Непростая жизнь Батхана

Его жизнь началась в маленьком тихом уголке небольшого аула, в домике, спрятанном  среди зелени маленького сада.Родившись в тяжелые послевоенные времена, мальчик рос хилым, болезненным созданием, постоянно ощущавшим дыхание голода и бедности. Его отец Абак держал небольшую гончарную мастерскую, и чтобы прокормить свою семью из пяти человек, он без усталости с ранней зари до глубоких сумерек лепил глиняную утварь, которую затем пешком доставлял на базар.

Там он выменивал плоды своего труда на самое необходимое: зерно, соль, сахар и мыло.  Процессы обжига, сушки, росписи, покрытия и продажа – все это был  изнурительный труд, с которым одному справляться было очень тяжело.  В те суровые годы повсюду царил голод, многие семьи жили в впроголодь.

Иногда Абак брал помощников, но те трудились не бесплатно, а работали лишь за еду. Алка, еще ребенком, блуждавшая в поисках какой-то еды случайно оказалась в этом селе. Её приютили сельчане, и она начала жить в одной из местных семей, оказывая посильную помощь. Алка бралась за любую работу, лишь бы не оставаться голодной. Она привыкла быть сильной, что одевалась как мальчишка и даже пробовала тайком курить табак.

Абак, воистину талантливый самоучка, чья рука умела творить чудеса. Он искал любые способы прокормить семью, и его мастерство в работе с глиной стало лишь одной из граней его натуры. Рассказывают о нем, что он оказался способен и на то, чтобы обмануть государственную систему.

Попробовав рисовать банкноты российской империи с маленьким номиналом, Абак сделал это настолько искусно, что девочка Алка, смогла покупать за эти деньги продукты на базаре. Однажды служители порядка остановили Алку, заподозрив в краже, решив, что подобная нищая сельской глуши не могла владеть настоящими деньгами. У неё забрали деньги и отпустили, но теперь они знали о необычной девочке.

Они видели ее на базаре снова и снова, установили слежку, которая привела их прямо в мастерскую к Абаку. Оказалось, что его подделки были настолько искусны, что отличить их от настоящих банкнот было практически невозможно. Когда они сопоставили настоящие банкноты, они не могли отличить настоящие от фальшивых купюр. Позже обнаружив одинаковыми номерами банкноты, задержали их. Абаку даже предлагали работать на них, он отказался. Позже все открылось, и за фальсификацию ценностей оба были осуждены.

Отсидев свой срок до конца, он продолжил свое гончарное дело. Алка после тюрьмы перебралась в новый дом, и осталась жить в той семье до конца своих дней, не выйдя замуж. Она научилась особому ремеслу – умела ловко завязывать волкам пасти на сутки, когда чья-то скотина сельчан не возвращалась домой. Делала она это не ради выгоды, а бесплатно используя волчьи глаза и клыки. «Большой грех, морить голодом волка, завязав ему рот», говорила она каждый раз.

Но вскоре в дом Абака пришла настоящая беда: у него умерла жена. С ее уходом из мастерской стала зеркалом его осиротевшей души, исчезла жизнь, а из сердца Абака – опора. Он остался с тремя маленькими детьми, лишившись и верной спутницы, и доброй помощницы в делах.

Понимая, что дом и дети требуют женской заботы, Абак решился на второй брак. Его избранницей стала молодая девушка  из другого села. Между ними лежала пропасть прожитых лет, но в этом союзе позже родилось еще двое детей.

Однажды вечером,в мастерской он сидел над очередной глиняной посудой. Его пальцы, обычно чуткие и уверенные, вдруг стали вздрагивать и сырая глина превратилась в уродливый ком. Абак устало опустил руки, и в этот момент в мастерскую вошла его молодая жена и молча, поставила перед ним кружку горячего отвара, пахнущий полевыми травами.

– Отдохни, Абак, тихо проговорила она, коснувшись его руки. Ее чистый по-девичьи звонкий голос прозвучал в тишине мастерской непривычно мягко. – Глина не любит печальных рук, она все чувствует.

Абак поднял на неё глаза, и глухо отозвался: - работа не ждет. Но в его взгляде впервые за долгое время промелькнула не только тоска, но и слабая искра благодарности. – Нас уже семеро, и каждому нужен кусок хлеба.

- Мы справимся, успокоила она, и в этом простом «мы» Абак вдруг ощутил ту самую опору, которой лишился после смерти первой жены.

