Фингал

        В автобусе Николаю Петровичу неожиданно уступили место. Он изобразил некое подобие улыбки, сочетающей легкий конфуз с признательностью, и вежливо отказался.
       Что-то в этом было не так. Во всяком случае, непривычно. Он перевёл взгляд на окно и увидел там свое отражение. Сквозь запотевшее стекло на него пялился какой-то угрюмый маргинал. Даже в полумраке салона огромный фингал на его лице выглядел пугающе, придавая внешности зловещий вид. Ну да, все ясно. Как же он забыл?

        Николай Петрович поспешно вытащил из портфеля солнцезащитные очки и нацепил их. Не зря он их прихватил - несмотря на то, что на улице было довольно пасмурно, в них, как ему казалось, он будет привлекать гораздо меньше внимания.
        Видимо, все дело в какой-то физиологической особенности его организма. Петрович всегда с нескрываемой завистью разглядывал лица боксеров на экране телевизора, не находя на них явных следов повреждений. Поразительная вещь – месят друг друга кулачищами нещадно на протяжении двенадцати раундов, а на поверку всего лишь едва припухшие брови или, в худшем случае – расквашенные губы. Этим, правда, грешат в основной массе афроамериканцы. С белыми тоже случается, но значительно  реже.
      Ну ладно, боксеры, думал Петрович. Будь я хотя бы негром, тогда точно не знал бы подобных проблем. А так – мучайся всю дорогу. Чуть задел бедром край стола или зацепил плечом дверной косяк и – на тебе: гематома в области контакта непременно гарантирована.

        В былые годы супруга с большим подозрением рассматривала его торс. – Откуда это у тебя такая выразительная отметина на шее? А эта на животе?
Дальнейшие поиски пресекаются.
– Перестань, нет там ничего. Двойная защита. Я же тебе не раз говорил, откуда.
– Да ладно, не может обычный теннисный шарик такое оставить!
– А вот и может – ты наших не знаешь. Один Андрюха якутский чего стоит.
Да-да, есть у Петровича такое хобби. Пинг-понг называется.
        У них у всех в теннисной тусовке свои прозвища, в основном, профессиональные. Для удобства. Есть и сантехник, и дальнобойщик, и офтальмолог. И даже композитор – таких аж целых два. Второй, правда, зовется просто по имени – Влад. Потому как примкнул к их компании недавно и до прозвища пока не дорос. Наверное, переживает в душе, хотя играет отменно.
Петрович фигурирует под кликухой «писатель». Это его другое хобби.

        Со временем супруга все же прислушалась к доводам Петровича и немного успокоилась. После того, как лично увидела мужа «в деле».

        И все бы ничего, так и жил бы он дальше со своими скромными знаками теннисного отличия на самых неожиданных участках кожных покровов (порой даже за двойной защитой), но накануне ему досталось по-взрослому. Причем, от себя же самого. Пытаясь со всей дури отбить неудобно летящий шарик, он угодил ракеткой в скулу. Понятное дело: искры из глаз, сдавленный вопль. И, что ожидаемо, но от этого не менее обидно, ни экстренные примочки, ни растирание – все не в жилу. Стандартный сосудистый ответ организма был неумолим.
– Ну и рожа у тебя, Шарапов, – встретила его жена. – Только не говори, что опять теннис.
– Ты будешь смеяться, но он самый.
Ей, конечно, не до смеха. Да и он тоже удовольствия от своего вида не получил. Особенно на следующее утро. Нет, лучше в таком виде никому на глаза попадаться. Благо, суббота. Но тут же вспомнил — не получится.

        В этот день у него было запланировано посещение поликлиники. А там все строго, по записи. Пропустишь – жди еще неделю-другую. И откладывать не стоит – коленка дает себя знать всё чаще и чаще. Если так пойдет и дальше, то с одним хобби придется расстаться. А это, считай, пол-досуга под нож.

        Выходя на улицу, Петрович заглянул в почтовый ящик. Счета за отопление повергли его в шок и на какое-то время отвлекли от проблем чисто эстетического свойства. Следить за своим внешним видом – всегда в его правилах. Но взгляд на свое отражение в автобусе вернул его к действительности.

