13. П. Суровой Сапфир шевалье де Мезансона

Глава XV. Тени Бастилии

 Выйдя от королевы, Рауль застал Жан-Пьера и Жульена-расстригу в полной боевой готовности.
— Ну что? — шепнул Жан-Пьер, поправляя кинжал. — Нас ждет плаха или ужин?
— Нас ждет Бастилия, — отрезал Мезансон. — Жульен, доставай свои ключи. Нам нужно разговорить епископа раньше, чем де Монси успеет его прирезать, чтобы спрятать концы в воду.

 Ночь опустилась на Париж, тяжелая и липкая. Троица, закутавшись в темные плащи, скользнула из ворот Лувра. Дорога к Бастилии пролегала через трущобы, где каждый шорох казался предсмертным хрипом.

 У ворот тюрьмы Жульен вышел вперед. Он что-то прошептал стражнику, сунув тому в руку увесистый кошель и показав какой-то странный знак — сорванную печать аббатства. Ворота со скрипом приоткрылись.
— Внутри сменятся через час, — прошептал Жульен. — Поторопимся. Камера Нантейля в самом низу, там, где крысы жирнее тюремщиков.

 Они спускались по винтовой лестнице, со стен которой сочилась влага. Воздух был пропитан запахом страха и гнили. Наконец, у железной двери с узким глазком Жульен остановился.
— Он там.

 Рауль вошел первым. Епископ Милон де Нантейль сидел на куче соломы. Его золотые одежды сменились лохмотьями, но взгляд остался ядовитым.
— Пришел позлорадствовать, бастард? — прохрипел он.

 Рауль не ответил. Он выхватил кинжал и прижал его к горлу прелата.
— Слушай меня, святой отец. Де Монси в Париже. И он пришел не за тем, чтобы тебя освобождать. Он пришел, чтобы ты замолчал навсегда. Твои «друзья» из инквизиции уже подготовили тебе место в раю, но через костер. Хочешь жить? Говори, где списки твоих шпионов в Лувре.

 Епископ побледнел. Его губы задрожали. — Монси... в Париже? Предатель... Я дам тебе списки, Мезансон. Но поклянись, что меня не отдадут инквизиции!
— Клянусь честью Мезансона, — твердо ответил Рауль.

 В этот момент за дверью раздался короткий вскрик стражника и тяжелые шаги. Жан-Пьер, стоявший на стреме, ворвался в камеру:
— Рауль! У нас гости! И они не из королевской гвардии!

 Из темноты коридора показались фигуры в черных плащах с капюшонами. Впереди шел человек, чьи глаза горели безумным огнем ненависти. Де Монси.
— Какая удача, — прошипел граф, обнажая меч. — Я пришел за епископом, а получу в придачу и голову бастарда. В этой дыре никто не услышит ваших криков.
Воздух в камере епископа стал густым и холодным, как в склепе. Факел, закрепленный в ржавом кольце на стене, затрещал, выбрасывая снопы искр, которые осветили перекошенное лицо де Монси. За его спиной замерли три тени в плащах — молчаливые, как сама смерть, с обнаженными клинками, на которых не было ни единого блика.
— Посмотрите-ка, — прошипел де Монси, делая шаг в круг света. — Шевалье Мезансон решил сменить бархат Лувра на солому Бастилии. Какое трогательное падение.

 Рауль не шелохнулся. Его рука по-прежнему сжимала горло епископа, но глаза были прикованы к врагу.
— Ты живуч, как крыса в сточной канаве, Монси, — сухо бросил Рауль. — Но крысам место в клетке. Жан-Пьер, Жульен — к стене! Не дайте им зайти с тыла.
Схватка в колыбели смерти

 Подземелье взорвалось звоном стали. Де Монси бросился вперед с яростью человека, которому нечего терять. Его палаш обрушился на меч Рауля с такой силой, что искры осыпали дрожащего епископа.

 Жан-Пьер, верный побратим, перехватил одного из наемников, ловко орудуя коротким мечом и кинжалом. В тесноте камеры длинные клинки были обузой, и Жан-Пьер, привыкший к потасовкам в портовых кабаках, имел преимущество.
Но самым страшным в этот миг был Жульен-расстрига. Увидев нападавших, он узнал знаки на их плащах. — Братья мои по ордену? — взревел монах, и его голос ударил в своды, как гром. — Вы променяли четки на кинжалы убийц? Господь свидетель, сегодня я проведу обряд экзорцизма вашей плоти!
Его тяжелая палица свистнула в воздухе, дробя кости и выбивая дух из наемников. Жульен дрался с безумной ухмылкой, выкрикивая псалмы вперемешку с площадной бранью.
 
