Ремарк две тысячи двадцать шестого года

По слову – не на чем считать: 
в России уже как тридцать лет – 
тихий фашизм прочерчивает почву... 

Здесь президент строит машинки: 
в начале среднюю, затем – побольше... 
А в третий раз – уже и целый стадион! 

А в школах – детвору оценивают 
с младших классов: у кого же кем на службе 
состоят – мама, папа, дядя, тётя... 

Нет, это не праздный интерес, 
не обманитесь: это Ремарк. 
Теперь - в России. 

Здесь в каждом большом городе, – 
а малых, право, уже нет – 
слишком много молчаливых; 
глаза не прячут – поджимают нижнюю губу; 

здесь, солидарность к сумасшедшим – 
предтечею к тому, что чуть поболее других – 
каких из них? 

Конечно же, окружных других, 
тех из них, что в ближнем окружении – 
в значении: подокружить 
охваты переписок – не открыткой от руки – 
диковинка сейчас 
такие письма, точно увлечение для молодёжи – 
до поры, – так вот же, чуть поболее других 
скажись – и переступит уже 
и через брата своего... 

И это – в двадцать первом веке – 
мы задаём вопрос: 
чуть более других скажись? 

Чуть более других скажись – 
откуда же такое спорное в основе – 
словотворение? 

Ведь, всё – словотворение!
—

2026