Измученный жизнью и нужды, он мечтал лишь о лучшей судьбе для своего старшего сына Бат, - так ласково звал его. Его душил липкий страх, что со смертью отца на плечи сына обрушится непосильное и тяжкое бремя. Он, не подозревал, каким человеком станет на самом деле, и какая доля ему уготована.

Батхан же, наследуя талант отца, вырос мастером на все руки, но вместе с ним досталась хрупкость духа и здоровье его не отличалась крепостью. Он рисовал, чертил, строил, вырезал из дерева и камня, но богатым так и не стал. Жизнь его протекала в старых стенах отцовского дома, в то время как братья и сестры, обзаведясь своими гнездами, разлетелись кто куда.  Но самой тяжелой для Бата стали не бедность и не болезни, а тишина, воцаряющаяся в доме после каждого ухода жены.

Женившись Батхан ощущал восторг и трепет, он врил, что наконец-то он нашел свою половинку, женщину, способную разделить с ним радость труда и забот домашнего очага. Когда молодые невесты соглашались стать частью его жизни, он снова оживал, наполненный радостью и вдохновением. Новый этап начинался словно чистый лист бумаги, но постепенно наступала грусть, и вот снова привычные хлопоты мастера.

Женщины приходили в его жизнь и уходили, оставляя после себя лишь эхо шагов и тишину опустевшего дома, и с каждым расставанием все отчетливее понимал истинную причину их ухода. Расставания были мучительными: он погружался в глубокую печаль, уходил от друзей и близких, предпочитая затворничество.Он пытался разобраться в себе, задаваясь вопросом: почему судьба играет с ним злую шутку?

Эта бездетность была его тайным клеймом, камнем, который он покорно нес на гору своего одиночества. Тринадцать жен проходили мимо, оставляя сердце одинокого мужчины снова пустым.
 
Каждый раз когда его жены с печальными глазами собирали свои скромные пожитки, Батхан сидя и бездумно вертя в руках кусок липового дерева провожал: - Уходишь, глухо спрашивал он, не поднимая взгляда. В их голосе не было злобы, лишь бесконечная усталость: - "Дом есть, и руки твои золотые, но стены молчат. В них нет детского смеха, нет того, ради чего просыпаться в старости.... Не вини себя и не ругай меня".

В такие минуты отчаяния он не искал утешения в словах – он уходил в лес. Там, среди вековых деревьев и шелеста листвы, его душа находила покой. Лес принимал его безмолвие, а он, в свою очередь, дарил мертвым стволам новую жизнь. Его ремесло стало спасением: перочинный нож в руках оживал, и на шершавой коре проступали образы людей, силуэты животных и взмахи крыльев птиц. В этом тихом диалоге с деревом он забывал о боли, обретая гармонию и внутреннее равновесие. Но никто не знал, что происходило в душе человека и как создавались эти художественные фигурки.

Возвращаясь из леса, люди не раз находили на поваленных ветром стволах деревьев удивительные творения: искусно вырезанные образы людей и животных, словно застывшие в древесной плоти. Как-то раз на годекане один из местных охотников поведал занятную историю:
 
Возвращаясь, домой лесной тропой он вдруг заметил среди деревьев фигуру человека и не подозревая почтительно склонил голову, пытаясь разглядеть лицо реального жителя села. И как принято подавая руку произнес традиционное приветствие: «Ассаламуалейкум», словно здороваясь с живым собеседником.

Новость мгновенно распространялась и сельчане приходили взглянуть на чудотворение созданное руками Батхана. Каждый хотел убедиться собственными глазами, ощутить прикосновением ладони, поверить что искусство способно сердце замирать, оживить     все и даже высохшее дерево. 
 
Батхан, как и его отец, столкнулся с жестокой правдой жизни: неспособность иметь детей стала камнем преткновения в его браках. Его просто угнетало невозможность стать отцом, но лекарством утешения было для него любимое дело мастерить.
Последней работой Батхана стала колыбель, повинуясь какому-то лихорадочному порыву, словно пытаясь вырезать из дерева саму мечту о сыне, которого у него никогда не будет.
 
Судьба любит завязывать узлы там, где человек видит лишь прямую дорогу. Когда Бат, окончательно измученный тишиной отцовского дома и очередной разлукой, отправился с племянником на заработки в Дальний Восток, он искал лишь работы, способной заглушить сердечную тоску. Тяжелый физический труд казался ему единственным лекарством от мыслей о «сухой ветви» своего рода.

Их наниматель, высокий статный мужчина по имени Нат, сразу привлек внимание Батхана. В его осанке, в резком развороте плеч и пронзительном взгляде угадывалась горячая кавказская кровь. Когда формальности были улажены, Нат пригласил земляков к столу.

