14. П. Суровой Сапфир шевалье де Мезансона

  Возвращение Фламандца

 В дверях кабинета возник человек, чья фигура казалась высеченной из гранита. На нем был потемневший от крови и пота кожаный колет, а за спиной висел огромный двуручный меч. Его лицо пересекал тонкий шрам, полученный в болотах Фландрии, когда они с Раулем прикрывали отход королевской пехоты.
— Анри де Фитаньян! — воскликнул Рауль, и его лицо озарилось первой за утро улыбкой. — Живой, дьявол тебя задери!
— Слишком упрямый, чтобы сдохнуть, Рауль, — басом отозвался Фитаньян, крепко пожимая руку друга. — Слышал, ты теперь граф? Поздравляю. Надеюсь, твой новый титул не помешает тебе спать на голой земле и кормить вшей в погоне за этим выродком Монси.

 Фитаньян был легендой среди наемников: человек чести, мастер осады и единственный, кто мог перепить Жульена-расстригу.
Снова в путь
Через час кавалькада вылетела из ворот Парижа, направляясь на север. Впереди скакал Рауль на верном Громе, рядом — могучий Фитаньян, а за ними — испытанная команда: Жан-Пьер, Жульен, Борода и братья-кузнецы. Аньес осталась под усиленной охраной в покоях королевы, но её тревожный взгляд провожал Рауля до самых ворот.
 
 Дорога на Бове была окутана серым маревом. Кони шли тяжелым галопом, выбивая искры из камней тракта.
— Слушай, Рауль, — Фитаньян пристроился рядом, перекрикивая свист ветра. — Монси не дурак. Если он идет за архивом, он понимает, что собор в Бове теперь — ловушка. Значит, у епископа было другое хранилище. Что-то вне городских стен.
— Старый охотничий домик Нантейля в Черном овраге, — отозвался Рауль. — Там глубокие погреба, вырубленные в скале. Изабелла Ангулемская намекала мне на это место, когда мы пили вино в «Золотом Грифоне».
Засада у границы

 Когда они достигли окраин Бове, Жульен-расстрига, обладавший чутьем хищника, вдруг поднял руку. — Стой! Слышите? Птицы в лесу молчат. Так бывает, когда в кустах прячется не лисица, а стая волков.
Рауль присмотрелся. Дорога сужалась, зажатая между крутым склоном и густым ельником. Идеальное место для засады.
— К бою! — скомандовал Мезансон.

 Из леса с диким криком выскочили люди инквизиции — «бичующие», фанатики в серых балахонах, вооруженные цепами и длинными ножами. Но среди них выделялись профессиональные наемники в итальянских доспехах.
— Фитаньян, займись центром! Марк, Люк — прикрывайте фланги! — Рауль выхватил меч, и сапфир на его пальце хищно блеснул.

 Фитаньян сорвал с плеча свой двуручник. Одним широким взмахом он снес верхушки елей вместе с головами двух нападавших. — За короля! За старые шрамы! — ревел Анри, превращаясь в живую машину смерти.

 Жульен-расстрига спрыгнул с лошади и, вращая палицей, ворвался в гущу фанатиков. — Кайтесь, грешники! Сегодня епитимия будет короткой! — его удары дробили кости, а цитаты из писания, которые он выкрикивал, заставляли даже наемников креститься от ужаса.

 Схватка была короткой, но яростной. Рауль прорубался сквозь строй врагов, ища глазами де Монси, но того здесь не было. Это был лишь заградительный отряд, призванный задержать погоню.
— Они выигрывают время! — крикнул Рауль, добивая последнего противника. — Монси уже в Черном овраге. Если он погрузит золото и бумаги на мулов, через три часа он уйдет к границе!
— Тогда чего мы ждем? — Фитаньян вытер окровавленный клинок о траву и вскочил в седло. — У меня еще осталось место на мече для головы одного графа!

 Кони, тяжело дыша, рванули вглубь леса, туда, где в глубине оврага скрывались последние тайны павшего епископа и золото, на которое Монси надеялся купить себе новую жизнь в Италии.