Утрата утраты

Всплеск в стакане, от случайного толчка стола вернул Алекса в этот мир. В своей растяпной манере, он сначала приоткрыл рот и дёрнулся, будто намерено показывает кому-то, что перестал считать мух. Но вернувшись в реальность, он понял, что зачем-то взял два кофе. Он и без одного кофе не особо его любитель, для чего он взял два?.. Хруст окна от мороза опять отвлёк Алекса, в снежных узорах он видел другие миры, как подобает мечтателю его уровня. В этих оконных завихрениях, он видит снежное поле, в которое вбегают двое юных сущевствователей этого мира. Они задорные звонкие и им друг с другом явно веселее, чем каждому из них по одиночке.
— Алекс... — пытаясь отдышаться от безостановочного смеха — Помнишь как мы с тобой ехали на поезде в нашу деревню?
— Какой из разов, постоянно же там бываем?
— Ну в тот раз, когда я тебе хотела рассказать кое-что важное, а ты на себя кофе пролил из-за тряски, и я рассхохаталась — на её лице зажглась улыбка. Она молча попятилась, и грациозно сделала движение, почти танцевальное, которое помогло ей развернуться и взглянуть в глубь неба.
— Я тогда тебе хотела сказать, что я...
Я люблю тебя, Алекс — Она своим взглядом пролетела все облака и резко повернулась взглянуть прямо в его душу

...
В этот бурный поток мыслей ворвались два свирепых фонаря поезда, проезавшего мимо этого окна. Яркий свет опять вернул Алекса, и точно также он вернул свой взгляд на этот маленький столик.
На них стояли уже два остывших и неначатых кофе.
Пустив руку в карман, Алекс достал два скомканных давно использованных на одну дату билета. раскамкывает потертые временем реликвии и бережно потирает дату. Всегда от этого действия, его что-то хватает за горло, чувствует как на грудную клетку нависло десяток маленьких гирь, что еле держаться на ниточках. Чтобы разорвать это ощущение, он прижимает к груди билеты и закрывает глаза. В этот момент всё исчезает, нет чувств, нет этих гирь и нет самого его. Есть лишь чувство, как его тело усиленно старается кто-то обнять. Именно в этот момент, попращавшись с одной слезинкой, к нему приходит спокойствие. И не чувствует одинокости в том, чтоб быть существователем в этом мире впредь