За крепким чаем разговор потёк сам собой.
Откуда вы, мастер? - спросил Нат, внимательно разглядывая мозолистые, но артистичные руки Батхана.
- Из Дагестана, из старого аула «М» у самой подошвы хребта, глухо отозвался Батхан, назвав место, которое годами пытался согреть любовью.

Воздух в тесной бытовке, пропитанный запахом таежной хвои и крепкого чая, вдруг стал невыносимо плотным. Нат замер, не донеся кружку до губ, а его взгляд приковал шрам на ладони Батхана.

Нат беседуя с Батханом, узнает, откуда он родом, и невольно вспоминает, как мама рассказывала ему об отце. Выросший в чужом доме, но сохранивший в сердце отголоски прошлого, случайно узнает в своем работнике отца.

В груди Ната что-то отозвалось глухим, забытым эхом из детства. Перед ним сидел старик, чьи черты лица казались знакомыми. Мать рассказывала... Она говорила, что мой отец был мастером в тех краях. Я помню лишь обрывки, когда мне было несколько лет, может 3-4 годика. А потом - переезд, долгие годы вдали и тишина.

Но не внешнее сходство поразило его, а странное, почти мистическое предчувствие: тепло, исходившее от этого изможденного человека, было до боли знакомым. Это было тепло тех самых рук, что подбрасывали его к самому небу, когда ему было 4 годика.

Батхан поднял глаза, и в его душе что-то оборвалось. Он вдруг увидел черты своей второй жены, той самой молодой девушки. Он вспомнил, как принял её с ребенком под сердцем, не задавая вопросов, движимый лишь нуждой в тепле. Он любил этого мальчика как своего, пока мама не разлучила их.

Нат подался вперед, его голос дрожал от волнения:
- По описанию дома, по рассказам матери... Вы - тот самый человек. Вы - мой отец, Батхан, сорвалось с губ Ната.

Батхан молчал. Он знал правду - знал, что в жилах этого человека течет не его кровь. Мать его, вторая жена, будучи беременной, выйдя замуж за него, подарила жизнь Нату.

Но глядя в эти жаждущие правды глаза, он понял, что не зря Всевышний привел его через всю страну именно сюда.
- Я воспитывал тебя, сколько хватило сил, сынок, тихо произнес Батхан, и это слово «сынок» обожгло ему горло.
Нат долго смотрел на него, пытаясь совместить образ отца из детских снов с этим преждевременно постаревшим человеком.
 
- Почему ты молчал все эти годы?
- Зачем приехал сюда, на край света?
- Зачем тебе эта тяжелая работа, с горечью спросил Нат. Батхан грустно улыбнулся, и в его взгляде промелькнула вечная боль. Это Всевышний привел меня к тебе.

Батхан прижался щекой к жесткой куртке «сына», вдыхая запах родного человека, и прошептал: - Я просто хотел купить машину, настоящую, крепкую.
- Трудно в селе без колес, сынок. Годы берут свое, ноги гудят, а до районного центра - путь неблизкий. Бывает, и за солью, и за хлебом приходится идти пешком под палящим солнцем или в проливной дождь. Хотел заработать на машину…

Нат накрыл руку старика своей широкой ладонью.
- Будет тебе машина, отец, и не из-за работы. А потому, что колыбель, которую ты когда-то качал, не осталась пустой.
Нат, несмотря на всю горечь несправедливости, проявил удивительную зрелость и любовь.

Катаясь по бездорожью, в любую погоду на Ниве и радостный, кто спрашивал, Батхан говорил, – сын подарил. Много лет служила ему Нива, и был благодарен сыну. Жизнь, однако, не переставала испытыватьего.

На стройке в Москве, в свободное от основной работы, занимаясь любимым делом – вырезая из дерева орла с расправленными крыльями, он привлек внимание хозяина, который предложил ему более легкую и постоянную работу, соответствующую его таланту. Но Батхан, долго не продержался у него. Верный своим корням он захотел вернуться домой к супруге, чтобы заготовить к зиме дрова, сено, уборка фруктов.

Но, несчастный случай – падение с дерева и получение серьезных травм приковала его к постели. После долгой и длительной борьбы за жизнь, не оправившись, завершил свой земной путь, оставив после себя лишь воспоминания.
 
Сын Нат узнав о смерти, прибыл вовремя, взяв на себя заботы о похоронах, достойно проводил отца в последний путь.
Так закончилась необычная и непростая жизнь Батхана, навсегда оставившего след в сердцах близких и память о своём искусстве, таланте и силе духа.