Шмат

- Ты не думаешь, что все, что мы с тобой делаем неправильно? - Вдруг спросил меня Смит. Надо же, у ублюдка прорезались муки совести.
- Они ведь убили твою Джэн. Мне то это точно нахрен не надо!
- Но ведь их смерть ничего не изменит. Джэн мертва и это факт. Поначалу, я очень хотел отмстить, но сейчас...
- Слушай, ты, урод! - Я окончательно вышел из себя. - Не поздновато ли для раскаяния?! Ты решил спустить штаны, не подумав, что уже навалял в них по самое не могу! Мудак несчастный! Ты валишь их моими руками, а теперь решил что самое время для мук совести?! Да пошел ты! Пошел ты! ПОШЕЛ ТЫ!!!
Тюфяк молчал, а я ругал этого поца на чем свет стоит, в конце-концов начал это делать вслух, не замечая ничего вокруг и только резкая боль в ноге, неудачно ступившей на вынырнувший из темноты корень, привела меня в чувство.
Я остановился и вытер со лба выступивший пот. Рука дрожала. Прикурить получилось только с третьей попытки.
- Сука...- прошептал я в темноту. - Во всем виноват ты , Пирс. Сука чистоплюйская.
Позади взревело, волна горячего воздуха, исполинской ладонью ударила меня в спину, опрокидывая на слой слежавшейся хвои. Рядом западали какие-то горящие куски. А сзади полыхал гигантский костер, клокотал, выстреливая в небо языки — Мой персональный ноябрьский День Независимости.
- Утрата, утрата, утрата. - Негромко произнес я, глядя на это весьма феерическое зрелище.
- Байрон? - Спросил у меня Тюфяк.
- Томас Вулф. - Ответил я, сплевывая. - Гребаный Томас Вулф.
- Я думаю, ты перестарался! - Обеспокоенно сказал он. - Нам надо уходить Пирс!
- Не учи ученого. - Огрызнулся я. - Я сам прекрасно знаю что надо делать.
Но он был прав, этот Тюфяк был прав. Надо было уносить ноги. Я встал и как можно быстрее, насколько это позволяла раненная нога, зашагал по направлению к отелю. Уезжаем сегодня ночью.
- А что потом. Мы уедем и что дальше? - Очередной вопрос застал меня врасплох. Как будто этот глупец не знает, «что дальше»?! Но если честно, я тоже не совсем четко представлял себе дальнейшие наши со Смитом действия. И ответил ему тоже честно:
- Пока не знаю. Но я что-нибудь придумаю! Обязательно.
- Как тогда, в Иллинойсе?
- Да. - Чуть подумав, согласился я с ним. - Как тогда в Иллинойсе.

Шмат 2.

В какой-то момент, я ощутил неуверенность, мне захотелось развернуться и скрыться в темнеющих позади зарослях, свалить подальше.И тогда я разозлился. Дерьмо собачье, я не боюсь этого урода, сейчас я войду в дом и вышибу ему мозги. Потом включу все конфорки на газовой плите и с удовольствием выкурю сигаретку, разожгу от нее какую- нибудь газетку, отойду подальше и полюбуюсь как тело Саймона Форпса прожарится что та индейка. До праздника еще 12 дней, но черт возьми, имею я право на свой персональный День Благодарения! Пулю в голове у Форпса конечно найдут, пороют землю носом, подымут регистрацию в отеле и так или иначе выйдут на меня. Но на это у них уйдет время, да и не поймут они кто это был на самом деле! А если и поймут, пускай поищут меня, пускай. Тюфяк может думат о том, что я не убил Форпса на пороге, только потому что не хотел светиться. Это все туфта, хоть и отчасти правдиво. Прежде чем нажать на спусковой крючок, я хочу заглянуть этому сраному Апостолу в глаза, в его сраные, рыбьи, навыкате глаза! Хочу увидеть, как в них плещется страх, как до этого в глазах Птенчика! И уж только затем, я «отпущу» его!
Сожгу к хренам дом, понаслаждаюсь ароматом паленого мясца, спокойно вернусь в отель, сьем сендвич , покурю.Если получится, вызову шлюху, а лучше двух и затрахаю их обеих до полусмерти! В крайнем случае,если со шлюхами в этих краях туговато, посмотрю платный ночной канал и погоняю лысого. Тюфяк, наверное, будет ныть, он все никак не перестанет носиться со своей мертвой женушкой, но это его проблемы, ЕГО ГРЕБАННЫЕ ТЮФЯЦКИЕ ПРОБЛЕМЫ!!! Сегодня Я(Я!) буду убивать и трахаться, СЕГОДНЯ МОЙ ДЕНЬ!!! Хай-ди-хай-ди-хай-ди-до, вышибаю я дерьмо!
Из темноты проступила стена дома, не окрашенное, потемневшое и разбухшее от времени и осенней сырости дерево. Прижимаюсь спиной к доскам и так иду к задней двери. Около ступенек 2 забитых мусорных бака, несколько полусгнивших ящиков,вокруг в изобилии валяются пивные банки и пакеты из под чипсов, есть даже несколько использованных презервативов - Форпс явно не отличается чистоплотностью. Дверь, хлипкое фанерное убожество, одна из панелей в нижней части отсутствует и дырку забили картоном, неплотно прибитым насквозь проржавевшими гвоздями. Вспоминая произошедшее 5 минут назад, я медленно поворачиваю ручку, в надежде на то что эта дверь тоже может быть не заперта. Не поддается. Рассматриваю замок — обычное защелка, запирающаяся изнутри.Достаю из заднего кармана джинс перочинный нож, аккуратно ковыряю размякшую и трухлявую древесину косяка. Через 5 минут, мне удается проделать достаточно отверстие чтобы поддеть язычок замка. Дверь с тихим скрипом несмазанных петель приотворяется, на крыльцо из дома выпадают треугольный, как кусок пирога, луч света и шум работющего на пределе динамиков телевизора. Проскальзываю в образовавшийся зазор и из осенней ночи, попадаю в царство тесных сумерек малогабаритной кухни, пропитанной запахами прогорклого жира и дешевых сигарет. Выцветшие обои угрюмо смотрели на меня со стен, в раковине возвышались напластования немытой посуды. Судя по количеству грязи, здесь не убиралось еще со времен, когда Рейган играл в сериалах.Дверь из кухни выходит в коридор, откуда и раздается шум. Я настороже, я обшариваю пространство вокруг себя стволом «Беретты». Никаких пижонски вытянутых вперед граблей, никаких ковбойских штучек-дрючек. Так могут кривляться тоько какие-нибудь гомики из «Старски и Хач», нет, настоящие профи не бегает с пушкой, тряся ей как фаллоимитатором из стороны в сторону. Оружие на уровне груди, руки полусогнуты, локоть правой упирается в корпус, чтобы погасить отдачу. На спуск нажимаешь мягко и плавно. При нужной сноровке да еще в условиях замкнутого пространтсва помещений, пистолет становится идеальной машинкой смерти, затыкая за пояс как автомат, так и ружья. При комбинации его с ножом , можно выйти победителем при схватке сразу с несколькими противниками, вооруженных гораздо более крупным калибром. Навязать им ближний бой и выпотрошить, как оленей.