 Рауль и де Монси кружили в узком пространстве, тяжело дыша. — Списки! — закричал епископ, пытаясь отползти в угол. — Мезансон, в моей сутане... подкладка... там имена!

 Де Монси, услышав это, на мгновение отвлекся, чтобы нанести удар прелату, но Рауль воспользовался этой секундой. Короткий выпад — и острие королевского меча распороло плечо графа.
— Твоя игра окончена, Монси! — Рауль прижал врага к холодному камню стены. — Бланка знает о тебе. Ты труп, который забыли закопать!
В этот момент снаружи, из коридоров, донесся топот множества ног и крики. — Именем Королевы! Оружие на пол!

 Это была королевская гвардия. Бланка Кастильская не просто «обещала подумать» — она действовала. Послав Рауля в Бастилию, она пустила его как приманку, зная, что де Монси клюнет.
 
 Двери камеры распахнулись, и внутрь ворвались факельщики и гвардейцы. Де Монси, видя, что он окружен, бросил меч и поднял руки, его лицо исказила гримаса поражения.

 Рауль, тяжело дыша, подошел к епископу, сорвал с него лохмотья сутаны и действительно нашел зашитый в шелк пергамент.
— Жан-Пьер, присмотри за этим святошей, — приказал Рауль. — Жульен, ты цел?
— Лишь пара царапин, шевалье, — монах вытирал кровь с палицы краем рясы. — Но, кажется, мой обет нестяжания сегодня пополнился парой отличных трофейных кошелей.
 
 Через час Рауль стоял в кабинете Бланки Кастильской. На столе лежал окровавленный список шпионов. Королева-мать внимательно изучала имена, и её лицо становилось всё более суровым.
— Вы принесли мне их головы на бумаге, Рауль, — тихо произнесла она. — Куси в этом списке. Он не просто хотел Аньес, он хотел её смерти, чтобы скрыть свои связи с Бове.

 Она подняла глаза на бастарда. В них больше не было холода. — Ты доказал свою любовь делом, а не словами. И ты доказал, что кровь Мезансонов — самая чистая кровь во Франции.

 Бланка взяла со стола чистый лист пергамента и быстро начертала несколько строк, приложив свою личную печать.
— Это приказ о расторжении помолвки Аньес с Куси. И... — она сделала паузу, — патент на владение землями в Анжу. Отныне ты не просто бастард. Ты — граф де Мезансон. И если ты всё еще хочешь жениться на этой девушке... я не стану возражать. Только обещай мне, что твой меч всегда будет принадлежать моему сыну.

 Рауль опустился на колено, чувствуя, как гора свалилась с его плеч. Сапфир Ангулемов на его пальце сиял теперь не как символ плена, а как звезда надежды.
— Клянусь, матушка. До последнего вздоха.

 Монси удаётся уйти из-под стражи при помощи инквизитора..Бланка снаряжаети погоню.С Мезансоном в путь отправляется его друг Де Фитаньян-друг и соратник по войне во Фландрии.А так же друзья.Рауль и Бланкка понимают,что для того чтобы уехатьь в Италию,Монси должен прихватить архив и золото епископа.Друзья отправляются в Бовэ.

 Радость победы в Бастилии оказалась горькой, как полынь. Не успели чернила на патенте Мезансона просохнуть, как из тюрьмы примчался гонец, задыхающийся от ужаса: де Монси исчез. Великий Инквизитор, явившийся в казематы с «особым предписанием о передаче грешника церковному суду», вывел графа через потайной ход, прежде чем гвардейцы успели выставить двойной караул.

 Бланка Кастильская в ярости швырнула золотой кубок в камин.
 — Крысы! Церковные крысы грызут фундамент моего трона! — она резко обернулась к Раулю. — Мезансон, ты знаешь, куда он направится. Епископ Милон спрятал в Бове не только золото, но и архивы, которые могут погубить половину моих вассалов. Если Монси доберется до них и вывезет в Италию, к папе или гибеллинам, у него будет достаточно золота, чтобы нанять армию, и достаточно тайн, чтобы взорвать Францию изнутри.
— Я выезжаю немедленно, матушка, — Рауль сжал эфес меча.
— Ты поедешь не один, — отрезала королева. — Тебе нужна сталь, которая не гнется.