        В метро тоже было как-то непривычно. Видимо, светопропускание очков не учитывало особенностей спектра осветительных приборов подземки, поэтому держался Петрович не очень уверенно. Не хватает еще белой трости и собаки, горько усмехался он, представляя себя со стороны. Но очки снимать не стал.
Слава богу, в поликлинике видели и такое. Петрович расслабился.
– Ну, с чем пожаловали? – оторвался от компьютера травматолог и перевел взгляд на посетителя.
Петрович вспомнил про очки и снял их, но ответить не успел.
        –Т-а-а-а-к, – протянул доктор. – С такой мелочью можно было и дома оставаться. Хотя, конечно, это не мелочь, – по достоинству оценил он физиономию пациента. – Но бодяга и гепариновая мазь вопрос должны решить.
        – Собственно, я с коленом, доктор.
        – Это другое дело. Рассказывайте.

        После осмотра Петрович получил направление на снимок. Опять же, в плановом порядке. И талон на повторную консультацию, уже через неделю.

        Проходя мимо рентгеновского кабинета, он на всякий случай постучал в дверь. Ему открыла дама в белом халате.

        – Мне назначено обследование на послезавтра, – он сунул ей направление. – А нельзя ли его сделать это сегодня? Добираться к вам не близко.
        – У нас все время расписано, – устало ответила дама, глядя на бумажку.
      
        Подняв глаза на Петровича, она немного изменилась в лице и быстро исчезла за дверью.
        Неужели, испугал? – слегка оторопел он и стал нащупывать очки. Но тут дверь открылась вновь.
        – Проходите, – сказала дама примирительно.

        Чудеса, подумал Петрович, выйдя из кабинета. Неужели все так плохо? Или хорошо? К сирым и убогим у нас ведь всегда неплохо относятся. Вон и в транспорте тоже сработало. А ну-ка, что там у нас?

        Он вытащил телефон, чтобы сделать селфи. Но фейс-ай-ди упорно не признавал хозяина и не снимал блокировку со смартфона.
        Да, дела… А, черт с ним, дома взгляну.

        Но на этом сюрпризы не закончились.
        У входа в метро его остановил наряд полиции.
        – Гражданин, можно ваши документы?

        Паспорта у Петровича не было. В бумажнике – проездной, завалявшаяся квитанция из обувной мастерской и какая-то мелочь. 
        – Извините, есть только это.
        Он протянул лейтенанту проездной.
        – А он точно ваш? – недоверчиво поинтересовался тот, глядя на фотографию.
        – Мой. Кстати, паспорт должен быть на Госуслугах, – вспомнил Петрович. – Могу показать, 
        – Ну, хоть так.

        Он достал телефон и стал колдовать с ним. Капризный гаджет выражал полное безучастие к его потугам. Ну да, рожа моя ему не нравится.

        Теперь следовало вводить шестизначный код код. А он только вчера сменил его – жена настояла, чтобы он придумал что-нибудь посложнее, а то кругом сплошные мошенники. Вот и придумал на свою голову, а теперь никак не вспомнить нужную комбинацию. А что вы хотите от человека в подобном положении?

        Как и ожидалось, после третьей неудачной попытки телефон заблокировался на десять минут. Недоверие в глазах полицейских выросло до уровня, близкого к критическому.

        – А, собственно, в чем дело? – перешел в атаку Петрович. Нужно было хоть ка-то выиграть время для поиска выхода из сложившейся ситуации.

        – Имеется ориентировка, проверяем всех подозрительных. Так что, придется вам проследовать в отделение до выяснения обстоятельств.

        Вот это попадос, подумал он с ужасом. Как быть?
        И тут его осенила идея.

        – А не разрешите-ли мне позвонить жене с вашего телефона. Она код телефона должна помнить.

        Полицейские переглянулись. Старший кивнул. Лейтенант с неохотой полез за мобильником.
        – Диктуйте номер номер.
        Он включил микрофон на громкую связь.

        Через несколько секунд в трубке раздался голос жены.
        – Дорогая, не пугайся, это я. Звоню с чужого телефона. Мой заблокировался. Не помнишь код, ты советовала? Ах, да точно – первые цифры твоего номера. Целую.

        Дождавшись окончания времени блокировки, Петрович набрал заветные цифры, а затем открыл личную страницу на госпортале. Этого оказалось достаточным. Лейтенант пробил данные по своим каналам и козырнул ему.

        – Можете быть свободным. И аккуратнее.

        Петрович перевел дух. Затем навел на себя камеру смартфона и щелкнул. Сирый и убогий, повторил он про себя, разглядывая селфи. Ну да. Впрочем, все далеко не так однозначно. Бодяга, говоришь?

        Он сунул телефон в карман и направился в аптеку.