окончательно похоронив все амбиции. Вот, где она действительно дала волю своей злости и после того случая делала так всегда, срывая на врагах всё, что копилось в душе. Бой был на остром оружии насмерть; победителю Амилкэр обещал свободу. После полностью вымотанную и обессилевшую поединщицу он похвалил:
-Молодец девонька! С гордостью могу назвать тебя племяшкой, хоть кровь твоя и не родная нам вовсе. А дальше выдал другую версию её происхождения, похлеще, чем его жена. Якобы мать изменила её отцу с каким-то залётным франтом-колдуном, и поэтому она не имеет никакого права на наследство их семьи. Произносил эти слова беззлобно, трепал покровительственно по волосам. Злиться или ругаться у Кирлианы на тот момент не было никакого желания и возможности. Ей бы помыться да в постель. Она впервые убивала людей, пусть и преступников, и после этого была не в себе пару недель. А потом в один прекрасный день, грубо сунув ей кошель с четырьмя золотыми квадруплями, дал полчаса на сборы и, посадив на средней паршивости конягу, потребовал больше никогда о их семье не вспоминать и не возвращаться.
- Пошла вон со двора, детка! Большему учить тебя нечему, замуж такую не возьмут - одна дорога в солдаты.  Кичиться с нами родством не советую. Фамилия у нас с твоим приёмным отцом одна. Возвращаться не вздумай! Если покроешь себя славой, так уж и быть, коль найду тело, похороню в семейном склепе. Чай, мать твоя не чужая моему брату была.
       На том и разошлись с роднёй по-хорошему.  Ох, и испортился у неё нрав после таких проводов. С тем и жила, не пуская никого к себе близко. Лишь год спустя узнала, что замок дяди обложили через пару часов после её отъезда приверженцы Единого Бога, и король не заступился. Больше она ни с кем из его семьи не виделась. Поговаривали, тётю даже хотели на костре сжечь, да инфант помиловал, и её повесили на воротах замка. Со временем странная семейка дяди стала казаться не хуже, чем у остальных. Вот только родовое имя своё Кирлиана Сирша О’Рэг старалась не упоминать вовсе.
-Как считаешь, всё рассказала  или ещё что на душе осталось? – прошептала дриада, слегка пожимая руку, лежащую на животе. - Как самочувствия? Горечи-печали, злости в душе не поднимается?
-Да нет, Эларис, какая злость? Всё давно быльём поросло,- она поджала губы, силясь понять свои переживания, но просто пожала плечами. Всё осталось в прошлом.
-Спасибо вам, мои милые сёстры,- её голос звучал тихо, как и у собеседницы, в шумном гвалте беснующегося перед ними застолья.
-Вот и хорошо. Пора переходить к главному.
Эларис мысленно позвала одну из девушек и Кирлиана услышала зов, обращённый к другому человеку, чётко и явственно, как будто это было произнесено голосом.
- Мития!
Девушка, веселившая своей историей компанию, оставила её и нашла глазами говорившую с ней дриаду.
- Да, старшая,- произнесла Мития, ещё улыбаясь чьим-то шуткам.
-Будь добра, подай матери сок жизни.
-Конечно, сейчас найду. Она окинула взглядом стол и, найдя небольшой бочонок, набрала полный стакан. Взяла его и на вышитой салфетке преподнесла со словами:
-Угощайся, матушка, на здоровье! - она присела, изобразив книксен с опущенными глазами, но тут же, хихикнув, бодро убежала к ожидающей её компании.
Капитан рассматривала салфетку и мутноватый напиток в стакане, когда услышала шёпот подруги.
-Пей, не бойся, нам ещё многому нужно будет сегодня научиться.
-О, так это березовый сок? Никогда не думала, что он бывает таким густым и насыщенным,- произнесла Кирлиана.
Шёпот продолжился:
-Пей до дна этот аль-иксир.*Вкусно?
-Очень,- обтерев губы  материей салфетки, сказала Кирлиана.
-Сок нашего тела защитит тебя от боли, которую мы испытаем во время ритуала, и не даст умереть там, где человек встречается со смертью. Только теперь Эларис резко повернула к себе собеседницу, глядя ей прямо в глаза, выхватила стакан и швырнула  его за борт. Боковым зрением Кирлиана ещё видела, как медленно, порхая птицей, салфетка легла на палубу, мягко распластавшись.
- Кровь густая, как и ваша, укрепит тело, и наши души сольются окончательно в танце вселения жизни. Ты готова к продолжению ритуала?
-Да!
-По доброй воле, без сожалений и лукавства?- ещё один вопрос задала дриада.
-Да!
-И готова с нами, твоими сёстрами, делить кровь и душу?
-Да!
-Подумай хорошо, возврата назад не будет! Ритуал не отменить и не повернуть вспять! Умрем мы - умрёшь ты, и этого никак не исправить.
-Нечего мне думать,- решительно отрезала Кирлиана.- Победа, жизнь, смерть- всё вместе! Её взгляд  было не оторвать от глаз Эларис, и дриада уступила напору человека.
-Пусть будет по-твоему, - она развернулась и, держа капитана за руку, отправилась к месту проведения инициации внутрь корабля.
   По завершении ночного фейерверка экипаж отправился спать. Заранее, ещё до застолья, Кирлиана по очереди знакомилась со всеми сёстрами-дриадами ладьи через мысленные диалоги. Оказывается, после проведённого окончательного слияния, она станет для них старшей сестрой, как и Эларис, а для людей - капитаном и матерью ладьи. Теперь это её официальные титулы. Её приказы будут исполняться беспрекословно, даже Эларис. Если же капитан спасёт жизнь дриаде, то и та станет называть её  матерью.
Наутро нового дня для экипажа было назначено совещание старшин корабля. В совет ладьи входили все дриады, капитан, Дирхам - как шкипер, Усем - как кормчий, а из близнецов - только Анамар,  старший над шука,* Массин -  главный мастеровой ремонтник и Вивург - боцман и он же отвечал за баллисты и пушку Божественного Гнева, метавшую огонь.